Петля новых уз

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая Коноху в густой оранжевый цвет. В кабинете Хокаге пахло старой бумагой и крепким чаем — Наруто, наконец вернувшийся в свое кресло, продолжил свою работу не покладая рук и времени. Выглядел он уставшим, но по-настоящему воспрявшим духом завершить и отыскать последние следы Ооцуцки, которые могут навредить и без того хрупкому миру на планете. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял Саске,  решившись наконец вернуть свою вторую руку. Сакура воссоздала её из клеток Хаширамы. Скрытая под плащом и туго перебинтованная, новая рука ощущалась чужеродно. Он пытался привыкнуть ней, то и дело сжимая и разжимая кулак, чувствуя забытую тяжесть плоти. Перед столом застыла «Команда №7». Боруто, чей взгляд стал опасно спокойным за годы изгнания, Сарада, поправляющая очки с видом будущего лидера, и Мицуки, замерший в своей привычной неестественной грации. Шикамару разложил на столе карту материка, испещренную красными метками. — С Ооцуцуки покончено, но их «наследие» в виде мелких шипов и остаточных разломов всё еще отравляют землю, — Шикамару ткнул пальцем в две точки на противоположных концах карты. — Нам нужно действовать быстро. Боруто, ты отправляешься на северные пустоши. Сарада, твоя группа зачистит южный прибрежный сектор. Боруто, до этого молчавший, резко вскинул голову. Его брови сошлись у переносицы. — Нет. Это плохой план, Шикамару-сан, — голос Боруто прозвучал низко и твердо. Наруто поднял глаза от отчетов, удивленно вскинув бровь: — Сын, это обычная зачистка. Вы с Сарадой — наши сильнейшие единицы. Разделившись, вы покроете территорию в два раза быстрее. — Ведь намного продуктивнее, когда мы это делаем вместе с Сарадой, — Боруто сделал шаг вперед, его голос стал жестче. — Вы в последнее время все время нас разделяете и процесс может затягиваться. Лучше мы пойдем вместе. Сначала на север, потом на юг. Или наоборот. Нас двоих вполне достаточно, и не нужно деревню лишать дополнительными шиноби. Сарада вздохнула и слегка коснулась локтя Боруто, пытаясь урезонить его: — Боруто, папа и Седьмой правы. Это всего лишь зачистка, мы справимся поодиночке… — Дело не в том, справимся мы или нет! — Боруто резко обернулся к ней, и в его глазах на мгновение вспыхнул Джоган, отражая внутреннее напряжение. — Я три года провел, не зная, жива ты или нет. Потом еще два года мы пытались покончить со всеми этими древолюдьми и прочими тварями. Мы были на грани полного вымирания, особенно ты и твои глаза. На этих миссиях ты еще не до конца понимаешь, когда стоит остановиться чтобы не потерять полностью чакру. Я не собираюсь больше оставлять тебя одну на другом конце континента, пока по лесам рыщут остатки древолюдей! Саске, до этого хранивший молчание, медленно отделился от стены. Его единственный глаз впился в Боруто. — Ты шиноби, Боруто. Твои личные страхи не должны мешать эффективности миссии. Что за детские капризы? Я согласен что Сараде еще долго нужно работать над осознанием прекращение текники Мангеко шарингана. Но она поймет это только тогда, когда сама разберётся с потоком чакры. В этом ей ты не сильно поможешь. При этом ты не сенсор и не можешь предугадать сколько у других осталось чакры. Боруто резко развернулся к учителю. Его кулаки сжались. — Это не капризы, Саске-сан. Это здравый смысл! Видя, в каком состоянии в последнее время возвращается Сарада, меня это сейчас особенно беспокоит. Наруто посмотрел вопросительно на Боруто. – Сейчас особенно беспокоит? — Мы… — он запнулся, глядя на ошарашенного Наруто и подозрительного Шикамару, но потом выдохнул и выдал на одном дыхании: — Мы с Сарадой теперь вместе. И я больше не собираюсь отпускать её от себя ни на шаг. Понятно?! В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как скрипнул протез на новой руке Саске. Сарада, была не готова к такому, закрыла рот Боруто. — Что ты делаешь? Боруто убрат руку Сарады. — Но ведь чем больше мы молчим, тем дальше нас рассредоточивают. Я и так еле держался последний месяц. — Месяц? Надо же какая приятная новость. — Шикамару поднял кулак ко рту чтобы не рассмеяться. В кабинете повисло молчание. Аура Саске в мгновение ока стала ледяной и острой, как лезвие Кусанаги. Воздух в кабинете потяжелел настолько, что Боруто почувствовал физическое давление на плечи. Он медленно перевел взгляд на учителя и сглотнул — правый глаз Саске опасно сощурился, а пальцы новой руки, созданной Сакурой, непроизвольно сжались в кулак, издав глухой хруст перчаток. — Значит, «вместе», — прошептал Саске, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике Джуры. — Значит, пока я висел в дереве, ты решил, что мои уроки по защите Конохи включают в себя создание любовной связи с моей дочерью, а, Боруто? Блондин нервно посмеялся, пятясь на полшага назад и виновато поглядывая на Сараду, которая в этот момент напоминала готовую к извержению гору Фудзи. Её лицо пылало, а кулаки дрожали от сдерживаемого гнева и стыда. — Дядя Саске, это... это вышло само собой! Мы же прошли через такое... — забормотал Боруто, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Саске внезапно обернулся к Наруто, который всё еще сидел с открытым ртом, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Наруто, — голос Саске сочился ядом. — Твой сын только что признался, что ставит свои гормоны выше безопасности страны Огня. Ты воспитал достойного преемника... Джирайи. Поздравляю. Наруто наконец обрел дар речи, его лицо стало пунцовым от возмущения и неловкости: — Эй, Саске! При чем тут я?! Твоя дочь тоже в этом участвует! И не смей приплетать сюда извращенного отшельника! Мой сын — герой, и если они... ну... хотят быть вместе... — Вместе?! — Саске сделал шаг к столу, его новая рука с силой опустилась на столешницу. — Ему едва исполнилось восемнадцать! Он изгнанник, в чьем теле сидит Ооцуцуки! Ты действительно хочешь, чтобы мы закрыли на это глаза как ни в чем не бывало? Шикамару громко и протяжно вздохнул, прикрыв глаза ладонью. — Ну и морока... Теперь они будут спорить об этом до рассвета. Саске, Наруто, успокойтесь. Мы здесь миссию обсуждаем, а не сватовство. Мицуки, до этого безмолвно наблюдавший за хаосом, вдруг сделал шаг вперед. Его лицо озарила его фирменная, мягкая и пугающая улыбка. — На самом деле, это очень логично, — мелодично произнес он. — Генетическое слияние Боруто и Сарады приведет к созданию идеального сосуда для чакры. Я уже рассчитал вероятность того, что их первенец пробудит Риннеган в колыбели. Это прекрасный эксперимент, не правда ли? В кабинете стало еще тише. Сарада, которая до этого молчала, наконец не выдержала. Она с силой топнула ногой, так что по полу пошла трещина. — Мицуки, замолчи! Ты с ума сошел? Какой первенец в такой момент? — выкрикнула она, а затем перевела яростный взгляд на Боруто. — А ты! Ты не мог выбрать момент более подходящий? Мой отец только получил новую руку, и ты хочешь, чтобы он первым делом проверил ее силу на твоем лице? Боруто снова нервно хихикнул, понимая, что безопаснее сейчас было бы находиться в другом измерении. — Ну... по крайней мере, теперь все знают... — пролепетал он. — Боже, ты идиот. – Хотя внутри Сарада слегка была рада что наконец то это событие вытекло наружу. Но теперь она побаивается как поведет себя отец. Ей даже страшно было смотреть на него. Сарада, чьи щеки пылали ярче, чем герб Учих на спине, резко развернулась на каблуках. — Шакамару-сан, давайте перейдем в другой кабинет чтобы обсудить детали этой миссии? — выпалила она, не глядя ни на отца, ни на Боруто. — А вы пока придите в себя, у нас все таки впереди еще работа. Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что портреты предыдущих Хокаге на стене жалобно звякнули. Мицуки, сохранив на лице свою загадочную улыбку, кивнул Шикамару. — Да, лучше пойдем. Кажется, сейчас здесь будет происходить выброс очень специфической энергии. Мне нужно задокументировать уровень стресса Боруто для полноты картины. Шикамару лишь приложил два пальца к виску, пробормотав: «Ну и морока...», и они втроем покинули кабинет, оставив Боруто один на один с «двумя богами» шиноби. Боруто буквально чувствовал, как по его спине стекает холодный пот. Аура Саске больше не была просто тяжелой — она вибрировала, словно натянутая струна. Саске медленно поднял свою новую руку, подаренную Сакурой, и внимательно посмотрел на сжатый кулак. Его единственный глаз сверкнул холодным стальным блеском. Он не сказал ни слова. Ни криков, ни нотаций. Он просто растворился в технике телепортации, оставив после себя лишь легкий запах озона и ледяное обещание: «Мы еще потренируемся, ученик». Боруто шумно выдохнул, чувствуя, как подкашиваются ноги и решил сесть на пол, опершись руками. — Фух... Я думал, он меня прямо здесь проткнет новыми пальцами... Наруто, который всё это время сидел неподвижно, наконец откинулся на спинку кресла и повернулся к окну. Он сложил руки на животе и, задумавшись, смотрел вдаль теплой искрой в глазах, которая всегда появлялась, когда касалось «дел сердечных». — Ну,— протянул Наруто, качая головой. — Ты превзошел меня, Боруто даттебайо.... Я полжизни бегал за Саске, чтобы просто вернуть его в деревню, а ты не успев оклематься от предыдущей войны, умудрился сделать его своим тестем. Это... это сильный ход. Наруто повернулся обратно к сыну, подался вперед, подперев подбородок кулаками. — А теперь серьезно. Как это вышло? Вы три года были порознь, еще два года погрязли в боях и спасении мира. Она ждала тебя здесь, под гнетом старейшин, а ты носился по миру. Когда вы успели... ну, договориться? Это случилось после твоего возвращения или когда ты тайно пробирался в деревню? Наруто медленно выдохнул, его взгляд смягчился. Он помнил, как сам осознавал свои чувства к Хинате — не в мирное время, а когда мир рушился на части. — Два года битв с древолюдьми… — негромко повторил Наруто, глядя на свои переплетенные пальцы. — В такие моменты всё лишнее отсекается, даттебайо. Остается только то, что действительно важно. Боруто кивнул, его голос стал тише, глубже: — Когда это случилось, я... я просто увидел её в окружении тех тварей. Хидари был слишком близко. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Не так, как от страха смерти, а иначе. Словно если её не станет, то и в моем существовании больше не будет смысла. Ни в спасении мира, ни в возвращении имени. Она столько для меня сделала, и продолжает делать. Пока я скитался те три года, она пыталась достучаться до дяди Шикамару, она верила что все восстановится, но какой ценой. Из-за нее дядя Саске опять стал отступником вместе со мной. Благодаря ней я здесь сейчас стою и разговариваю с тобой… Он поднял глаза на отца, и в них блеснула искра того самого счастья, о котором он говорил: — В последней решающей битве я поставил на кон свою жизнь чтобы вытащить её, мы едва ушли. И когда мы переводили дух в лесу, я просто не смог больше молчать. Я думал, она ударит меня или скажет, что сейчас не время... Но она посмотрела на меня так, как смотрела все эти годы. С верой. И когда она сказала, что чувствует то же самое… Знаешь, папа, в тот миг мне показалось, что мы уже победили. Всех Ооцуцуки вместе взятых. Наруто усмехнулся, в его глазах читалась гордость: — Понимаю. Любовь — это самая сильная техника шиноби, сын. Но ты же понимаешь, что Саске это так просто не оставит? Боруто опустил голову, задумавшись на миг, но посмотрел на отца, с полной уверенностью. — Я знаю, я готов к любому исходу. Но так просто я не сдамся. — Потому что этой твой путь шиноби? — Наруто откинулся на спинку кресла. — Да уж, этот бой будет особенно не легким…

* * *

Время близилось к ночи, Сакура заступала на очередное дежурство в госпитале. Куноичи готовила инструменты для осмотра руки своего мужа, который вот вот должен прийти к ней. Дверь резко распахнулась, в кабинет зашел Саске не проронив ни слова. Он просто сел на кушетку и стал злобно смотреть в окно, обдумывая случившееся. Сакура подошла и стала аккуратно разматывать бинты на новой руке Саске. В кабинете госпиталя стояла тишина, прерываемая лишь мерным писком медицинского оборудования где-то в коридоре. — Боруто и Сарада взяли новую миссию? — Да. – Не вдаваясь в подробности ответил темноволосый. Розоволосая чувствовала, как чакра Саске пульсирует — неровно, колюче, как перед началом большой грозы. — Ты не в духе, — спокойно заметила Сакура, проверяя чувствительность искусственных нервных окончаний на его ладони. — Рука беспокоит? Или Шикамару опять нагрузил тебя бумажной работой? Саске молчал, глядя в окно на освещенную фонарями улицу. Его челюсть была плотно сжата. Не получив ответа, Сакура лишь слегка улыбнулась: — …Случилось что-то, что ты не ожидал услышать? Саске удивленно посмотрел на свою жену. Им давно уже не надо было вести долгие, чтобы понять чувства друг друга. — Так ты знала? Сакура продолжила проверять руку и делать записи в листе осмотра. — Мне никто не говорил, я лишь подозревала. — И ты не против их союза? Сакура отложила инструменты и села рядом с Саске, понимая что он против не только Боруто, но и всех мужчин для своей дочери. Куноичи решила попробовать ему объяснить, что время уже наступило. — Помнишь, как мои родители отреагировали... когда узнали, что мы теперь вместе? Сакура на мгновение замерла. Она тепло улыбнулась, вспоминая те сумбурные дни. — Папа сначала уронил свиток с каламбурами, а мама... мама просто расплакалась. Но они видели, как долго я этого ждала. Знаешь, Саске-кун, когда они увидели, какой счастливой я стала рядом с тобой, им не нужны были объяснения. Они просто благословили нас. Для них мое счастье всегда было на первом месте. Она внимательно посмотрела мужу в глаза. В её взгляде промелькнула догадка. — На разве она испытывает эти чувства к нему? Сакура негромко рассмеялась. — Я видела, как Сарада замирает, когда слышит его имя. Я видела, как она бережно хранит тот старый протектор, который он ей вернул. Для меня это не новость уже пару месяцев. Я просто ждала, когда они наберутся смелости сказать об этом тебе. Саске снова посмотрел на свою новую руку. Пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Этот негодяй... он проговорился прямо при Наруто и Шикамару. Сказал, что они «пара» и не хочет разделяться на миссиях. — И что ты сделал? — с любопытством спросила Сакура. — Ничего, — Саске встал, набрасывая плащ на плечо. — Я ушел. — Ушел? — Сакура подошла к нему вплотную и мягко положила руку на его плечо. — Ты ведь понимаешь, что он — это ты в молодости? Такой же упрямый и готовый на всё ради того, кого любит. Ты действительно хочешь лишить Сараду того счастья, которое было у меня, когда ты наконец вернулся? Саске промолчал, но его взгляд стал чуть менее холодным. Он направился к выходу, но у самой двери остановился. Учиха замер у самой двери, положив ладонь на косяк. Его новая рука, все еще непривычно теплая, слегка подрагивала. Он не оборачивался, но Сакура чувствовала, как тяжесть его раздумий заполняет стерильный кабинет. — Сакура, — его голос прозвучал глухо, почти надтреснуто. — Ты ведь понимала, на что идешь, когда ждала меня? Ты понимала, какую ношу несет моя кровь? Он медленно повернулся, и в его единственном глазу отразилась не злость, а глубокая, застарелая тревога отца. — Боруто — не просто мальчишка. В его жилах течет Карма Момошики. Он — ходячая бомба, которая в любой момент может детонировать. А Сарада... если они действительно... — Саске запнулся, подбирая слова, — смешение генов Учиха и Ооцуцуки... Ты понимаешь, какую мишень это поставит на их спинах? Мир никогда не оставит их в покое. Сакура медленно подошла к нему. Она не отвела взгляда, в её глазах была та самая стальная уверенность, которая когда-то помогла ей выстоять в войне. Она мягко накрыла его ладонь своей. — Я понимаю это лучше, чем кто-либо, Саске-кун. Я медик, и я видела, на что способна чакра. Но я также видела, как Боруто боролся за свою человечность все эти года. Он не Момошики. Он — Боруто Узумаки, который любит нашу дочь больше жизни. Она чуть сжала его пальцы, передавая свое спокойствие. — Угрозы будут всегда. Карма, новые враги, косые взгляды... Но разве мы с тобой были в безопасности? Разве Наруто и Хината жили в покое? Мы выжили, потому что были рядом друг с другом. И если это случится — если у них появится ребенок — мы будем там, чтобы защитить его. Мы, Наруто, Какаши... вся деревня. Сакура тепло улыбнулась, заметив, как напряжение в плечах мужа начало спадать. — На крайний случай, если мир снова сойдет с ума, мы просто должны быть рядом. Мы не можем запретить им любить, Саске. Мы можем только стать их щитом, пока они строят свое будущее. Разве не ради этого ты пожертвовал своей рукой и свободой? Чтобы у них был выбор? Саске долго смотрел на их переплетенные руки, соединенную её мастерством и любовью. — Выбор... — эхом отозвался он. — Он выбрал самый сложный путь из всех возможных. Саске прикрыл глаз и едва заметно, почти призрачно усмехнулся. — Ладно. Пусть идет на полигон номер семь завтра на рассвете. Если он хочет быть рядом с моей дочерью, он должен доказать, что его воля сильнее любой Кармы. И... Сакура? — Да? — Спасибо. За руку. И за то, что ты всегда видишь свет там, где я вижу только тени.

* * *

Рассвет над полигоном был холодным и туманным. Боруто уже стоял в центре пустой площадки, проверяя затяжку протекторов. Его сердце колотилось где-то в горле. — Слушай, Боруто... может, нам стоит сбежать на время пока все переосмысливают? — Сарада подошла со спины, её голос дрожал от искреннего опасения. — Папа вчера из госпиталя вышел с таким лицом, будто он собирается переписать историю клана Учиха, вычеркнув из неё одного блондина. Боруто горько усмехнулся, поправляя воротник. — Поздно, Сарада. Если я сейчас сбегу, он найдет меня даже в желудке Гамабунты. Я сейчас влип, и я это знаю. В этот момент из кустов неспешно вышел Наруто, потирая затылок и широко улыбаясь. — О, вы уже в сборе! Не кисните, даттебайо! Саске просто... ну, эмоциональный человек. Глубоко внутри. Очень глубоко. Сарада, не переживай, я присмотрю, чтобы он не слишком сильно увлекся «воспитанием». — Седьмой, это не поможет! — выкрикнула Сарада, нервно поправляя очки. — Вы же знаете папу! — Ну да… — нервно почесал затылок Хокаге. — Поэтому я решил тоже прийти посмотреть что он удумал. Воздух над полигоном внезапно зазвенел, словно натянутая струна. Громовой хлопок — и прямо в центр площадки, подняв облако пыли, приземлился Саске. Когда пыль осела, Боруто почувствовал, как по спине пробежала легкая дрожь. Но глаза его были полны решимости действовать в любой момент. Левый глаз Саске горел алым Шаринганом, а правое веко медленно поднялось, являя миру знакомый фиолетовый узор с шестью томоэ. Клетки Хаширамы в новой руке срезонировали с его чакрой, пробудив утраченную мощь. Риннеган вернулся. — Это же…не веря своим глазам пробормотала Сарада. — «Я этого и ждал», —уверенно сказал Боруто. — Дело дрянь... — прошептал Наруто, невольно делая шаг назад. — У него теперь как обе руки так и оба глаза. Саске! Я надеюсь ты еще не до конца освоил новый Риннеган? Саске медленно выпрямился и злобно посмотрел на Хокаге что тот быстро отбежал к концу полигона. Его плащ развевался на ветру, а аура была настолько плотной, что Наруто перестал улыбаться и непроизвольно активировал режим чакры, чтобы просто стоять на месте. — Сарада, отойди на безопасное расстояние. Это проверка только для Боруто. — голос Саске был сухим и коротким, как удар хлыста. — Папа, пожалуйста! — Сарада бросилась вперед, преграждая ему путь. — Это же Боруто! Мы вместе прошли через войну! Не надо... Саске посмотрел на дочь. Его взгляд на мгновение смягчился, но тут же снова стал стальным. — Сарада, не вмешивайся. Вы выиграли в войну пока бы были без сознания. Это не казнь. Я хочу увидеть, на что способен человек, который утверждает, что может защитить тебя. Если его сил не хватит даже на меня, то как он защитит тебя от того, что сидит внутри него? Боруто положил свою руку на плечо куноичи. — Сарада, все будет хорошо, обещаю. Подожди меня с папой у начала леса. Она посмотрела в голубые глаза и улыбнулась, доверившись ему. Кивнув ему, она пошла в сторону Седьмого который ее поджидал. Саске медленно вытащил Кусанаги из ножен. Клинок сверкнул молниями Чидори, которые теперь пели гораздо громче, чем раньше. Боруто понял что его учитель настроен серьезно, как никогда. — Ну что, Боруто Узумаки? — темноволосый направил острие меча на ученика. — Покажи мне силу, ради которой моя дочь готова пойти против правил деревни. Нападай так, будто хочешь меня убить. Потому что я сдерживаться не буду. Пыль на полигоне не успевала оседать — взрывы гремели один за другим. Воздух пропитался запахом гари и озона. Саске действовал беспощадно: его движения с новой рукой стали еще стремительнее. Боруто зная технику движения своего учителя, старался улавливать его ходы и отражать, защищаясь. Но при этом тот не давал приблизиться к себе. Когда Саске внезапно оказался за спиной Боруто, он пронзил его плечо сверкающим Чидори, Сарада вскрикнула, закрыв рот руками. Но тело Боруто лопнуло облаком дыма — клон. Саске даже не обернулся, его взгляд уже читал траекторию оригинала. — Аматерасу! — выдохнул Учиха. Черное пламя змеей метнулось по траве, пожирая всё на своем пути. — Ой, Саске, тормози! Это уже перебор! — Наруто вскочил с места, его золотая чакра вспыхнула от волнения. — Ты его поджарить решил?! Но Боруто уже не был тем ребенком. На его теле проступили черные узоры Кармы, пульсируя зловещим светом. Он тяжело дышал, пот застилал глаза. Провокация Саске сработала — высвобожденная мощь Ооцуцуки рвалась наружу, и на мгновение зрачок Боруто сузился, становясь чужим. Его рука задрожала, он едва сдерживал рык, рвущийся из груди. Саске заметил это замешательство. Он не собирался давать передышку. — Контролируй это, или это поглотит тебя! — выкрикнул он, и над полигоном начала формироваться колоссальная фигура Сусаноо. В руках гиганта материализовался лук. — Стрела Индры! — Папа, нет! — истошно закричала Сарада, бросаясь вперед. Стрела, сотканная из чистой молнии, сорвалась с тетивы, неся смерть. Боруто вскинул руку с печатью. Пространство вокруг него исказилось, втягивая в себя чудовищную технику. Он поглотил её всю, до последней искры, но цена была велика — его тело сотрясала дрожь, чакра была на нуле. Боруто замахнулся для ответного удара, но его колени подогнулись, и он рухнул на землю, тяжело хватая ртом воздух. — Саске, идиот! Совсем голову потерял?! — Наруто уже бежал к ним, готовясь отвесить другу затрещину. — Зачем доводить до такого?! Но Сарада оказалась быстрее всех. Она вылетела в центр площадки и буквально закрыла собой Боруто, раскинув руки. Она не активировала Шаринган — она просто смотрела на отца глазами, полными слез и решимости. Саске, двигавшийся на рефлексах боя, возник перед ней за долю секунды. Клинок Кусанаги, заряженный током, замер в миллиметре от её горла. Холодная сталь коснулась кожи Сарады. Тишина накрыла полигон. Было слышно только тяжелое, хриплое дыхание Боруто за её спиной. Саске застыл. Его рука, та самая новая рука, созданная Сакурой, мелко задрожала. Но тут сзади Учиха у затылка заискрил меч Боруто. За Сарадой в очередной раз пропал клон. Саске развеял чидори, убрал свой клинок и закрыв глаза. — Достаточно, — глухо произнес Саске, медленно убирая меч в ножны. — Бой окончен. Он внимательно посмотрел на дочь, стоящую перед ним, с какой решимостью она закрывала Боруто, понимая что может случиться неизбежное, и в его взгляде больше не было холода — только тяжелое осознание. Саске развернулся и ушел в сторону леса, не проронив ни слова. Сарада ринулась за ним.

* * *

Солнце уже перевалило за полдень, когда Сарада нашла отца. Он сидел на том самом уступе у водопада, где когда-то, еще несколько лет назад терпеливо объяснял ей принципы концентрации чакры молнии. Гул падающей воды здесь помогал Саске заглушить шум собственных мыслей. Сарада замерла в нескольких шагах, не решаясь нарушить тишину. Она видела его со спины — прямая осанка, плащ, слегка колышущийся на ветру, и новая рука, покоящаяся на колене. — Я знал, что ты придешь, — не оборачиваясь, произнес Саске. Сарада медленно подошла и села рядом. Она перебирала пальцы, подбирая слова, чтобы извиниться за вмешательство в бой, но Саске заговорил первым. Его голос был непривычно мягким, лишенным той утренней ярости. — В твоем возрасте... я совершил слишком много ошибок, — он посмотрел на свои ладони. — Я причинял твоей матери столько боли, что другой на её месте давно бы отвернулся. Я уходил во тьму, пытаясь разорвать все связи, считая их слабостью. Но именно Сакура... именно её упрямство и вера не дали мне окончательно исчезнуть. Она стала моим светом, когда я сам ослеп от ненависти. Он повернул голову к дочери, и Сарада увидела в его глазу глубокую, почти болезненную заботу. — Я вижу, как ты смотришь на него, Сарада. И вижу, как он смотрит на тебя. Вы уже связаны так крепко, что никакое «Всемогущество» или Карма этого не изменят. Но как отец... — Саске запнулся, и его пальцы непроизвольно сжались. — Я переживаю, что его путь будет еще тяжелее моего. Что однажды эта сила внутри него причинит тебе боль, которую ты не заслужила. Я не хочу, чтобы ты проходила через то же, что и твоя мать, ожидая меня из пустоты. Сарада почувствовала, как к горлу подступил комок. Она поняла: всё это утреннее безумие на полигоне было не проверкой силы Боруто, а отчаянной попыткой отца убедиться, что его дочь будет в безопасности. Это было его неуклюжее, суровое «одобрение». — Папа... — прошептала она. — Я прекрасно понимаю твои чувства, и осознаю что путь который мы выбрали совсем не будет легким. Но я хочу помочь ему, так как он важен мне. Последние года он слишком много перенес боли и потери. Я не хочу чтобы он один проходил все это. Я уверена, мы сможем это осилить вместе. Саске лишь незаметно усмехнулся, опустив голову вниз. Сейчас Сарада ему особенно напомнила его жену. Не говоря больше ни слова, Сарада порывисто придвинулась и крепко обняла его, уткнувшись лицом в плащ. Саске на мгновение замер, словно пораженный этим простым проявлением любви, а затем обнял её в ответ. — Он справится, — тихо сказала Сарада ему в плечо. — И я справлюсь. Потому что ты научил нас быть сильными. Водопад продолжал свой вечный бег, но на этом уступе время словно остановилось. Саске Учиха, наконец, понимая, что его дочь выросла — и она нашла того, ради кого готова сражаться так же отчаянно, как когда-то её мать ради него. Но это так тяжело принять, что твоя дочь нашла того с кем хочешь создать особую связь. Солнце золотило верхушки деревьев, когда Наруто и Боруто, затаив дыхание, наблюдали за этой сценой издалека. Увидев, как Саске обнимает дочь, Наруто шумно выдохнул, и это был выдох человека, с чьих плеч свалилась гора весом в целую деревню. — Ну всё… Кажется, мир официально наступил, даттебайо, — прошептал Хокаге, подмигивая сыну. Саске, чьи чувства обострены до предела, не оборачиваясь, коротко взмахнул своей новой рукой, приказывая  подойти. Когда Боруто несмело приблизился, Саске отстранив Сараду, выпрямился во весь рост. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, медленно перемещался с сияющего лица дочери на серьезное лицо ученика. — Послушай, Боруто, — голос Саске стал низким, вибрирующим от скрытой угрозы. — Теперь ты не просто мой ученик. Ты — человек, которому я доверяю самое ценное, что у меня есть. Он сделал шаг к Боруто, нависая над ним как грозовая туча. — Запомни: если Сарада проронит хотя бы одну слезинку по твоей вине — пощады не жди, я достану тебя из любого измерения. Если с её головы упадет хоть один волосок из-за твоей неосторожности — я испепелю тебя быстрее, чем ты успеешь сложить печать. Если ты... — Ой, да ладно тебе, Саске! Хватит уже нотаций! — Наруто бесцеремонно вклинился между ними и с размаху опустил тяжелую ладонь на плечо друга, едва не пошатнув его. — Ты его уже сегодня чуть не пришиб несколько раз, по-моему, он всё уяснил! Наруто широко улыбнулся, глядя на хмурого Саске. — Сакура-чан и Хината уже наверняка почти накрыли стол. У нас сегодня большой праздничный ужин в доме Узумаки, и я не потерплю кислых мин! Пойдемте, пока не остыло, а Хината не начала волноваться. Саске хотел было что-то возразить про «дисциплину» и «ответственность», но вдалеке встретился взглядом с Сакурой, которая уже ждала их на тропинке внизу, и его пыл постепенно угасал.

* * *

Ребята шли по направлению к деревне: впереди — сияющая Сарада, крепко державшая Боруто за руку, а позади — два величайших шиноби в истории, вечно спорящие и подначивающие друг друга. Дорога к дому Узумаки превратилась в настоящий парад контрастов. Впереди, в золотистых лучах заходящего солнца, шагали Боруто и Сарада. Они шли плечом к плечу, и Боруто, совершенно не скрываясь, переплел свои пальцы с пальцами Сарады. Его лицо было спокойным и гордым, а она лишь иногда бросала на него быстрые, полные нежности взгляды. Сзади же разыгрывалась комедия, достойная лучших времен старой Команды №7. Саске шел, буравя взглядом сцепленные руки детей. С каждым шагом его лицо приобретало всё более отчетливый зеленоватый оттенок. Его новая рука то и дело дергалась, словно сама по себе порываясь сложить печать для техники перемещения и вклиниться между ними. — Только посмотри на него,— процедил Саске сквозь зубы, не отрывая глаз от затылка ученика. — Никакой дистанции. Он держит её за руку прямо у меня на глазах. Этот малец окончательно потерял страх. Наруто, шагавший рядом с руками за головой, весело расхохотался, едва не споткнувшись о корень дерева. — Да ладно тебе, Саске! Это же начало их истории, даттебайо! Они молоды, они счастливы. Ты сам в их возрасте... а, ну да, ты в их возрасте пытался нас всех убить, я и забыл. Но посмотри, как они подходят друг другу! Саске резко остановился и смерил друга уничтожающим взглядом. — Усуратонкачи, — выплюнул он своё фирменное ругательство. — Ты хоть понимаешь, что он — Узумаки? Такой же шумный и упёртый, как и ты! — Эй! — Наруто картинно обиделся, уперев руки в бока, но не стал замалчивать этот спор. — Признай — ты просто ревнуешь, потому что Сарада теперь слушает советы Боруто чаще, чем твои лекции по метанию кунаев! — Чё ты сказал? — ускоряя шаг, чтобы поравняться с Наруто и продолжить спор на повышенных тонах. — Я анализирую риски. Яблочко от яблони недалеко упало! Их перепалка становилась всё громче, летели старые обиды и шутки, понятные только им двоим. А Боруто и Сарада лишь переглянулись и синхронно улыбнулись. Они не проронили ни слова, но в этом молчании было всё: и пройденная война, и признание, и твердая уверенность в том, что теперь, когда их отцы снова спорят как дети, в мире наконец-то всё правильно. Они подходили к дверям дома, где из окон уже лился мягкий свет и доносился умопомрачительный запах домашнего ужина Хинаты и Сакуры. Это был конец одной долгой истории и начало совершенно другой — их собственной. Вечер в доме Узумаки дышал уютом, которого Коноха не знала долгие годы. С кухни доносился звон тарелок — Боруто и Химавари, наперебой споря, расставляли приборы, а Наруто, активно жестикулируя, в красках расписывал Хинате утреннее сражение на полигоне. — ...и тут он ка-а-ак атакует Стрелой Индры! — воодушевленно вопил Наруто. — Я думал, у меня крышу кабинета снесет рикошетом! Хината лишь мягко качала головой, посмеиваясь. Когда к ней подошла Сарада, заметно волнуясь и поправляя очки, чтобы официально поприветствовать хозяйку дома, Хината не дала ей договорить. Она просто шагнула вперед и крепко, по-матерински обняла девушку сына. Сарада замерла на секунду, а потом расслабилась, чувствуя, как уходит последнее напряжение этого сумасшедшего дня. Тем временем на заднем дворе, в тени веранды, стоял Саске. Он смотрел на зажигающиеся в деревне огни, погруженный в свои мысли. Его новая рука лежала на деревянных перилах, пальцы медленно постукивали по дереву. — Всё еще в раздумьях? — раздался тихий голос Сакуры. Она подошла сзади, её шаги были почти бесшумными. — Осмотр закончен, тренировка тоже. Почему ты здесь, а не за столом? Саске тяжело вздохнул, не оборачиваясь. — Я не могу... до конца принять этот выбор, Сакура. Всё это кажется слишком поспешным. Слишком опасным. Я смотрю на них и вижу только бесконечную череду трудностей, которые их ждут. Сакура ничего не ответила. Она просто подошла вплотную и обняла его со спины, прижавшись щекой к его плащу. Её руки сомкнулись на его груди, прямо над сердцем. Саске вздрогнул, его плечи напряглись, и он уже хотел было мягко отстраниться, как делал тысячи раз до этого, но голос Сакуры остановил его: — Пожалуйста, Саске-кун... Просто постой так минуту. Закрой глаза и подумай: что ты чувствуешь прямо сейчас? Не как шиноби, не как защитник... а как человек. Саске замер. Он послушно закрыл глаз, прислушиваясь к звукам дома за спиной: смеху Наруто, ворчанию Боруто, тихому голосу Сарады. Но сильнее всего он чувствовал тепло рук Сакуры и её размеренное дыхание. Это тепло проникало сквозь плащ, сквозь годы одиночества и битв, согревая самую глубину его души. Он поймал себя на мысли, что присутствие жены рядом — это единственная константа, которая дает ему силы не сломаться под грузом ответственности. — Слышишь? — прошептала Сакура, словно читая его мысли. — Это то самое чувство. Спокойствие и тепло, когда нужный человек рядом. Именно это они чувствуют сейчас, когда смотрят друг на друга. И это сильнее любой Кармы. Саске, взяв за руку куноичи, медленно повернулся в её объятиях. Его лицо смягчилось, а в глазу больше не было тени сомнения. Он посмотрел на Сакуру — на женщину, которая прошла с ним через ад и вернула его к жизни. Он наклонился и нежно, почти невесомо коснулся двумя пальцами её лба. На его губах впервые за весь день появилась слабая, но настоящая улыбка. — Ты права, — едва слышно произнес он. — Как и всегда. Они постояли так еще мгновение, прежде чем из дома донесся громогласный крик Наруто: «Эй, вы там уснули?! Ужин сам себя не съест!». Переглянувшись, они вместе шагнули к свету, навстречу своей семье. Вечер в доме Узумаки обещал быть томным, но превратился в настоящую стратегическую игру. Когда Боруто уже нацелился на стул рядом с Сарадой, его внезапно, словно в технике телепортации, опередил Саске. Он невозмутимо занял место, отодвинув тарелку ученика на противоположную сторону стола. Боруто застыл в нелепом ступоре, а Сарада лишь прыснула от смеха и, ничуть не смутившись, нежно обвила руку отца своей. Саске, почувствовав это, победно и едва заметно улыбнулся. — Сядь напротив, — коротко бросил он Боруто. — Оттуда обзор лучше. Боруто, ворча под нос что-то про «чрезмерную опеку», приземлился напротив. Ужин зашумел: Наруто травил байки, Сакура вспоминала их старые миссии, а Сарада сидела пунцовая, когда мама в подробностях рассказывала, как та в детстве рисовала Боруто в своих тетрадках. Саске лишь изредка прикладывался к чаю, скрывая довольную усмешку. Тишину прервал звонок в дверь. — Я открою! — Хината поднялась и ушла в прихожую. Спустя мгновение она вернулась, выглядя слегка озадаченной. — Хима, это к тебе... Из коридора донесся подозрительно знакомый голос: — Химочка! Ты готова? Ой... В дверном проеме показался Иноджин. В руках он сжимал букет ярких подсолнухов, а его лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным, когда он увидел за столом полный состав двух сильнейших кланов деревни. — «Химочка»? — Наруто медленно отложил палочки. Его голос опасно понизился, а в глазах зажегся недобрый оранжевый огонек. — Я не ослышался? Химавари, ни капли не смутившись, встала и подошла к Иноджину, взяв его за руку. — Папа, познакомься официально. Мне нравится Иноджин. В комнате грохнула тишина. У Сакуры выпала ложка, Боруто вскочил со стула, опрокинув стакан с соком. — Че ты сейчас сказала?! — выкрикнул Боруто, переводя бешеный взгляд с сестры на побледневшего художника. — С каких это пор «этот» — твой парень?! Наруто, окутанный едва заметной золотистой аурой, медленно встал и подошел к Иноджину вплотную. Хокаге возвышался над ним, как скала. — Иноджин... повтори-ка, как ты назвал мою дочь? Иноджин сглотнул, чувствуя, что его сейчас либо испепелят взглядом, либо скормят Кураме, но, собрав всю волю в кулак, выдал: — Я... я парень Химавари, господин Седьмой. Наруто замер, его лицо вытянулось в немом шоке. Он выглядел так, будто только что узнал, что рамен запретили во всем мире. И тут тишину разорвал холодный, пропитанный неприкрытым злорадством смех. Саске, откинулся на спинку стула и посмотрел на Наруто с самым триумфальным выражением лица за последние двадцать лет. — О-о-о... — протянул Саске, смакуя каждое слово. — Ну и как тебе это, Наруто? Каково это — чувствовать, как земля уходит из-под ног? Ты весь день читал мне лекции о «счастье молодежи» и «любви без границ». Где же твоё радушие, Усуратонкачи? Наруто обернулся к Саске, метая молнии из глаз: — Саске, замолчи! Это совсем другое! Это... это Иноджин! Он же... он же рисует всё время! — Ну да, папа. Мы часто с ним сидим в парке и рисуем вместе. Наруто напрочь рухнул на пол. Вечер в доме Узумаки окончательно превратился в театр абсурда, где главную роль внезапно прибрал к рукам Саске. Он сидел с видом даймё, наслаждаясь каждой секундой морального краха своего лучшего друга. — Ну что ты замолк, Наруто? — Саске приподнял бровь, лениво помешивая чай. — Ты же говорил, что «любовь — это самая сильная техника». Давай, покажи мастер-класс по гостеприимству. Или твои философские лекции работают только на моей дочери, а не на твоей? Наруто пребывал в глубочайшем трансе. Его взгляд застыл на букете подсолнухов, а в голове крутилась только одна мысль: «Иноджин? Сын Сая? Тот самый, что рисует птичек? Хима... моя маленькая Хима...» Его аура Хокаге периодически вспыхивала оранжевым, заставляя занавески на окнах подрагивать. Химавари лишь весело хихикала, потянув оцепеневшего Иноджина к столу. Бедный парень выглядел так, будто уже приготовил прощальный свиток с завещанием. Тем временем на другом конце стола разыгрывалась спасательная операция. — Боруто! Дыши! Очнись, бака! — Сарада изо всех сил трясла Боруто за плечи, который после слов сестры просто «выключился», уставившись в потолок стеклянными глазами. — Мама, помоги! У него, кажется, сбой в системе! Сакура и Хината, вопреки всеобщему хаосу, пребывали в абсолютном спокойствии. Они переглянулись и одновременно улыбнулись — той самой мягкой, всепонимающей улыбкой матерей, которые давно всё просчитали. — Посмотри на них, Хината, — прошептала Сакура, подливая подруге чаю. — Наруто и Саске... двадцать лет спустя, а они всё те же мальчишки. Только теперь вместо Курамы и Сусаноо у них в соперниках сыновья. — Это новый этап, Сакура-сан, — тепло отозвалась Хината. — Наконец-то в нашем доме стало по-настоящему шумно не из-за войн, а из-за жизни. Саске, заметив умиление жен, решил нанести финальный удар по самолюбию Наруто: — Знаешь, Наруто, а ведь Сай — отличный художник. Уверен, он уже делает эскизы для их будущей свадьбы. Может, попросим его нарисовать тебя... плачущим в углу? Наруто наконец «отвиснул» и с грохотом опустил кулаки на стол: — Саске, заткнись уже! Сай! Где Сай? Я должен с ним поговорить сейчас же! Вечер продолжался: крики Наруто, едкие комментарии Саске, смех Химавари и тихий шепот Боруто, который наконец пришел в себя и начал допрашивать Иноджина о «его намерениях». В окнах дома Узумаки горел свет, и это был самый счастливый и беспокойный вечер за всю историю Новой Эры.