Сборник пост-философии

Стук... Стук... Стук... Шесть утра чёртова воскресенья. Кто может приходить так рано? Ницше свесился с кровати, сразу сунув свои ноги в розовые тапочки. На нем была лишь белая майка-алкоголичка и белоснежные трусы с розовыми сердечками. Он подошёл к своей двери без глазка, и спросил: - Кто стучится? - Тот, кого ты обозначил мёртвым. Фридрих сразу узнал голос и открыл дверь. - Мёртвым? - Ницше оглянул парня на пороге. Тот был в белых носках, с белой мантией и нимбом, прикрепленным скрепкой к затылку. - Это я, Бог. Домовладелец глубоко вздохнул... - Штирнер, сука, сейчас шесть утра чёртова воскресенья! Was zum Schwanz machst du hier? - Тебе нужно поплатиться за твои слова. Да я живее всех живых, живших на этой планете! Я тебя щелчком пальца и... Не успел «Бог» договорить, как перед ним закрыли дверь, и с яростным скрежетом зуб повернули замок. На следующее воскресенье. Стук... Стук... Стук... Шесть утра чёртова воскресенья. Кто может приходить так рано? Ницше свесился с кровати, сразу сунув свои ноги в розовые тапочки. На нем была лишь белая майка-алкоголичка и белоснежные трусы с розовыми сердечками. Он подошёл к своей двери без глазка, и спросил: - Кто стучится? - Вы верите в отца нашего Иисуса Христа? Ницше закатил глаза. - Да идите нахуй! Сейчас шесть утра чёртова воскресенья. - И ушёл назад к себе в комнату. Но стук продолжался. Нашему философу пришлось снова подниматься со своей мягкой кровати, с наволочкой Бен Тена и открывать дверь. За ней стоял Штирнер, держа Библию перед ним двумя руками. На его шее был крест, на ушах были сережки в форме креста, и был одет он в форму батюшки. - Ты, что, еблан? - И сказал он: «Возлюби ближнего своего.» ведь он путь, истина и жизнь! Не хотите ли вы... Перед Штирнером снова закрыли дверь. А Фридрих пошел кушать свои хлопья с молоком. Сначала он сыпал хлопья, а потом лил молоко. Так, к слову. На следующее воскресенье. Стук... Стук... Стук... Шесть утра чёртова воскресенья. Кто может приходить так рано? Ницше свесился с кровати, сразу сунув свои ноги в розовые тапочки. На нем была лишь белая майка-алкоголичка и белоснежные трусы с розовыми сердечками. Он подошёл к своей двери без глазка, и спросил: - Кто стучится? - Мученик. Ницше, без сомнений, сразу узнал голос. Оставалось только гадать, что на этот раз. Дверь медленно открылась. За ней стоял Штирнер. На его голове был терновый венец. В белом халате без обуви. Его ладони были испачканы красной гуашью. - Я понимаю, ты зол. Сейчас шесть утра чёртова воскресенья. Но я не сержусь, ведь ты не ведаешь, что делаешь. Я пришел подставить свою вторую щеку. - Ну тогда на блять! - Ницше ударил его по щеке. Не слабо, но не сильнее, чем заслуживал его лучший друг. - Когда ты мне наконец-то дашь хлопья поесть?! - У тебя есть хлопья? - Ну да. - Шоколадные? - Да. - В форме колечка? - Естественно. - Я тоже хочу. - Заходи, бро. - Ницше отошёл от прохода, и закрыл за Иисусом дверь. Так, наконец-то, Штирнер поел хлопьев.