Горизонт планирования

0. Август, 89. Смерть игрушечника. Эллиот Людвиг умер внезапно для всех, кроме самого себя. По какой-то причине Лейт тоже был не сильно удивлен, когда в девять утра по Нью Йорку ему позвонили с оповещением о смерти и оставленном завещании. Похороны были странно скромными для такого человека. Речь его бывшей жены, Молли Людвиг, прозвучала серо и совсем непримечательно, что позже отметил даже Эдди. Он провел всю церемонию рядом с Лейтом, покуривая сигарету и переминаясь с ноги на ногу, опершись на трость. В тот день было отвратительно солнечно. Через несколько часов, сидя за столом в пышном, но отныне пустующем, поместье, Молли передала Лейту и Эдди по конверту. — Эллиот давно ждал своей смерти. Он написал эти письма года три назад, представляете? Даже вспомнил обо мне ради них… — робко отметила Молли. Эдди только хмыкнул. Лейт же мог поверить своим глазам только отчасти. Теперь он был генеральным директором «ВесельяЧас». «…Маки — удивительные цветы. Поппи безумно любила их в детстве (забавно, не правда ли?). Но оставим отцовские слезы, я знаю, ты не сильно любишь всю мою сентиментальность. Ты помнишь, о чем мы говорили с тобой в июле, Пьер. Заверши то, что я начал. Но никогда не забывай о детях: они, наш приоритет. Каждый ребенок в «ВесельяЧас» должен быть счастлив. Не смей упускать это. Э.Л.» Этого стоило ожидать. Однако Лейт, вопреки своим принципам, был приятно ошеломлен. — Большое спасибо за это, миссис Людвиг, — с долгой паузой ответил он. — Просто не забывайте о старой вдове. — Ну конечно, — с кривой улыбкой заверил ее Эдди. Он сложил письмо в несколько раз и убрал его во внутренний карман пиджака. Молли Людвиг ушла из жизни через два месяца. Ни Лейт, ни Эдди не пришли на ее похороны. В январе следующего года Лейт смог завербовать в компанию того, кто мог бы помочь ему отыскать ответ, так желанный Людвигом. 1. Июль, 90. Совет для троих.        — Я не испытываю гордости, глядя на все то, что мы построили. Убытки, постоянные неудачи, судебные иски, боже, люди видят то, что видеть им не нужно. Разве вам не надоело иметь дело со всем этим? — Ближе к делу, доктор Сойер, — поторопил его Эдди. — Больше терпения. Не это ли выглядит жалко, Лейт? Всё это — полный бардак. Провал. С каждой из наших сторон, — в короткую паузу Эдди бросил на Лейта нечитаемый взгляд. — У меня есть решение. Мы можем увеличить производительность труда, уменьшить штат сотрудников, но расширить наши горизонты. Особенно, если наши работники — не совсем люди. Инициатива «Тела побольше». Поставьте меня во главе и я вытяну эту компанию со дна, в которое ее сбросил Людвиг.        Неплохая речь для затворника.        — Что скажете, Эдвард, Стелла? — глаза из-под толстых стекол очков проскользили по двум людям. Стелла вжалась в стул, когда они остановились на ней. — Если это будет полезно компании и соответствует видению мистера Людвига… Царствие ему небесное, то не вижу причин отказывать. Звучит, наверное, неплохо?        Лейт позаботился о том, чтобы в руках Стеллы оказалась неполная версия документа. Ей пока что не стоило знать всего, что они планировали.        — Каков бюджет? Горизонт планирования? — сразу добавил Эдди. — На счет денег не волнуйся. Горизонт — пять лет. Первый год для разогрева, как говорил доктор Сойер, дальше все пойдет в гору. Нарастим обороты, достроим несколько этажей и заменим большую часть штаба. А к пятому году мы выйдем на стабильную прибыль, — ответил Лейт. — Закончим расширением вне штатов. Если все пройдет гладко, конечно. — Все пройдет идеально, даже не сомневайтесь.        Стелла стесненно поерзала в кресле, листая бумаги в папке. Ее взгляд глупо скользил по мелким строчкам. На мгновение Лейт засомневался в своих редакторских способностях. Стоило как можно скорее выпроводить Стеллу из кабинета и начать более здравый разговор об инициативе — в ней Лейт не точно не сомневался. Харли был гением, которого Людвиг потерял из-за своей мягкотелости. Он обязательно приведет компанию в светлое будущее. Не без финансирования со стороны Лейта, конечно.        Харли Сойер, исходя из первого впечатления, был слегка диковатым. Все время растрепанный, дерганный, гадкий на слово и мерзкий на ум, он был нужен Лейту именно таким. Его знания и опыт — настоящие бриллианты.        И все же мысль «компания по производству игрушек ищет рецепт бессмертия» жутко веселила Лейта.        — Уверенность — всегда хорошо, — Стелла натянуто рассмеялась. — Позвольте, мне лучше идти. Я не экономист и не исследователь, так что…. Дайте мне знать, если понадобится помощь. — Но ты все еще высокопоставленное лицо, мисс Грейбер, и нам важно твое мнение, — легко солгал Лейт. Кому из них троих было не плевать на заведующую приютом, нанятую Людвигом? — Конечно, мисс Грейбер, можете идти, — кивнул Эдди.        Стелла поспешно ушла, непреднамеренно столкнувшись взглядами Харли. Дверь небольшого темного зала хлопнула.        — Кто или что лежит в основе этих «больших игрушек»? Просто чтобы убедиться, — Эдди наклонился ближе к столу, рассматривая подробный и полный документ про инициативу. — Люди, сотрудники, кто угодно. Дети, как я планирую, — сказал Харли.        Гибкий, неразвитый детский ум легко адаптируется к новому телу. Что бы произошло, если бы подопытными стали взрослые, осознающие себя с историей и амбициями люди?        Эдди поднял глаза на Лейта. Переживать за согласие Эдди было бессмысленно. Он никогда не был человеком, руководствующимся моралью. Прибыль, время, конфиденциальность. О чем еще можно было говорить?        — Что бы сказал Людвиг?        Лейт сконфуженно откашлялся. Поток мыслей в его голове встал.        — Прошу прощения? — Что бы сказал Людвиг, Лейт? — повторил вопрос Эдди. Его пальцы зависли на крае одного из листов. — Эллиот мертв, а мертвые не говорят. Стоило бы уже узнать это, Эдди, — с неестественной усмешкой сказал Харли. — Ты, Эдди, собственноручно убил не двух, и не трех людей за прошедшие множество лет, — Лейт снова кашлянул в кулак, пытаясь заставить свои мысли течь вновь. — Сколько людей мы положили за спиной у Эллиота во имя компании? Что бы на это сказал Людвиг, по-твоему? — То, что я заставил таких людей исчезнуть не делает меня детоубийцей, — Эдди оперся локтем на стол и потер переносицу. — Ты неправильно трактуешь мою идею, — с разочарованным вздохом Харли откинулся на спинку офисного кресла. — Я не планирую убивать детей, только дам им новую жизнь. Смена физической оболочки, только и всего. Не демонизируй меня.        Эдди молчал, изредка шурша бумагой. Лейт сконфуженно потер ткань своего галстука, глядя то на Эдди, то на Харли.        — Я соглашусь, как только вы перепишите все то дерьмо, которое вы сочинили здесь, — Эдди с шумом закрыл папку. — Это никуда не годится, не вздумайте показывать это инвесторам. Не забудьте придумать более действенный способ избавления от лишних глаз. От мисс Грейбер в том числе. Я не собираюсь работать сверхурочно.        Он встал, подобрал приставленную к столу трость и неспешно направился к выходу из зала.        — Ах да. Те парни из Уорренбаха подписали контракт. Но будь готов выделить им круглую сумму за молчание. Все-таки не каждой фабрике игрушек нужна подземная лаборатория, — не оглянувшись, Эдди вышел.        В комнате повисло молчание.        Отлично. Замечательно. Последний пункт нулевого этапа был хоть и без блеска, но завершен. С тихим вздохом, Лейт расслабился в кресле. В груди бурлило предвкушение, щекоча нервы.        Тем не менее, Харли все еще сидел здесь и смотрел на него. Его внимание заставляло кожу зудеть.        — Доктор Сойер, на сегодня все. Можете спокойно идти домой и отметить вступление инициативы в силу. Как только лаборатории достроят, вы с командой сможете переехать туда. — Эдди будет мешать. Ты же понимаешь, Лейт?        Ну уж нет. Менять Эдди на Харли Лейт пока что не собирался. Пусть иногда Эдди и вел себя как ублюдок, или же чей-то отец, или иногда беспокоился о Стелле слишком сильно, их лодка бы быстро утонула без его помощи.        — Такого не будет. Иногда его пробирает, но, боже мой, он стареет. В таком возрасте и состоянии позволено быть слегка мягким, не так ли?        Харли неопределенно хмыкнул.        2. Март, 91. Утечки и осечки.        Уборка, которой занимался Эдди уже третий год только под руководством Лейта, была замечательной. Слухи хоть и плодились, как кролики, внутри стен фабрики, но никогда не выходили за ее пределы. Каждый инцидент был тщательно скрыт за паутиной чистой дезинформации и обмана вместе с крупицами правды из разговоров с пострадавшими. Если те выживали, конечно.        По словам Стеллы Эдди, был внимателен до чистоты в целом. Хотя, судя по его рабочему месту, такой вывод было сделать крайне сложно — это был настоящий хаос ручек, тетрадей, отчетов, папок и безделушек, притащенных Стеллой. К последнему Эдди относился бережнее всего, что не могло не смешить Лейта. Серьезно? Кому-то вроде Эдди М.Н. Риттермана нравились фигурки и брелоки, выпущенные «ВесельяЧас» для малолетних? Тем не менее, бдительность распространялась и на лишние глаза, увидевшие что-то, что им не следовало.        Глаза Хагги Вагги в главном зале двигаются? Роуэн, ты сходишь с ума. Сходи домой, отоспись, приведи себя в порядок и не смей больше молоть чепуху. Это маленькое «расследование», которое он провел, выводило Лейта из себя. В те дни Лейт и Харли даже поспорили на десять долларов, успеет ли Эдди добраться до Роуэна прежде, чем он сам загонит себя в ловушку. Лейт ставил на Эдди.        Две. Две попытки Эдди вышвырнуть Роуэна из игры провалились. Казалось, что он ничуть не был обеспокоен этим фактом.        Третью вдвоем завершили Лейт и Харли. Роуэн был ужасно любопытным молодым человеком, полным амбиций к поиску правды, и это не сыграло ему на руку.        По просьбе Харли в камере содержания 1160 (или как ласково его называли некоторые осведомленные сотрудники «Бокси Бу») была установлена скрытая за тонированным стеклом смотровая площадка. С нее комната была видна как на ладони.        Тогда, Харли с явным удовлетворением смотрел, как Бокси Бу пожирает то, что раньше было человеком. Под звуки хлюпающей плоти и треск костей, он хихикнул, ухмыльнулся, прижимая костяшки пальцев к губам.        — Хорошо справляется, — прокомментировал он.        Не в силах оторвать взгляд от монстра напротив себя, Лейт неосознанно кивнул. Бокси Бу справлялся пугающе хорошо. Это существо все еще когда-то было человеком, теперь ставшим игрушкой. И в руках руководства, и в глазах детей.        Когда-то давно Эдди сказал Лейту, что каждая отлаженная система когда-нибудь дает сбой, будь то конвейер или авторитарное государство. Кто-то может попасть под станок или убить царя, пропустить техобслуживание или не увидеть крысу в рядах верных союзников. Система уборки и очистки с треском рухнула на голову Лейта через год усердной борьбы с капающим на мозги Харли и финансовой ямой, которой представлялась инициатива «Тела побольше». Лейт совершенно забыл о Стелле Грейбер и ее неутолимом любопытстве. Конечно, ведь, в конечном итоге, дети из приюта спонсировали Харли и других ученых подопытными. А Стелла руководила им уже много лет.

***

Эдди позвал Стеллу не в конференц зал, а милое кафе за несколько миль от фабрики в субботу утром. Лейт напросился пойти вместе с ними.        Ради этой встречи Эдди даже попытался принарядиться: вместо обычного строго черного костюма и пальто на нем были джинсы, водолазка и легкая куртка, скорее для вида, нежели сохранения тепла. Он, сидя на лавочке, ждал Лейта у входа в заведение.        — Стелла еще не пришла? — спросил Лейт вместо приветствия. — Через пятнадцать минут. Пойдем.        Кафе оказалось, как и ожидалось, тихим местечком. Оно наверняка нравилась девушкам. Отделка была выполнена в пастельных тонах, не режущих глаз, деревянная изящная мебель выглядела уютно, по-домашнему. Эдди отвел Лейта за дальний столик и, как только к ним подошла официантка, заказал две кружки чая и бисквитное пирожное, кажется, для Стеллы. — Мы не рано? — Нет, — Эдди покачал головой. — Ты что, нервничаешь? Серьезно? — Нет. Нет, но я знаю, что ты планируешь делать. Стоило бы обговорить это заранее. — Я сделал то, что должен был. Не я подвожу компанию ошибками, — Лейт закатил глаза. — Ошибками компанию подводит доктор Сойер. Я говорю про… — незаметно подошедшая официантка поставила между Лейтом и Эдди две чашки чая и десерт. — Спасибо. Я говорю про мисс Грейбер, и то, что ты планируешь ей рассказать. — Не понимаю. Тебе не нравится, что я разрушаю ваше маленькое свидание? Эдди вздохнул, полез в карман куртки. Он достал оттуда белую пачку таблеток с надписью «Валиум». Взглянув в сторону барной стойки, где стояли официанты, Эдди осторожно подцепил одну таблетку из блистера и разломил ее на две части по срезу. Он бросил две части на салфетку, взял чайную ложку, несколькими твердыми движением растер таблетку. Белые крупицы смахнули в одну из кружек с чаем. Жидкость поспешно размешали. — Что ты делаешь? — непонимающе спросил его Лейт. — Это успокоительное, — Эдди поднял глаза на Лейта. — Ты знаешь. Она… много переживает. Рассудительно. Даже несмотря на то, что Лейт не был уверен в действенности подобных препаратов в паре с содержащими кофеин напитками.        Совсем скоро на третий стул за столиком опустилась Стелла, нарядная, с крупными золотистыми сережками в ушах, легкой розовой блузе и плиссированной юбке.        — Здравствуй, Эдди! И, мистер Пьер, — на мгновение ее улыбка дрогнула. — Что вы здесь делаете? — О, я не надолго. Прошу, не обращайте на меня внимания, — Лейт с уколом удовольствия заметил растерянность Эдди, — я только сообщить одну новость. — Хорошо… Что-то произошло? — Стелла безошибочно взяла чашку с чаем и успокоительным, поднесла ее к губам. — Спасибо, что сделали заказ. — Ты должна помнить, что компания, как и Людвиг, была обеспокоена будущем детей на планете, — лицо Эдди перекосило. Он тот час спрятался за чашкой. — Вы знаете. Смерть, болезни, все дела — это все беспокоило Эллиота Людвига. И я хочу продолжить бороться с этими недугами. Продолжить его наследие. Но, вы понимаете, какой научный прогресс не проходит без жертв. — Доктор Сойер… — задумчиво произнесла Стелла, ковыряя ложкой бисквит. — Поэтому вы его наняли. И поэтому… — Мисс Грейбер. Вы все должны понимать сами. Дети — цветы жизни. У них столько возможностей, — Лейт неосознанно повторил слова Харли, сказанные в день их первой встречи. — Наши ученые считают, что дети будут превосходными подопытными. И нам нужно ваше согласие.        Стелла, склонившись над блюдцем, думала. Ее губы были поджаты, ресницы подрагивали, а пальцы неловко терли ручку чайной ложки.        — Просто подумайте об этом, — Лейт положил ей руку на плечо, сжал. Эдди нахмурился. — Ну, я пойду. Хорошего свидания. — До свидания, — пусто промямлила Стелла в ответ.               3. Октябрь, 92. Самодурство.        Стелла не была настолько полезным членом команды, если вы спросите Лейта. Да, она управляла приютом и игровой станцией. Да, она единственная из высокопоставленных лиц, кого не тошнило от вида сопливых маленьких орущих детей. Самое худшее было в том, что Стелла любила лезть туда, куда не просят.        Лейт нашел ее, следящей за Харли из неприметного угла игровой. Под ногами у него возился с игрушками мальчонка, похожий скорее на только родившегося жеребенка — костлявого и дезориентированного, с длинными ногами и руками. Харли молча разглядывали оторванные головы игрушек на полу. Теперь и Лейт смотрел на них.        — Стелла, — кивком поздоровался он. — Что происходит? — Это Куинн Навидсон. Не слишком… социальный мальчик. Господин Пьер, меня немного пугает интерес доктора Сойера к нему, — в такт словам Стеллы Куинн начал методично соединять головы и тела игрушек, явно не стремясь вернуть их в изначальный вид. — Как видите… Я понимаю, это все ради инициативы, но… — И что здесь делает Сойер?        Харли не хотел видеть детей нигде, кроме как на своем операционном столе. Спонтанный интерес насторожил и Лейта. Увидев, как Харли присел на корточки рядом с Куинном, Лейт невольно нервно откашлялся. Это не входило в его планы и видение.        — Не знаю, — Стелла пожала плечами. — Замечательно.        Стелла больше не задавала вопросов, что было странно для нее. Обычно она непрерывно щебетала обо всем на свете, из-за чего Лейт в какой-то момент стал отказывать в просьбе подвезти ее до дома. Когда Харли похлопал Куинна по плечу, и тот с улыбкой зажмурился, пальцы Стеллы скованно потеребили красную галстук-бабочку на желтой рубашке. Сквозь шум игровой была практически невозможно расслышать их разговор.        — Как продвигается работа внизу? — неожиданно спросила Стелла. Лейт ответил не сразу, разглядывая спину Харли. — Как всегда, медленно. Но это приносит результат, — и деньги в том числе. — У ученых уже есть прогнозы на будущее? — У доктора Сойера? Нет. Ты же его знаешь.        Внезапно Харли обернулся, и его глаза столкнулись с Лейтом. Брови на чужом лице сошлись у переносицы, челюсть напряглась, но как только Куинн дернул Харли за рукав, его мышцы тут же расслабились. Он покачал головой, встал.        — Нравится греть уши, мистер Пьер? — спросил Харли, скоро подойдя к Лейту и Стелле. — Оцениваю обстановку, — отмахнулся Лейт, отведя взгляд. — Вижу, в тебе просыпаются теплые чувства к детям. Стареешь, старина. — Я рада, что ты общаешься с детьми, Харли, — с натянутой улыбкой промямлила Стелла. — Правда, тебе так не хватает чего-то беспечного и несерьезного… И Куинн! Если честно, я только заметила, насколько вы похожи. Боже, ну, ты понимаешь. Вы оба такие отстраненные от общей компании и все дела… Даже несмотря на все то, что вы делаете…        Стелле стоило закрыть рот, пока не стало слишком поздно. Лицо Харли с каждым словом искажалось отвращением все сильнее. Губы сжались в тонкую полоску, глаза недобро блестели за стеклами очков. Его изначальная неприязнь к Стелле не делала ситуацию лучше.        — Может быть, нам стоит сходить, посмотреть на выступление Куинна на игровой станции завтра? — продолжала она. Харли шагнул ближе к ним, сжав руки в кулаки с карманах лабораторного халата, и Лейт рефлекторно отшатнулся, стукнувшись спиной о забор-сетку. Стелла обратила внимание сначала на кипящего Харли, затем на с улыбкой облокотившегося на ограждение Лейта. — Что-то не так? — Куинн, очевидно, сдерживается, — процедил Харли. — По какой причине вы скрываете потенциал детей, мисс Грейбер? — Я не уверена, что… — она замялась, глядя то на Харли, то на Куинна. Тот с интересом разглядывал ее саму из-за угла. — Я думаю, он просто не хочет привлекать к себе внимание. Многие стеснительные дети такие. — Куинн очень, очень умный ребенок. И вы давите на него, загоняете в рамки. Вам, Стелла, не стыдно? Вы лишаете нас всех хорошего экземпляра из жалости к нему? Что насчет других детей? Их вам не жалко?        Руки Харли легли на чужие плечи. Стелла сжалась. Он навис над ней тенью, огородив от глаз детей. Лейт непроизвольно усмехнулся.        — Ты должна понимать, зачем я это делаю, Стелла. Я творю будущее. — Но почему именно он? Это из-за его поведения? Доктор Сойер, я понимаю ваши чувства, это абсолютно нормально — испытывать к кому-то симпатию… Но и не понимаю. Вы ведь не в первый раз к нему приходите! — Стелла решительно вскинула голову, ее кудряшки у шеи дернулись вслед. — Вы никогда не выбирали детей сами, этим всегда занимался Уайт, и тем более никогда не пытались воспитать их! — «Пытался воспитать», значит? — поинтересовался Лейт. Это все меняло. — Видишь ли, Стелла, наш друг довольно щепетилен до вопросов отвергнутых детей. Может быть, кто-то просто увидел в мальчишке себя? Кого-то ведь вышвырнули из той древней программы Людвига, не правда ли?        Лейт с удовлетворением отметил, как лицо Харли перекосилось еще сильнее. Он поморщился, казалось, прикусив язык. Забавно. Его руки рефлекторно сжались на плечах Стеллы сильнее — мелкие складки поползли по рукавам ее рубашки, — прежде чем опустились вниз к карманам халата. Сделав шаг назад, облегчением Стелла выдохнула.        — Я приду, — ответил Харли, не глядя на нее. Он развернулся и спешно ушел прочь из приюта, оставив Стеллу с Лейтом наедине. — Итак, Харли интересовался этим ребенком? Как там его еще раз? — Куинн. Доктор приносил ему несколько книжек и читал их вместе с ним. Я просто обеспокоена, что он может плохо на него влиять, — Стелла потерла плечи и потупила взгляд в пол. — И это как-то жестоко, если он общается с ним только для того, чтобы потом, ну… — Что за книжки? — Почемучки для самых маленьких. Такие здесь в дефиците, вы знаете. Доктор Сойер принес ее сам откуда-то. — И это может плохо на кого-то влиять? — рассмеялся Лейт. Конечно, было очевидно, почему Стелла обеспокоена.        Детоубийца никогда не повлияет на ребенка хорошо. Но и Стелла стала детоубийцей, когда согласилась участвовать в круговороте насилия, предложенным Лейтом в тот день в кафе.        — Да. Может. — странно безэмоционально промямлила Стелла. — Если у вас будет завтра минутка… Зайдете на игровую станцию? — Конечно, — было интересно узнать насколько Харли и Куинн были похожи.       

***

На следующий день Лейт действительно пришел на игровую станцию. Со значительным опозданием. Он застал только непонятную шумиху и Харли с секундомером в руках, стоящего рядом с беспокойно ходящей по кругу Стеллой.        — Премного извиняюсь за задержку. Я что-то пропустил? — спросил Лейт. — Очень многое, — с довольной улыбкой вздохнул Харли. Видимо, он был в прекрасном расположении духа, делая заметки в бланке с подписью «Куинн Навидсон». — Все просто замечательно. — Замечательно?! — Стелла взвизгнула, вдруг остановившись. — Сначала он пытается откусить головы игрушкам в «ударь Хагги», а теперь мы не можем найти его в бассейне с наполнителем в «Статуях»! — Его результаты по тестам значительно лучше. На вашем месте я бы успокоился. Или таблетки Эдди уже не помогают? — Хватит! Это не ваше дело! — Лейт давно не видел Стеллу настолько взвинченной. Она закрыла лицо ладонями, сгорбилась, и тихо забормотала: — Я знала. Я чувствовала, что ты сделаешь из него чудовище. Вы все… Все только и думаете о выгоде. Максимизации производства. Волнуют ли вас вообще жизни детей?        Лейта? Нет. Возможно, волновали когда-то давно, когда Людвиг был еще жив, а Лейт не был осведомлен обо всем, что происходило ниже минус третьего этажа.        — Эдди тоже думает о выгоде. Он такой же бизнесмен как и мы все, мисс Грейбер, — Лейт положил руку на спину Стеллы. — Его нашли, — внезапно подал голос Харли. — Пятнадцать минут.        Харли добавил число в бланк.        — Оперативно, — проккоментировал Лейт.        Отложив лист в сторону, Харли почти бегом спустился со смотровой площадки. Куинн бросился к нему навстречу, только увидев его. Он вцепился в чужой белый халат, прижимаясь лицом к черным брюкам. Рука Харли легла на сильно взъерошенные волосы, неаккуратно пригладила их. Вскинув голову вверх и прижавшись ближе к руке, Куинн что-то радостно щебетал, пока другие сотрудники стояли в недоумении перед ними. Даже отсюда Лейт мог видеть, как Харли скалится.        Это было что-то, ни чуть не похожее на улыбку. Но Куинну, кажется, было все равно.        Через несколько дней Лейт получил отчет об успешном эксперименте 1166.        Ярнаби. Любимая игрушка Куинна.        Как символично.        4. Январь, 93. Направление от нейрохирурга.        Лейт столкнулся с Харли утром у лифтов. Цифры на табло медленно сменяли друг друга, а Харли стоял, опустив руки в карманы белого халата. Под ним, как всегда, был серый свитер.        — Доброе утро, Доктор, — с улыбкой отсалютовал Лейт. — Сегодня запланированы какие-нибудь операции? Или наш доктор Сойер свободен после шести? — У тебя планы на меня? — безразлично спросил Харли. — Сегодня четверый год, как ты работаешь здесь. Стоило бы отметить эту дату красным в календаре, — и четыре года, как Харли совершал ошибки за ошибкой. Неудачи за неудачей, траты за тратой… — Я не собираюсь отмечать этот день. — Какое занудство!        Лифт со звуковым сигналом прибыл, тяжелые двери со скрипом раскрылись, и Харли с Лейтом зашли внутрь. Кнопку одного из самых нижних этажей вдавили, кабинка тронулась.        — Ты спускаешься в лаборатории только за тем, чтобы попытаться уговорить меня? Нет, Лейт. Я никуда не пойду с тобой, — Харли сделал акцент на последнем слове. — Хватит с меня твоих притворных галантностей. — Как никогда остр на язык, — Лейт прищурился, бросив взгляд на ссутулившегося Харли сверху вниз. В его правом ухе блестела маленькая золотистая сережка, совсем незаметная издали. Лейт никогда раньше ее не замечал. Как странно. — Просто хочу посмотреть, как продвигается подготовка к большому дню. — Открытие театра? По-твоему это большой день? Я прокладываю человечеству путь к бессмертию, а ты радуешься какому-то представлению для детей? — Харли рассмеялся. — Не подведи, Харли.        Лейт не собирался прощать ему очередную оплошность, если он каким-то образом сможет испортить открытие. Они вложили в это столько денег и сил! Показывать творения Харли безголосым работникам компании — это одно, но общественности — совершенно иное.        Сколько сотрудников ему и Эдди пришлось убрать, чтобы утечки информации, произошедшие из-за беспечности Харли, не просочились на верхние этажи? Сколько средств вложил сам Лейт и сколько обещаний инвесторам он дал только для того, чтобы Харли продолжал терпеть неудачи? Просроченные дедлайны, количество мертвых взрослых и детей, деньги, финансы, другие ученые — все ставило намеченный горизонт под вопрос. Действительно ли они смогут расшириться к девяносто пятому году такими темпами?        Нет. Кажется, нет.        — Конечно же, — уголок губ Харли дернулся.        Со скрипом лифт замедлился и остановился. Харли попытался слишком поспешно выйти первым, однако Лейт крепко схватил его за сухую, едва ли не дряблую руку.        — Встретимся в комнате отдыха после семи? Мне бы хотелось лично поздравить тебя с успехами, — и неудачами, почти добавил Лейт. Он улыбнулся шире. Харли дернул запястье на себя. — Я знаю, ты не фанат ресторанов и этого фарса.        Обычно Харли начинало трясти от количества шума и людей вокруг через десять минут после начала корпоративных мероприятий. Веселое зрелище.        — Мне нужно работать. У меня нет времени на личные встречи с болтливыми ублюдками вроде тебя, — на оскорбление Лейт засмеялся. Отпустив руку Харли, он сильно хлопнул его по спине. Из чужой груди вырвался кашель. — Тогда до встречи! — Прочь отсюда! Не смей командовать мной здесь!        Лейт на мгновение прикрыл глаза, выходя из лифта. Технически, сотрудники на нижних этажах подчинялись скорее Харли — или делали вид, что подчинялись, распространяя не самые приятные слухи за его спиной. Оправдано, однако. Харли действительно выглядел как недолюбленный в детстве ребенок, а его неприкрытая ненависть к Людвигу только подтверждала эти теории.        Тем не менее… Раз Лейт уже здесь, можно было навестить Эдди или же действительно поглядеть, как проходит реабилитация некоторых экспериментов. Было бы забавно поймать Харли в пустой операционной позже.        Так и действительно произошло. Совсем поздно ночью, когда Лейт, слоняясь по бездушным коридорам едва ли огорченный тем, что Харли так и не пришел навстречу, забрел в пустынную полутемную комнату.        Харли сидел рядом с кушеткой под белыми лампами у такого же белого стола, заполняя какие-то бумаги. Ручка методично чиркала по бумаге в тишине операционной. Весь беспорядок, обычно царивший здесь, был убран, однако в воздухе стоял запах крови.        — Что тебе нужно? — наконец Харли раздраженно вздохнул и обернулся на Лейта. Тот облокотился на спинку стула, склонился неприлично близко к Харли. — Дистанция. — Ты не пришел на встречу, разбил мое хрупкое влюбленное сердце и теперь сердишься на меня? — Лейт хмыкнул. — Как жестоко. — Я все сказал тебе с утра. Вон отсюда. — Сейчас ты не занят. Но, признаюсь, иллюзию бурной работы ты создавать умеешь.        На желтом стикере Харли бездумно рисовал бессмысленно пересекающиеся между собой линии. Ручка замерла. Как и Харли. Он скрестил ноги, отклонился вбок, дальше от Лейта, поерзал на стуле.        — Я думаю. — Неужели у тебя нет ни одной минуты для меня? — Нет.        Лейт насмешливо цыкнул языком, закатил глаза. Руки обвили шею Харли, и грудь Лейта прижалась к чужой спине. Харли двинулся вперед — руки сжались крепче.        — Дистанция, — повторил Харли. — Не будь таким занудой, Харли. Ты дрожишь. — Нет. Хватит трогать меня. Или я прикончу тебя. — Правда? Убить меня? Тогда вперед, — Лейт потянулся к скальпелю на столе. Пальцы обхватили тонкую серебристую ручку, потерли неровности. — Сколько вопросов от следователей ты вытерпишь? Со своей-то вспыльчивостью… — наклонившись еще ближе, Лейт шепотом добавил: — Но действительно ли это то, чего желает Доктор? Кто знает.        Харли резко вскочил. Его руки сомкнулись на шее Лейта. Спину с силой впечатали в край кушетки, Лейт оступился, скальпель со звоном упал на пол.        — В моей операционной командую я, Лейт, — горло стиснули. — Так что подчиняйся моим правилам. — Нехорошо командовать начальством. — Нехорошо обманывать, нехорошо убивать детей, нехорошо домогаться до коллег под камерами — так говорят в обществе. Мы — не общество.        Пальцы Харли скользнули к галстуку Лейта, большой палец погладил узор, вдавил его в грудину. Там, где должно было быть сердце. Лейт сорвано вдохнул.        — Даже не вздумай плести что-то об этом дерьме мне. Здесь. И сейчас.        Внутри Лейта бурлило странное чувство, похоже на смесь удушающего предвкушения и страха. Легкие словно заполнило что-то вязкое, жаркое и сладкое, как сахарный сироп, по телу дрожью прошло обволакивающее тепло. Слова в голове непривычно путались, сплетались в сумасшедший бред. Отсюда, с высоты кушетки в операционной под ослепительно ярким светом лампы, Харли выглядел как Бог. Таким ли его видели эксперименты? У него были удивительно горячие и ловкие руки. Казалось, они были везде и нигде одновременно: скользили по пуговицам рубашки, расстегивая их, гладили лицо, щипали щеки, сжимали шею достаточно, чтобы дыхание перехватывало, и мягко казались ребер, пересчитывая кости. Харли что-то тихо бормотал себе под нос. Из-за шума крови в ушах и оглушительного стука сердца Лейт не мог разобрать слов. Наклонившись ниже, Харли сомкнул губы на чужой шее. Он мог прокусить ее, отодрать кусок плоти, выпить кровь. Язык оставил мокрый след. Вспышка тепла мурашками ударила вниз — вцепившись в край кушетки, Лейт позорно задрожал. Харли сверху утробно засмеялся, и воздух защекотал шею. Пуговицы расстегнули одну за одной, и руки Харли скользнули по голой коже, ощупывая и осматривая. — Тебе удобно так наклонятся? — некстати спросил Лейт, когда Харли укусил кожу у ключицы. Зубы задели кость. Лейту это понравилось. — Молчи, — Лейт потянулся к лицу Харли, он наклонился ближе. Пальцы коснулись чужих губ — как же Лейту хотелось увидеть их ближе. Ближе. Ближе. — И никаких рук. — Как много правил. Я не смогу столько запомнить. Харли поцеловал его в губы. Зубы стукнулись друг об друга, но Харли только сжал волосы Лейта в кулаке, кусаясь больнее. Во рту растеклась кровь. Лейт приподнялся на кушетке, держась за плечи Харли, склонил голову. Лейт не мог назвать происходящее сексом. Но как же сильно он был взбудоражен. Даже если Харли собирался убить его в следующие минуты, пусть сначала сделает хотя бы что-то. — Ты прилипчивый, — пробормотал Харли. — Тебе это нравится, — Лейт спрятал лицо в чужой шее. Пальцы естественно зарылись в волосы Харли, слегка потянули их. От них пахло стерильностью. Ремень Лейта расстегнули.       

***

Шоу шло своим чередом. До конца, на вскидку, оставалось около пятнадцати минут. Большие, живые игрушки из плоти и крови радовали детей, а родители пребывали в легком напряжении. Отсюда Лейт мог слышать хлюпанье внутренних органов экспериментов и беспокойные вздохи артистов, подходящих к тварям слишком близко. Несмотря на то, что для театра были выбраны самые спокойные и послушные игрушки, абсолютно все нервничали. Как обычно, наверное. Никто не хотел был сожранным заживо. Отсутствие Эдди ничуть не утешало. Он ведь наверняка должен был стоять где-то в углу зала, скрывшись от лишних глаз, но его нигде не было видно, как бы Лейт не старался выискивать человека в черном костюме среди цветастых нарядов взрослых и детей. Лейту безумно хотелось перекинуться с Эдди парой слов. Или с Харли, где бы он ни был сейчас. С кем-нибудь, кто в конце концов не был занят! Случайно Лейт столкнулся глазами со Стеллой, сидевшей в отдалении вместе с несколькими детьми из приюта в желтых жилетках. Она поджала губы, покачала головой. Лейт вздохнул, потер пальцы друг об друга. Повинуясь иррациональной нужде, он встал и побрел глубже за кулисы, по длинным и темным коридорам вглубь здания. Ниже, чем следовало бы. На лестничных пролетах было как никогда тихо. Лампочки мигнули. Нужно было сменить их еще пару недель назад. Лейт замер на предпоследней ступеньке лестницы, разглядывая оголенные провода. Запущенно… Внезапно о дверь кладовой ниже что-то с грохотом ударилось. Тело Лейта рефлекторно дернулось. — Твою мать! — громко рявкнул кто-то. Голос показался ужасно знакомым. Дверь с громким ударом пошатнулась на петлях еще раз. Застучал пластик, разбилось стекло. Если кто-то затеял здесь драку, им лучше было бы не разлить канистры с горючим. Лейт сделал два тихих шага вниз, остановившись в нескольких футах от кладовки. Послышалась ругань. В нос ударил резкий запах бензина. Бензина. Дверь с силой распахнули, она ударилась о стену с оглушительным грохотом. От порядка в кладовой не осталось и следа: вещи со стеллажей хаотично валялись на полу, баки с топливом для машин тоже. По плитке расползлись переливающиеся лужи. Прямо на них, облитый бензином с ног до головы, накренившись в сторону стоял Эдди с пожарным топором в руках. Тишину комнаты нарушали только прерывистые вздохи. Эдди не оглядывался. Но Лейт мог видеть, насколько он был взбешен. С его пиджака капала жидкость, волосы взъерошены, спина напряжена, руки крепко сжимали ручку топора. У стены в тени развалился изрядно побитый Харли. В его руках была зажигалка. Палец тер колесико для поджига. — Глава Отдела Инноваций, какая неожиданная встреча, — рассмеялся Харли, медленно поднимаясь. Он вытер рукавом кровь кровь, текущую из носа, криво ухмыльнулся. Лейт вцепился в дверной косяк крепче, когда Эдди сделал шаг назад. Мысли метались в голове как мухи. Харли пытался сжечь Эдди заживо. — Что за черт?! — выпалил Лейт. Харли выглядел удивительно добродушно. Убрав зажигалку в карман, он обошел Эдди, ударив его по плечу, и оказался прямо перед Лейтом. Тут же Эдди выронил топор, его колени подкосились. На ватных ногах он развернулся. Весь прилив адреналина, заставлявший его стоять без опоры, исчез. Трости нигде не было видно. Харли пытался что-то сказать, взмахнув руками, однако оглушительный раздался взрыв. Эдди окончательно рухнул вниз. Еще несколько. Харли отшатнулся назад, подошва обуви заскользила по разлитому топливу. Взвыла пожарная сигнализация. Лейт оглянулся. Запахло гарью. 5. Май, 94. Пистолет вместо фена. В конце августа девяносто третьего Лейту пришлось вспомнить, чем он занимался в компании до смерти Людвига в качестве главы отдела инноваций, и придумать достаточно изобретательный метод по удерживаю Харли и в узде, и в поле зрения. В начале апреля девяносто четвертого Лейт забрал сережку Харли себе в качестве трофея. Никто не возражал против нарушения стерильности в операционной. Никто не возражал, даже если Лейт делал Харли козлом отпущения не только из соображений безопасности компании.

***

В доме было по обыкновению тихо с тех пор, как Стелла стала жить без соседки. Зарплата повысилась и, приняв стратегически важное решение во благо своего спокойного сна, она переехала на отшиб Нью Йорка, поближе к «ВесельяЧас». Тем более, Эдди жил где-то неподалёку — хотя иногда его слова звучали как невинная ложь, — и был достаточным джентльменом, чтобы подбрасывать Стеллу до работы на автомобиле. Такая забота было чуточку приятной. Особенно когда он безвозмездно давал ей рецепторный седативный препарат, понимая, что со справкой от психиатра она не сможет работать в компании. Однако иногда по ночам окрестности выглядели жутко. Ну, Стелла уже давно не была ребенком. Стоило бы перестать бояться всего на свете. Тем не менее сейчас, будучи в душе, Стелла могла поклясться, что в шуме воды отчетливо слышала посторонние звуки. Это ветер. Это были шаги. Это были доски. Каблуки. Стелла слышала неспешную поступь человека в туфлях. Действие успокоительного постепенно истекало — Стелла чувствовала, как тревога медленно накрывала ее с головой. Теплая вода стала слишком горячей, колючей для кожи, а мыло — слишком едким, как моющее средство. Кто-то остановился прямо у двери душевой. Не обращай внимания Стелла. Это всего лишь воображение. Она задержала дыхание, грудь сжало. Самым худшим вариантом все равно были государственные службы, которые бы точно не постыдились взять ее голой. Или души детей. Или дети, убитые ею. Косвенно убитые. Наверное, так будет лучше. Не стоит быть такой критичной. Душистое, розовое мыло на руках стало похоже на разбавленную кровь. Стелла выключила воду, прислушиваясь. Единственными звуками, разрезающим тишину, было стрекотание насекомых за окном и разбивающиеся об кафель капли воды. Да. Всего лишь ветер. Бездумно Стелла обмотала вокруг тела полотенце и отжала сырые волосы. Они наверняка высохнут до утра. Все равно идти за феном в спальню, а потом возвращаться обратно совсем не хотелось. Засунув ноги в мягкие, пушистые тапочки, Стелла открыла дверь душевой. Коридор был темным. В его конце стояла неестественно длинная человеческая тень. Рука панически сжалась на полотенце у груди. Включи свет. Включи свет! Она нащупала переключатель, он щелкнул. Свет озарил коридор. Пальто. Ее пальто. Серьезно? Как оно могло отбрасывать такую тень? Стелла прерывисто выдохнула, засмеявшись. Как глупо, как глупо. Нужно как можно скорее дойти до спальне, лечь в уютную кровать, обнять саму себя и уснуть. Завтра новый день, новые проделки детей, новые эксперименты… В странно-туманном состоянии Стелла добралась до постели. Она прошла к шкафчику для одежды, по привычке дернув шнур прикроватной лампы, достала от туда пижаму. Мокрые волосы неприятно липли к спине. Возможно все-таки стоило их высушить. Вместо этого пижаму одели. По крайней мере теперь сырость ощущалась не так противно. Забравшись под холодное одеяло, Стелла обхватила себя руками. Главное не думать слишком много. Просто не двигаться пятнадцать минут — все в порядке, она справится. Воздух, словно ножницы, рассек звук включения компьютера. Сердце на мгновение остановилось. Внутри будто лопнули струны, когда осознание обожгло голову. В доме кто-то был. И этот кто-то рылся в ее компьютере, включенным в корпоративную сеть. Еще никогда раньше Стелла не выскакивала из кровати так быстро. Сердце колотилось в груди в бешенном темпе, когда она выхватила из-под кровати чемоданчик с пневматическим пистолетом, достала ствол и выбежала в коридор прямо к кабинету. Он был заряжен. Она об этом позаботилась. Это был еще один милый подарок со стороны компании — лицензия на ношение оружия. — Стой на месте! — вскрикнула Стелла, распахнув закрытую дверь кабинета и вскинув руку с пистолетом. В свете экрана компьютера в кресле сидел человек. Он медленно отнял руки от клавиатуры и мыши, повернул голову в сторону Стеллы. — Эдди? — Прошу прощения за вторжение. Я думал, вы не дома, — сухо ответил он, рассматривая что-то на мониторе. — Опустите ствол, мисс Грейбер. Я не враг, вы знаете. «Мисс Грейбер»? «Мисс Грейбер»! После всего времени, которое они провели вместе? — Я думала, мы друзья! Почему ты вламываешься ко мне в дом посреди ночи?! Ты что, держишь меня за опасного для компании человека? — не опуская оружия закричала Стелла. Эдди со вздохом поднялся, взял прислоненную к столу трость и подошел к ней. — Отойди от меня! Рука Эдди легла на пистолет, отведя его в сторону. На мгновение Стелле захотелось пнуть его, заставить беспомощно упасть. Она знала, что хватит всего мягкого толчка по бедру, чтобы вынудить его потерять равновесие. — Я знаю как это выглядит. Но я делаю это ради вашего же блага. Если Лейт узнает, то… — Мне плевать, о чем ты там говоришь! Выметайся отсюда! Эдди, я думала, ты не настолько… Гнилой, чтобы делать такое. Я думала, ты понимаешь! — Вы занимаетесь фальсификацией тестов, — Эдди схватил ее за плечо. Стелла дернулась в сторону, пытаясь высвободится. — И ты понимаешь, что это может заставить рухнуть в пропасть нас всех. Стелла, поздно оглядываться назад. Мы все будем гореть в Аду за то, что делаем. — Что ты несешь? — Лейт подозревает нас обоих. — Нет, он не может подозревать тебя… Я имею в виду… Ладно меня беспокоят судьбы детей, но… — Но меня беспокоит ваша судьба. — Не лги хотя бы себе, — Стелла вывернулась из хватки от отступила назад. Голые ноги стало сводить от холода. — Уходи. И больше никогда не смей появляться здесь. Эдди прижал пальцы к переносице. — Вы не понимаете… — Я все сказала. Эдди, — Стелла заметила, как он напрягся, когда она опустила ствол на уровень его ног, — уходи. Или ты распрощаешься со своей способностью ходить быстрее. Вопреки приказу, Эдди медленно шагнул еще ближе. Его ладонь осторожно коснулась щеки Стеллы, смахнула несколько мокрых прядей. По коже пробежали муражки. — Я забочусь о вашей безопасности. Тело оцепенело. Стелла могла чувствовать, как вторая рука Эдди медленно спустилась по ее спине к пояснице, когда он обнял ее. Дуло ткнулось в грудь — Стелле стоило только нажать на курок. Шею щекотали кончики волос, губы прижимались к предплечью, и от них внутри разливалось приятное тепло. — Пожалуйста, Стелла. Пожалуйста. Эдди отпрянул лишь настолько, чтобы посмотреть Стелла в глаза. Его рука мягко вжалась в чужое плечо. Слишком близко. Пальцы сцепились на пистолете крепче. Сквозь оружие можно было ясно чувствовать твердость ребер Эдди. Он мог наклонится ближе. Он мог вытянуть из кармана нож и убить ее. Он мог… Эдди потянулся вперед, его пальцы нежно скользнули к чужим волосам, за уши, и губы накрыли ее. Стелла вздрогнула, ее глаза широко распахнулись. Эдди рвано выдохнул, тяжело сглотнув. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказал, но передумал. Каждое маленькое движение его тела, будь то стук сердца, вдохи или едва заметный трепет отдавалось в Стелле волнами необъяснимого чувства. Грудь пылала от недостатка воздуха, и Стелле пришлось надавить на грудь Эдди пистолетом сильнее. Он отстранился. — Уходи. Пожалуйста, — прошептала Стелла. Поджав губы, Эдди в последний раз взглянул на Стеллу и, развернувшись на месте, снова подошел к компьютеру. Он выдернул из него явно не принадлежащий Стелле носитель, убрал его во внутренний карман пиджака. — Что ты переписал? — так же тихо спросила она, переминаясь с ноги на ногу. — Ничего. — Хватит врать! — злость внутри вспыхнула с новой силой. — Я ничего не переписывал, — повторил Эдди. — Отлично. Отлично! — глаза защипало. — Мало того, что ты вламываешься в мой дом, когда меня якобы там нет, так ты еще и скопировал что-то с моего личного компьютера? Как вежливо, я в восторге! — Послушай, я действительно пытаюсь исправить сделанное тобой только для того, чтобы ты не пострадала. — Я не могу верить ни единому твоему слову. После того, как ты даешь мне таблетки? После того, как ты зовешь меня на «свидания»? После того, как ты даешь мне оставить у себя твое пальто, лишь бы я не мерзла? — в горле собирался отвратительный ком. Губы пылали все так же, как и когда Эдди целовал ее. Может быть, все это было всего лишь фарсом, и Эдди собирался убить ее когда-нибудь. Пусть он и «заботился» о ней почти четыре года подряд. Пусть он и целовал ее впервые. — Просто скормите меня Бокси если я настолько вам мешаю! Я не понимаю: в чем проблема?! — В том, что это может случится. Ты хочешь умереть, Стелла? Скажи мне: ты, — Эдди сделал акцент, — хочешь умереть? — Нет, но… — Тогда не вмешивайся. И... высуши волосы. Только сейчас Стелла заметила лежащий около компьютера фен.

***

Лаборатории как и всегда были безмолвными, особенно после того, как Харли окончательно лишили права на свободу. Сотрудники были заняты своими делами, бегая от кабинета к кабинету, а Лейт предпочел не вмешиваясь наблюдать за бурной работой. Эдди снова нигде не было, уже в который раз за текущую неделю. Может быть, это был знак свыше. Хотя такое поведение все равно было странным: безусловно, Эдди мастерски умел скрываться среди людей, и он делал это настолько хорошо, что многие сотрудники не были уверены в существовании его как главы исследовательского отдела в принципе. Это играло на руку. На несуществующего человека никто не мог дать показаний. Лейт по привычке опустил руку в карман на пиджаке. Первым под пальцы попалась сережка. Вторым — мастер-ключ. Он мог бы открыть любую дверь в здании, кроме кабинета Эдди, как назло. Конечно же он позаботился о приватности. А значит, Эдди было что скрывать. Например их маленькие взаимодействия со Стеллой. — Что у нас здесь? — раздался язвительный голос. Лейт проследил глазами по проходящему мимо ученому перед тем, как перевести взгляд на монитор терминала. — Очередная подлая крыса? — Прибери ласковые слова для кого-то другого, Доктор, — усмехнулся Лейт. Единственный глаз на мониторе придирчиво сощурился. Да, идея сделать отражение Харли в новой форме таким была замечательной. Харли оставался на месте, несмотря на медленно текущие минуты. — И? — покосился на него Лейт. — Я наблюдаю, — медленно сказал Харли. — Пытаюсь понять, о чем думает человек, отобравший у меня все. В том числе и кружку. Ах да, и верни серьгу. — Тебе это больше не нужно. Нет рта, чтобы попить кофе и нет лишней части тела для бижутерии. К чему такая привязанность? Мне казалось, тебя волнуют более глобальные проблемы. — Мне казалось, что у генерального директора компании должна быть работа. Как жаль, что я ошибался, — насмешливо добавили. — Я по-твоему не работаю? — Лейт выудил из кармана мастер-ключ и покрутил его на пальце. — Как я вижу, нет. — Зря ты так! Лучше подскажи, не видел ли ты Эдди в округе. — Нет, — сразу же ответил Харли. — Отлично. Как насчет того, чтобы ввалиться к нему в кабинет? — пусть даже у него и не было ключа, Лейт знал, где мог достать запасной. — Хочешь повторить мою старую выходку? — Харли громко рассмеялся. В голосе послышались помехи, — Даже не спросишь, зачем я это сделал? — У меня есть несколько предположений. Совсем скоро Лейт проскользнул в просторный пустой кабинет — на экране компьютера появился Харли. Судя по всему, сам начальник тюрьмы совершал ежедневный обход. Отлично, никто не будет задавать лишних вопросов, на которые Лейту пришлось бы отвечать. Открыв шкафчик с запасными ключами, Лейт сразу заметил серебристый ключ с большим пушистым брелком-звездочкой. — Что это за безвкусица? — посетовал Харли, глядя на ключи. — Понятия не имею, — Лейт поспешно убрал их в карман, — но похоже кто-то слаб до подарков мисс Грейбер. Харли с раздраженным вздохом закатил глаза. На самом деле у этого кабинета — и тюрьмы в целом — была до отвратного веселая история. Лейт предполагал, что к девяносто третьему году у Эдди окончательно поехала крыша на основе постоянно страха остаться недееспособным инвалидом без способности ходить. Хотя это вряд ли являлось причиной, по которой он, угрожая «странными речами о взлетах и падениях», зажал главу строительной компании Уорренбах у обрыва. Это привело к переполоху. Большому переполоху. А кто бы не испугался, если бы их припер к краю ямы глубиной в не одну сотню ярдов сумасшедший британец со сдвигом на контроле? Не Харли. И не Лейт. По компании, попутно строительству тюрьмы, поползли неприятные слухи и сплетни. И Эдди действительно стал нервничать, почти метаться в попытках сохранить рушащийся договор. Лейт видел, как Эдди неестественно долго висит над отчетами для Уорренбах, выверяя каждое слово. В последнее время он подозрительно притих. Проведите неприлично много времени в кабинете мисс Грейбер, задержитесь в своем кабинете на всю ночь, не явитесь на работу вовсе, оставьте у мисс Грейбер свое пальто, носите на своих запасных ключах подаренный ею брелок — как очаровательно сладко. Лейт выскользнул из кабинета и, миновав ученых и исследователей, оказался под как всегда запертым кабинетом с табличкой «Эдди М.Н. Риттерман: глава исследовательского отдела». Дверь легко открылась после недолгой возни с ключом. — И что ты хотел здесь найти? — со смешком спросил Харли, как только Лейт тихо зашел внутрь и закрыл за собой дверь. — Не знаю. Вдохновение. Кабинет был… Обычным. Кресло для посетителей, компьютер на столе, стопка папок и бумаг рядом, немного много ручек и карандашей, мелкие безделушки. Таким, каким Лейт его помнил. В последний раз он был здесь довольно давно — обычно Эдди предпочитал самостоятельно заглядывать на верхние этажи, и не заставлять никого спускаться на нижние. Под руку попалась увесистая папка. Лейт открыл ее. «Отчет об эффективности: Стелла Грейбер» Серьезно? Чем, черт возьми, занимался Эдди? — Что это? — судя по утомленному вздоху, Харли было ужасно скучно. — Отчеты. Личное мнение о работе других, — Лейт на оторвал глаза от строчек и уставился на Харли. — Вернись в лаборатории, если тебе настолько неприятная моя компания. — Ты… Ты думаешь мне может быть приятна твоя компания? — Ты раньше был не против? — невинно ответил он, листая папку дальше. Под пальцы попался лист с подписью «Харли Сойер». Это уже интересно. — Не против?! — Не я домогался до тебя на кушетке, на которой час назад резали ребенка. — Не я начал этот цирк! — почти зарычал Харли. Глаз на экране широко открылся. — Остынь, Харли. В те разы ты был совсем не таким злым. Это тебе не к лицу! «Доктор Сойер может быть эффективен только в исключении его характера от его мозга. Он никогда не приносил соразмерной затратам пользы.» На скрепке рядом висела копия пригласительного письма, давным-давно написанного Лейтом. Где Эдди вообще достал его? — Вы сделали что? Лейт замер. Харли тоже. Медленно повернув голову в сторону двери, Лейт увидел стоящего в дверях Эдди. Он с широко распахнутыми глазами опирался на трость, а на его свободной руке висел пиджак. — Я сделал что? — Лейт усмехнулся в кулак, захлопнув папку. Экран мигнул, и глаз исчез. Харли сбежал так же быстро, как и объявился. Эдди медленно моргнул, пытаясь осмыслить только что услышанное. Лейт еще никогда не видел его настолько удивленным. — Я был прав… Я был прав, — Эдди наклонился в сторону, оперевшись на проем. — Вы действительно, блять, трахались. Сука, на этой кушетке Сойер убил ребенка! Лейт, если я свалю из этой чертовой дыры, это будет твоя вина! О, боже мой, скажи, что это было единожды… Лейт почти отрицательно покачал головой, однако в последнее мгновение он неопределенно взмахнул рукой и закатил глаза. — Твою мать, Пьер, наш горизонт идет в задницу! Грейбер фальсифицирует тесты, ты трахаешься с Сойером, и я — единственный, кто что-то делает для этой разгромленной к черту компании. Хорошо, хорошо, Людвиг был хорошим руководителем по сравнению с тобой. Боже мой, убытки, утечки, разбои, что ты вообще творишь?! — Эдди, остынь. — У нас через тринадцать месяцев начинается строительство парка, а ты!.. С меня хватит. Хватит и с Грейбер. — О? Почему же ты так переживаешь за нее? — Потому что она виновата в неудачах ученых. Она подделывает результаты тестов, и из-за нее в руки ученых попадают дерьмовые испытуемые. Лучше убрать ее как можно скорее. Знаешь, лучше убрать тебя, пока все не стало еще хуже. Да, иногда у Эдди случались нервные срывы, в которые он совершенно не контролировал свою речь. Но это… Это было что-то большее, и оно не могло не интриговать. — Убрать Грейбер? — Лейт открыто засмеялся. — Ты что, хочешь вытащить ее из порочного круга путем умерщвления? Какая романтика! — Закрой пасть! — крикнул Эдди. Он ссутулился сильнее, приложив ладонь ко лбу и рвано дыша. В яблочко. — Серьезно? — оперевшись на край стола, Лейт скривился от попыток сдержать очередную волну хохота. Эдди откашлялся. — Фу! — он скривился. — Людвиг был неправ. Ты — катастрофа. — Приятно слышать от того, кто пытается все разрушить. — Разрушить? Ты в своем уме?! Токио, Лейт, Токио — просто, сука, не сожги это место, пока я не закончу все там! — Ты слишком сосредоточен на тематическом парке, Эдди, отпусти это! У нас здесь только начало все налаживаться, — Харли наконец-то пришел в норму после месяца дезориентации и сопротивления сотрудничеству, продажи наконец восстановились, а Лейт почти выбрался из финансовой ямы, — но нет, тебе нужно было доказать свою важность и все испортить. — Испортить? — не веря пробормотал Эдди, вскинув глаза на Лейта. — Ты что, хочешь остаться без всего? Я отдал этой компании все, и я заберу это всё обратно, помяни мое слово! — Эдди, сядь, успокойся, — с улыбкой попросил его Лейт. — Не нужно срывать глотку. Эдди провел рукой по волосам, прислонился лбом к холодной металлической балке у двери. Он некрасиво шагнул вперед, шатаясь из стороны в сторону дошел до кресла и сел, сомкнув колени. В шкафу должна была стоять бутылка воды — Лейт знал, что она должна была быть там. И она действительно была, как и несколько одноразовых пластиковых стаканчиков. В один из них Лейт налил немного воды и протянул его Эдди. Жидкость залпом выпили. — С тобой бесполезно разговаривать, — разочарованно тихо сказал Эдди, сминая стаканчик в руках. — Ты идиот. Ты непробиваемый идиот, я убью тебя своими собственными руками. — Не ты ли призывал меня действовать рационально после инцидента с театром, — закатив глаза, Лейт присел на подлокотник. — Не напоминай, — Эдди зыркнул на компьютер. В верхнем правом углу мигал небольшой значок письма, уведомления с электронной почты. — Просто… Хватит. — Не забудь сказать врачу про участившиеся нервные срывы. 6. Август, 95. Звонок в десять пятьдесят. Утро выдалось смертельно жарким. Солнце нещадно палило, стремясь сжечь до тла каждого, кто был достаточно глуп до выбора одежды. Как назло, еще при Людвиге был введен строгий дресс код, поэтому большинство рабочих лениво выполняли свою работу, обмахиваясь всем, чем можно. Даже вентилятор в кабинете Лейта отдал богу душу именно сегодня. Прекрасно. Наверное в Токио сейчас было еще и влажно. Ну, Лейт надеялся, что суставы Эдди не будут протестовать слишком сильно. По крайней мере эта «командировка» больше походила на туристическую поездку. Почти семь дней с учетом перелетов для того, чтобы все уладить на стройке? Что за чушь? Эдди бы справился за пару часов. Вдруг телефон на столе зазвонил. Лейт вздрогнул, потянулся вперед и снял трубку, откашлялся и сказал: — Алло? — Фабрика еще не сгорела? — ответил ему Эдди. Захотелось что-нибудь повертеть в руках, выпустить пар, слабо давящий изнутри. — К твоему и моему счастью нет, — телефонный провод накрутили на пальцы. — Хотя Рич все еще не успокоился. — Серьезно? — почти насмешливо спросил Эдди. — У тебя хорошее настроение? В кои то веки. Мисс Грейбер была бы в восторге, — на удивление Эдди устало рассмеялся. — Подожди, у тебя разве не ночь? — Ночь. Почти час ночи. — О, ну, тогда сладких снов. В твоем возрасте стоит ложиться спать пораньше. — Лейт, прикрой рот… — Эдди, похоже, отклонился от трубки и зевнул. — Я не настолько древний. — Действительно? — Да, — заверили Лейта. Тот усмехнулся. — Слушай, я не просто так звоню. Не сбивай меня с мысли. В последнее время Эдди стал более легкомысленным и значительно расслабленнее. Скорее всего его лечащий врач увеличил дозу успокоительного. Или назначит что-то покрепче. К этому было сложно привыкнуть. — В тематическом парке все хорошо. Работа продвигается, хоть и медленно, но довольно гладко. Японцы — трудолюбивые и порядочные люди. С ними приятно иметь дело, не то что с американцами. — И кто-то еще кличит меня расистом! — шутливо ответил Лейт. — Боже, что за человек, даже подшутить над тобой нельзя. — Взгляни в зеркало, Лейт, и ты точно поймешь, что я имею ввиду. — О, боже… Ты что-то еще хотел или только похвастаться? Неожиданно в дверь настойчиво громко постучали. — Это Стелла Грейбер! — прикрикнули из-за другой стороны. — Входите, — небрежно отмахнулся Лейт. — Эй, Эдди, не хочешь поболтать со Стеллой? Эдди на другой стороне провода замялся. Послышался шорох. Лейт бы не удивился, если бы узнал, что Эдди звонил ему из кровати в пижаме. Хотя, какая разница? Стелла со стуком положила на стол папки. — Хочу. — Мистер Пьер, это отчеты за последнюю неделю на игровой станции. Можете проверить как будет время? — прямо сказала Стелла. — Ой, я не отвлекаю? — Нет, не отвлекаете. — не отрывая трубки от уха, Лейт бегло взглянул на папки. Какая скука. — Да, конечно, посмотрю потом. Поболтаешь с Эдди? — А можно? — Сам просится. — Лейт… — Эдди вздохнул, но Лейт поспешно передал телефонную трубку Стелле, встав с офисного кресла. Вероятно, он что-то сказал, ведь Стелла смущенно хихикнула в ладонь. Она, оперевшись на стол бедром, слегка по-дурацки дергала за кудряшки волос. — Да, здравствуй… Как погода в Токио? — она покосилась на рассматривающего вид за окном Лейта. — А боли? Все в порядке? Я слышала, проблемы есть со ввозом лекарств… А, все в порядке. Отлично. Я безумно рада. Привезешь сувенир? Нет, не журнал, умоляю. Пожалуйста, Эдди, — Стелла засмеялась, — Мы все по тебе очень скучаем… Да… Да, все пройдет гладко, я уверена! Всем все равно все равно. В одиннадцать начнется. Ты понимаешь. Скоро все закончится. Совсем скоро… Лейт отвлекся, стараясь не прислушиваться к разговору, который приобретал все более личных характер. За окном слепило солнце и мельтешили рабочие. Пели птицы. Распахнув окно, Лейт высунулся наружу. —Ты даже не представляешь, как я рада, что ты больше не караулишь меня с удавкой по ночам. И не психуешь по мелочам. Мы все волновались, поверь! Ой. — Эдди делал что? — осторожно переспросил Лейт. — Это старая история, — Стелла прижала ладонь к нижней части трубки, — смешная. — Не вижу в покушении ничего смешного. — Да ладно тебе! Главное, что сейчас все в хорошо, — Стелла хмыкнула, и снова обратилась к Эдди: — Так вот, в приюте кое-что произошло, а я не успела рассказать. Подожди, ты не хочешь спать? Лейт мог почти представить его раздраженный стон на уже второе такое замечание. — Как скажешь, я не протестую! О, боже, я тебя заболтала… Сбоку что-то мелькнуло. Похожее на помехи. На экране компьютера с характерным шипением появился глаз, принадлежащий Харли. Стелла смотрела прямо на него. Он не мог появится на верхних этажах. Эдди точно позаботился о том, что бы у Харли не было доступа чему-то, где могли быть неосведомленным посетители. Если только… Оглушительно взревела сигнализация. Стрелка часов замерла на одиннадцати. Х. 09.08.1995. Горизонт планирования. Накануне вылета в Токио в руки Эдди попало письмо от одного и из ученых Лейту. В нем спрашивалось разрешение на создание резервной копии сознания Доктора. На всякий случай. Эдди никогда не слышал об этой инициативе, но размашистая подпись Лейта «сделай это» говорила сама за себя. Эдди был хромым, но не слепым или глухим — и этого было достаточно. Было абсолютно очевидно, почему Лейт настолько обеспокоен сохранностью жизни Харли. Эдди встретил Лейта в аэропорту Токио в семь часов вечера девятого августа. Ошеломленный, уставший и тащащий за собой только небольшой чемоданчик ручной клади, Лейт выглядел отвратительно. Он не был даже близко похож на генерального директора «ВесельяЧас», каким знал его Эдди последние пять лет. — Пойдем. Такси ждет, — Эдди хлопнул Лейта по его острому плечу. Тот крупно вздрогнул, кивнул и поплелся следом. В салоне автомобиля Эдди смог оценить плачевность ситуации лучше. Казалось, покачиваясь из стороны в сторону при движении машины, Лейт был совершенно в другом месте. Где-то далеко-далеко, в Нью-Йорке, в здании компании, в своем притворно дорогом кабинете. Всю дорогу до отеля он молчал, неловко постукивая пальцами по чемоданчику у ног. Эдди старался не думать об этом слишком много. Однако как Лейт смог сбежать? Он не мог сбежать. Вчера с одиннадцати до двенадцати утра по Нью Йорку умерло по меньшей мере несколько тысяч работников «ВесельяЧас» от мала до велика. Конечно же Харли нашел способ закрыть все возможные выходы и позаботился о том, чтобы резня прошла гладко. Может быть, охранник тюрьмы додумался отдать ему мастер ключ от всего здания в попытках сбежать. Какой глупый поступок. Он только сыграл на руку саботажу. В десять пятьдесят Лейт был в офисе. Стелла была там же. Стелла помогала в организации восстания. А Эдди совершенно случайно подал ей и другим множество идей, как его организовать. — Лейт, — обратился к нему Эдди по-английски. На беглый взгляд водителя он отмахнулся. — Как прошел полет? — Тебе действительно хочется поговорить об этом? — огрызнулся в ответ Лейт, дернув головой. — Какая тебе разница? Я же здесь! Я не знаю, что случилось с Грейбер, ясно? Хорошо. Эдди мог сменить тему. — Хорошо. Зачем ты сделал резервную копию сознания Сойера? — спросил второй волнующий его вопрос Эдди. Это могло бы стать проблемой здесь, в тематическом парке, если Лейт вздумает вмешаться. — Тебе не плевать? Я твое руководство. Я не должен отчитываться перед тобой о каждом своем шаге. Лейт криво улыбнулся. Эдди был едва ли этому рад. Но уголок его губ рефлекторно дернулся в ответ по совершенно другой причине. — Но и я не твой враг, чтобы скрывать от меня что-то. Зачем? — Захотелось? Иногда, несмотря на возраст и статус, Лейт вел себя как ребенок. В такие дни Эдди почти было его жаль.

***

Отель был приятным местом с около традиционной японской отделкой. Эдди долго выбирал это место среди футуристичных, современных спальников и потратил немало денег на номера. Все был скромным. Уютным. Домашним. Прямо как в том самом кафе. Эдди отвел Лейта в номер, сказав, что зайдет за ним позже с ужином. Лейт не возражал. Стоило разложить немногочисленные вещи и обдумать, что делать дальше. Во-первых, стоило поспать. Голова кружилась, а тело ощущалось ужасно грязным из-за долгого, далеко не комфортного перелета. Лейт стянул с себя пиджак, бросил его на футон. Во-вторых, завтра нужно будет обменять валюту в банке. В Токио мало где смогут принять доллары. Шмыгнув в душевую, Лейт разделся. Горячая вода не помогала снять трепещущее внутри беспокойство. Эдди был непроницаем. Как всегда непроницаем. И почему Лейт раньше ценил в нем это? Совсем скоро, закутавшись в махровый халат, Лейт рухнул на футон. Матрас был довольно жестким. В-третьих, нужно было решить, что делать дальше. «ВесельяЧас» больше нет. Есть только земля, принадлежащая тварям, созданными руками Харли. У Лейта в кармане сумки был диск со второй копией его сознания. Было слишком опасно запускать его в компьютерном клубе. Первая хранилась в серверной, слишком глубоко под землей, чтобы быть найденной кем-то живым. Не было и Стеллы Грейбер. Эдди, наверное, стоило тосковать. Почти ночью в дверь постучали. Лейт открыл — за ней стоял непривычно расслабленный Эдди. — Тебе нужно поесть. Потрудись одеться, я подожду здесь, — он критично оглядел Лейта с ног до головы. — Ужин в номере? — Да. — Отлично. Номер Эдди был таким же. Только на низком столике посередине комнаты стояла еда. Желудок свело, к горлу подкатила тошнота. Воротник рубашки превратился в сжимающие горло тиски. Эдди подтолкнул Лейта вперед. — Расслабься, мы здесь одни, — усмехнулся он. Лейт послушно присел у стола, неловко разглядывая разнообразные маленькие тарелки с чем-то незнакомым ему. — Кухня довольно специфичная, но тебе понравится. — Конечно. Эдди не торопился садится напротив. Вместо этого он наклонился к мини-бару, спрятанному в столе, и достал оттуда бутылку, кажется, алкоголя. Бесцветную жидкость плеснули в две маленькие стопки. — Это сакэ. Местное крепкое спиртное. Тебе будет полезно, — Эдди наклонился к столу из-за спины Лейта, поставив перед ним рюмку. Не задумываясь, Лейт залпом выпил содержимое — горло обожгло крепостью, он закашлялся, на глазах выступили мелкие слезы. Сверху Эдди хмыкнул, похлопав его по плечу. — О, боже мой, — голова мгновенно помутнела, а желудок свело новой волной судороги. — Осторожнее, — на мгновение забрав стопку, Эдди налил еще. На этот раз Лейт был аккуратнее. В нос ударил запах миндаля, а языке растекся его терпкий, горький вкус. Поджав под себя ноги и положив трость рядом, Эдди сел напротив. Полуполная рюмка стояла у его блюдца, когда пальцы подхватили палочки для еды, и те подцепили нечто с рисом и рыбой. — Не пей на голодный желудок. Нам многое предстоит обсудить, — посетовал он. — Как я говорил, строительство идет гладко. У этого парка большой потенциал, особенно, если это место не будет тем адским котлом, которым было прошлое здание. Мы построим рядом кое-что более крупное… Лейт прислушивался к монотонному монологу только вполуха, неосознанно тря языком онемевшую внутреннюю часть щеки. Насколько крепкой была эта штука? Каждый раз, когда Лейт выпивал новую стопку, Эдди наполнял ее вновь. Он действительно собирался спаивать его во время «деловой» встречи? — Просто обрати внимание на всю картину, Лейт. Через пять лет, через пять лет мы узнаем ответ на вопрос. Как же все-таки будут выглядеть игрушки в двадцать первом веке? Ты знаешь? — По-другому, — в тело ударил жар. Опьянение постепенно заставляло голову болеть, а горло драло все сильнее. Лейт болезненно откашлялся. — Я могу набросать несколько идей, если у тебя такое волшебное настроение. — Не стоит напрягаться, мой друг. У нас впереди еще пять лет. Целый горизонт… горизонт планирования. К нулевым нам нужно будет что-то новое для людей, верно? На этот раз все будет хорошо. Никаких Докторов, никаких народных восстаний, никаких автократий… А пока нам стоить пить за старый мир. Лейт глупо кивнул. Эдди утробно рассмеялся. За весь вечер он так и не коснулся рюмки. Чувство дежавю охватило сознание крепкими объятиями: комната исказилась, накренилась, расползлась цветными пятнами. Они точно говорили об этом раньше. — И к нулевым мы выйдем на стабильную прибыль. Расширение, говоришь? — почти рассмеялся Лейт. Это было чем-то нереальным, слишком далеким и странными. Извращённым. Чужим. Эдди заметно постарел с похожего разговора в девяностом году. По его лицу расползлись морщины, синяки под глазами стали заметнее, искорки азарта в выражениях притупились, а на твердых руках остались пигментационные пятна. Но его имя — то, что Эдди тщательно скрывает от всех, — никогда и ни за что не станет для Лейта каким-то другим, сколько бы фальшивых документов Эдди ни использовал. — Но цианид, яд, будет действенен во все времена. И внезапно Лейт пожалел, что Эдди просто отравил его. Было бы гораздо романтичнее задушить его, оставляя на шее синие пятна и красные полумесяцы, или забрызгать аккуратный черный костюм артериальной кровью, которая бы хлестала под точными ударами ножа. Он мог перегрызть его глотку зубами, как клялся сделать много, много лет подряд. — Смерть — мать красоты. У тебя, наверное, — Эдди задумчиво промычал, — несколько минут. Пару последних слов? — Ты… — закряхтел Лейт, рухнув головой на стол и зацарапав ковер ногтями. — Ни капли не похож на Харли. Эдди открыто засмеялся. В его глазах сверкало до боли искаженное удовлетворение, пальцы сжимали одежду на груди, а из легких вырывались прерывистые вздохи и смешки. Лейт видел собственными глазами, насколько Эдди воротило изнутри без возможности убивать своими руками. Его жажду крови совершенно не утоляли принесенные экспериментам жертвы. Эдди медленно скатывался в пропастью, вырытую его действиями и желаниями, его мировоззрением и видением. Настолько, что решил убить человека, кто прикрывал его голую задницу почти десять чертовых лет. Захлопнуть крышку их общего гроба. Настолько что, очевидно, посодействовал резне в компании. — Ну тогда за старый мир, Лейт. — За старый мир. За старый мир!

***

Лейт Пьер умер внезапно для всех, даже для самого себя. Эдди не был удивлен, когда в девять утра по Токио ему позвонили с оповещением об убийстве в его гостиничном номере.