Я всегда рядом.

В этой школе не было ни одного человека, который был хотя бы немного похож на него. Никто не был таким же хорошим.        Минхо понял это в тот же самый момент, когда увидел его впервые – в класс на год младше перевёлся новый ученик. Новость о красавчике из Австралии облетела учебное заведение на пределах скорости звука. У его кабинета собирались толпы интересующихся. Кто-то робко заглядывал и смущённо уходил, кто-то осмеливался познакомиться. Ли не делал ни того, ни другого. Он подслушал имя новенького в разговорах одноклассников и через пятнадцать минут уже нашёл его аккаунт в инстаграм. Подписываться не стал, но ссылку на профиль сохранил, толком ещё не зная для чего.        При детальном рассмотрении его фотографий стало ясно – все те лестные комментарии в его сторону имели более чем устойчивые основания. Он был нереально красивым. Так считал буквально каждый, и Минхо не стал исключением. В парне привлекало внимание буквально всё – выжженные на солнце светлые волосы, россыпь веснушек на щеках, бронзовый загар на коже, такой нетипичный для корейцев.        Минхо учился в выпускном классе, и возможностей пересечься с новеньким у него было всего две – случайная встреча в коридоре или внеурочные занятия по английскому, на которые, как оказалось, записался и австралиец. Пока все гадали, для чего ему английский, Ли пользовался шансом понаблюдать. Австралийца звали Феликс, и у него была дурацкая привычка грызть кончик ручки, будучи сосредоточенным.        Вообще-то, Минхо это бесило. И глубокий голос этого парня его бесил, и до невозможности горячий австралийский акцент тоже.        Но кто бы мог подумать, что впервые столкнутся лицом к лицу они не случайно в коридоре и даже не на занятиях по английскому.        У Минхо были... Не очень хорошие отношения с одноклассниками. Такое бывает – кто-то пустил слух о том, что он шёл до дома за какой-то девочкой, и весь класс ополчился против него, решив бороться с мерзким сталкером. Сначала его поливали грязью за спиной, потом пару раз попытались вывести на агрессию словами напрямую, потом задевали плечами или толкали, а потом всем надоело и про это забыли. Обходили его стороной, да и всё. Что же, Ли вполне устраивало положение вещей.        Но он снова стал удобной мишенью, когда в школе появился тот, чьё расположение стремились завоевать, казалось, все. Именно поэтому, дождавшись подходящего момента, один из выпускников решил, что хорошей идеей будет подставить Минхо подножку на глазах у Феликса. Они все явно ожидали, что новенький посмеётся вместе с ними над нелепым падением местного изгоя.        Только вот им было суждено разочароваться в своих стратегических способностях, потому что того, на что они так надеялись, не произошло. Когда Минхо, уже давно не ожидавший подобных подстав, позорно и весьма неприятно приземляется на колени, то светлый лучик по имени Феликс сиюминутно опускается рядом со старшим на корточки.        — Боже, ты не сильно ушибся? — веснушчатое чудо обеспокоенно хлопает блестящими глазками. — Больно? Хочешь, я помогу тебе дойти до медкабинета?        — Если тебе не сложно... — бормочет Ли.        Он не тупой. Он не собирается упускать такую возможность. Феликс помогает ему подняться и придерживает за талию, кидая компании друзей что-то вроде «я сейчас вернусь».        И он правда доводит его до кабинета медсестры и, буквально сдав незадачливого старшего ей на руки, возвращается обратно к своим новым друзьям и знакомым.        Не велика потеря, думается Минхо. Феликс хороший, Феликс не стал над ним смеяться, а вместо этого даже помог, чем смог. В сотый раз прокручивая в голове эту часть дня – обеспокоенный взгляд, протянутую ладонь, тяжесть чужой руки на талии – Ли решает, что влюбился. Сильно и по-настоящему.       

***

Минхо знает, что о любимых надо заботиться. Феликс кажется ему хрупким, наивным и доверчивым. За таким точно кто-то должен приглядывать. Ли решает, что эта задача как раз для него.        По-хорошему, его голова должна быть забита подготовкой к выпускным экзаменам, но вместо этого он запоминает, где новенький садится на английском или в столовой, что ест на обед, с кем больше общается. Минхо принципиально ничего не записывал. Это ведь странно, собирать информацию о любимом человеке. Её нужно помнить, потому что именно это является показателем любви.        Минхо с этим справлялся на отлично. Уже через неделю он точно знал, что Феликс всегда занимает вторую парту у окна, на обеде избегает острой еды, а больше всего любит клубничное молоко. Постоянной компании у него нет, потому что с ним всё ещё стремится пообщаться вся школа, поэтому в перерывах он развлекает толпу, рассказывая о своей австралийской школе и с интересом слушая новых знакомых.        Ещё была уже замеченная ранее привычка грызть кончик ручки. Когда Минхо обратил на это больше внимания, то оказалось, что у парня очаровательно ровные зубки и губы настоящего соблазнителя. Пухлые, идеально повторяющие форму сердца. Они становились особенно красивыми, когда их обладатель улыбался. Ли даже не понял, когда начал откровенно залипать, забывая обо всём на свете. Было неловко, когда учителю приходилось по несколько раз повторять имя Минхо, чтобы он сподобился оторвать глаза от новенького и ответить на вопрос. Сам Феликс в это время только улыбался ему и жал плечами, кивая головой в сторону доски. Точно ангел.        Ли изучил его профиль в инстаграме вдоль и поперёк. Теперь он знал имена его сестёр, у него были их аккаунты, ровно как и аккаунт его мамы, поэтому у него даже получилось найти его детские фотографии. По фото нашлось и примерное местоположение родного дома в Австралии и прошлой школы. Казалось, Минхо был невероятно близок к тому, чтобы знать о нём всё. И осознание этого приводило парня в восторг, больше похожий на самую настоящую эйфорию.        Они больше не общались лицом к лицу после того случая с подножкой и, по большей части, виделись только на дополнительном английском. Но Минхо понимал совершенно точно – он единственный, кто знает его настолько хорошо. Все эти люди вокруг потакали своему любопытству, замечали в нём только красивую внешность и австралийское прошлое, но Ли знал гораздо больше, чем все они вместе взятые. И это ощущалось как личная победа.       

***

       Вот так, в один тёплый весенний вечер Минхо решил преодолеть последний рубеж — проследовать за Феликсом до его дома, просто убедиться, что он дошёл целым и невредимым. В этом же нет ничего криминального, не так ли? Ведь о любимых нужно заботиться.        На автобусной остановке он предусмотрительно накинул на голову капюшон толстовки. Уже темнело, а света фонаря было недостаточно, чтобы рассмотреть лицо. Да и зачем кому-то в здравом уме всматриваться в чужие лица?        Нужный автобус приходит быстро, и Минхо ныряет в салон следом за светлой макушкой, не замечающей ничего вокруг. Что и требовалось доказать, за ним обязательно нужно присматривать.        Феликс садится на свободное место у окна, почти сразу прижимается головой к стеклу и прикрывает глаза. У него сегодня был тест по корейскому языку, который, несмотря на все усилия, давался ему хуже остальных предметов. Поэтому совсем неудивительно, что парень устал. И Минхо очень хотелось быть ближе к нему... Физически. Ведь по лицу видно, что ему не хватает хорошего массажа спины и ромашкового чая, заваренного чужими заботливыми руками. Но для этого ещё слишком рано, потому что сам Феликс пока что не осознаёт, насколько он нуждается в Минхо. Он обязательно поймёт это, только позже.        Увлёкшись собственными мыслями, Ли чуть не проморгал тот момент, когда его личное солнышко поднялось с сиденья и прошло ближе к дверям. Ему пришлось выходить из автобуса в последний момент, чтобы не оказываться слишком близко к парню. Тот вышел из автобуса и огляделся. Он же не мог заметить его, правда? Минхо делает вид, что идёт в другую сторону, но через пару минут следует за ним на приличном расстоянии. Выглядел ли он при этом подозрительно? Не исключено, но мало ли подозрительных людей ходит вечером по тихим районам.        Они перешли через дорогу, прошли мимо свежевыкрашенной детской площадки, дважды сворачивали налево, потом долго шли прямо вдоль забора и свернули направо. Путь занял около двадцати пяти минут. Ли запомнил. Ровно так же у него отпечатался в памяти номер дома и подъезд. Когда Феликс скрылся за подъездной дверью многоэтажки, Минхо ещё некоторое время стоял напротив здания с замирающим сердцем. Через десять минут в одном из окон на шестом этаже загорелся свет. У парня в этот момент сердце пустилось вскачь, и в груди разгорелся самый настоящий пожар. Был ли он единственным человеком в школе, кто знал его точный адрес? Это чувство опьяняло не хуже крепкого алкоголя, поэтому уже к себе домой Ли всю дорогу ехал, а потом и шёл, с глупой улыбкой на лице.        Он знал неприлично много. Но, кажется, именно столько ты должен знать о том, кого любишь.

***

Феликс в свою очередь жил спокойной жизнью. Иногда ему казалось, что кто-то идёт сзади или поджидает за углом, но он списывал это на непривычный климат, недосып и общую усталость. Всякое же может померещиться после тяжёлого дня.        Но окружающие так не думали. В обеденный перерыв, пока остальные одноклассники ушли в столовую, двое друзей попросили Феликса остаться. Ему оставалось только согласиться и вместе с ними дождаться момента, когда последний человек выйдет из кабинета.        — Феликс, — начал Сынмин, один из одноклассников. — Помнишь того парня, которому в самом начале учебного года Сынчоль поставил подножку? Который в выпускном классе?        — Ну да, мы ещё на английский вместе ходим, — пожимает плечами австралиец.        — Он странный, — подключается второй, Джисон. — Одно время по школе слухи ходили, что он преследовал Дахён! Прям по пятам ходил за ней до её дома.        — А вы больше верьте слухам, — отмахивается Феликс. — Не всё же, что говорят, правда.        — Если ты не веришь нам, то попробуй спросить у Дахён, — вздыхает Сынмин. — Только не удивляйся, если она не захочет об этом говорить.        — Да он же постоянно рядом крутится, разве ты не замечал? — надувается Джисон, недовольный неверием. — Он жуткий. Мне кажется, что куда бы мы ни пошли, но если там есть ты, то где-то недалеко обязательно будет он.        — У вас паранойя.        Одноклассники закатывают глаза, видя, что убедить Феликса словами не получится. Упрямец только снова жмёт плечами, мол, просто забейте. Он-то точно не видит угрозы в парне, которого довёл до медпункта чуть больше месяца назад.        Хорошо ещё, что друзья не видели, как тот парень иногда смотрит на него на занятиях по английскому. А то с них бы не сталось заставить его пойти в полицейский участок и написать заявление. Феликс же вовсе не считал, что ему стоит беспокоиться. И совсем ничего жуткого, как сказал Джисон, в том старшем не было.       

***

После того вечера Минхо ещё целую неделю не отпускала восторженность одним лишь фактом того, что он наконец сделал это – узнал, где живёт его возлюбленный, и стал ещё на один шаг ближе к нему самому. Он зашёл настолько далеко, оставаясь незамеченным, что это казалось просто непозволительной роскошью, буквально подарком судьбы. И раз всё складывалось так хорошо, то было бы глупо упускать шанс сблизиться с парнем ещё сильнее. В этот раз – лично.        Нервно было до трясущихся коленок. Целый урок английского он решался на это, а после окончания занятия всё-таки подошёл к Феликсу, пока тот собирал свои вещи.        — Можно тебя на минутку?        — Конечно. Что такое? — с готовностью кивает младший, будто действительно наполнен решимостью ответить на любой вопрос и помочь с чем угодно.        — У меня проблемы с английским... Так что я подумал... Ты не мог бы немного помочь мне? Как носитель... — бормочет Минхо. Когда их взгляды пересекаются на долю секунды, то у него из головы вылетают вообще все слова.        — Ой, я не уверен, что буду хорошим учителем, — задумчиво жмёт плечами австралиец. — Но можно попробовать. Как насчёт завтра в библиотеке вечером?        — Хорошо, — почти шепчет Ли, для верности несколько раз кивая.        Они выходят из кабинета друг за другом. Минхо замечает у окна группу перешёптывающихся школьников, которые мгновенно замолкают, когда он проходит мимо. Пусть думают, что хотят. Феликс не такой, как они, он не будет обвинять его в преследовании. Феликс ангельски хороший.       

***

Перспектива сидеть рядом с Феликсом в библиотеке, без преуменьшения, будоражила воображение. Минхо воспринимал эти занятия как не более, чем предлог для того, чтобы провести время вместе без лишних подозрений. Уже только то, что он так легко согласился, было настоящим праздником. Однако ожидание было утомительным. Время до вечера тянулось невыносимо медленно. Хотя, возможно, не стоит так часто смотреть на часы?        В любом случае, с течением времени нервное ожидание превратилось в предвкушение и приятное волнение. И стрелки часов, будто тоже уловив эту перемену, пошли быстрее. Ли даже постарался сосредоточиться на учёбе, чтобы не считать секунды до встречи.        Уроки закончились, и, после нескольких дополнительных занятий, Минхо направился в библиотеку. Окрылённый чувствами, но всё ещё немного волнующийся, он отсчитывал шаги на пути к своему предмету обожания.        Феликс нашёлся за отдалённым столом у окна. Он уже ждал и приветственно помахал рукой, когда старший появился в его поле зрения. Минхо в этот момент показалось, что весь здравый смысл тоже машет ему ручкой.        — Давно пришёл? — негромко спрашивает Минхо, присаживаясь на соседний стул.        — Совсем нет, — качает головой младший. — Минут пять сижу, не больше.        — Спасибо, что согласился помочь.        — Ой, да ладно, я же тебе ещё ничем не помог, так что поблагодаришь потом, — ярко улыбается парень. — Ты ведь Минхо, да?        «Он знает моё имя». Мысль проносится в голове со скоростью света, сбивая изначально выдуманный учебный настрой. О каком английском сейчас вообще может идти речь, когда рядом с тобой сидит совершенство в человеческом обличии? Минхо запоздало кивает в ответ на вопрос.        — Расскажи, с чем именно у тебя проблемы?        — С грамматикой, — бормочет Ли. И это даже является правдой, но от этого истинные намерения не уходят на второй план. Просто он совмещает приятное с полезным.        Феликс оказывается хорошим учителем. Он терпеливо объясняет Минхо последнее домашнее задание с их дополнительных занятий, и Ли действительно становится понятнее. Если не считать, что половину он прослушал, потому что не мог перестать смотреть на то, как двигаются его губы, когда он говорит. Они провели в библиотеке чуть меньше часа, и за это время старший успел пару раз умереть внутри и столько же воскреснуть. А кроме этого, заметить много нового.        Феликс очаровательно прикусывал нижнюю губу, когда задумывался о том, как лучше объяснить задание, постоянно поправлял волосы и пах чистотой. Невыносимо было сидеть рядом без возможности прикоснуться. Уже спустя первые двадцать минут у Минхо чесались руки. И не только они. Но он стойко держал себя в этих самых руках, чтобы не наделать глупостей раньше времени. Потому что ещё слишком рано. Совсем скоро парень сам потянется к нему, и тогда можно будет дать себе волю.        К тому времени, когда они закончили, на улице уже смеркалось. Несмотря на тёплое время года, вечером становилось заметно прохладнее. Так что Феликс, привыкший к жаркому австралийскому солнцу, зябко кутается в тоненький джемпер. Старший не может смотреть на это дольше двух минут, поэтому решительно снимает с себя бомбер, ненавязчиво накидывая его на плечи парня. Тот оборачивается, удивлённо хлопая своими невозможно блестящими глазками.        — Ты же замёрзнешь...        — Неа, — упрямо отмахивается Минхо, — Ты мне помог, дай и мне помочь тебе.        — Мне неловко...        — Я должен нормально тебя отблагодарить. Может, купить тебе что-нибудь? Ты ведь сегодня не обедал.        Феликс снова оборачивается и замирает на месте так резко, что старшему стоит огромных усилий вовремя притормозить, чтобы не врезаться в него.        — Откуда ты знаешь?        — Что?        — Откуда ты знаешь, что я не обедал сегодня?        — Не видел тебя в столовой, я же тоже туда хожу, — неловко жмёт плечами Ли, очень правдоподобно изображая растерянность.        Младший выдыхает с облегчением и нервно трясёт головой.        — Прости, пожалуйста. — в голосе проскакивают нотки искреннего раскаяния, — Просто по школе слухи ходят... Вот я и... Прости...        — Слухи?        — Ну... Что ты шёл за Дахён до её дома... — он пытается подобрать правильные слова, но как ни старайся, это всё равно звучит странно, — Вот... Мне рассказали, а я решил спросить у самой Дахён, она сказала, что не хочет об этом разговаривать и что ты жуткий.        Минхо ни капли не удивляет сказанное, обо всех слухах о себе он осведомлён получше некоторых заядлых сплетниц, но всё равно приходится немного помяться для вида.        — А, ты про это. Она живёт не в самом благополучном районе. Я просто хотел убедиться, что она дошла до дома без происшествий.        Выражение лица Фелика делается уж совсем-совсем виноватым, он поджимает губы, а его глаза бегают по лицу старшего, словно пытаясь разгадать его мысли. Ли не может долго его мучить, поэтому улыбается.        — Не бери в голову, я не обижаюсь.        Австралийское солнышко наконец-то выдыхает, и они продолжают идти, направляясь к автобусной остановке. На этот раз дожидаясь разных автобусов.       

***

       Незаметно, встречаясь лишь раз в неделю наедине в тишине библиотеки, они всё же начали сближаться. Минхо внутри ликовал, а когда Феликс в конце концов дал ему свой номер, то и вовсе думал, что умрёт от счастья. Хотя даже здесь было одно «но», младший смотрел на него исключительно как на хёна и вообще в симпатии к парням замечен не был. Для Ли это был всего лишь ещё один барьер, который предстояло разрушить. И это очень даже хорошо – быть первым. Все эти мысли бесцеремонно запускали в голове цепочку не самых приличных ассоциаций, которые пока что приходилось старательно от себя отгонять.        Важно, что они уже были друг для друга далеко не незнакомцами. Феликс постепенно убеждался в том, что слухи врут и Минхо вполне себе обычный человек, а не какой-то жуткий сталкер. Он был заботливым – ещё несколько раз замечал отсутствие младшего на обеде и вечером обязательно приносил ему какой-нибудь сэндвич и клубничное молоко. Он понимал его почти с полуслова, будто умел читать мысли. Старший был тем, кому не приходилось ничего объяснять, и Феликс волей-неволей начал доверять. Он мог приходить на их импровизированные уроки в хорошем настроении, в плохом или без настроения вовсе, но Ли неизменно понимающе улыбался ему и, чуть менее охотно, послушно писал задания по английскому.        Но их хрупкой идиллии было суждено разрушиться.        Они идут к остановке после очередного совместного занятия в библиотеке, когда Минхо решается спросить:        — Хочешь, я тебя провожу?        — Тебе же вроде не по пути.        — С тобой мне всегда по пути, — хмыкает старший, наблюдая, как Феликс бормочет своё смущённое «ну если хочешь»        Конечно же, он хочет.        Сидеть на соседнем сиденье и вместе шагать по переулкам с тусклыми фонарями, не скрываясь, ощущалось абсолютно иначе. Минхо чувствовал, будто знает ещё больше, будто он ближе всех на свете к этому улыбчивому парню. Они были как солнце и луна. Младший был ярким, открытым и по-своему тёплым, а старший больше подстраивался под него, и его это полностью устраивало. Кроме того, по аналогии с луной, одна его сторона всегда была скрыта от людских глаз.        — Тебе не бывает страшно ходить тут одному? Всё-таки не близко от остановки до дома.        — Обычно не страшно, — жмёт плечами Феликс. — Но вот... Вроде вчера...        — Да, вчера. — машинально кивает Ли.        — Так вот, вчера, когда я уже пришёл домой, у подъезда вертелись какие-то странные парни... Но, наверное, я просто параною, дом-то большой.        — Тебе всё равно стоит быть осторожнее, мало ли. — задумчиво отвечает Минхо.        Ещё пять минут они просто идут молча, пока Феликс не решается спросить.        — Хён? Когда я сказал, что это было вроде вчера, то ты... Подтвердил это?        — О чём ты?        — Ты сказал «да, вчера». Как будто сам был здесь в это время, но ты ведь не мог...        — Не мог.        — Тогда откуда ты знаешь...        Минхо молчит. Ему бы сейчас сказать, что у него это просто вырвалось, но мысли никак не хотят собираться в кучу, и он продолжает отмалчиваться, пока Феликс делает собственные выводы.        Они доходят до нужного дома в тишине. Старший чувствует себя самым глупым человеком на свете, потому что не смог удержать язык за зубами, а потом и попытка быстро среагировать с треском провалилась. Он так долго хранил всё в секрете, он был так близко к тому, чтобы Феликс понял всё сам, но облажался на финишной прямой.        — Я думаю... Нам нужно приостановить наши занятия, — на прощание говорит младший. — Спасибо, что проводил.        Светлая макушка скрывается за тяжёлой дверью подъезда. Минхо раздражённо вздыхает. Хорошо, если ему нужно время, чтобы уложить в голове всё то, что он успел себе надумать – пожалуйста. Парень просто не осознаёт, как много людей вокруг могут желать ему зла. Но он поймёт и обязательно прибежит обратно. И старший, так уж и быть, благородно защитит его от внешнего мира.       

***

Феликс взял перерыв, чтобы попробовать взглянуть на ситуацию со стороны. Получалось с трудом. Одноклассники в один голос твердили, что Минхо – мерзкий тип и жуткий сталкер, с которым никаких дел лучше не иметь. Но австралиец не хотел как-то клеймить своего... Друга? Старший точно не вёл себя так, будто хотел ему навредить, но и игнорировать странные совпадения было невозможно.        Он всегда знал, если Феликса не было в столовой. Знал, когда у него важные тесты и какие предметы у него проседают. Он редко уточнял детали, когда Феликс что-то рассказывал. Неужели потому что все эти детали он знал или, как минимум, мог догадаться? Было совершенно непонятно, как на это реагировать. С одной стороны, это странно и довольно пугающе, с другой стороны – да, возможно, он за ним следил, но он ведь не делал ничего плохого. Он буквально только помогал – приносил еду, иногда помогал с корейским, без колебаний отдавал свои тёплые вещи прохладными вечерами.        Пытаясь понять, что делать теперь, Феликс лишь ещё сильнее запутался. Он уже несколько дней избегал Минхо, просиживая перемены в классе или в кабинке туалета. Параллельно с этим росло чувство вины – старший не заслуживал этого бессовестного игнора. Он имел право вообще больше не захотеть с ним общаться. И когда австралиец впервые об этом подумал, то испугался. Месяц они занимались вместе английским, целый месяц узнавали друг друга лучше, месяц младший отказывался верить слухам. Мог ли он так легко и без сожалений всё это сломать?        Ответа у него не было. В голове был сплошной бардак, да и только.       

***

Ответ нашёлся неожиданно. В пятницу, как и в дни до этого, Феликс шёл до дома по другому маршруту – выходил на остановку раньше и держал путь через дворы одинаковых многоэтажных новостроек. Каким-то образом это возвращало ему чувство контроля и безопасности, хотя по факту всё это было весьма иллюзорным.        Солнце садилось, окрашивая улицы в оранжевый цвет. Это было красиво, но витавшее в воздухе этим вечером напряжение никак не давало парню насладиться моментом. Не трудно было догадаться, кто именно виноват в начавшейся паранойе, но и обвинять своего хёна Феликсу всё ещё не хотелось. В последние несколько дней они вообще не пересекались, и младший постоянно думал о том, не обидел ли он Ли своим поведением. Возможно, стоило дать ему сказать, выслушать, посмотреть на это с его точки зрения. Но, казалось, было уже слишком поздно, и странный заботливый хён больше никогда не простит незадачливого Феликса.        Думать об этом, особенно таким хорошим вечером перед выходными, не хотелось, но мысли сами лезли в голову, как назойливые мошки на сладкое, не давая мозгу отдыхать. Хотелось поговорить с Минхо, но даже написать ему сообщение было страшно. Потому что Феликс не имел ни малейшего понятия, что будет делать, если тот ему не ответит.        Смотря под ноги, он не сразу замечает шумную компанию парней впереди, но когда обращает на это внимание, то разворачиваться уже не имеет смысла. До дома уже рукой подать, но смутно знакомые личности преграждают дорогу, не пуская дальше. Их четверо, и Феликс даже предположить не может, что им от него надо.        — Тебе обязательно было спрашивать Дахён о нём снова? — презрительно выплёвывает один из парней.        Шестерёнки в голове крутятся с трудом, потому что весь механизм оказывается склеен липкой паникой.        — Чё теперь тебе страшно? — он же продолжает говорить, пока остальные выполняют роль устрашающих декораций. — А снова напоминать ей об этом было окей?        — Я... — у Феликса мгновенно пересыхает в горле, и хочется убежать как можно дальше, но ноги не слушаются, словно приклеенные к земле. — Я не хотел её расстраивать...        — Тогда к чему ты расспрашивал её сегодня? — усмехается парень. — Ты, видимо, не понял с первого раза, что тебе в этой школе не все рады?        Австралиец мотает головой. Он вообще сейчас был готов понять всё что угодно, лишь бы эти ребята не решили почесать свои кулаки об его лицо. Ситуация была страшно глупой, а его положение, без преувеличения, плачевным. Логика подсказывала, что Дахён не могла послать этого парня расправиться с надоедающим новеньким, а это была личная инициатива. По крайней мере, Феликсу очень хотелось верить в то, что девушка не желает ему зла.        — Может, объяснить тебе подоступнее? — парень подходит ближе, чуть наклоняясь вперёд.        У Феликса сердце замирает, а потом пускается вскачь с бешеной скоростью. У него нет никакого желания узнавать, что для них «доступное объяснение», но он всё ещё не может заставить себя сдвинуться с места.        — А может, это вам нужно объяснить, что нужно держать руки при себе? — раздаётся знакомый голос из-за спины.        — Ты... — парень явно собирается сказать что-то уничижительное, но Минхо не даёт ему и шанса.        — Закрой свой рот, достаточно уже сказал, — он усмехается, мягко приобнимая Феликса за плечи. — Если хочешь поболтать, то давай завтра. Сейчас у меня есть дела поважнее.        — Вот сука... — выругивается парень. — Готовься, завтра ты за всё ответишь.        Ли спокойно кивает, парни наконец расступаются и дают им пройти. У младшего неконтролируемо дрожат руки да и ноги он передвигает только потому, что Минхо ведёт его вперёд, поглаживая по плечу. И именно он забирает у Феликса ключи прямо из трясущихся пальцев, чтобы открыть дверь в подъезд. Он нажимает на нужную кнопку лифта, и он вставляет ключ в замочную скважину, чтобы завести своё солнышко в его квартиру.        — Ты весь дрожишь, — старший берёт его руки в свои в темноте прихожей. — Видишь, я же говорил, что тебе надо быть осторожнее?        — Г-говорил, — запинаясь, выдыхает Феликс. — Зачем ты... Они же... Что будет завтра?        — Завтра я получу по лицу, — хмыкает он, пожимая плечами, но увидев, как у младшего в глазах блестят слёзы, в любую минуту готовые пролиться настоящим градом, всё-таки серьёзнеет. — Не волнуйся, они тоже получат по лицу.        — Это из-за меня... — в тишине квартиры раздаётся первый всхлип, — Ты был прав... Я... Я должен был послушать тебя. Хён, прости меня.        От вида плачущего Феликса сжимается сердце. На первый план выходит желание его успокоить, и Минхо осторожно, чтобы не испугать лишний раз, обнимает его. Победой становится то, что он не уходит от прикосновений, а только утыкается мокрым носом в плечо и цепляется пальцами за ткань толстовки на чужой спине. Пальцы же старшего зарываются в светлые волосы, то перебирая пряди, то массируя кожу головы, чтобы хоть немного отвлечь парня от переживаний.        И всё же этот день Ли обведёт красным маркером в календаре. Сегодня свершилось то, чего он так хотел – Феликс признал его правоту и сделал даже не шаг, а скорее все десять, ему навстречу. Так что почти целая неделя игнора от младшего прошла не зря. Наконец-то он понял, что Минхо – его личный островок безопасности в этом жестоком мире.       

***

Вечер следующего дня заканчивается разбитым носом и испачканной кровью рубашкой. Минхо ни о чём не жалеет, потому что лица двоих он залил перцовкой, а оставшимся едва ли повезло больше – у одного из них был сломан нос, да и второй выглядел не лучше.        В таком виде он заявился к Феликсу – максимально не хотелось тратить время, чтобы дойти до дома, умыться и переодеться. Младший ещё долго-долго извинялся, слёзно умоляя простить его за неверие. А Минхо уже простил, поэтому только успевал бормотать тихое «да всё хорошо», изредка морщась от боли, пока его солнышко обрабатывало повреждения антисептиком.        — Спасибо, что оказался рядом вчера.        — Брось, я всегда рядом, — улыбается старший.        — И прости ещё раз, я не хотел, чтобы так получилось...        — Я тебя сразу простил, Ликси. Но готов простить ещё хоть сотню раз, если ты меня поцелуешь.        У Феликса нет ни единой причины, чтобы быть против такой цены прощения. Ещё каких-то пару недель назад он бы обязательно придумал отговорку о том, что целоваться не умеет и вообще ему девочки нравятся. Но пару недель назад Минхо не ставил ему таких условий.        Младший наклоняется ближе, неумело прижимаясь губами к чужим.        Это точка невозврата. У Ли в этот момент внутри взрывается тысяча фейерверков. Феликс больше никуда от него не денется. И совсем не важно, какими взглядами их теперь будут провожать в школе, потому что они есть друг у друга, а это всё, что имеет значение.