Серьезный подход

В спортзале было жарко и пахло железом. Бомгю, весь мокрый, отложил штангу и растянулся на скамье, тяжело дыша. — Тэхён-а, я всё. Я труп. Забирай своё железо обратно, я пас. Тэхён стоял у зеркала, спокойно вытирая шею полотенцем. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Ты сделал только три подхода из пяти. — Ну сдела-а-ал, — протянул Бомгю, свесив голову вниз. — Ты вообще робот? Ты когда-нибудь устаёшь? Вон, даже не вспотел. — Вспотел, — коротко ответил Тэхён и кинул в него полотенцем. — Вставай. Добиваем, и идём есть. Бомгю поймал полотенце и хитро прищурился. — То есть ты меня кормить будешь? Сам? Своими руками? Звучит как угроза. Тэхён ничего не ответил, просто подошёл и поправил гриф на стойке, всем своим видом показывая, что спорить бесполезно. Через полчаса Бомгю, постанывая, тащился за Тэхёном в общежитие. Ноги гудели, руки тряслись. — Тэ, у меня руки отсохнут, я не смогу палочки держать. Ты будешь кормить меня с ложечки? Как птенчика? — Не драматизируй. — А вот и буду. Смотри, — Бомгю ткнул его в плечо, — это всё ты виноват. Нельзя быть таким... таким... — Каким? — Тэхён открыл дверь общежития, пропуская его вперёд. — Таким убедительным. С тобой не поспоришь. Внутри было тихо. Остальные, видимо, где-то гуляли. Тэхён молча прошёл на кухню, достал сковородку и начал резать лук. Бомгю плюхнулся на стул и уставился на него. — Слушай, а тебе не надоело быть вечно серьёзным? У тебя челюсть не болит? — Нет. — А давай я тебя развеселю? — Бомгю встал, подошёл сзади и заглянул через плечо. — Смотри, лук-и-ик. Представь, что это хёсоныши носки, которые он неделю не стирал. Тэхён даже бровью не повёл, продолжая ровно нарезать кольца. — Не смешно. — А если так? — Бомгю вдруг дёрнул его за футболку сзади, оголяя поясницу. — Холодно? Хи-хи. Тэхён замер всего на секунду, перехватил его запястье и развернулся, глядя сверху вниз. — Бомгю. Ты хочешь есть или играть? Бомгю оказался прижат спиной к холодильнику. Рука Тэхёна всё ещё сжимала его запястье. От него пахло мылом, потом и ещё чем-то тёплым. — Есть, — выдохнул Бомгю, но почему-то не отстранился, а наоборот, с вызовом посмотрел в глаза. — А что, если я хочу и то, и другое? Тэхён смотрел на него долгих пять секунд. Потом медленно, очень медленно отпустил руку и вернулся к плите. — Садись за стол. Бомгю выдохнул, который, оказывается, задерживал. Он молча сел за маленький столик и стал наблюдать, как Тэхён ловко жарит яичницу с рисом и колбасой. Это было завораживающе: его широкие плечи, спокойные движения. — Готово, — Тэхён поставил перед ним дымящуюся тарелку. — Ого, — Бомгю попытался удержать палочки дрожащими руками. Рис предательски посыпался обратно. — Э-э-эй, — жалобно протянул он. — Я же говорил. Всё, ампутация. Тэхён тяжело вздохнул. Взял у него из рук палочки, зацепил немного риса с яйцом и поднёс к его губам. — Открывай. Бомгю моргнул. Тэхён стоял над ним, нависая, и с самым серьёзным лицом в мире держал палочки у его рта. — Ты серьёзно? — Ты же хотел с ложечки. — Я пошутил! — А я нет. Ешь давай, пока не остыло. Бомгю почувствовал, как уши начинают гореть. Он открыл рот, аккуратно взял еду. Тэхён смотрел, как он жуёт. — Вкусно? — Угу, — кивнул Бомгю с набитым ртом. — Но так странно. Ты прямо как мамочка. — Заткнись, — беззлобно сказал Тэхён, зачерпывая новую порцию. Они ели в тишине. Тэхён кормил его с терпением скульптора, а Бомгю сидел тихо, как мышка, только глаза блестели. Когда тарелка опустела наполовину, Бомгю мотнул головой. — Всё, я наелся. Сам теперь. — Уверен? — Ага. Спасибо. Бомгю пододвинул тарелку к себе и начал есть сам, уже нормально. Тэхён сел напротив со своей порцией. — Тэ, — вдруг сказал Бомгю, дожёвывая. — А ты почему такой заботливый? Только никому не говори, но это мило. Бесит, конечно, но мило. Тэхён поднял на него глаза. — Ты мелкий ещё. И руки после тренировки трясутся. — Я всего на пару сантиметров ниже! И вообще, я уже взрослый, — Бомгю надулся, но в глазах плясали чертики. — Между прочим, я тоже могу покормить. — Не надо. — А я хочу. Бомгю встал, обошёл стол, бесцеремонно забрал у Тэхёна палочки и зачерпнул из его тарелки. — Открывай рот, Тэхён-и. Тэхён посмотрел на него исподлобья. — Бомгю. — Ну же! Ты меня кормил, теперь моя очередь. Это по-братски. — Мы не братья. — Какая разница. Давай, не ломайся. Они смотрели друг на друга. В маленькой кухне стало вдруг очень тихо. Бомгю стоял между его колен, протягивая еду. Тэхён медленно взял его за запястье, но на этот раз не чтобы отвести, а просто держа. — Ты точно этого хочешь? — тихо спросил Тэхён, и его голос звучал как-то иначе. Бомгю сглотнул. От близости Тэхёна, от его тёплых пальцев на коже вдруг стало жарко. — Хочу, — ответил он, и голос чуть дрогнул. Тэхён медленно наклонился и взял еду с палочек губами. Жевал, не сводя с него глаз. Бомгю почему-то засмотрелся на его губы. — Вкусно? — спросил он шепотом. — Не очень, — сказал Тэхён, забирая у него палочки и отставляя тарелку в сторону. — Холодное уже. Он потянул Бомгю за руку, заставляя сесть к себе на колени. Бомгю охнул, упёрся ладонями ему в грудь. — Ты чего? — Проверяю, правда ли у тебя руки не работают, — абсолютно серьёзно сказал Тэхён, проводя ладонями по его бокам вверх, под футболку. — Или ты просто придуривался, чтобы я тебя покормил? — Я... — Бомгю потерял мысль, потому что тёплые шершавые пальцы провели по рёбрам. — Я придуривался. Но не поэтому. — А почему? — Чтобы ты обратил внимание, — выпалил Бомгю и закусил губу, чувствуя, как краснеет. — Ты вечно в своей скорлупе. А я хочу... тебя. Тэхён смотрел на него так, что у Бомгю внутри всё переворачивалось. — Я смотрю, — сказал он. — Я всегда на тебя смотрю. И поцеловал. Жестко, требовательно, совсем не холодно. Его рука скользнула по спине Бомгю, прижимая ближе, а другая зарылась в волосы на затылке, фиксируя голову. Бомгю ахнул ему в рот и тут же ответил, вцепившись в плечи. Поцелуй был глубоким, мокрым и каким-то отчаянным. Тэхён целовал так, словно весь день только об этом и думал. Язык скользнул внутрь, заставляя Бомгю выгнуться и тихо застонать. — Тэ, — выдохнул Бомгю, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Обалдеть. А ты умеешь быть горячим, когда захочешь. Тэхён ничего не ответил. Он просто подхватил Бомгю под ягодицы, встал и понёс его в сторону комнаты, даже не спрашивая разрешения. Бомгю обхватил его ногами за талию и уткнулся носом в шею, кусая кожу. — Давно хотел, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Тэхён, заходя в спальню и закрывая дверь ногой. Он опустил Бомгю на кровать, нависая сверху. В полумраке комнаты его глаза блестели. — Не бойся. — Я не боюсь, — улыбнулся Бомгю, обводя пальцем его губы. — Я тебя, главное, самого не бойся. Ты такой здоровый. — Помолчи, — попросил Тэхён, но в голосе слышалась усмешка. Он стянул с себя футболку, потом взялся за край футболки Бомгю. Бомгю послушно поднял руки, позволяя себя раздеть. Тэхён замер на секунду, оглядывая его всего — разгорячённого, со сбившимся дыханием. — Красивый, — выдохнул он, словно нехотя признавая очевидное. Бомгю хотел что-то съязвить, но Тэхён снова поцеловал его, не давая рта раскрыть. Целовал и одновременно стягивал с него шорты, гладил бёдра, сжимал кожу пальцами так, что останутся следы. — Ай, больно, — прошептал Бомгю, но сам при этом подавался ближе. — Потерпишь, — ответил Тэхён, спускаясь поцелуями ниже: на шею, ключицу, грудь, живот. Бомгю выгибался под ним, зарываясь пальцами в его волосы, пока Тэхён методично, медленно, сводя с ума, целовал и кусал его тело, оставляя влажные дорожки. — Тэхён... — простонал Бомгю, когда тёплая ладонь сжала его там, где было уже слишком чувствительно. — Хватит дразниться. — Я не дразнюсь, — Тэхён поднял на него потемневшие глаза. — Я наслаждаюсь. Он потянулся к тумбочке, достал маленький тюбик. Бомгю прикусил губу, глядя, как серьёзный, всегда собранный Тэхён разбирается с упаковкой. — Ты часто это делаешь? — спросил Бомгю, чтобы хоть как-то разрядить тишину. — Нет, — Тэхён посмотрел на него. — Только если очень хочу. Он наклонился для ещё одного поцелуя — на этот раз нежного, почти робкого, контрастирующего с тем, как его пальцы скользнули ниже, осторожно касаясь. Бомгю дёрнулся и зажмурился. — Смотри на меня, — попросил Тэхён. — Не могу, стыдно, — выдохнул Бомгю, но глаза открыл. В них стояли слёзы — не от боли, от накативших чувств. — Глупый, — прошептал Тэхён, вытирая большим пальцем его слезу. — Не бойся. Я рядом. И когда он вошёл, медленно, осторожно, Бомгю вцепился в его плечи, царапая спину, и уткнулся лбом ему в шею, чувствуя, как дрожит большое, сильное тело. — Тэ... — выдохнул он. — Тихо, — хрипло ответил Тэхён, замирая на миг. — Всё хорошо. А потом начал двигаться — плавно, глубоко, заставляя Бомгю забыть, как дышать. В комнате слышались только сбитое дыхание, тихие стоны да скрип кровати. Тэхён целовал его мокрые виски, шептал что-то бессвязное, и его голос, обычно холодный, сейчас звучал хрипло и горячо. — Ты... мой, — выдохнул он в самый пик, когда Бомгю вскрикнул, сжимаясь вокруг него. И Бомгю, падая в темноту удовольствия, успел подумать, что Тэхён, оказывается, умеет быть не просто серьёзным, а безумно, до дрожи, родным. Потом они лежали в тишине. Тэхён гладил его по спине, а Бомгю водил пальцем по его груди, рисуя круги. — У меня ноги и правда не работают, — прошептал он. — Я тебя донесу. — В душ? — оживился Бомгю. — В кровать. Спать. — Хитрый, — улыбнулся Бомгю, пряча лицо у него на груди. — Но я тоже тебя. — Что — меня? — Тоже мой, — пробормотал Бомгю, засыпая. Тэхён ничего не ответил, только крепче прижал его к себе и поцеловал в макушку.