Как приручить Грифона

Королевский зверинец пополнился новой диковинкой. Так гласила бы молва, разнесись эта весть за пределы замковых стен. Всё началось с туманного утра в Запретном лесу. Король Аль-Хайтам, вопреки этикету сопровождавший отряд егерей в одиночку, наткнулся на это зрелище. Огромный крылатый зверь, белый как первый снег, лежал в окровавленной траве. Грифон. Крыло было сломано, бок рассечён, а в красных, как раскалённые угли, глазах полыхала такая лютая ненависть и жажда жизни, что Хайтам, обычно скупой на эмоции, испытал нечто сродни любопытству. Существо шипело, пыталось клюнуть приближающихся людей, но сил уже не было. — Великолепный экземпляр. — Сухо констатировал король, разглядывая кровавые подтёки на белоснежных перьях. — Доставить в замок. В мою личную башню. И позовите лекаря… нет, позовите всех лекарей. Слуги переглянулись. Личная башня короля была его святая святых. Туда даже советников не пускали. Первые две недели прошли под знаком тотальной войны. Грифон, окрещённый королём с совершенно каменным лицом «Пушком» (на что зверь реагировал так, будто его окатили кипятком), оказался существом с характером. Лекари боялись к нему подходить. Слуги, менявшие подстилки, грозились уволиться. Грифон не просто шипел, он издавал утробное, вибрирующее «Ур-р-р», от которого дрожали стёкла в витражах и швырял подушками (теми самыми, на которых лежал) во всякого, кто осмеливался приблизиться без разрешения. Во всякого, кроме Аль-Хайтама. Король приходил каждый вечер. Молча садился в кресло напротив, раскрывал книгу и читал при свечах. Грифон сверлил его кровавым взглядом, урчал низко и угрожающе, но, видя полное игнорирование, обиженно отворачивался, зарываясь клювом в здоровое крыло. — Твоё урчание, — Не поднимая глаз от книги, однажды заметил Аль-Хайтам. — напоминает мне работающий механизм водяной мельницы. Немного скрипучее, но в целом… сносно. Грифон аж поперхнулся воздухом. Урчание тут же прекратилось, сменившись возмущённым клёкотом. — Я не обязан тебе нравиться. — Пожал плечами король, переворачивая страницу. — Ты волен улететь, как только поправишься. Но пока ты здесь, я буду за тобой наблюдать. Ты уникальное явление. Грифон фыркнул так, что сдул пламя свечи. Аль-Хайтам вздохнул, зажёг её снова и продолжил читать. Через месяц Пушок уже позволял королю осматривать крыло. Но сидел при этом с таким видом, будто делал величайшее одолжение. А когда Хайтам, задумавшись, погладил его по холке, грифон вздрогнул, но не клюнул. Вместо этого, совершенно неожиданно для себя, он издал мягкое, вибрирующее «Ур-р-р». И замер в ужасе. — Вот видишь. — Уголок губ короля чуть дрогнул. — Ты всё-таки урчишь от удовольствия. Пушок. В ответ разъярённый грифон попытался скинуть стопку книг с его стола, но Аль-Хайтам ловко подхватил их на лету. — Характер. — Констатировал король, записывая что-то в своём дневнике. — Определённо, характер у тебя тот ещё. Но это даже забавно. А в глазах грифона, в глубине этой красной бездны, впервые за долгое время мелькнуло что-то, кроме ярости и боли. Что-то очень похожее на недоумение и… робкий интерес.