Вино и не только

Наступил тот самый редкий день, когда их выходные совпали. Редкий настолько, что Рохан согласился отложить работу, а Джоске — забыть о домашних делах. Они решили выбраться за город, просто прокатиться, подышать воздухом, подальше от бесконечных рукописей и полицейских сводок. Утро выдалось ясным. Джоске сидел за рулем своего старого, но ухоженного автомобиля, одной рукой небрежно держа руль, другой сжимая ладонь Рохана, который молча смотрел в окно на проплывающие мимо городские пейзажи. Рохан настаивал на том, чтобы они поехали на его машине, и чтобы повел он, но Джоске решил иначе. В последнее время Рохан стал слишком быстро соглашаться на слова мужа. В салоне играла негромкая музыка, Рохан пил кофе из термокружки, и это был момент редкого в их жизни спокойствия. Но все пошло не так, как они ожидали. Они выехали на трассу, ведущую за город, и попали в плотный затор. Впереди, насколько хватало глаз, тянулась вереница машин. Сзади напирали такие же водители. Движение замерло. — Черт, — выдохнул Джоске, выглядывая в окно. — Похоже, авария на мосту. Можем простоять здесь час, а то и больше. Рохан поморщился, отставляя пустую кружку. Он уже пожалел, что согласился на эту поездку. Время, которое можно было потратить на раскадровку новой главы, теперь утекало в никуда посреди дороги, зажатой между грузовиком и микроавтобусом с рекламой суши. — Замечательно, — сухо прокомментировал он, скрещивая руки на груди. Его брови сдвинулись к переносице почти обиженно. — Просто замечательно. Джоске покосился на него. В профиль Рохан был особенно красив — четкая линия челюсти, длинная шея, раздраженно поджатые губы. Джоске знал этот взгляд. Таким Рохан смотрел на редакторов, которые предлагали ему изменить концовку, таким он смотрел на него самого в первые годы их знакомства. И этот взгляд кричал: «ты — причина всех моих бед». Но Джоске давно научился превращать этот взгляд в нечто другое. — Ну чего ты злишься? — улыбнулся он, чуть сжимая его пальцы. — Пробка — не навсегда. Могли бы... скоротать время. — Нет. — Рохан... — Нет, Джоске. Рохан повернул голову, и его зеленые глаза встретились с голубыми глазами Джоске. В них мелькнуло что-то знакомое, кажется, та самая искра, которая за годы совместной жизни никуда не делась, а только стала глубже, жарче. Рохан скептически приподнял бровь, задавая немой вопрос. Он мотнул головой в сторону вереницы машин, на водителя в соседнем авто, который скучающе глядел по сторонам. Джоске уже отстегивал ремень. Рохан фыркнул, но... не стал больше ничего говорить. За годы их отношений они привыкли не обращать внимания на условности. Если хочется — они делали это. На заднем сидении его машины, в тишине их дома, в гостях у друзей, когда те отлучались на кухню. Им было все равно. — Только быстро, — бросил Рохан, но в его голосе уже не было раздражения, только предвкушение. Они перебрались на заднее сидение. Джоске опустил спинку вперед, освобождая пространство. Машина была достаточно просторной, чтобы два взрослых мужчины могли разместиться с относительным комфортом. Относительным, потому что в такие моменты им было мало места, они хотели быть как можно ближе, теснее, почти сливаясь в одно целое. Поцелуй вышел жадным, почти злым. Рохан вцепился в широкие плечи Джоске, притягивая его к себе, чувствуя под пальцами твердые мышцы. Джоске ответил тем же, его ладони скользнули под рубашку Рохана, по горячей коже, по узкой талии, по ребрам. — С ума по тебе схожу, — выдохнул Джоске ему в губы. — Каждую минуту. — Заткнись, — прошептал Рохан, но в этом слове звучало столько же нежности, сколько и в признаниях Джоске. Пальцы Джоске ловко справились с ремнем на брюках Рохана, с пуговицей, с молнией. Рохан приподнялся на коленях, позволяя стянуть их вниз, освобождая бедра. Теснота заднего сиденья заставляла их соприкасаться везде, каждым дюймом горячей кожи. Они раздевали друг друга торопливо, но не грубо. Одежда полетела на передние сидения, на пол салона. Джоске навис над Роханом, вжимая его в мягкое сидение, покрывая поцелуями шею, ключицу, грудь. Рохан запрокинул голову, подставляясь, позволяя, его пальцы зарылись в волосы Джоске, сжимая, направляя. Смазка у них была всегда. Маленький тюбик в бардачке, еще один — в сумке Рохана, еще — в кармане куртки Джоске. Предусмотрительность, выработанная годами практики. Джоске подготовил его быстро, но тщательно, чувствуя, как Рохан дрожит под его пальцами, как его дыхание сбивается, становясь хриплым и прерывистым. Рохан кусал губы, чтобы не стонать слишком громко. Но когда Джоске, чуть помедлив, вошел в него, с его губ все равно сорвался приглушенный всхлип. — Тихо, тихо, — прошептал Джоске, целуя его в висок. — Просто... двигайся уже, — Рохан выдохнул, обхватывая ногами его талию. Джоске усмехнулся и начал двигаться. Мир за стеклами автомобиля перестал существовать. Не стало пробки, не стало сигналящих машин, не стало времени. Остались только их тела, сплетенные в маленьком пространстве на заднем сидении, только жаркое дыхание, ритмичный скрип амортизаторов и запах друг друга. Рохан выгибался навстречу каждому толчку, его длинные пальцы впивались в спину Джоске, оставляя красные полосы. Глаза, зеленые и хищные даже сейчас, смотрели на Джоске с такой жадностью, с такой одержимостью, что у того перехватывало дыхание. Они не заметили, как машины вокруг начали двигаться. Как водитель сзади нетерпеливо нажал на клаксон. Как еще через минуту сигналы стали громче, настойчивее, сливаясь в нестройный хор недовольства. Они не слышали ничего. Джоске был близко. Он чувствовал это по тому, как сжималось вокруг него тело Рохана, как тот сам подавался навстречу, ловя ритм, как его пальцы сжимались на его плечах до боли. Еще немного, еще чуть-чуть, и они оба... Стук в переднее окно прозвучал слишком резко, вернув обоих в реальность. Они замерли одновременно. Джоске, застыв внутри Рохана, поднял голову и посмотрел вперед, сквозь тонированное стекло. Рохан, все еще тяжело дыша, прикрыл глаза и выругался сквозь зубы длинно, изощренно, совершенно нецензурно. В переднее окно заглядывал человек в форме, государственная автоинспекция: фуражка, серьезное лицо, жезл в руке. Он явно видел, что машина не пустая, и явно был намерен выяснить, почему она стоит посреди дороги, блокируя движение, когда все остальные уже давно уехали. Джоске узнал его через секунду. — Твою ж... — выдохнул он, узнавая коллегу. Не просто коллегу, а человека, с которым он несколько раз пересекался по работе. Тот самый инспектор, который дежурил на их участке. Который знал его в лицо. Который теперь стоял в двух метрах и терпеливо ждал, когда водитель соизволит открыть окно. Рохан открыл глаза. В них можно было разглядеть и ярость, и смущения, и... смех. Тот самый, внутренний, который он никогда не показывал посторонним. — Ну и? — тихо спросил он, глядя на Джоске снизу вверх. — Что дальше, участковый? Джоске шумно выдохнул, чувствуя, как внутри него борются желание рассмеяться, желание провалиться сквозь землю и желание закончить начатое. — Лежи тихо, — прошептал он, аккуратно отстраняясь. — Я сейчас. Рохан выдохнул, закатив глаза, но послушно остался лежать на заднем сидении, прикрываясь курткой, которая оказалась под рукой. Джоске натянул брюки, застегнул рубашку и, глубоко вздохнув, перебрался на водительское сидение и опустил стекло. — Здравствуйте, — максимально официально произнес инспектор, наклоняясь к окну. Но когда он увидел, кто сидит за рулем, его брови поползли вверх. — Кишибе-Хигашиката? Джоске Кишибе-Хигашиката? — Здорово, Сато, — выдавил из себя Джоске, надеясь, что его голос звучит хотя бы отдаленно нормально. — Давно не виделись. Взгляд инспектора скользнул по салону. Он оглядел скомканную одежду на передних сидениях. Посмотрел в зеркало заднего вида, в котором отражалось заднее сидение и чья-то бледная рука, придерживающая куртку. Наконец, его глаза задержались на лице самого Джоске — раскрасневшегося, с влажными от пота волосами, с явно виноватым выражением голубых глаз. Сато был профессионалом. Он видел многое, но такое... — Джоске, — медленно произнес он, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. — Твоя машина стояла посреди дороги. Ты создал аварийную ситуацию. — Да, я... понимаю, — Джоске потер шею. — Задумались. Разговор был важный. Очень важный разговор. С заднего сидения донеслось приглушенное фырканье. Инспектор Сато перевел взгляд на зеркало заднего вида, потом снова на Джоске. В его глазах зажглось понимание. И профессиональный такт, граничащий с отчаянным желанием оказаться где угодно, только не здесь. — Ясно, — кашлянул он. — Разговор, значит. Ну что ж, разговоры разговорами, а правила дорожного движения никто не отменял. — Я все понимаю, Сато. Выпишешь штраф? Сато помолчал, раздумывая. Потом вздохнул. — Убирай машину с дороги, Джоске. Быстро. И... — он запнулся, подбирая слова. — В следующий раз выбирайте для... разговоров... более подходящее место. — Обязательно, — пообещал Джоске с максимально честным лицом. — Спасибо. Сато кивнул, развернулся и быстро зашагал к своей машине, припаркованной на обочине. Джоске закрыл окно и откинулся на сидение, выдыхая. С заднего сидения донесся смех. Тихий, сдавленный, но совершенно искренний. Рохан смеялся по-настоящему. Редкость, которую Джоске мог пересчитать по пальцам за все годы их отношений. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Джоске, но сам не выдержал и улыбнулся. — Это ты виноват. Если бы ты мог хоть раз сдержаться и не стонать так громко... — Я стонал? — Рохан приподнялся на локтях, все еще прикрытый курткой. — Милый, ты путаешь причину и следствие. Если бы ты не был таким... настойчивым. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись громко, свободно, сбрасывая напряжение. Джоске завел машину и аккуратно влился в поток. Рохан, не спеша одеваться, просто лежал на заднем сидении, глядя в потолок. — Далеко еще до твоего загородного рая? — лениво спросил он. — Минут сорок. Джоске посмотрел на него в зеркало заднего вида. Расслабленный, красивый, его Рохан. Спутанные волосы, припухшие губы, довольная улыбка. Рохан открыл один глаз, стрельнул в него насмешливым кошачьим взглядом. Машина набирала скорость, унося их прочь от города, от пробки, от смущенного инспектора Сато. Туда, где их ждал тихий дом, уединение и целый вечер, который они могли потратить друг на друга так, как умели только они.