Когда стены отвечают

Путь на поезде до Хогсмида уже не казался таким длинным, как когда-то. Или, может быть, время просто научилось двигаться быстрее. Гарри Поттер стоял у окна, глядя на холмы, укрытые ранней осенней дымкой. Двадцать лет — странный возраст. Вроде бы взрослый, а внутри всё ещё тот самый мальчишка, который впервые увидел замок, вырастающий из тумана над озером. — Ты опять молчишь, — мягко заметила Гермиона Грейнджер, поправляя выбившуюся прядь. На её пальце поблёскивало кольцо. — Нервничаешь? — Нет, — соврал Гарри. Рядом усмехнулся Рон Уизли, закинув руки за голову. Гарри просто готовился к тому, что первокурсники будут смотреть на него так же, как когда-то смотрел сам Гарри на мир волшебства. Они возвращались в Хогвартс как приглашённые гости — «герои войны», как их теперь называли в официальных письмах. Формулировка казалась чужой. Гарри всё ещё не привык к тому, что его жизнь можно уместить в аккуратную строку с золотой печатью. Он учился на аврора. Настоящая работа, настоящие отчёты, настоящие допросы. Иногда ему казалось, что взрослость — это просто бесконечная бумажная волокита и редкие вспышки опасности, которые уже не вызывают восторга. Гермиона и Рон готовились к свадьбе. Гарри искренне радовался за них — правда радовался. Он даже помогал выбирать место, спорил о списке гостей и однажды провёл целый вечер, слушая обсуждение цвета скатертей. И всё же… Когда лодка скользнула по чёрной воде озера, а замок вырос перед ними — освещённый сотнями окон, живой, тёплый, — в груди что-то болезненно сжалось. Здесь всё началось. Здесь он впервые почувствовал, что принадлежит хоть чему-то. И именно здесь он впервые понял, что некоторые чувства невозможно ни победить, ни забыть. Гарри поднялся по каменным ступеням, ощущая, как старые стены будто узнают его. В Большом зале уже собирались ученики — шёпот, свечи под потолком, запах пыльных учебников и тыквенного пирога. Он почти улыбнулся. Двери Большого зала распахнулись с гулким эхом. Их появление заметили не сразу — сначала кто-то вскрикнул, затем ещё один голос сорвался на шёпот, и в следующую секунду зал взорвался аплодисментами. Им аплодировали стоя. Ученики поднимались со своих мест, хлопали, переговаривались, кто-то пытался разглядеть получше. Первокурсники вытягивали шеи, старшекурсники толкали друг друга локтями. — Ох, Мерлин… — пробормотал Рон. — Я к такому не готов. Гарри Поттер почувствовал, как к ушам приливает жар. Он неловко кивнул, пытаясь выглядеть достойно, но ладони предательски вспотели. Слишком громко. Слишком много глаз. Он предпочёл бы ещё один орасный рейд с аврорами, чем это. Гермиона Грейнджер сжала его руку — коротко, поддерживающе. — Просто улыбнись, — прошептала она. Их провели к преподавательскому столу. Вот это было действительно странно. Хогвартс всегда казался огромным, когда он сидел за длинными столами Гриффиндора. Теперь же зал будто изменил пропорции. С этого места всё выглядело иначе — торжественнее, строже. Гарри осторожно опустился на стул между профессорами, ощущая себя не на своём месте. Здесь сидели те, кто когда-то снимал с него баллы, ругал за риск, хвалил за храбрость. А теперь — вот он, по эту сторону. Он поднял взгляд. Свечи под потолком. Четыре длинных стола. Шёпот. Знакомый шум тарелок. И — зелёный. Его взгляд, сам по себе, без разрешения, скользнул к столу Слизерина. Зелёные мантии. Серебряные нашивки. Холодные оттенки. Сердце почему-то ускорилось. Он почти машинально начал искать. Платиновую макушку. Тот самый безупречный пробор. Чуть высокомерную осанку. Привычную линию плеч. Ряды учеников. Незнакомые лица. Слишком тёмные волосы. Слишком грязный блонд, не те. Кто-то смеётся. Кто-то шепчется. Нет. Нет. Где— Гарри резко выпрямился. «Идиот». Мысленно он дал себе ощутимую затрещину. Здесь нет Драко Малфой. Он не ученик. Он не обязан быть здесь. С чего вообще… Гарри сжал пальцы на краю стола, заставляя себя смотреть прямо перед собой. Перед ним сидели дети. Просто дети. Слизеринцы, гриффиндорцы, хаффлпаффцы, когтевранцы — неважно. Это был другой год. Другая жизнь. Рядом Рон уже что-то шептал Гермионе, явно обсуждая богатство ужина. В зале постепенно стихали аплодисменты. Гарри глубоко вдохнул. Он взрослый. Он аврор. Он гость. И Драко Малфой здесь ни при чём. Вечер тянулся тяжело. Жар от сотен свечей, смешанный с ароматами жаркого, тыквенного пирога, запечённой рыбы и чего-то приторно-сладкого, стелился под потолком. Зал гудел — смех, звон кубков, шёпот учеников. Гарри Поттер чувствовал, как от количества еды и шума его начинает мутить. Тарелки сменялись одна за другой, а он едва притронулся к первой. Желудок сжимался не от голода — от напряжения. Когда директриса Макгонагл объявила его речь, зал снова затих. Гарри поднялся. Пергамент в ладони был чуть влажным — он сжал его крепче. Текст написала Гермиона — аккуратный, вдохновляющий, идеально выверенный. Он говорил чуть быстрее, чем следовало. Пару раз сбился на вдохе. Но голос звучал твёрдо. О выборе. О смелости. О том, что факультет — это не приговор. И сила лишь в единстве. О том, что война не определяет, кем ты станешь. И когда он закончил, зал взорвался овациями. Гарри моргнул, ослеплённый светом свечей и шумом. Ему аплодировали стоя. Кто-то даже свистнул. Он улыбнулся — почти автоматически. И сел. Аплодисменты ещё не стихли, а в голове уже нарастал гул. Слишком громко. — Блестяще! — прошептал Рон. — Ты отлично справился, — мягко добавила Гермиона. Гарри кивнул. — Я сейчас вернусь. Он поднялся, стараясь не привлекать внимания, и вышел из зала. Двери закрылись за его спиной, и прохладный воздух коридора коснулся лица, как вода. Тишина была почти оглушающей после шума. Каменные стены дышали воспоминаниями. Каждый шаг отдавался эхом. Вот здесь они с Роном мчались на урок, опаздывая. Вот здесь Гермиона читала ему нотацию, размахивая книгой. Вот здесь они прятались от Филча, затаив дыхание. Образы вспыхивали перед глазами — живые, тёплые, настоящие. Гарри замедлил шаг. И всё равно. Стоило мыслям чуть свернуть в сторону — и прошлое темнело. Вот здесь они дрались, резкие слова. Удары. Палочки, направленные друг на друга. Светлые волосы на фоне каменной стены. Вот здесь он прижал его к колонне, задыхаясь от злости. Вот здесь услышал: «Поттер», произнесённое с тем самым ядом. Гарри резко остановился. — Да что со мной такое… — прошептал он сквозь зубы. Он снова мысленно отвесил себе затрещину. Здесь нет Драко Малфой. Прошло почти три года. У каждого своя жизнь. Своя дорога. Это просто стены. Просто память. Просто— Он провёл ладонью по лицу и направился к туалету для старост — по старой привычке ноги сами понесли его туда. Дверь тихо скрипнула. Холодный мрамор, отражение в зеркале, бледное лицо под растрёпанными чёрными волосами. Гарри подошёл к раковине, включил воду и опёрся руками о край. Прохлада обожгла кожу. — Соберись, — тихо сказал он своему отражению. В зеркале стоял аврор. Герой. Взрослый человек. Только глаза всё ещё искали кого-то, кого здесь не было. И быть не могло. И это пугало больше всего. Вода всё ещё стекала с его пальцев, когда Гарри услышал шаги. Голоса. Смех — живой, молодой, беззаботный. Он вздрогнул. Почему-то первая мысль была иррациональной — будто его застали за чем-то постыдным. За чем? За тем, что стоял и думал о прошлом? Не желая объяснений, не желая неловких взглядов и восторженных «это же Гарри Поттер!», Гарри Поттер быстро шагнул к ближайшей кабинке и тихо закрыл за собой дверь. Он чувствовал себя глупо. Дверь скрипнула — в туалет вошли двое. — Ты видел, как он говорил? — раздался возбуждённый голос. — Я думал, он выше. Второй фыркнул. — А я думал, он будет строже. Знаешь, таким… пугающим. А он вроде нормальный. Гарри замер. Голосов было два. Один — тёплый, с лёгкой хрипотцой. Второй — более мягкий, с растянутыми гласными. Он осторожно выглянул в щель между дверцей и перегородкой. Алый шарф. И — зелёная отделка мантии. Гриффиндорец и слизеринец. Стояли плечом к плечу у раковин, споря о том, чья речь была лучше — Гарри или Гермионы. Без напряжения. Без яда. Без старой школьной вражды. Сердце Гарри ударило сильнее. Как иронично. Он стоял в кабинке, прячась от детей, которые выросли в мире, о котором он когда-то только мечтал. Мире, где Гриффиндор и Слизерин могут смеяться вместе в одном туалете, не ожидая подвоха. И именно в этот момент — когда он видел это собственными глазами — в памяти вспыхнули другие картины. Зелёная мантия напротив. Насмешливый голос. Светлые волосы, падающие на лоб. Драко Малфой. Их ненависть казалась тогда такой естественной. Почти обязательной. Лёгким способом не разбираться в чём-то сложнее? — Всё равно, — продолжал слизеринец, Гарри упустил их разговор — круто, что они вернулись. Значит, школа для них что-то значит. — Конечно значит, — уверенно ответил гриффиндорец. — Это же их дом. Дом. Слово отозвалось в груди тяжёлым эхом. Гарри медленно выдохнул. Дом, в котором он научился драться, любить, колдовать. Смех стих. Вода зашумела, потом шаги направились к двери. — Представляешь, если бы сюда пригласили кого-то типо Малфоя? — вдруг бросил гриффиндорец уже у выхода. — Вот это было бы странно. — Да, — хмыкнул слизеринец. — Интересно, пришёл бы он? Дверь закрылась. Тишина. Гарри стоял, не двигаясь. Интересно, пришёл бы? Он медленно открыл дверцу кабинки и вышел. В зеркале отражался человек, который только что понял, что прошлое уже не такое, каким он его помнит. А он всё ещё цепляется за старые тени. Гарри плеснул в лицо холодной водой. — Это было давно, — тихо сказал он. Только сердце почему-то не соглашалось. Гарри Поттер не помнил, как вернулся к столу, как улыбался, как кивал в ответ на вопросы учеников. Всё происходило будто сквозь тонкую плёнку. Когда, наконец, формальности закончились и их проводили в гостевые комнаты, Гарри чувствовал себя выжатым. Комната была просторной, тёплой, с камином и тяжёлыми шторами. Слишком уютной. Он снял мантию, ослабил воротник и устало провёл ладонью по лицу. — Тики, — тихо позвал он. С тихим хлопком появился маленький эльф. — Принеси мне немного… огневиски. И стакан. Эльф кивнул и исчез. Гарри сел в кресло. Руки всё ещё слегка дрожали — от усталости или от мыслей, он не знал. Огневиски обожгло горло приятно и резко. Второй глоток был мягче. Третий — почти тёплым. Он надеялся, что алкоголь притупит мысли. Что воспоминания размоются, станут менее отчётливыми. Но произошло обратное. Когда он лёг в постель, потолок казался высоким, а тишина — громкой. Алкоголь не усыплял — он лишь делал мысли тяжелее, вязче. Гарри перевернулся на бок. Закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнул коридор. Зелёные мантии. Смех двух мальчишек. И снова — светлые волосы. — Хватит, — прошептал он в темноту. Сон не приходил. Через час он сдался. Накинул мантию поверх рубашки, тихо вышел из комнаты и оказался в ночном Хогвартс. Замок ночью был другим. Свечи горели реже. Тени ложились глубже. Камень под ногами был холодным и успокаивающим. Гарри шёл без цели. Мимо портретов, которые лениво приоткрывали глаза. Мимо пустых доспехов. Мимо окон, за которыми серебрилось озеро. И вдруг он понял, куда идёт. Ноги сами несли его вниз по знакомым поворотам, через коридор, где когда-то эхом разносились крики, через арку, где однажды прозвучало заклинание, которое он никогда не забудет. Он остановился перед неприметной стеной. Сердце забилось чаще. Комната. Выручай-комната. «Мне нужно место, где можно спрятаться», — подумал он. Он прошёл мимо стены один раз. Второй. Третий. Камень дрогнул. В стене проступила дверь. Гарри замер на мгновение, чувствуя странную смесь страха и надежды. Он толкнул её. И шагнул внутрь. Дверь закрылась за Гарри Поттер почти бесшумно. Он ожидал увидеть склад забытых вещей или пустой зал для тренировок, но комната встретила его приглушённым светом и спокойствием. Пространство оказалось небольшим, камерным, будто созданным для одного человека. У стены горел камин, огонь в нём трещал негромко и ровно. Воздух пах древесиной и чем-то терпким. В центре стоял аккуратный столик. На нём — графин с янтарной жидкостью, тяжёлый стакан и ещё одна бутылка, уже знакомой формы. Комната будто услышала его прежнюю просьбу и решила продолжить начатое. Гарри хмыкнул, ощущая укол неловкости. — Значит, вот что мне нужно, да? — пробормотал он, проводя пальцами по гладкой поверхности стола. Он прошёл глубже и опустился в мягкое кресло у камина. Ткань приятно пружинила под весом, огонь отражался в стекле бутылки, бросая на стены тёплые блики. В этом уединении не было торжественности Большого зала, не было внимательных взглядов и восторженных голосов. Замок будто отступил, оставив его наедине с собой. Гарри налил немного алкоголя, покрутил стакан в руке, наблюдая, как свет проходит сквозь жидкость. Он сделал глоток медленно, без прежней поспешности, позволяя теплу растечься по груди. Тишина не давила. Она слушала. Мысли снова попытались вернуться к зелёным мантиям за столом Слизерина, к смеху двух старшекурсников, к светлым волосам, которые он искал взглядом, хотя знал, что искать некого. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. — Я ведь не скучаю по ссорам, — тихо произнёс он, будто оправдываясь перед огнём. — И не по вражде. Огонь в камине мерцал ровно, и его свет скользил по стенам, будто оживляя тени. Гарри Поттер смотрел в пламя, не мигая, и позволял памяти подниматься без приказов и запретов. Сначала пришли драки, резкие выкрики в коридорах. Палочки, направленные друг на друга. Ярость, за которой пряталось нечто более сложное, чем обычная школьная неприязнь. Он вспомнил, как кровь шумела в ушах, как каждое «Малфой» звучало вызовом. Тогда всё казалось понятным: есть он, есть враг, есть линия, которую нельзя пересекать. Пламя в камине чуть качнулось, и мысль перескочила дальше. Горящая Выручай-комната. Адский огонь, пожирающий шкафы и стены. Треск, от которого закладывало уши. Он помнил жар, помнил, как метла рванулась вверх, помнил крик. И помнил мгновение, когда решение пришло без колебаний. Он не оставил его там. Не потому что должен. Воспоминание стало плотнее. Тело, прижатое к его спине на метле, цепкие пальцы, сжавшие ткань его футболки. Дыхание, сбитое и горячее, почти у самого уха. Тогда не было места для анализа, только инстинкт — удержать, вытащить, спасти. Но тело помнило иначе. Гарри резко выдохнул и провёл ладонью по лицу, будто мог стереть это ощущение. Пламя осветило столик с бутылкой, и янтарная жидкость блеснула. Мысли двинулись дальше, к более тихому дню. Зал суда. Каменные скамьи. Шёпот, полный сомнений и предвзятости. Он стоял и говорил за него. За Драко Малфой. Гарри помнил, как старался подобрать слова так, чтобы их услышали, а не просто записали в протокол. Он говорил о выборе, о страхе, о любви к родителям, о том, что сам бы стал пожирателем, если бы его матери грозила опасность. А после. Коридор Министерства. Почти пустой. Свет из высоких окон. И тихое, неловкое: «Спасибо, Поттер». В голосе только усталость и что-то ещё, чему тогда он не дал имени. Гарри сжал стакан крепче. Он ведь не думал об этом раньше так подробно. Он позволял этим воспоминаниям существовать фрагментами, не связывая их в одну линию. Теперь линия проступала сама. Ненависть, которая всегда была насыщенной, почти живой. Благодарность, прозвучавшая почти шёпотом. Он медленно наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Что же ты со мной сделал, Малфой… — произнёс он едва слышно. Комната не изменилась, но воздух стал плотнее, как перед грозой. И в этой тишине Гарри впервые позволил себе подумать, что, возможно, его беспокоит не отсутствие Драко в замке, а то, что их история так и осталась без продолжения. Огневиски в стакане почти закончилось, а мысли у Гарри Поттер стали мягкими и расплывчатыми. Пламя в камине покачивалось, отражаясь в его очках, и комната будто дышала в унисон с ним. Он откинулся в кресле и позволил фантазии принять более чёткие очертания. Светлые волосы, падающие на лоб. Холодный взгляд, который больше не колет, а задерживается. Чёткая линия скул. Руки — длинные, уверенные, привыкшие держать палочку, длинные красивые ноги, с аккуратными ступнями. И задница такая округлая и на вид до неприличия мягкая. Гарри видел, как Драко переодевался, после суда, он был в арестанскрй робе, после снятия всех обвинений, он пошел переодеваться. Я не должен был смотреть. И всё же смотрел. Я понял, что он делает, только когда увидел носки. Драко Малфой уже стоял у кресла, он снял тюремную одежду, накинул рубашку, она свободно спадала по бёдрам. Он поднял штанину белья выше колена и закрепил подвязки на икре — аккуратные, строгие, без лишних деталей. Эти чёрные ленты на белой коже заставляли меня задыхаться. Затем он заправил рубашку ровно, провёл ладонью по ткани и прикрепил к её подолу тонкие ремешки держателей. Движения были спокойными и отточенными, будто он проделывал это каждый день. Ремешки уходили вниз и пристёгивались к подвязкам на бедрах. Он слегка потянул ткань рубашки, проверяя натяжение. Белая ткань выпрямилась, стала безупречно гладкой. Только после этого он взял брюки. Подвязки были под бедрами, подчеркивая красоту задницы, боксеры ничего не скрывали, тонкая ткань казалось раздражающей оберткой на самой вкусной конфете. Боюки медленно сели на бедра, расправляя складки, застегнул пуговицу и молнию. Всё скрыто. Всё аккуратно. Ни единой лишней линии. Снаружи — идеальный Малфой. Под тканью — продуманная система контроля. Он присел на край кресла, чтобы аккуратно расправить ткань, и на мгновение мягкий свет очертил его профиль, делая кожу почти золотистой. Я чувствовал, как жар поднимается к лицу. Он выпрямился и потянулся за жилетом. Тёмная ткань легла поверх рубашки, скрывая ремешки, оставляя только намёк на то, что под безупречной строгостью спрятано нечто более интимное. Каждое его движение было уверенным. Он не спешил, не нервничал. Он просто одевался. И от этого становилось ещё сложнее. Я поймал себя на том, что слежу за его руками — длинными пальцами, которые поправляют манжеты, застёгивают запонки, проводят по воротнику. Эти же руки когда-то сжимали палочку напротив моей. Эти же пальцы вцепились в мою мантию в огне. Гарри шумно выдохнул. Зрелище навсегда осталось с Гарри. В его воображении сейчас Драко Малфой стоял у камина, прислонившись плечом к каменной кладке. Без мантии. В расстёгнутой рубашке. Видны эти откровенные черные ремешки, Гарри представил, как подходит ближе. Как их разговор начинается с привычной колкости и неожиданно обрывается тишиной. Как расстояние между ними сокращается не из-за злости, а потому что никто не хочет делать шаг назад. Гарри грубо нагибат Драко и по хозяйски оглаживает бедра, грубо тянет подвязки чувствуя их натяжение, член Гарри встает, в не терпении Гарри в своей фантазии разрывает боксеры. "Хочу эту задницу здесь и сейчас, трахнуть эту блядскую попку" Грязные фантазии словно нашли выход и лились. Комната словно прислушалась. Воздух стал теплее. Кресло под Гарри будто чуть изменило форму, позволяя ему удобнее устроиться. Огонь в камине вспыхнул ярче. Комната словно разобрала чёткое желание, магия начала пытаться исполнить это желание... Гарри заметил это не сразу, он сначала подумал, ему показалось, пьяный бред не больше. Но этот пьяный бред замычал и подергался. Гарри вскочил, чуть не уронив столик. — Какого Мерлина?! — глухой, раздражённый голос донёсся из-за стены. Голос был настолько знакомым, что Гарри Поттер на мгновение решил, что огневиски всё-таки окончательно добило его здравый смысл. Ноги, которые до этого лениво вытянулись перед креслом, резко дёрнулись. Он едва удержался, чтобы не хихикнуть — то ли от алкоголя, то ли от абсурдности происходящего. — О нет… — пробормотал он, прикрывая рот ладонью. Он поднялся, слегка покачнувшись. Пол под ногами казался мягче, чем должен был быть, а огонь в камине оставлял на стенах медленно колышущиеся тени. Гарри провёл рукой по волосам и направился к перегородке, которая, как он был уверен, ещё пару минут назад выглядела просто декоративной частью комнаты. Теперь она делила пространство почти пополам. Стена была странной — гладкая, светло-каменная, но не совсем настоящая. Поверхность выглядела так, будто её вылепили из тёплой глины и потом быстро застыли. По краям шли мягкие изгибы, как если бы комната вырастила её наспех, подчиняясь чьему-то смутному желанию создать уголок уединения. Именно из-за этой стены доносились звуки борьбы. Гарри обошёл её край и осторожно заглянул за угол. Картина, которая открылась его глазам, заставила его замереть. Драко Малфой действительно был там. И, судя по всему, находился в весьма затруднительном положении. Часть стены будто расползлась, образовав узкую нишу, и Малфой оказался зажат в ней по пояс. Камень обхватил его бока и спину, словно вязкая масса, которая застыла в самый неподходящий момент. Он пытался высвободиться, упираясь ладонями в поверхность, но каждый рывок лишь заставлял его раздражённо выдыхать. Ноги при этом оставались на свободе — именно ими он и брыкался, стараясь найти опору. Полированные туфли сердито скользили по полу. Гарри замер в полушаге от угла. Голос был настоящим. Настолько настоящим, что на мгновение стало не по себе. Но инстинкт сработал быстрее мысли: Гарри Поттер тихо отступил и прижался спиной к каменной перегородке, оставаясь в тени. Свет камина сюда почти не доходил. Только мягкое золотистое отражение скользило по краю стены. Гарри осторожно наклонился вперёд ровно настолько, чтобы видеть, но не быть замеченным. То, что он увидел, заставило его забыть даже о смехе. Свет камина падал сбоку, и от этого его фигура казалась почти вылепленной из света и тени. Светлые волосы — те самые платиновые — в этом освещении казались почти серебряными. Они были аккуратно зачёсаны назад, но несколько прядей выбились и мягко легли на лоб, придавая лицу неожиданную мягкость. Линия шеи была длинной и чистой, плечи — прямыми, уверенными. Белая рубашка сидела безупречно, подчёркивая стройность фигуры. Ткань натягивалась на спине, когда он пытался вырваться из каменного захвата, и огонь камина очерчивал каждое движение мышц под тонким хлопком. Даже сейчас, сердитый и явно раздражённый, Малфой выглядел… красивым. Не школьной, холодной красотой, которой Гарри привык отвечать злостью. Это была другая красота — взрослая, спокойная, почти опасная в своей уверенности. Он снова дёрнулся, пытаясь освободиться, и тихо выдохнул сквозь зубы. Гарри быстро прижал ладонь к губам, чтобы не выдать себя ни звуком, ни дыханием. Мысль, медленно и пьяно, пробралась в голову. Он же сам хотел его увидеть. А Выручай-комната всегда даёт магу то, в чём тот нуждается больше всего. Гарри осторожно выглянул ещё раз. Малфой всё ещё пытался выбраться, не подозревая, что в нескольких шагах, в тени за стеной, на него смотрят так внимательно, как никто не смотрел уже много лет. Гарри тихо отступил от угла и снова оказался по другую сторону перегородки. Камень здесь отбрасывал глубокую тень, и огонь камина освещал только часть пола. Он прислонился плечом к стене, стараясь дышать ровно, хотя внутри всё ещё гуляло тёплое, пьяное возбуждение от происходящего. Он не собирался смотреть. Но взгляд сам нашёл то место, где из-за стены были видны ноги Драко Малфой. Гарри уставился. Ноги Малфоя оставались на свободе, потому что верхняя часть тела всё ещё была зажата в каменной нише. Он время от времени раздражённо переступал с ноги на ногу, пытаясь найти опору, и от этого ткань брюк натягивалась и снова расслаблялась. Гарри вдруг понял, что никогда раньше не обращал внимания на такие вещи. Брюки сидели на нём идеально — тёмная ткань подчёркивала стройность ног, длинных и удивительно прямых. Когда Малфой снова попытался вырваться из каменной ловушки, мышцы на бедре заметно напряглись под тканью. Полированные туфли скользнули по полу, каблук тихо стукнул о камень. — Да чтоб тебя… — раздражённо пробормотал Малфой где-то за стеной. Гарри прикрыл рот рукой. Алкоголь делал всё происходящее ещё более странным. Он стоял в тени, в Выручай-комната, и пялился на ноги Малфоя, как последний идиот. Но отвести взгляд почему-то не получалось. Свет камина мягко скользил по складкам ткани, по линии коленей, по узким щиколоткам. Движения были нервными, раздражёнными. Гарри медленно выдохнул. Он ведь только недавно думал о нём. Представлял. Почти вызывал. И теперь Малфой был здесь. Застрял в стене, ругается на всю комнату… и совершенно не подозревает, что в нескольких шагах от него Поттер стоит в тени и молча разглядывает его ноги и округлый зад. Гарри Поттер сам не понял, в какой момент решился. Наверное, виноват был огневиски. Или то странное чувство нереальности, которое окутало всю комнату. Всё происходящее казалось почти сном: тёплый свет камина, тихое потрескивание дров и Драко Малфой, застрявший в каменной нише и раздражённо брыкающийся в попытках освободиться. Гарри шагнул ближе. Сердце стучало где-то в горле, но он всё равно протянул руки. Осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли всё это в следующую секунду, он обхватил Малфоя за талию. На мгновение он даже забыл дышать. Талия оказалась неожиданно тонкой. Под пальцами чувствовалась тёплая ткань рубашки и напряжение мышц, словно тело мгновенно отреагировало на прикосновение. Гарри моргнул, удивлённый собственным открытием. — Чт— В следующую секунду Малфой взвизгнул. Это был резкий, совершенно не аристократичный звук, полный чистого ужаса. Его ноги дёрнулись так резко, что каблук громко ударил о каменный пол. — Кто там?! — выкрикнул он, голос сорвался на высокую ноту. — Какого чёрта?! Он попытался вывернуться, но каменная ниша удерживала его крепко, и единственное, что он мог — резко дёргать ногами. — Убери руки! — почти панически потребовал он. — Кто ты такой? Назови себя немедленно! Гарри, всё ещё держа его за талию, на секунду растерялся. Ситуация была настолько абсурдной, что смех снова подступил к горлу. Малфой тем временем продолжал дёргаться. — Я серьёзно! — сердито и одновременно нервно бросил он. — Если это какая-то идиотская шутка, клянусь, когда я выберусь, ты об этом пожалеешь! Гарри почувствовал, как под его ладонями напрягается всё тело Малфоя. И вдруг понял, что Малфой действительно не имеет ни малейшего представления, кто стоит у него за спиной. Гарри Поттер сжал талию сильнее, пытаясь удержать Драко Малфой на месте, когда тот снова дёрнулся. Под пальцами чувствовалась узкая линия талии, напряжённая от неожиданности. Ткань рубашки была тёплой, слегка натянутой — держатели явно делали свою работу. Мысль вспыхнула неожиданно и совершенно неуместно. А есть ли на нём те самые подвязки? Руки вспотели, Гарри почувствовал себя подростком, который впервые увидел порно журнал. Гарри нашёл в себе силы выпустил талию пленника из потных рук, тяжело вздохнув он опустился на пол. Драко что-то испугано кричал, но Гарри слышал это словно из под толщи воды. Руки погладили щиколотки пленника, дерзко снимая лакированные туфли. Задрав штанину Гарри увидел, как черные носки держали серебряные клипсы, черный атласный ремешок туго обтягивали белую голень. Гарри натурально залип на это зрелище, не переставая гладить ногу, голос Драко начал пробиваться через толщу воды, он отчаянно пытался подкупить Гарри, предлагал деньги, за то, что бы его наконец-то отпустили. Гарри это выбисело, он всего лишь любуется ножками! Так что он вероломно начал щекотать стопы. Смех пронзает комнату. На этой ноте Гарри все надоедает, он больше не намерен церемониться, не смотря на алкоголь он проворно расстегнул ремень и стащил штаны одним движением. От нижнего края рубашки вниз уходили тонкие ремешки держателей. Они были узкими, почти изящными — чёрные полоски на фоне белой ткани выглядели слишком чётко, слишком заметно для того, чтобы их игнорировать. Ремешки аккуратно тянули ткань вниз, удерживая её ровной и безупречно заправленной. Гарри тяжело выдохнул опалляя кожу Драко, горячие руки начали хаотично гладить это великолепие. — Ты грязный извращенец! Гарри на этот выкрик сжал зубы на внуьренней стороне бедре, оставляя след от укуса. Неожиданное открытие, это великолепие можно не только лапать, но и кусать! Гарри прикусил кожу еще раз и ещё, в какой-то момент на бедрах расцевело куча следов его зубов, где-то ели заметные, где-то ярко красные. Руки сами стянули мягкие трусы, открывая беззащитную попку, закусать или зализать, этот вопрос становится настоящей деллемой. Нелепые пьяные поцелуи смешались с жаднымм укусами. Гарри удобно устраивается между ногами, и наконец-то приступает к основному блюду. — Ах! Какого чёрта! Ты, ты! Урод! Любишь вылизывать чужие задницы! Так знай, это задница бывшего пожирателя смерти! Гарри на это начинает смеяться, не переставая посасывать и облизывать. Драко не выдержал и застонал от удовольствия. Ему никогда не дарили такие откровенные ласки, он чувствовал, что все бедра мокрые, но не только от слюны, но и сам он течет, член ужасно напряжен, из-за узости ниши ему не легко дышать, Драко прикусывает губы, что бы не дать стонам вырваться. Язык начал проникать внутрь, Драко только смог свести коленки и поджать пальчики на ногах, тёплые большие руки раздвигают его задницу и мнут по хозяйски, причиняя боль и удовольствие. Ногти впиваются в мягкую плоть, хлюпающие звуки стали неприлично громкими, а язык по хозяйски имеет дырочку Драко. Зубы слегка прикусывают края, визг проносится по комнате. Драко слышит характерный звук ширинки, страх накрывает его "Ну вот и все, меня сейчас..." Большой член вбивается между бедрами, горячий и мокрый, он трётся об вставший член, яички Драко поджимаются, они лежат на огромном половом члене, Драко неосознанно сам сжал свои бедра чувствуя стимуляцию от трения член об член. — Шлепни меня по задницы, эй извращенец! — кричит Драко, откровенно предлагая себя, удовольствие поглотило его с головой. Гарри замирает, но не надолго. Он исполняет просьбу со всем энтузиазмом, шлепая по красной искуссаной заднице, шлепки горячие и грязные, Гарри начинает вбиваться еще быстрее и стонать во весь голос наплевав на любую осторожность. Драко не остаёт боль и удовольствие пьянит сильнее любого алкоголя. Сперма Драко незаметно для Гарри брызнула на стену, сильный оргарзм накрыл его. Он только и смог, открыть рот и задержать дыхание, как перед падением в холодную воду. От удовольствия он вырубился, очнулся уже у себя в комнате, со спущинами штанами и укусами на заднице, Драко поблагодарил себя, за то,что съехал от родителей.

***

Дом на Гриммо 12 снова стал для Гарри Поттера тихим убежищем. Вечером в гостиной было спокойно: камин горел ровно, на столе лежали несколько отчётов аврората, к которым Гарри уже полчаса безуспешно пытался вернуться. Он как раз поднялся за чаем, когда в коридоре раздался стук. Гарри нахмурился. Поздние гости здесь появлялись редко. Он открыл дверь — и замер. На пороге стоял Драко Малфой. Те же светлые волосы, аккуратно уложенные назад. Тёмное пальто, строгая осанка. Только лицо выглядело чуть уставшим, будто он долго собирался с мыслями, прежде чем прийти. Гарри просто смотрел на него, не говоря ни слова. Малфой выдержал паузу пару секунд, потом тихо фыркнул — привычно, почти по-старому. — Поттер, — сказал он. — Я понимаю, что это… неожиданно. Но мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Гарри всё ещё молчал. Секунда. Две. Затем он просто отступил в сторону, открывая проход. Ни слова. Малфой прошёл внутрь, оглянулся на старые стены дома Блэков и снял перчатки. В гостиной он остановился у камина, будто собираясь с духом. Гарри закрыл дверь и наконец спросил: — Зачем ты здесь? Малфой не стал тянуть. — Мне нужна помощь, — коротко сказал он. Гарри скрестил руки на груди. — С чем именно? Драко отвёл взгляд к огню. — Мне нужно найти одного человека. — Имя? — Я его не знаю. Гарри нахмурился. — Лицо? Малфой покачал головой. — Я его не видел. Гарри медленно поднял бровь. — Тогда что у тебя есть? Малфой на секунду замолчал, потом тихо сказал: — Голос. В комнате стало чуть тише. Гарри смотрел на него внимательно, будто пытаясь понять, шутка это или нет. — Это всё? — наконец спросил он. Малфой тяжело вздохнул. — Да. Но затем он поднял взгляд и добавил, уже увереннее: — Но ты справишься. Гарри прищурился. — С чего такая уверенность? Драко пожал плечами, почти неловко. — Потому что ты — самый сильный маг, которого я знаю. Слова прозвучали слишком искренне, чтобы быть сарказмом. И именно после них Малфой вдруг заметно покраснел. Он быстро отвёл взгляд, словно сам удивился тому, что сказал. — Я… — он запнулся. — Прости. Я понимаю, что это звучит нагло. Он нервно провёл рукой по волосам. — Мы не друзья. И ты совершенно не обязан мне помогать. Гарри молчал. Малфой глубоко вдохнул и договорил тише: — Но мне правда нужна эта помощь, Поттер. Он посмотрел прямо на него. — Я очень прошу. Пауза затянулась. И тогда Драко добавил, почти упрямо: — После этого я исчезну из твоей жизни. Обещаю. После последних слов Драко в груди у Гарри что-то неприятно сжалось. Исчезнет? Мысль вспыхнула почти раздражённо. Будто он и так не исчез из его жизни на долгие годы. Но вслух Гарри ничего этого не сказал. Он лишь коротко кивнул. — Ладно. Гарри протянул руку. — Дай мне свою. Драко моргнул, но без колебаний подошёл ближе. Их пальцы соприкоснулись — холодные пальцы Малфоя и тёплая ладонь Гарри. — Легилименция будет глубже обычного, — тихо сказал Гарри. — Мне нужен твой фокус на воспоминании. Малфой кивнул. — Я помню голос. Очень чётко. Гарри сделал вдох. — Хорошо… Легилименс. Мир на секунду дрогнул. Перед глазами вспыхнули обрывки памяти Драко — тёмная комната, каменный запах, вспышка огня… и голос. Сдавленный, знакомый до болезненности. Сердце Гарри резко ускорилось. Он узнал его мгновенно. Собственный голос. Гарри резко разорвал контакт. Он отступил на шаг, дыхание стало неровным. Малфой нахмурился. — Ты что-то увидел? Гарри провёл рукой по волосам, пытаясь собрать мысли. — Зачем ты его ищешь? — спросил он. Вопрос прозвучал глупо даже для него самого. Драко резко поднял голову. — Подожди. Он уставился на Гарри почти ошеломлённо. — Ты… знаешь его? Гарри молчал. Глаза Малфоя загорелись. — Кто это? Он сделал шаг ближе. — Магия тебе подсказала? Ты увидел его? Он почти не скрывал возбуждения. — Я не думал, что получится так быстро! Честно, я рассчитывал, что ты максимум сможешь сказать примерную внешность… Он остановился прямо перед Гарри. — Так кто это? Гарри чувствовал, как предательское тепло поднимается к ушам. Он изо всех сил старался не покраснеть и не выдать себя. Поэтому его голос стал жёстче, чем он планировал. — Прежде чем я отвечу, — сказал он холодно, — ответь на один вопрос. Драко нахмурился. — Какой? Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Ты собираешься причинить вред этому человеку? Малфой моргнул. А затем… покраснел. Не слегка — заметно. Он быстро отвёл взгляд и почти возмущённо выдохнул: — Нет! Он покачал головой, будто сам удивился такому предположению. — Конечно нет. Пауза. Драко неловко провёл рукой по шее. — Я просто… хочу задать ему несколько вопросов. Он снова посмотрел на Гарри. Он видел всё. Как Малфой отвёл взгляд. Как порозовели его уши. Как он сжал пальцы, будто ему самому неловко стоять здесь и просить. Это был не тот Драко, которого Гарри помнил по школе — колкий, высокомерный, всегда готовый к словесной дуэли. Этот Драко выглядел… смущённым. И почему-то это делало всё только хуже. Мысли у Гарри метались. Что я вообще теряю? Он ведь сам… все эти недели… искал повод. Сколько раз он почти аппарировал к дому Малфоев? Сколько раз начинал писать письмо — и рвал его через минуту? Сколько раз придумывал глупые причины для встречи? И каждый раз останавливался. Потому что это он всё это сделал. Он вызвал его тогда.Он… Занялся с Драко сексом без проникновения... Гарри резко оборвал собственную мысль. Не важно. Он поднял взгляд. Теперь он смотрел на Драко почти грубо — так, словно собирался вступить в дуэль. В его взгляде была та самая жёсткость, которую Малфой помнил со школы. Драко чуть вздрогнул. Но страха в его глазах не было. Только удивление. И это неожиданно выбило почву из-под ног. Гарри почувствовал, как у него пересохло во рту. Секунда тянулась мучительно долго. Но потом он резко сказал: — Это я. Тишина. Драко моргнул. — Что? Гарри сжал челюсть. — Тот человек, которого ты ищешь. Он сделал шаг вперёд. — Это я, Малфой.