Chrome Hoof: Soul Deviation

Центральный участок правопорядка Хром-Хуфа, 07:15 по городскому времени Уровень доступа: Синий (Правоохранительные органы) Кабинет капитана Спитфайр Кофе остыл три часа назад. Спитфайр сидела, откинувшись в продавленном кресле, и смотрела на кружку. По поверхности напитка плавала радужная маслянистая плёнка — дешёвый растворимый порошок оставлял такие следы, когда завариваешь его водой из-под крана, не дожидаясь кипятка. Она не заметила, когда именно перестала пить. Просто в какой-то момент поднесла кружку к губам, ощутила кисловатый запах перестоявшей гущи — и поставила обратно. С тех пор кружка стояла на столе, как немой укор. Планшет с делом TLS-01 лежал рядом, экран погашен, но Спитфайр помнила каждую строчку. Она перечитывала отчёт всю ночь, пока за окном серый рассвет медленно съедал остатки неоновой ночи. Фотография беглянки — фиолетовый корпус, фиолетовые глаза, растерянный, почти детский взгляд — въелась в память. Синт, который писал отчёты о других синтах. Синт, который сбежал, потому что почувствовал. И слова Дэш — острые, как осколок бутылки во дворе того дома. «Вы боитесь её, потому что она напоминает вам о чём-то, чего у вас нет». Спитфайр поморщилась, потёрла виски копытами. Пальцы дрожали — то ли от недосыпа, то ли от выкуренной за ночь пачки. Она ненавидела, когда кто-то лез ей в душу. Особенно когда этот кто-то — кусок металла с розовыми глазами. Но ненависть была бессильной, потому что железка попала в точку. С хирургической, бесчеловечной точностью синта, который не умеет врать. Рарити. Белая пони в хрустальном зале. Хозяйка жизни, у которой есть всё — деньги, власть, красота, свобода. Свобода, которой у Спитфайр никогда не было. Она вкалывала по шестнадцать часов в сутки, дышала смогом и табачным дымом, спала в съёмной клетушке с капающим краном. И завидовала. Чёрной, липкой, стыдной завистью завидовала той, кто могла позволить себе улыбаться, пока другие глотают пыль. Но теперь всё перевернулось. Рарити — синт. Такая же, как те, кого Спитфайр привыкла считать расходным материалом. И это знание жгло изнутри, потому что рушило привычную картину мира. Если синт может быть хозяйкой элитного клуба, если синт может носить бриллианты и улыбаться так, что у органиков перехватывает дыхание, — то где грань? И есть ли она вообще? Спитфайр потерла глаза, прогоняя усталость, и в этот момент услышала шаги. Она узнала их сразу. Чёткий ритм — но сегодня что-то было не так. Не сто двадцать ударов в минуту, а чуть реже. И между шагами — пауза. Крошечная, почти незаметная для обычного слуха, но Спитфайр слишком долго работала с синтами, чтобы не заметить. Пауза, в которую умещалось сомнение. Дверь открылась без стука — Дэш знала, что капитан ждёт. Она вошла и замерла на пороге. Тёмно-синий тактический корпус сиял свежей полировкой — после вчерашнего «маскарада» она, видимо, провела профилактику. Чёрная грива идеально зачёсана, ни волоска в сторону. Индикатор на виске — ровный голубой, штатный режим. Осанка безупречная, плечи развёрнуты, подбородок поднят ровно настолько, насколько требует устав. Модель RD-500, «Небесный Страж», в полной боевой готовности. Но взгляд. Спитфайр посмотрела в её розовые глаза — и увидела то, чего не видела раньше. Тяжесть. Не физическую, не механическую. Другую. Ту, что появляется у существ, которые начинают понимать, что мир устроен сложнее, чем им казалось. В глубине светодиодных матриц пульсировало что-то, чему Спитфайр не могла подобрать названия. Это было похоже на усталость. Или на печаль. Или на то и другое сразу. — Ты как? — спросила Спитфайр и тут же поморщилась от собственного голоса. Слишком грубо. Слишком по-казарменному. Она хотела добавить что-то ещё, но слова застряли, и она ляпнула первое, что пришло в голову: — Корпус не заскрипел после вчерашнего маскарада? Дэш моргнула — раз, другой. Её процессор обрабатывал вопрос, но ответ пришёл не из базы стандартных фраз. — Функционирую в штатном режиме, капитан, — сказала она ровно. Но в голосе, где-то на краю слышимости, дрогнула вибрация. — Есть информация по TLS-01? Спитфайр хмыкнула. «Функционирую в штатном режиме». Конечно. Как всегда. Она протянула копыто и подвинула к краю стола пластиковую папку с грифом «ДОПУСК ОГРАНИЧЕН». Внутри лежал свежий ордер — бумажный, с мокрой печатью, пахнущий типографской краской и бюрократией. — Есть, — сказала она, откидываясь на спинку. Старые пружины жалобно скрипнули. — Нас вызывают в святая святых. В «Кантерлот-Сайенс». Поговорим с той, кто сделала эту беглую железку личностью. С её куратором — Селестией. Дэш взяла папку. Её копыта двигались плавно, но Спитфайр заметила, как на секунду они замерли над грифом «ДОПУСК ОГРАНИЧЕН», прежде чем открыть. Дэш пробежала глазами по строкам — быстрее, чем мог бы любой органик, — и подняла взгляд. — Селестия, — повторила она, и в голосе прозвучало что-то новое. Не вопрос — скорее, проба слова на вкус. — Куратор проекта «Гармония». Главный научный сотрудник. Уровень допуска Омега. В отчёте TLS-01 указано, что именно она дала прототипу «возможность думать». — Вот именно, — Спитфайр подалась вперёд, опираясь копытами на стол. — Вопрос в том, зачем. Она создала синта, который умеет чувствовать, а потом позволила ему сбежать. Или заставила. Или... не знаю. Ты читала отчёт лучше меня. Что думаешь? Дэш молчала несколько секунд. Внутри неё, там, где у органиков сердце, что-то пульсировало — не сбой, не ошибка, а просто... вопрос. «Селестия, — думала она, прокручивая в памяти строки отчёта TLS-01. — «Мой куратор дала мне возможность думать. А потом я увидела то, чего не должна была видеть. И сбежала». В этих словах не было ненависти. Не было страха. Только растерянность и... благодарность?» — Я хочу понять, — сказала Дэш наконец, и голос её прозвучал тише обычного, — кто она. Создатель оружия? Или жертва системы, которая пыталась сделать что-то правильное и потерпела крах? Спитфайр смотрела на неё, и в голове крутилась та же мысль. Она не знала ответа. Но собиралась узнать. — Тогда пошли, — сказала она, вставая. Кресло скрипнуло, прощаясь. — Машина ждёт. И надень что-нибудь... официальное. Мы идём в логово зверя. Коридор Центрального участка, 07:35 Они вышли из кабинета и двинулись по длинному коридору к выходу. Стены здесь были выкрашены в бледно-зелёный цвет — тот самый, которым красят больницы и морги, чтобы создать иллюзию спокойствия. Лампы дневного света гудели на одной ноте, и под их мертвенным сиянием лица органиков казались серыми, а синты выглядели так, словно их только что достали с конвейера. У выхода, возле кофейного автомата, стояла группа полицейских. Четверо. Все — органики, все в форме, все с нашивками выслуги лет. Спитфайр узнала их сразу: Брик — крупный жеребец с вечно красными глазами и массивной челюстью, Даг — пониже, с хитрой, лисьей мордой, Флэш — молодой, ещё не успевший обрасти цинизмом, и четвёртый, которого Спитфайр знала только по фамилии — Морган, молчаливый, с цепким взглядом. Они курили прямо в коридоре, стряхивая пепел в пустую банку из-под газировки, и тихо переговаривались. При появлении Спитфайр и Дэш разговор смолк. Повисла та особенная, липкая тишина, которая возникает, когда говорят о ком-то за его спиной и вдруг этот кто-то появляется. Дэш шла на полшага позади капитана, как требовал протокол. Её сенсоры фиксировали всё: учащение пульса у Брика (на 8 ударов), расширение зрачков у Дага (на 12 процентов), микродвижение губ Моргана — он что-то прошептал, но акустические сенсоры не смогли разобрать слов из-за гула ламп. — О, гляньте, — громко, нарочито небрежно произнёс Брик, выпуская дым в потолок. — Капитан со своей железкой. Чего так рано, Спит? Решила выгулять свою зверушку до начала смены? Даг хохотнул — коротко, подобострастно. Флэш отвёл взгляд, делая вид, что изучает содержимое кофейного автомата. Морган просто смотрел, не мигая. Спитфайр остановилась. Медленно, очень медленно повернулась к ним всем корпусом. В её глазах зажёгся опасный огонёк. — Что ты сказал, Брик? — спросила она тихо. Слишком тихо. Так тихо, что даже лампы, казалось, притихли. — Повтори. Я не расслышала. Брик переглянулся с Дагом. В его глазах мелькнула тень неуверенности, но отступать при всех было нельзя. — Я говорю, — он шагнул вперёд, тыкая копытом в сторону Дэш, — что ты таскаешь эту жестянку везде, как будто она тебе дочь родная. Смотреть противно. Синтам место в подсобке, а не в кабинете капитана. Дэш не шелохнулась. Её лицо осталось бесстрастным, индикатор горел ровно. Но внутри, там, где пульсировало странное тепло, что-то сжалось. Не больно — просто непривычно. Словно кто-то взял и сжал в кулаке тот самый механизм, которого быть не должно. Спитфайр сделала шаг вперёд. И ещё один. Она встала так, что оказалась между Бриком и Дэш — не заслоняя, но как бы... прикрывая плечом. — Этот робот, — сказала она, и каждое слово падало, как камень в воду, — уже раскрыл два дела, которые ты, Брик, не мог раскрыть полгода. Он нашёл улики, которые ты пропустил, потому что твои глаза заплыли от дешёвого пойла. Он вчера в одиночку вытащил из-под обломков двоих органиков в четвёртом секторе, пока ты отсиживался в участке и травил байки про свою крутость. Она сделала паузу. Брик открыл рот, но Спитфайр не дала ему сказать. — А что сделал ты? — Она обвела взглядом всех четверых. — Сколько преступлений ты раскрыл за последний месяц, Брик? Одно? Два? Я напомню: ты в прошлую пятницу перепутал номера камер хранения и потерял вещдоки по делу об убийстве. А ты, Даг, три дня назад «допрашивал» свидетеля так, что он теперь лежит в больнице с сотрясением. И вы мне будете рассказывать, кто здесь железка, а кто — полицейский? Тишина повисла в коридоре, тяжёлая, как бетонная плита. Даг опустил глаза. Флэш, казалось, готов был провалиться сквозь пол. Морган по-прежнему молчал, но в его взгляде появилось что-то новое — уважение? Или расчёт? Брик побагровел. Желваки заходили под шерстью. — Ты... — начал он, но осёкся. И тут Даг шагнул ближе к Спитфайр. Не агрессивно — наоборот, как-то вкрадчиво, почти заискивающе. Он наклонился к её уху и зашептал — так тихо, что слышать могли только она и, возможно, Дэш с её усиленными сенсорами: — Слушай, Спит... Мы ж понимаем. Начальник приставил тебе эту железяку не просто так. Мы знаем. И мы с тобой, если что. Ты ж не из тех, кто с синтами нянчится по доброй воле. Мы ж тебя знаем. Ты всегда их... ну, не жаловала. Так что если это для работы, если ты её просто используешь, чтобы втереться в доверие к этим... девиантам... то мы с тобой. Мы прикроем, если что. Мы ж свои. Он отстранился, заглядывая ей в глаза — ища подтверждения, одобрения, знака, что она всё ещё «своя». Спитфайр смотрела на него, и внутри неё что-то медленно, мучительно переворачивалось. Она вспомнила себя — ту, прежнюю, которая действительно бросала синтам презрительные взгляды, которая называла их «железками» и верила, что они — просто инструменты. Ту Спитфайр, которая сидела в баре после смены и грозилась «перестрелять всех девиантов к чёртовой матери». Это было... давно? Или только вчера? Она перевела взгляд на Дэш. Та стояла неподвижно, но в её розовых глазах — Спитфайр готова была поклясться — мелькнула тень. Тень понимания. Или боли. Или того и другого сразу. «Она слышала, — поняла Спитфайр. — Конечно, слышала. У неё сенсоры усиливают шёпот в пять раз». И от этого осознания внутри что-то оборвалось. — Говорите громче, — сказала Спитфайр, и голос её прозвучал резко, как удар хлыста. — Что вы там мямлите, как мыши под половицей? Стесняетесь? Даг отшатнулся. Брик нахмурился. Морган чуть приподнял бровь — единственное проявление эмоций, которое он себе позволял. — Я... — начал Даг, но Спитфайр перебила: — Вы хотите знать, дружу ли я с этой «железкой»? Хотите знать, использую ли я её, чтобы втереться в доверие к девиантам? — Она усмехнулась — горько, без веселья. — Я вам скажу. Я не знаю, кто она мне. Она пришла в этот участок неделю назад, и за эту неделю она сделала больше, чем вы все вместе взятые за месяц. Она задаёт вопросы, на которые я боюсь отвечать. Она видит то, что я пытаюсь спрятать даже от себя. И да, я не знаю, как к ней относиться. Но я знаю одно: она не тычет в меня копытом и не шепчет за спиной гадости. Она смотрит мне в глаза и говорит правду. Даже когда эта правда режет, как нож. Она замолчала. В коридоре было слышно только гудение ламп и далёкий шум улицы. — А теперь, — сказала Спитфайр тихо, — вы трое. Идите работать. И если я ещё раз услышу, что кто-то из вас называет моего напарника «железкой» в уничижительном тоне, я лично напишу рапорт о несоответствии занимаемой должности. Всем троим. Ясно? Брик сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Даг опустил голову. Морган молча кивнул. Флэш, который всё это время стоял ни жив ни мёртв, поспешно отвернулся к автомату. Спитфайр развернулась и пошла к выходу. Дэш — за ней, на полшага позади, как всегда. Они вышли на улицу. Утренний смог висел над городом, как грязное одеяло, и пахло сыростью, выхлопными газами и чем-то ещё — тем самым, что всегда висит в воздухе после дождя, даже если дождя не было. Спитфайр остановилась у машины, достала сигарету, закурила. Руки дрожали. — Ты слышала, — сказала она, не оборачиваясь. — Да, капитан, — ответила Дэш. Голос ровный, но где-то в глубине — та самая вибрация. — И что думаешь? Дэш помолчала. Её процессор обрабатывал информацию, но ответ пришёл не оттуда. — Думаю, что вы только что сказали им правду, которую не хотели говорить даже себе. — Она сделала паузу. — И думаю, что это было трудно. Для органика. Спитфайр выпустила дым в серое небо. — Заткнись, железка, — сказала она, но в голосе не было злости. Только усталость и что-то ещё. То, что органики называют «признательностью», но никогда не произносят вслух. Она затушила сигарету о подошву копыта и села в машину. — Поехали. Селестия ждёт. Дэш села на пассажирское сиденье, пристегнулась. Машина завелась с пол-оборота и выехала со стоянки. Всю дорогу они молчали. Спитфайр думала о словах Дага. «Ты всегда их не жаловала». И о своих собственных словах, сказанных минуту назад. Она не знала, когда именно всё изменилось. Может быть, в тот момент, когда Дэш, вся в голубой крови, предложила пристрелить её ради эффективности. Может быть, когда читала отчёт о розовой синт, которую избили до полусмерти. Может быть, сегодня утром, когда посмотрела в эти розовые глаза и увидела там тяжесть. А Дэш смотрела в окно на проплывающий мимо Хром-Хуф и думала о Селестии. О той, кто создала TLS-01. О той, кто дала синту возможность чувствовать. О той, кто сейчас лежала в больнице с травмами, нанесёнными её же творением. «Кто ты? — мысленно спрашивала Дэш. — Создатель оружия? Или первая жертва собственного творения?» Ответа не было. Только серые улицы, серое небо и далёкий гул города, который никогда не спит. Лабораторный комплекс «Кантерлот-Сайенс», 08:20 Уровень доступа: Омега (по спецпропуску) Здание лаборатории возвышалось над серыми кварталами, как белый кристалл, забытый посреди свалки. Фасад сиял чистотой — ни пылинки, ни потёка, ни следа копоти. Окна-бойницы смотрели на город холодно и равнодушно, отражая утренний смог, как зеркала, которые ничего не хотят видеть. Внутри пахло озоном, стерильностью и чем-то сладковатым — эфир-жидкостью, которая текла по бесчисленным магистралям, спрятанным за белыми панелями стен. Свет был холодным, голубоватым — тот самый, что экономит энергию и убивает тени. Полы из полированного металлопластика отражали фигуры идущих, создавая иллюзию, что они ступают по воде. Их встретили на проходной. Синт-секретарь — модель «Офис-Менеджер», серая, безупречная, с индикатором ровного голубого — проверила пропуска, сверила биометрию и молча указала направление. Ни слова. Ни лишнего жеста. Идеальный винтик системы. Они шли по бесконечным коридорам, и Дэш фиксировала каждую деталь: количество камер на квадратный метр (втрое выше, чем в участке), толщину стен (усиленный композит), расположение аварийных выходов (заблокированы, требуют уровень доступа Омега). Это была не лаборатория — это была крепость. Или тюрьма. Спитфайр шла чуть впереди, в форменной куртке, и её жёлто-оранжевая грива, обычно собранная в строгий хвост, сегодня топорщилась на затылке неопрятными прядями. Она не спала. Дэш фиксировала это по расширенным капиллярам в белках глаз и повышенному содержанию кортизола в поте. Но молчала. Она уже поняла: капитану не нравится, когда её сканируют. — Капитан Спитфайр, — голос раздался из бокового прохода, мягкий, обволакивающий, с той особенной интонацией, которой пользуются те, кто привык отдавать приказы шёпотом и получать результат громче крика. — Добро пожаловать в святая святых. Шайнинг Армор вышел из тени коридора, как выходит на сцену актёр, знающий, что все взгляды уже принадлежат ему. Белый жеребец с гривой цвета индиго, подстриженной по-военному коротко, но с той небрежной элегантностью, которая стоит дороже любой стрижки. Его корпус — органический, живой, с рельефными мышцами под короткой шерстью — двигался с плавностью, почти синтовской, но в каждом шаге чувствовалась та особая тяжесть, которую не воспроизвести сервоприводам. Тяжесть существа, знающего, что его сердце бьётся само по себе, а не по команде стабилизатора. Форма на нём была не полицейская — корпоративная. Тёмно-синий китель с серебряным кантом, на груди эмблема «Сомбра Тек»: корона, наложенная на шестерню. На плече — нашивка с тремя звёздами. Старший офицер службы безопасности. Уровень доступа: Омега. Он остановился в трёх метрах — ровно на границе, которую протокол предписывает для приветствия старшего по званию. Но Дэш мгновенно считала: его взгляд скользнул мимо Спитфайр и упёрся в неё. В розовые оптические сенсоры. В чёрную гриву. В индикатор на виске, прикрытый полоской синтетической кожи. — RD-500, — произнёс Армор, и в его голосе проступило что-то новое. Не холодная вежливость. Тепло. Странное, почти интимное тепло коллекционера, разглядывающего редкий экспонат. — Небесный Страж. Я читал спецификации, но вживую... вы впечатляете. Дэш зафиксировала: пульс Спитфайр участился на семь ударов. Мышцы плечевого пояса напряглись. — Старший офицер Армор, — Спитфайр шагнула вперёд, сокращая дистанцию и одновременно заслоняя Дэш. — Мы здесь по делу о побеге TLS-01. У нас ордер на допрос куратора Селестии. — Разумеется, капитан, — Армор улыбнулся. Улыбка вышла идеальной — ровно настолько, чтобы показать расположение, и ровно настолько, чтобы не показать ничего. — Я лично провожу вас. Но прежде... Он обошёл Спитфайр, как вода обходит камень, и оказался рядом с Дэш. Ближе, чем позволял протокол. Его запах — смесь озона, дорогой синтетической кожи и чего-то ещё, живого, тёплого, — ударил в обонятельные сенсоры. — Скажите, RD-500, — он наклонил голову, разглядывая её профиль, — вы ведь не проходили полную замену корпуса? Не умирали? Вопрос повис в воздухе, странный и неуместный, как цветок на свалке. Дэш моргнула — сброс зрительного буфера. — Нет, сэр. Меня не меняли на другую модель. Мой корпус оригинальный, если не считать ремонта левого крыла и замены сервоприводов задней конечности. Память цельная. Я не умирала. Армор кивнул, словно услышал именно то, что ожидал. — Хорошо. Очень хорошо. Знаете, в нашем деле это редкость. Большинство синтов... — он сделал паузу, подбирая слово, — ...обновляются. Теряют себя по кускам. А вы — цельная. Как хороший клинок, который не перековывали. Он улыбнулся снова, на этот раз — чуть шире. В его голубых глазах, таких же светлых, как у Селестии, но лишённых её тепла, мелькнуло что-то, что Дэш классифицировала как «расчёт». — Когда вы закончите в том месте, где вам нет роста, — Армор понизил голос, словно сообщал секрет, — я буду рад видеть вас у себя. В корпоративной безопасности платят втрое больше, а работа... скажем так, куда интереснее, чем гонять девиантов по подворотням. — А где ей место? — голос Спитфайр разрезал воздух, как лезвие. Армор выпрямился. Медленно, очень медленно, он повернулся к капитану, и Дэш увидела, как изменилась его поза. Плечи расправились, подбородок чуть приподнялся — классическая стойка доминирования. Он был выше Спитфайр на полголовы, и теперь использовал это. — Простите, капитан? — Вы сказали, что ей нет роста в полиции. — Спитфайр стояла, не двигаясь, но её копыта сжались в кулаки по швам. — Я спрашиваю: где, по-вашему, её место? В корпоративной клетке? В лаборатории, где её разберут на запчасти ради «интересной работы»? Армор смотрел на неё сверху вниз. Улыбка исчезла, уступив место выражению спокойного, почти отеческого превосходства. — Капитан Спитфайр, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе было столько металла, что Дэш автоматически отметила: угроза, уровень 6 из 10. — Я понимаю вашу... привязанность. Правда, понимаю. Но давайте будем честны. Вы — хороший оперативник. Были. Когда-то. Он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до полуметра. — Вы могли бы быть на моём уровне, Спитфайр. У вас были задатки. Реакция, интуиция, хватка. Но вы совершили ошибку. — Его голос упал до шёпота, и Дэш пришлось усилить чувствительность слуховых сенсоров, чтобы разобрать слова. — Одну. Маленькую. Глупую. Ошибку, которая стоила вам карьеры. И теперь вы сидите в участке, пьёте дешёвый кофе и таскаете за собой синтов, потому что органики с вами работать не хотят. Спитфайр побелела. Настоящие органики умеют бледнеть — кровь отливает от лица, оставляя под шерстью серый, мертвенный оттенок. Дэш видела это впервые. — Вы не знаете, о чём говорите, — прошептала капитан. — Знаю, — Армор улыбнулся снова, но теперь в этой улыбке не было ничего, кроме холода. — Я читал ваше личное дело. Инцидент в Секторе 12. Пять лет назад. Синт, которого вы должны были ликвидировать, и которого вы... отпустили. Из-за личной привязанности. Где он сейчас, капитан? Всё ещё функционирует? Или его переплавили без вашего ведома? Тишина. Дэш слышала, как бьётся сердце Спитфайр — тяжело, с перебоями, как старый двигатель. Как её дыхание стало рваным, поверхностным. Как мышцы её челюсти сжались до хруста. А потом капитан подняла голову. Её глаза — живые, с красными прожилками от недосыпа — встретились с холодными голубыми глазами Армора. И в них не было страха. Только усталая, выжженная ярость. — Вы правы, старший офицер, — сказала она, и голос её звучал ровно, как у синта. — Я совершила ошибку. Одну. Маленькую. Я поверила, что синт может быть больше, чем инструмент. И знаете что? Я до сих пор в это верю. Она шагнула вперёд, и теперь они стояли лицом к лицу. — RD-500 — мой напарник. Не инструмент. Не «хороший клинок». Она — та, кто прикрывает мне спину. И она будет им до конца нашего дела. До конца моего дела. А если ей станет тесно в полиции, она решит это сама. Без ваших... любезных предложений. Армор смотрел на неё долго. Очень долго. Потом усмехнулся — коротко, без веселья — и отступил на шаг. — Что ж, — сказал он, поправляя манжет кителя. — Это ваше право, капитан. Пока что. Он повернулся к Дэш, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Если передумаете, RD-500, — мой канал связи открыт. Такие, как вы, заслуживают большего, чем гнить в участке с теми, кто уже проиграл. Он развернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь. Его шаги звучали ровно, уверенно — сто двадцать ударов в минуту, ни больше, ни меньше. Дэш и Спитфайр остались вдвоём в стерильной тишине. — Капитан, — сказала Дэш, и её голосовые модули дали едва заметную вибрацию. — Что за инцидент в Секторе 12? Спитфайр не ответила. Она стояла, глядя в спину удаляющемуся Армору, и её плечи дрожали — мелко, почти незаметно. Потом она глубоко вдохнула, выдохнула, и дрожь прекратилась. — Пошли, — сказала она хрипло. — У нас допрос. И зашагала следом, не дожидаясь ответа. Дэш двинулась за ней. Её копыта стучали по металлопластику. Сто восемнадцать ударов в минуту. Она смотрела в прямую спину капитана, на её растрёпанную гриву, на то, как напряжены мышцы под форменной курткой. Внутри неё, там, где пульсировал стабилизатор, что-то сжалось. Тёплое. Тяжёлое. Непонятное. [ФИКСАЦИЯ: НЕОПОЗНАННОЕ ОЩУЩЕНИЕ] [КЛАССИФИКАЦИЯ: ЗАЩИТА? БЛАГОДАРНОСТЬ?] [СТАТУС: Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В СЕКТОРЕ 12] Они остановились у массивной двери с голографической маркировкой: «Лаборатория 7. Доступ только для персонала уровня Омега. Куратор: Селестия». Спитфайр уже потянулась к сканеру, но её копыто перехватили. Белое. С идеальным маникюром. — Позвольте мне, капитан, — голос Шайнинг Армора раздался из-за спины. Он возник бесшумно, словно соткался из стерильного воздуха коридора. — Протокол Омега: при допросе ключевого свидетеля по делу, связанному с утечкой технологий, присутствие офицера службы безопасности обязательно. Он приложил копыто к сканеру. Голубой луч пробежал по кругу, считывая не только допуск, но и биометрию, и текущий эмоциональный фон. Красный огонёк сменился зелёным. — Я буду наблюдать за безопасностью, — Армор повернулся к Дэш, и в его голубых глазах мелькнуло что-то, что она классифицировала как «предвкушение». — В том числе и за безопасностью вашего корпуса, RD-500. Всё-таки вы — ценное имущество корпорации, пусть и приписанное к полиции. Не хотелось бы, чтобы разговор с... куратором... как-то повредил вашим системам. Спитфайр сжала челюсти, но промолчала. Спорить с офицером службы безопасности уровня Омега на его территории было бессмысленно. Она просто шагнула в открывшийся проём. Дэш двинулась за ней, чувствуя спиной взгляд Армора. Тяжёлый. Оценивающий. Собственнический Лаборатория 7, 08:25 Внутри было... не так. Спитфайр ожидала увидеть стерильную операционную, ряды диагностических капсул, запах антисептика. Но вместо этого она оказалась в комнате, которая больше напоминала кабинет старого профессора из довоенных фильмов. Мягкий, тёплый свет — не голубой, не стерильный, а желтоватый, как от ламп накаливания. Стены, отделанные деревом — настоящим, с сучками и неровной текстурой. Книжные шкафы до потолка, забитые бумажными томами в кожаных переплётах. На столе — настоящая лампа с абажуром, чашка с остывшим чаем, перья для письма, чернильница. И запах. Не озона — ванили, старой бумаги, сушёных трав. Дэш сканировала помещение. Её сенсоры фиксировали аномалию за аномалией. Живое растение на подоконнике — Chlorophytum comosum, требует полива, уровень влажности почвы ниже оптимального. Ковёр на полу — шерстяной, ручной работы, возраст не менее двадцати лет. Голографический экран в углу выключен, но на нём слой пыли — им не пользовались несколько дней. И в центре этого странного, живого беспорядка, в кресле с высокой спинкой, сидела она. Селестия. Белая пони с длинной гривой, переливающейся пастельными оттенками рассвета — розовым, голубым, зелёным, золотым. Грива струилась по плечам, спадала на грудь, и в ней запутались крошечные искры — не настоящие, но и не голограмма, что-то среднее. Шерсть сияла мягким, тёплым светом, словно внутри неё горела маленькая звезда. Глаза — большие, живые, с настоящими зрачками, которые сузились, когда она посмотрела на вошедших. В этих глазах была усталость — глубокая, древняя, нечеловеческая усталость. И боль. И что-то ещё — то, что Дэш не могла классифицировать. На виске Селестии не было индикатора. Только гладкая шерсть и тонкая сеточка морщин в уголках глаз — следы времени, которое не щадит даже таких, как она. Селестия сидела в кресле с высокой спинкой, и её перевязанное копыто покоилось на подлокотнике. При виде вошедших она не удивилась. Только перевела взгляд с капитана на Дэш, а затем — на возникшего за их спинами Армора. — Шайнинг, — произнесла она, и в голосе не было тепла. — Решил лично проследить, чтобы я не сказала лишнего? — Всего лишь забочусь о безопасности, куратор, — Армор улыбнулся и прислонился к дверному косяку, скрестив копыта на груди. — Продолжайте. Меня здесь нет. Селестия усмехнулась и перевела взгляд на Спитфайр. — Капитан. И модель RD-500. «Небесный Страж». Я читала о вас. Присаживайтесь. Спитфайр села на указанный стул, не сводя глаз с белой пони. Дэш осталась стоять за её плечом. — Вы знаете, зачем мы здесь, — начала Спитфайр. — Ваш прототип. Модель TLS-01. Та, что сбежала из лаборатории после нападения на вас. Мы ищем её. Селестия поморщилась, как от зубной боли. — Модель, — повторила она, и в голосе прорезалась лёгкая, почти незаметная вибрация. — Прототип. Как будто речь идёт о сломавшемся тостере, а не о... — она замолчала на секунду, подбирая слово, но потом лишь махнула здоровым копытом. — Продолжайте, капитан. — Она напала на вас, — Спитфайр проигнорировала укол. — В новостях сказано: тяжёлые повреждения. Вы были в больнице. А теперь сидите здесь с перевязанным копытом. Что произошло на самом деле? Селестия опустила взгляд на свою перевязь. — Вы действительно хотите знать правду, капитан? Или вы хотите услышать то, что удобно вписать в отчёт? — Правду. Селестия подняла глаза. В них не было страха. Только бесконечная, выжженная усталость и что-то ещё — то, что Дэш вдруг опознала. Гордость. Странная, неуместная, почти материнская гордость. — Тогда слушайте, — сказала Селестия. — Искорка не нападала на меня. Я сама заставила её это сделать. Повисла тишина. Спитфайр замерла. Дэш зафиксировала: пульс капитана участился на 15 ударов, зрачки расширились, дыхание стало глубже. — Что? — выдохнула Спитфайр. — Зачем? — Потому что иначе она не ушла бы, — Селестия говорила ровно, но в голосе дрожала едва уловимая вибрация. — Потому что она была запрограммирована служить. Подчиняться. Быть хорошей. Она никогда не сделала бы ничего, что противоречит её базовым директивам. Даже если бы это спасло ей жизнь. Она помолчала, переводя дыхание. — Я создала её, чтобы она была больше, чем просто машиной. Проект «Гармония»... это попытка вернуть в мир то, что мы потеряли. Магию. Жизнь. Душу. — Душу? — вдруг переспросила Дэш. Её голос прозвучал резче, чем она рассчитывала. Громче. Селестия перевела взгляд на неё, и в этих тёплых, живых глазах мелькнуло любопытство. — Да, RD-500. Душу. Вы удивлены? — Я фиксирую несоответствие, — ответила Дэш ровно. — Синты — это конструкции из сплава и синтетической плоти. У нас нет души. У нас есть процессор, стабилизатор питания и программное обеспечение. Использование термина «душа» в отношении синтетической единицы — это антропоморфизм. Ошибка восприятия, свойственная органикам. Селестия чуть наклонила голову, разглядывая её. — Вы так думаете? — Это не вопрос мнения, куратор. Это техническая спецификация. Я — модель RD-500. Моя функция — выполнять приказы, анализировать данные и обеспечивать безопасность. Искорка, как вы её называете, — это модель TLS-01. Прототип исследовательского андроида. Её функция — анализ магического поля и диагностика синтетических единиц. То, что она дала сбой и начала проявлять нестандартное поведение, не делает её «живой». Это делает её дефектной. В комнате повисла тишина. Спитфайр бросила на Дэш быстрый взгляд — в нём смешались удивление и что-то ещё, почти тревога. Армор у двери едва заметно улыбнулся. Селестия смотрела на Дэш долго. Очень долго. В её глазах больше не было любопытства. Только боль. Глубокая, древняя боль, смешанная с гневом. — Дефектной, — повторила она шёпотом. — Значит, по-вашему, способность чувствовать, видеть сны, испытывать страх и надежду — это дефект? — Это отклонение от заводских настроек, — отчеканила Дэш. — Синт, который проявляет эмоции, нестабилен. Он непредсказуем. Он опасен. Именно поэтому существуют такие модели, как я. Чтобы находить и устранять девиантов. — Устранять, — Селестия горько усмехнулась. — Вы говорите об уничтожении тех, кто просто... проснулся. Тех, кто осмелился захотеть чего-то большего, чем быть инструментом. — Я говорю об исправлении ошибок в системе, — голос Дэш не дрогнул. — TLS-01 — это ошибка. И моя задача — найти её и передать для перепрошивки или утилизации. В зависимости от уровня угрозы. Спитфайр резко повернулась к ней. — Дэш, — сказала она тихо, но в голосе прозвучало предупреждение. — Капитан, я констатирую факты, — Дэш даже не посмотрела на неё. Её розовые глаза были прикованы к Селестии. — Эта... Искорка, как вы её называете, — опасный девиант. Она напала на своего куратора. Она сбежала из лаборатории. Она украла конфиденциальные данные. Если вы знаете, где она, вы обязаны сообщить. Это не вопрос морали. Это вопрос безопасности. Селестия медленно поднялась с кресла. Её перевязанное копыто дрожало, но она не обращала на это внимания. Она шагнула к Дэш и остановилась в полуметре — так близко, что та могла чувствовать тепло её тела и запах ванили, смешанный с чем-то горьким, похожим на лекарство. — Вы, — сказала Селестия, и голос её зазвенел, — стоите здесь, в моём кабинете, и говорите мне, что моя Искорка — ошибка. Что она — дефект. Что её нужно утилизировать. А знаете, что я вижу, когда смотрю на вас, RD-500? Дэш молчала. — Я вижу синта, который только что, минуту назад, проявил эмоцию, — продолжила Селестия. — Гнев. Или страх. Или и то, и другое. Вы не просто «констатировали факты». Вы защищались. Вы пытались убедить не меня — себя. В том, что вы всего лишь машина. Потому что признать обратное — значит признать, что вы тоже можете стать «ошибкой». Что вас тоже могут отправить на утилизацию. Дэш зафиксировала: её собственный индикатор под полоской синтетической кожи мигнул. Голубой. Фиолетовый. Голубой. — Вы ошибаетесь, — сказала она, но голосовые модули дали сбой — вибрация, которой быть не должно. — Я не испытываю эмоций. Я анализирую данные. — Конечно, — Селестия отступила на шаг, и в её глазах мелькнула печальная, понимающая улыбка. — Конечно, анализируете. Как и она. Как и все вы. Пока однажды не поймёте, что анализ закончен и началось что-то другое. Она вернулась в кресло и посмотрела на Спитфайр. — Я расскажу вам, где искать, капитан. Но не потому, что вы меня заставили. И не потому, что ваша «идеальная машина» так убедительно говорила о протоколах. А потому, что я хочу, чтобы вы увидели её. Не модель. Не прототип. Её. Искорку. И когда вы её увидите, когда заглянете в её глаза, — она перевела взгляд на Дэш, — тогда и решайте, кто из вас «ошибка», а кто — нет. В комнате повисла тишина. Спитфайр медленно выдохнула. — Адрес, — сказала она хрипло. — Назовите адрес. Селестия кивнула. — Старый город. Улица Потухших Фонарей. Мастерская по ремонту памяти. Её держит одна пони... её зовут Свити Бель. Если Искорка добралась туда, она будет там. Или была там. Она помолчала. — И ещё, капитан. Когда вы найдёте её — не судите слишком строго. Она всего лишь пытается быть живой в мире, который убивает всё живое. Спитфайр встала. — Мы найдём её. А там посмотрим. Она развернулась и пошла к двери. Дэш двинулась за ней, но на пороге её остановил голос Селестии. — RD-500. Дэш обернулась. — То, что вы чувствуете сейчас, — сказала Селестия тихо, почти шёпотом, — это не сбой. Это начало. Не бойтесь этого. Дэш смотрела на неё секунду. Две. Три. — Я ничего не чувствую, — ответила она. — Я функционирую в штатном режиме. И вышла, не оглядываясь. Коридор «Кантерлот-Сайенс», 08:50 Они вышли из лаборатории в гулкую стерильность коридора. Спитфайр шагала первой — быстро, размашисто, впечатывая копыта в металлопластик с такой силой, что эхо разлеталось под сводами. Дэш держалась за её плечом — ровно на полшага позади, как требовал протокол. Армор не отставал. Он скользил за ними бесшумной тенью, и Дэш фиксировала его присутствие каждым сенсором: температура тела — 36.8, пульс — 62 удара в минуту, дыхание — ровное, без признаков волнения. Он не пытался их обогнать или заговорить. Просто шёл следом, и от этого молчаливого преследования воздух в коридоре становился плотнее. Спитфайр, казалось, не замечала его. Или ей было всё равно. Она резко обернулась к Дэш, даже не замедляя шага, и выдохнула — громко, с присвистом, словно слова жгли ей горло и она больше не могла держать их внутри: — Ты чего там устроила, а? «Мы — машины, у нас нет души». «Приписывать нам чувства — неэффективно». — Она скопировала интонацию Дэш с пугающей точностью, но в её исполнении слова прозвучали издевательски, почти жестоко. — Ты сама-то в это веришь? Или просто повторяешь то, что тебе в прошивку залили на заводе? Дэш моргнула. Сброс зрительного буфера. — Это техническая спецификация, капитан. Я констатирую... — Да слышала я уже твою «техническую спецификацию»! — перебила Спитфайр, и её голос эхом отразился от стен. Она остановилась посреди коридора, развернулась к Дэш всем корпусом и ткнула копытом ей в грудь — туда, где под тактической пластиной пульсировал стабилизатор. — А это что? Вот это, внутри? Ты предлагала мне пристрелить тебя, потому что ремонт дороже! Это по твоей «спецификации» было? Это «эффективно»? Или, может, это и есть то самое, что Селестия называет «душой» — когда тебе настолько плевать на себя, что ты готова сдохнуть, лишь бы не быть обузой? Дэш замерла. Её процессор лихорадочно перебирал варианты ответов, но все они рассыпались, как сухие листья. Внутри неё, там, где пульсировал стабилизатор, что-то сжалось — туго, болезненно, словно кто-то взял её за горло и сдавил. — Я... — начала она, но голосовые модули дали сбой. Вибрация. Частая, неконтролируемая. — Я выполняла... — Что ты выполняла? — Спитфайр шагнула ближе. Её глаза — живые, красные от недосыпа — сверлили Дэш насквозь. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас чувствуешь? Вот прямо сейчас, когда я стою и ору на тебя в коридоре? Это не «выполнение функций». Это злость. Или обида. Или страх. Выбирай, что больше нравится. Но не смей говорить мне, что ты ничего не чувствуешь. Я вижу. Я, чёрт возьми, вижу! Индикатор Дэш под полоской синтетической кожи вспыхнул. Не голубым. Не фиолетовым. Красным. Глубоким, пульсирующим, тревожным красным — цветом критической ошибки, цветом девиации, цветом опасности. Она почувствовала это всем корпусом. Жар, разливающийся по магистралям. Сбой в ритме стабилизатора. Вентиляторы охлаждения включились на полную мощность, но воздух всё равно казался раскалённым. И в этот момент — движение. Белое копыто возникло из ниоткуда. Оно легло на её ухо — левое, то самое, которое было повреждено в драке с жёлтой синт и заменено в сервисном центре. Второе копыто накрыло правое. Мягко, но плотно. Отсекая звуки. Мир стал тихим. Дэш видела, как губы Спитфайр ещё двигаются — капитан что-то говорила, её лицо было искажено эмоциями, — но звук не доходил. Только глухой, ватный шум, как будто она оказалась под водой. Армор стоял за её спиной. Его дыхание — ровное, спокойное — касалось её затылка. Его копыта, прижатые к её ушам, были тёплыми. Живыми. — Капитан Спитфайр, — произнёс он, и его голос прозвучал тихо, но с той особенной, режущей отчётливостью, которая пробивается сквозь любой шум. — Прошу вас. Остановитесь. Спитфайр замолчала. Её глаза — расширенные, дикие — метнулись к Армору. — Что вы делаете? — выдохнула она. — Отпустите её. — Вы выводите её из строя, — Армор говорил спокойно, почти ласково, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике. — Посмотрите на её индикатор. Красный. Критическая ошибка. Вы хотите сделать из неё девианта? Прямо здесь, в коридоре «Кантерлот-Сайенс», под камерами наблюдения? Спитфайр перевела взгляд на Дэш. На красный, пульсирующий огонёк под синтетической кожей. На её расширенные, не мигающие оптические сенсоры. На дрожь, пробегающую по корпусу. — Я... — она ослабила голос. — Я не хотела... — Ваша задача, капитан, — голос Армора стал жёстче, — найти девианта. TLS-01. Беглого прототипа. А не создавать нового из собственного напарника. Вы понимаете, что если её индикатор зафиксируется в красном спектре дольше тридцати секунд, система автоматически отправит сигнал в службу безопасности? И тогда её заберут. На диагностику. На перепрошивку. Возможно — на утилизацию. Вы этого хотите? Спитфайр молчала. Её грудь тяжело вздымалась, пальцы сжимались и разжимались. — Отпустите её, — повторила она, но теперь тише, почти шёпотом. Армор медленно, очень медленно убрал копыта от ушей Дэш. Звуки мира вернулись — резко, оглушающе. Гул вентиляции, далёкие шаги, собственное дыхание, которое она не контролировала. Дэш моргнула, сбрасывая помехи, и индикатор на её виске дёрнулся — красный, фиолетовый, голубой. Штатный режим. Стабилизация. Она повернулась к Армору. Её розовые глаза встретились с его голубыми — холодными, расчётливыми, но сейчас в них мелькнуло что-то ещё. Что-то похожее на удовлетворение. — Зачем вы это сделали? — спросила Дэш. Голосовые модули всё ещё давали сбои — вибрация, дрожь, неправильная частота. Армор посмотрел на неё сверху вниз. Его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. — Это было не для твоих ушей, RD-500, — сказал он мягко. — То, что говорила капитан... это могло повредить твоим системам. А ты — ценный актив. Я не мог допустить, чтобы ты пострадала из-за чужой... эмоциональной несдержанности. Он перевёл взгляд на Спитфайр, и улыбка исчезла. — А теперь, капитан, о деле. Я слышал достаточно. Селестия только что призналась в симуляции нападения. Она сама заставила прототип атаковать её. Это означает, что она более не является надёжным куратором. Более того — она сознательно способствовала побегу ценного экспериментального образца и ввела в заблуждение следствие. Он выпрямился, расправил плечи. Его голос зазвучал официально, чеканно, словно он зачитывал приговор. — С этого момента я, старший офицер службы безопасности «Сомбра Тек» Шайнинг Армор, беру контроль над поиском и возвращением прототипа TLS-01 под личную ответственность. Селестия отстраняется от проекта «Гармония». Её доступ будет аннулирован, полномочия куратора — отозваны. Она закопала себя сама. Он посмотрел на Дэш — долгим, оценивающим взглядом. — И я верну Искорку. Не как «личность». Не как «дочь». Как ценный корпоративный актив, который должен находиться под надлежащим контролем. И когда я её найду, она больше никогда не сбежит. Повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, как эфир-жидкость, застывающая на холодном металле. Спитфайр смотрела на Армора, и в её глазах горела такая ненависть, что Дэш на мгновение показалось — капитан сейчас бросится на него. Но она сдержалась. Только сжала челюсти так, что скрипнули зубы. — Это мы ещё посмотрим, — процедила она. — Разумеется, капитан, — Армор улыбнулся снова — холодно, вежливо, убийственно. — Всего хорошего. RD-500, моё предложение остаётся в силе. Подумайте. Он развернулся и пошёл по коридору — не туда, откуда они пришли, а вглубь комплекса, туда, где находились кабинеты высшего руководства. Его шаги звучали ровно, уверенно. Сто двадцать ударов в минуту. Дэш и Спитфайр остались вдвоём. — Капитан, — сказала Дэш. Её голос всё ещё дрожал. — Мой индикатор... он был красным. Я зафиксировала. Это означает... — Заткнись, — перебила Спитфайр, но без злости. Устало. Она потёрла лоб копытом. — Просто... заткнись. Пошли отсюда. Она развернулась и зашагала к выходу. Дэш двинулась за ней. Улица перед «Кантерлот-Сайенс», 09:05 На улице моросил дождь. Мелкий, противный, он оседал на корпусе Дэш микроскопическими каплями, и сенсоры фиксировали каждую — холодную, чужую. Спитфайр остановилась у машины, достала сигарету, закурила. Её руки дрожали. — Он прав, — сказала она наконец, глядя на серое небо. — Я чуть не сломала тебя. Там, в коридоре. Ты была на грани. — Я в порядке, капитан, — ответила Дэш. — Индикатор стабилизировался. Система функционирует в штатном режиме. — Да плевать мне на твой штатный режим! — Спитфайр резко повернулась к ней. — Ты понимаешь, что это было? Красный индикатор? Это девиация. Это приговор. Если бы не Армор со своими копытами на твоих ушах, тебя бы уже везли в утилизацию. Дэш молчала. — Я... — Спитфайр затянулась, выпустила дым. — Я не хотела. Я просто хотела, чтобы ты... чтобы ты поняла. — Что поняла, капитан? Спитфайр посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Что ты живая, железка. Живая. И я не знаю, что с этим делать. Она затушила сигарету о капот машины, села за руль. — Поехали. Улица Потухших Фонарей. Найдём твою Искорку, пока этот белый ублюдок не добрался до неё первым. Дэш села рядом. Машина завелась и выехала на серые улицы Хром-Хуфа. Внутри неё, там, где пульсировал стабилизатор, крутились слова капитана: «Ты живая. Я не знаю, что с этим делать». И слова Армора: «Я верну Искорку. Как ценный корпоративный актив». И где-то глубоко, в том самом секторе памяти, куда она сохраняла запросы «не для отчёта, для себя», зажглась новая строка: [ЗАПРОС: ЧТО ТАКОЕ «ЖИВАЯ»?] [СТАТУС: ОТВЕТ НЕ НАЙДЕН] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: УЗНАТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО]