Новый день

(Почему вы готовы услышать меня только тогда, когда умираете?) Скрипучий голосок врезается в разум как острый буравчик. Он помнит о таких пытках, когда тебе высверливали отверстие в голове, зажатой в тисках, он помнит о таких пытках, потому что... ...проходила через это сама, поэтому смерть в дыму кажется ей избавлением от всего, что с ней уже сделали, она чувствует то, как огонь начинает глодать края ее длинной рубахи смертницы, ткань липнет к кровавыми полосам на ее теле, высыхая и сморщившись от жара, палач так милостив, что поставил огонь так, чтобы первее до нее добрался дым, но первее до нее добирается крохотный и алый паучок, вот он летит по небу на тонкой серебристой нити, она думает, что ничего удивительного - путешественники в девятый месяц отправляются... ...в путь, надо было взять хотя бы аптечку, потому что боль в груди такая невыносимая, почему все плохие новости решили обрушится на него сегодня, почем самолет упал с ними на борту, что он будет делать теперь один, здесь, на земле, пока они где-то там, все еще в небе (он отказывается верить в то, что они утонули или сгорели заживо в салоне, когда в него попала ракета или...), что он будет делать один теперь, его сердце и его сердечко мертвы, а он все еще...черт как же щекотно, о, это паучок ползет по его лицу, маленькая счастливая кроха, не знающая ни горя, ни боли, какой же он счастливчик и не знает об этом, просто ему очень... ...повезло, что сегодня не очень жаркий день и даже если веревка не сломает шею, то он проболтается в ней, задыхаясь, но не особо сходя с ума от зноя, чертовы птицы, уселись на виселицу, ждут, когда можно будет выклевать ему глаза и расклевать язык, черт, все любят тебя, когда ты герой и крадешь у богатых, чтобы одаривать бедных, заступаешься за бедных девиц в борделях, ведь не они это выбрали, кто в здравом уме пойдет в бордель, чтобы тебя там лапали гнилозубые старатели, боже упаси, но все любят еще больше смотреть на то, как тебя пытаются вздернуть, ведь в таких городках, как это и есть из всего веселья только разве что повешения и даже вот паучок, здорово, малыш, спускается на ниточке своей кажется с небес, маленькое безобидное создание, хорошо, что он хоть что-то увидит перед своей смертью такое приятное, а не лицо... ...этого ублюдка, когда она встанет с палубы, то сделает так, что его голову нашли от его рук, ног и тела на расстоянии сотни по сотне и еще раз по сотне ли, гнилозубая собака, как же давно он хотел забрать себе ее корабль, ее команду, ее сокровище, ее жизнь, ее дочь, только паучка отобрать у нее не сможет, вот ведь вползает ей прямо в ноздрю, может ее тело станет ему домом, нет ли в этом величайшего промысла богов, когда ты, тот, кто больше и сильнее, становишься защитой и опорой таким малышам, не… (...время умирать, шепчет голос в голове Юнхо, твоя сила будет великой, но ответственность за то, что ты с ее помощью будешь совершать, ляжет на твои плечи, потому что таков путь к Пути Срединному, веришь ли ты мне, друг?) - Самое главное, - послышался голос за его спиной и Юнхо сморгнул, с удивлением понимая, что кажется он отлично видит в темноте, - это - нить Судьбы. Она обязательно приведет тебя домой. Он обернулся на приятный мелодичный голос и увидел невысокую женщину с алой повязкой на глазах по ту сторону огромной сверкающей паутины, что разделяла их стеной. - Кто вы? - спросил Юнхо. По виду сложно было сказать, сколько ей лет: ей могло бы быть и двадцать, и сорок. Ее красивое и спокойное лицо было лишено отметок возраста и от ее красоты все в душе Юнхо затрепетало. - Сейчас, - сказала она, любовно касаясь кончиками тонких пальцев паутины, и нити от этого прикосновения задрожали и едва слышно зазвенели, - это - неважно. Если Судьбе будет угодно, то мы снова встретимся. При других обстоятельствах. Я всего лишь та, что хочет показать тебе самое важное. Смотри! С этими словами она вскинула левую рук вверх и Юнхо покорно задрал голову за ней. Над ними раскинулось бескрайнее ночное небо. Но что-то было с ним не то и он не мог понять, что именно. - Нить Судьбы однажды приведет тебя сюда. Домой. Но это будет не твой дом. Запомни это место. Увидимся, - ее губы дрогнули в легкой улыбке, - когда-нибудь снова. И Юнхо снова открыл глаза. Не смотря на свою некоторую одержимость героями, Чон Юнхо никогда не хотел стать одним из них и не потому, что он был трусом. Для того, чтобы стать героем, нужно было или пройти максимально жесткую физическую подготовку, или же обрести какую-то сверхъестественную силу, хотя после Вспышки в пятидесятые с этим проблем не было. В конце концов, у Ким Духана не было ничего, кроме его кулаков и ума, но он вошел в историю как первый борец в маске, отказавшийся от нее только перед своими последними днями. Но Юнхо всегда трезво смотрел на вещи и мир вокруг него, хоть и был глубоко романтиком в душе. Кто-то становился героем, а кто-то писал о героях, и Чон Юнхо прекрасно знал какую сторону он занимает. Люди без способностей и особых талантов все равно продолжали менять этот мир в лучшую сторону. Журналисты, учителя, медики, активисты, писатели, художники, фотографы, артисты - все они работали каждый день, чтобы жизнь других людей была лучше или хотя бы терпимее. Поэтому Юнхо никогда не сожалел о пути, что выбрал. Конечно, когда он был подростком и читал комиксы, лежа на животе на полу чердака приютского здания, то грезил о том, что это он, а не Ким Духан побеждает очередного коррумпированного политика в честном поединке или выходит один против толпы японских солдат, чтобы защитить жителей Сеула. Но то были грезы, которые скрашивали особо грустные и долгие дни, когда Юнхо как никогда остро ощущал свое одиночество. Монахини-воспитательницы были очень добры к ним всем как и их директриса сестра Агнесса, но все равно Юнхо всегда остро чувствовал то, что он - сирота. И как бы не были ласковы и добры с ним сестры, как бы тепло не относились к нему старшие воспитанники и как бы не любили его воспитанники младшие, приют оставался приютом, а не семьей. О своих маме и папе он не помнил почти ничего. И иногда от этого становилось очень больно. Любовь к героям позволяла Юнхо вначале заглушить эту боль, а потом понять, что он всегда может стать лучше и добрее, чем он уже есть. Чон Юнхо никогда не хотел стать героем, но сейчас, лежа за опрокинутым столом, с разрывающейся от боли головой, он понял, что обязан что-то сделать, что-то предпринять, что-то... Он не мог оставаться безучастным и не мог позволить себе присоединиться к людскому хаосу вокруг себя. Люди метались вокруг него, а за ними с злобным и мерзким хихиканьем носились, хлопая нелепыми крыльями, деформированные существа, которые были похожи то ли на Лабубу, то ли на Гремлинов. Они хватали гостей бывших СестеР за волосы, драли на них одежду, пытались нанести как можно больше увечий, а с теми, кто пытался оказать им сопротивление или защитить других, они обходились также жестоко, как и с Юнхо: расстреливали маленькими шариками, которые брались словно из ниоткуда, которые сбивали с ног или лишали сознания. Он должен был подняться, должен был что-то сделать, тем более, что СестеР не было видно и... Все правильно, прошелестел голос в его голове, они пришли сюда ради них. Это все - пакость. Тебе надо найти того, кто ими управляет и уничтожить его. - Что? - прошептал Юнхо, - Что...ты со мной говоришь? Я не всегда буду говорить с тобой, точнее, у меня нет права, но пока они смотрят в другую сторону, я попытаюсь помочь тебе, потому что что я за учитель буду, если кину тебя в самую гущу битвы без напутственного слова? - Так...кто ты? Не говори со мной вслух. Так ты выглядишь глупо, прошелестел снова Голос, и Юнхо захотелось смеяться от этого - в ужасе хаоса, что творился вокруг него, выглядеть глупым было наименее страшной из всех проблем. И тут Юнхо понял, что поднимается на ноги. Точнее, что это его поднимают. Его бросило в холодный пот. Что происходит? Он - одержим? Это - демон? Но демоны не помогают людям, а скорее... Я не демон, в шелестящем голоске послышалась обида, И ты не должен задаваться вопросами о моей природе. Ты должен помочь СестРам. Эти существа представляют из себя смесь магии и технологии вашего времени. Именно поэтому таким как я и нужны такие как ты. Чем больше проходит времени, друг, тем меньше влияния остается у меня. Но оставим это для другого нашего разговора. Ты не забыл про то, что мы должны встретиться под кленом? Внутри Юнхо все похолодело. Так значит это то самое существо, что встретило его ночью в парке, только как это могло произойти, ведь этого никогда не было и Юнхо все это время... Я переместил тебя в место, где нам проще всего встречаться с людьми. Не думай об этом. Ты помнишь про клен? Не забыл? Нет, подумал Юнхо, чувствуя себя глупо от того, что ему приходилось общаться мысленно, конечно я не забыл. Отлично, тогда за дело, сказало существо у него в голове и дергая за невидимые ниточки заставило Юнхо двигаться к выходу. Вначале ты должен позаботиться о том, чтобы оставаться неузнанным. В ваше время к этому надо прилагать больше усилий. С этими словами Голос заставил Юнхо стянуть с себя толстовку и вывернуть ее наизнанку. Юнхо ненавидел формальную форму одежды, хотя все бесконечно отмечали то, насколько сильно идут ему костюмы, и Ким Джунмен из всей редакции всегда брал его сопровождающим на официальные мероприятия, где “блэк тай”был обязателен. Поэтому узнав из приглашения что для мероприятия Ли Херин для прессы достаточно казуальной формы одежды, Юнхо испытал невероятное облегчение. Его толстовка была двусторонней и Юнхо остановился на темно-синей строгой ее стороне. Только вот теперь ее красно-синяя изнанка, наоборот, казалась бы должна была привлекать внимания еще больше. Поэтому тебе нужна маска, заявил Голос и заставил Юнхо разбить ближайший к нему стеклянный куб, один из немногих уцелевших от нападения крылатых демонят. Все внутри Юнхо запротестовало этому, но Голос шикнул на него: "Тише! Я знаю, что мы делаем. Выверни ее". "Но...но мы взяли маску Араньи. Это - величайший мексиканский герой! Эту реликвию передали для аукциона его наследники, потому что они всегда предлагают какие-то вещи их его наследия, согласно последней воле Араньи, для благотворительных аукционов по всей Земле. Их единственное условие - чтобы вещь не находилось у коллекционера больше десяти лет и передавалась дальше, иначе проклятие паде..." "Спасибо, - съязвил Голос, - что рассказываешь мне историю одного из моих неудачных возможных сыновей, я ведь и так знаю, что именно он передавал своей внучке перед тем, как вернуться в колесо перерождения" "Но..." "Хватит спорить со мной!" Прикрикнул на него, Голос заставил Юнхо натянуть вывернутую маску героя на голову. Удивительно, но она не пахла даже стиральными средствами. Юнхо было от этого всего не по себе, но если Аранья хотел, чтобы его наследие помогало людям и после его смерти, то может он, Юнхо, все делает правильно? "Именно, - согласился Голос, - и поэтому ты и вывернул маску. Ты - не Аранья, ты - кто-то новый, другой, не продолжающий его путь, а выбравший собственную доро... Айщ, все, хватит с нас героических речей, мы так времени много потеряли, ты должен найти СестеР и остановить того, кто управляет демонятами. И времени у нас не так уж и много. К счастью, ему удалось уйти не так далеко". - Так значит...эти демонята, они всего лишь отвлекающий маневр, - пробормотал Юнхо. "Именно. И в следующий раз соображай чуточку быстрее - от твоего промедления будут зависеть жизни невинных людей. Только не пугайся на мои слова и не обижайся - ты скоро всему научишься. Доверяй своему чутью, когда я уйду, и оно никогда не подведет". - Чутью? - снова спросил вслух Юнхо, забывшись. А потом инстинктивно отпрыгнул в сторону, и сделал это ровно за пару секунд до того, как по месту, где он стоял, запрыгали твердые шарики. "Молодец, а теперь, вперед, в погоню, эти паршивцы пытаются тебя отвлечь, не давай им" "Паршивцы? Сколько тебе лет? Пятьдесят?" "Никакого уважения к пожилым учителям у молодежи. Двигай!" Легко было сказать да трудно сделать: демонята поняли, что Юнхо явно пытается не просто улизнуть, а отправиться в погоню за похитителем, поэтому переключились с остальных гостей на него. Град из шариков снова на него обрушился, и в этот раз Юнхо чувствовал себя еще больше марионеткой в чужих ловких руках: его вертело, подбрасывало вверх, заставляло отскакивать в сторону то туда, то сюда, а когда его ноги коснулись стены, глаза Юнхо расширились от удивления. Этого просто не могло быть, потому что это физически было невозможно. Мир - это иллюзия, захихикал Голос в его голове, для тех, кто понимает это, законов мира не существует. А для нас с тобой... Что же, всегда остается то, что герои всегда получали от богов. Благословение! "Так ты бог?" - Юнхо закрылся столом как щитом от очередного града шариков в свою сторону и те, отскакивая от столешницы, сбили нескольких демонят да так, что еще и вырубили их. Юнхо испытал от этого злорадство. "Это тебя пока волновать не должно. Заканчивай с ними. Время тикает и такает. Ясно, что кто бы не управлял этими тварями, явился он сюда не за деньгами и не за заложниками и даже не за аукционными лотами. Ему нужны были Бора и Херин. Вероятно. Или они просто приманки!" "Я не успеваю за твоим ходом мыслей" "Это все придет с опытом. Впрочем, о чем я, ты скоро сам убедишься. А теперь - прыгай!" " Из окна?" испугался Юнхо, но невидимая сила заставила его резко распахнуть оконные створки и выскочить, точнее даже выброситься из окна на улицу. Ветер засвистел вокруг него и в следующий момент Юнхо почувствовал, что кажется не падает, а совсем наоборот. Он взлетел. Юнхо летел. Нет, то есть, он не совсем летел. Что-то помогало ему цепляться за края зданий, подбрасывало его тело вперед и вверх, чтобы снова найти несуществующую опору, оттолкнуться от нее и пронестись опасно близко к углу очередного элитного жилого комплекса, чтобы перелететь к другому зданию. Серебристые нити таяли в воздухе, стоило Юнхо оставить их за собой. Он этого, разумеется, не видел, но почему-то знал. "Все так. Прошлая память всех, кто был до тебя, пробуждается. Это - хорошо. Значит, что я тебе и не нужен скоро буду вовсе. И чем быстрее, ты начнешь память прошлую использовать, тем больше проживешь, как мой чемпион" "Чемпион? Кто ты, черт возьми?" "Королевский клен. До этого времени никаких больше разговоров. О-о-осторожнее!" Юнхо в последний момент удалось вывернуться так, чтобы его тело по инерции подбросило вверх и это избавило его от столкновения с углом высотки. Наконец, Голос притих, видимо слишком погруженный в отслеживание маршрута. "Ты сказал мне, что они не так далеко", заметил Юнхо, приземляясь, наконец, на стену здания. У него в очередной раз перехватило дыхание, потому что это же не должно было происходить на самом-то деле, так? Все это нарушало законы физики. Но какая-то сила удерживала его, стоящим на глухой стене старого дома, который явно готовили к сносу - Юнхо почти не бывал в этом районе города, но помнил, что часть домов в нем попала под реновацию. Сносом и застройкой - и это не удивляло Юнхо вообще - руководила компания семьи Чхве. Если уж совсем задуматься и начать пытаться стыковать нестыкуемое, то можно вообще предположить, что Чхве Сынхен на самом деле один из так и не раскрытых сеульских "злодеев в маске". Только это было бы уж совсем как-то непрофессионально и по детски. Юнхо прекрасно понимал, что Чхве Сынхена раздражает его любопытство и упорство, что у того есть свои причины скрывать правду о СуперМ - ведь он мог быть их бенефициаром или другом, а строительством в Корее не всегда занимались сущие злодеи или мафиозники. Тем более, что компания "Чхве и сыновья" выросла из небольшой артели, которую возглавлял прадед Чхве Сынхена, что приехал, гонимый голодом и бедностью, вместе с юной женой в отстраиваемый после пожаров войны Сеул и очень быстро зарекомендовал себя среди остальных строителей, как очень упорный, трудолюбивый и бесстрашный мастеровой, работающий на любой высоте и с минимум страховки. В отличие от очень многих богатеев, семья Чхве действительно построила свой бизнес собственными руками, потом и кровью, не забирая и разрушая, а наоборот, создавая и упорно трудясь. Все это Юнхо выяснил, когда изучал бэкграунд Сынхена, потому что да, столкнувшись с нежеланием отвечать на его вопросы, он и решил (да, это было очень непрофессионально), что это потому что глава семьи Чхве на самом деле злодей под прикрытием. Но в итоге он ошибся, хорошо или плохо это было. "Чхве Сынхен? Я знал его деда, Чхве Гисока" "Откуда?" "Как и к тебе я явился в момент смерти к нему, но он меня прогнал. Он прожил короткую, но счастливую жизнь... И не хотел портить свою карму сделками с демонами. Только вот слушать мои доводы о том, что я - не демон, не стал. Это вот ты уцепился за жизнь, дал себя перенести, дал до своего разума дотронуться, а Чхве Гисок захлопнул передо мной свое сердце, словно врата Запретного Города, потому что все для себя решил." "Не помню, чтобы я давал свое согласие" "Потому что ты предпочел забыть об этом. Что-то удержало тебя, Чон Юнхо, заставило протянуть мне руку и я ее взял. Но это настолько смутило тебя, что ты взял и решил позабыть причину. А я и не могу напомнить - твои воспоминания святы, ты передашь их следующим чемпионам после себя только если сам захочешь. А я принудить тебя и не могу". Ладно, это действительно могло все-таки подождать. Пусть разговор и занял всего несколько десятков секунд в их мыслях, но это время все равно было потеряно. И еще они кажется сбились с пути. Юнхо нервно прошелся по стене вверх вниз, прислушиваясь к собственным ощущениям. Щекочущее чувство, которое появилось в тот момент, когда его атаковали демоны, молчало. Значит, они сбились с пути? Нет, тут было что-то еще. Что-то, что он словно и нащупать не мог. Внезапно его взгляд наткнулся на что-то едва заметное на выщербленной кирпичной кладке. …очень похожее на дверь. Нарисованную дверь. Юнхо присел на корточки и провел по почти стершейся линии кончиками пальцев. Его словно ударило током. Юнхо отпрыгнул в сторону, действительно отпрыгнул, перевернувшись в воздухе и оказавшись на стене с другой стороны нарисованной двери... ...которая больше нарисованной не была. Дверь открылась и из нее струился неприятный алый свет. Но было что-то еще. Что-то, что оживило это неприятную щекотку под его кожей. Если дверь перед тобой открыли, значит тебе нужно в нее зайти. Это был не его Голос. Это говорила какая-то женщина, но не в его голове. Ее голос обволакивал словно мягкая паутина, звучал отовсюду и ниоткуда. Ты ведь у меня хороший мальчик, Юнхо? - Мама? - переспросил Юнхо, смаргивая выступившие слезы. Голос молчал Женщина тоже молчала. Но она ждала... ждала его по ту сторону двери, по ту сторону алого света, струящегося из открытого дверного портала вместе с чуть слышной музыкой. Конечно же, Юнхо ее узнал. Тем немногим, что хранила память о его родителях, была именно эта музыка. Колыбельная. Мама ее пела ему кажется незадолго перед своей гибелью и эта мелодия приходила иногда к нему во снах, обычно когда Юнхо сильно болел. В этих снах мама была жива и он чувствовал тепло ее ладоней на своих висках. Но это не было сном. Это все происходило с Юнхо на самом деле. В реальности, черт возьми. И все это время мама была жива. Она ждала его, ждала терпеливо, чтобы Юнхо ее спас, потому что именно это и делали все герои - спасали тех, кто попал в беду. - Я рядом! Я иду! Мама, я сейчас! - Юнхо казалось, что он прокричал это изо всех сил, но его губы едва шевелились под маской Араньи. Он оттолкнулся ногами и нырнул в алый столб света, проваливаясь в него. Дверь с треском захлопнулась, снова превращаясь в полустертый рисунок. Человек в черном, внимательно следивший за всем этим из своего укрытия возле пустого вагончика сторожа, устало вздохнул, покачал головой и потер виски: - Еще один, - пробормотал он, - почему вы все настолько одинаковые?