Долгая прелюдия

Они ехали к нему домой в его машине в полной тишине. Сохён просто смотрела в окно и улыбалась. Она не была абсолютно спокойна, ведь рядом с ней на соседнем кресле сидел ее любимый айдол, которым она восхищалась. При этом она всегда уважала личные границы исполнителя, никогда не лезла во что-то большее и не интересовалась подробностями закулисной жизни. Она, действительно, была благодарна за то творчество, которое помогало ей в самые трудные времена в ее жизни, и в последние годы стало настоящей точкой опоры. Но сейчас рядом с ней сидел настоящий Ли Минхо — мужчина, который обратил на нее внимание, выделил из сотен других женщин. Она понимала, что сейчас он не воспринимает ее, как фанатку. Поэтому и она постаралась абстрагироваться от мыслей о том, кто этот человек, находящийся всего в нескольких сантиментрах от нее. Минхо чувствовал странную смесь из желания и раздражения одновременно. Он хотел ее, и это было очевидно по тому, как его тело реагировало на их близость в машине. При этом в то же время его ужасно бесило то, что она просто спокойно смотрела в окно и улыбалась, не проронив ни слова, не издав ни единого звука, не выдав ни единой эмоции. Когда они переступили порог его квартиры, Минхо не стал включать свет. Было достаточно того приглушенного отблеска от ночного города, который падал на пол в виде длинных белых теней. Сохён просто смотрела в окно, а Минхо подошел к ней сзади. Он не коснулся ее, но наклонился ниже и хриплым низким голосом сказал: — Слушай внимательно. Я люблю, когда мне подчиняются, и не терплю возражений. Все, что будет сегодня происходить здесь, останется здесь. Ты понимаешь это? Минхо в нос ударил тот самый аромат парфюма с нотами пиона, которым она пахла на фансайне. Он ожидал покорного кивка, к которому привык, вздрагивания или чего-то подобного, но Сохён лишь развернулась к нему и посмотрела на него, игриво прищуривая глаза. — Я принимаю твои правила. Но контроль над всем — это всего лишь иллюзия. Ты же понимаешь? Она подняла руку, перевела свой взгляд на его шею и провела пальцами по ней, слегка царапая кожу ногтями. Кажется, что впервые в жизни кто-то позволил сделать что-то не под его указом. Он резко перехватил ее руку, прижимая к стене, накрывая ее губы своими. Этим поцелуем он однозначно хотел показать, кто здесь главный. Его фишкой были долгие мучительные прелюдии, от которых партнер просто сходил с ума. Он водил руками по всему ее телу, касаясь груди и приподнимая платье выше, отчего она выгибалась и отвечала на поцелуй с той же животной страстью. — Ты боишься, - проговорил Минхо ей прямо в губы, не прерывая поцелуй. — Это не страх, это адреналин, - лишь коротко ответила Сохён. Его пальцы, до сих пор держащие ее руку в стороне, сжались еще крепче от осознания, что помимо страсти, которую она сейчас испытывала, в ней, действительно, не было испуга. Она не теряла контроль над собой, а в глазах читалась осознанность. Он вел ее в сторону спальни медленно, не разрывая поцелуй, параллельно избавляя себя от ненужной одежды, и обнажая рельеф своих мышц. Он не сразу положил ее на кровать. Вместо этого подвел ее к большому зеркалу напротив окна, развернул ее лицом к отражению, а сам встал сзади, практически вплотную прижавшись к ней. На уровне своих ягодиц она почувствовала бугорок его желания. — Смотри на себя, - тихо произнес Минхо прямо над ее ухом, параллельно расстегивая каждую пуговицу на ее платье, - Это не от адреналина. Это от предвкушения того, что я с тобой сейчас сделаю. Когда платье упало вниз, и ее почти обнаженное тело подсвечивалось лишь лунным светом от окна, руки Минхо накрыли ее в области талии. — Твое тело идеально подходит для того, чтобы я оставил на нем свои следы, - прорычал он. Минхо начал медленно и мучительно водить языком по чувствительной точке за ее ухом, а руки по-хозяйски исследовали ее тело. Одна рука властно сжимала ее грудь, другой же он опускался все ниже и начал медленно водить пальцами по внутренней стороне бедра, от чего все тело Сохён покрылось мурашками. Она запрокидывала голову на бок, чтобы ему было проще ее целовать. Как только она намеревалась развернуться к нему лицом, он крепко удерживал положение, не давая ей сдвинуться с места. — Не торопись, я еще не разрешил тебе себя касаться, - прошептал он ей на ухо, слегка отстраняясь от своего поцелуя. Он аккуратно уложил ее на кровать, избавив от последних остатков ее одежды, после чего навис над ней и перешел к своей самой любимой части — та самая прелюдия, в которой он исследовал тело партнера с точностью врача, изучая ее реакции на свои прикосновения. Он водил языком почти по всем участкам ее тела, останавливаясь на запястье, где бешено колотился пульс, на твердых от возбуждения сосках, на животе и внутренней стороне бедра. Он раздвинул ее ноги пошире и опустился ниже, дотронувшись большим пальцем до ее уже очень влажной плоти, отчего она выгнулась еще сильнее и даже почти вскрикнула, а Минхо только ехидно улыбнулся, понимая, что постепенно достигает своей цели. Когда он ввел сначала один палец в нее, а затем и второй, и начал медленно ими двигать, Сохён уже не могла сдерживать свои стоны и тяжелое дыхание. — Мне остановиться? - мягко спросил Минхо, все также медленно работая пальцами. — Нет... - тяжело выдохнула Сохён. — Неправильный ответ. Ты должна была сказать "пожалуйста", - с этими словами он слегка ускорил темп, а его горячие губы и язык накрыли ее клитор. Он наслаждался моментом, видя, как уверенная в себе девушка полностью теряет себя, отдаваясь лишь инстинктам, в то время, как у него самого все было под абсолютным контролем. Он увеличивал темп, добавляя круговые движения большим пальцем, а второй рукой изучая ее грудь, доводя ее почти до самого предела, а затем резко останавливался, отчего она просто теряла голову. — Кто тебя контролирует? - хрипло спросил Минхо. — Ты... Минхо... Пожалуйста... - отрывисто и почти жалобно произнесла Сохён. — Молодец, хорошая девочка. В этот момент самообладание Минхо уже почти было на пределе, поэтому он поднялся выше, чтобы устроиться между ее ног, и резко во всю длину вошел в нее уже абсолютно готовую. На ее лице отразилась смесь боли и экстаза. Это был медленный, но громкий секс, постепенно перерастающий в безумие. Он наращивал темп, а каждый стон, каждый вздох и каждое ее касание отзывалось в нем эхом, в котором не было привычного цинизма. Кажется, что впервые в жизни он по-настоящему наслаждался процессом, а не просто обладанием. И впервые в жизни ему захотелось узнать, о чем думает девушка, выкрикивая его имя.