Пятая дверь

      Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь в фургон наконец открылась и внутрь забрался холодный ветер. Раздался едва слышный скрежет, словно острый ноготь мимолётно зацепил корпус автомобиля, утробный вой упыря и сопровождающий его лязг железа. Затем всё на мгновение стихло, и Дорис насторожилась, съёжившись в неудобной позе, её хватка на газовом баллончике усилилась. Однако почти сразу хриплый голос (Дорис решила, что это и есть Джаспер) приказал ехать, и машина аккуратно тронулась с места.              Из-за своего положения Дорис ничего не видела и могла полагаться только на слух, однако даже так она с лёгкостью, не имеющей никакого отношения к вампирскому чутью, уловила сгустившееся в воздухе напряжение.               Фургончик двигался плавно, они ехали уже некоторое время и наверняка миновали центральные улицы Лондона, когда тот же голос оборвал непрекращающееся завывание монстра и как бы небрежно обронил:              — Повезло, что мы прибыли, пока всё не стало хуже.               — Можешь высадить меня где угодно, — сказал Гай, и, несмотря на попытку показаться вежливым и беззаботным, ему не удалось скрыть фальшь нетерпения в тоне.               — О тебе кто-то беспокоится, — продолжил Джаспер, полностью проигнорировав его слова.               — Погоди, — произнёс Гай с недоумением (почти естественным, заметила Дорис), — кто?              — Ты мне скажи, — ответил Джаспер. И потом, обращаясь, похоже, к тому громиле за рулём: — Что сказал портье?              — Девушка, — отозвался тот. — «Очень красивая».              — А-а, — протянул Джаспер. Дорис вдруг почувствовала пробежавший по позвоночнику холодок. — Красивая, красивая девушка… Ты везде успеваешь, да?                 — Я не понимаю, о чём ты.              Джаспер цокнул языком.              — Не парься, приятель. Вдвоём, — он сделал выразительную паузу (Дорис почти могла видеть саркастично изогнутые брови), — мы точно разберёмся.               Больше он ничего не добавил, и Гай тоже решил промолчать. Колёса легко скользили по ровной дороге (наверное, они выехали на шоссе), упырь тоскливо скулил. От лежания в одной, да к тому ещё и неловкой, позе, её конечности начали затекать, и она уже предвосхищала, сколько труда ей будет стоить разогнать застоявшуюся кровь. Было жарко, пот струился по задней части шеи и вискам, в её стопы и кончики пальцев словно вонзили тысячи игл. Она передвинула ногу вниз и вбок, пытаясь хоть немного сменить положение, но случайно задела стоящую в углу коробку. Звук был едва слышен, и обычный человек ни за что бы не обратил на него внимания (в конце концов, не считая её, в автомобиле сидело ещё трое разумных плюс одно неразумное и фонящее), вот только Джаспер был кем угодно, но не обычным человеком. Обострённым слухом Дорис уловила, как тот пошевелился, смещаясь на своём месте (как будто повернулся в другую сторону и слегка наклонил голову, отстранившись от спинки кресла). Она замерла и даже перестала моргать, тревожно вглядываясь в черноту перед собой.               Послышался гул проезжающих мимо машин, кто-то вдалеке просигналил, в багажник проник свет уличных фонарей. Некоторое время всё было спокойно, а потом её тряхнуло и вжало в заднюю стенку багажника, свет вновь потускнел. Автомобиль сбавил скорость, а после окончательно остановился. Тучные, перекатистые (как у панды в заповеднике) шаги, лязг железной цепи, возмущённое неразборчивое ворчание, «давай, пошёл», очередное ёрзанье на кресле и короткий неявный стук.                — Просто скажи: кто она?              Дорис почувствовала, как кресло над ней прогнулось («Гай пересел ближе?» — удивилась она).               — Почему она тебя так волнует? — выплюнул Гай, отчего-то всерьёз раздражённый.              — Не она, — возразил Джаспер, — меня волнует моя книга. И меня волнует то, что между ней и мной кто-то стоит.               — С меня хватит! — вспылил Гай (Дорис внутренне подобралась, размышляя, получится ли сейчас незаметно улизнуть или стоит подождать ещё немного). — Тебя так волнует твоя дурацкая книга? Сам её забери! Ты просто меня используешь! — прорычал он, но под конец его голос споткнулся, и он неловко закончил, стушевавшись (одновременно с этим Дорис услышала несколько мягких ритмичных хлопков).               Джаспер вздохнул.              — Ты прав. Я иногда использую людей, — кто-то с силой откинулся на спинку кресла (Дорис предположила, что это был Гай), — впрочем, как и все. В разной степени.        У меня есть желания. Я хочу жить вне тени. Хочу уважения. Достоинства. И я вижу в талантливых людях инструменты для достижения этих целей. Я одержим. Я строю стратегии. Но кое-чего я не делаю. Я не вру. И терпеть не могу, когда врут мне.               — Думаешь, я вру?               — Кто эта девушка?               Дорис прижала баллончик к своей груди. Мозг лихорадочно заработал, перебирая варианты. Гай посыпался. Если ничего не предпринять, то он точно…              Тишину фургона сотрясло несколько удивлённых (ласковых? Дорис скривилась — нет, скорее, позабавленных) смешков.              — Ты что, ревнуешь? — спросил Гай. Дорис ошеломлённо моргнула, все её размышления мигом оборвались.               — Кажется, я уже сказал, что дело в книге, — прошипел Джаспер.               — Твоя книга в безопасности. В отеле её не было, — напомнил Гай. А затем хмыкнул: — Хочешь знать, кто она? Что ж, я понятия не имею. Она была подружкой Кевис. Она не доверяет Таламаске, просто терпеть их не может (может, нам пора собрать кружок по интересам?). С тех пор, как мы встретились на поминках, она следит за мной. Я не знаю, зачем или что ей нужно. Может, она и правда охотится за книгой, а может, и нет, — голос Гая неуловимо смягчился, в его тон пробились странные, дразнящие нотки. — Не веришь мне? Так давай, — мурлыкал он, — залезь мне в голову, — скрип кожи, тяжёлое дыхание. — Ну же. Я позволю тебе.               «Что он творит?» — гадала Дорис. Она никак не могла понять, что было в голове у этого парня. Вот так запросто играть с могущественным вампиром, так глупо подставлять шею под удар… Джаспер проглотит его и не поперхнётся. Гай — не дурак, он должен понимать это. Но, какой план бы у него ни был, похоже, он всё же сработал, потому что Джаспер вдруг хрипло рассмеялся.               — Прекращай, — сказал он, однако в голосе не было прежней жёсткости. — Не делай того, о чём потом пожалеешь.              — Сожаления? — прошептал Гай. — Они давно уже не в моде.               Кресло прогнулось, Гай проскользнул вперёд, ближе к Джасперу, дыша громко и неровно, а после издал почти не различимый, просящий, щенячий скулёж.              Должно быть, Дорис ослышалась. Она напрягла вампирский слух, пытаясь определить источник этих влажных, чмокающих звуков, похожих на столкновение двух слизней. Помимо них было едва слышное трение ткани о ткань и периодический скрежет, что совсем не помогало определить сущность происходящего. А затем кто-то простонал.               Дорис замерла. Этого просто не могло быть. Ведь не могло же?..              Лязгнула пряжка ремня. Она в отчаянии зажмурилась.              «Идиот, — ругалась она, — какой же ты идиот!»              Дорис попыталась закрыть уши, но это было бесполезно: вампирский слух нельзя было отключить одним лишь желанием. Она слышала всё: скрип кожи сидений, сбитое дыхание, шорох одежды и эти проклятые, ни с чем не сравнимые, тошнотворные звуки поцелуев.              — Эй-эй, — прервался Гай, и Дорис была благодарна ему за эту секундную передышку (с другой стороны, если бы они не медлили, всё закончилось бы куда быстрее…), — что ты делаешь?              — Дорогой, — ласково позвал Джаспер (господи, взмолилась Дорис, они что, серьёзно решили обсудить всё?), — ты раньше никогда не слышал о минете?              Возможно, размышляла Дорис, если сейчас она даст знать о своём присутствии, Джаспер убьёт её быстро и избавит от этих страданий. Впрочем, даже пытки были бы предпочтительнее.              — Блять, ладно, просто продолжай.              Джаспер в ответ только посмеялся. Машина качнулась.              Стёкла быстро запотели. Салон заполнился пошлыми стонами и неприятными хлюпающими звуками. Дорис выпустила клыки и до крови прокусила губу. Во рту осел горький металлический привкус. Она попыталась абстрагироваться: проникла в далёкие уголки памяти, в которых с нежностью лелеяла воспоминания о сестре, — бывало, когда отец напивался, он начинал кричать и беситься от всего подряд; тогда они прятались от родительских споров в своей комнате, кидали на пол подушки и натягивали простынь, строя импровизированную крепость. Внутри было так же жарко, как сейчас, и так же темно. Они шептались о всяких глупостях: о последней прочитанной книге, о соседском парнишке, который таскался за их одноклассницей Кристи Байрон (вообще, за ней многие мальчишки тогда таскались, но именно этот (Тэд Дункан) нравился Фионе, хоть она и пыталась это отрицать). Дорис тоскливо улыбнулась — она скучала по своей сестре.              — А-ах, Джаспер, чёрт!.. — голос Гая сорвался на хрип.              — Давай, мой мальчик, кончи для меня.              Дорис сильнее прижала руки к ушам. Она могла слышать, как кровь течёт по её венам, и попыталась сосредоточиться на этом звуке, но он был слишком тих, слишком ничтожен в сравнении с яростным, полным желания криком Гая и вторящем ему низким, звериным стоном-полувоем Джаспера.              Наконец, всё смолкло. Им потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться и привести себя в порядок, прежде чем они, двигаясь спокойно и невозмутимо (словно не произошло ничего из вон выходящего), покинули фургон и удалились в неизвестном направлении. Дорис выждала ещё немного, и только убедившись в том, что поблизости никого не было, открыла крышку багажника и решила убраться как можно дальше отсюда. Ей нужно было прийти в себя и придумать новый план, учитывая обнаружившиеся переменные. Теперь, когда Гай мог быть двойным агентом, но не для той стороны, на которой, как Дорис думала, он находится, она могла рассчитывать только на себя. Пожалуй, ей не следовало так удивляться — она была одна с тех пор, как их с сестрой разлучили много лет назад, но, наверное, она правда хотела ему верить — ради Кевис, в первую очередь. Даже жаль, что всё так получилось.              Она не ожидала почти у самого выхода столкнуться с марионеткой Джаспера, не ожидала, что ей придётся поджарить его и привлечь кучу внимания, не ожидала, что на шум тут же явится сам Джаспер, будто он был готов к этому и только и ждал, когда она сама обнаружит себя. Что ж, как бы глупо и безрассудно это ни было, у неё не осталось выбора — пришлось подпалить и его тоже. Гай, следовавший за Джаспером по пятам, на секунду замешкался, и Дорис с ужасом прочла на его лице нерешительность. Но, вероятно, взвесив свои шансы, он ударил вампира ломом по затылку и крикнул ей: «Бежим!»                            Уже после, спрятавшись в убежище (насколько конспиративная квартира «Таламаски» вообще могла им быть), они перекусили холодными бутербродами и разыскали бутылку неплохого коньяка. Бокалов не было, так что им пришлось разлить напиток по чайным чашкам.              Гай выглядел задумчивым (на самом деле, скорее, тоскливым и одиноким, в некоторой степени — виноватым). Первую чашку он опустил залпом, за ней вскоре последовала и вторая.              — Так значит, — начала Дорис осторожно, — это Хелен приказала тебе следить за Джаспером?              — Ага. Она думала, что у него есть то, что ей нужно.               Дорис кивнула.              — Семь-пять-два.              Гай хмыкнул.              — Великая и ужасная.              — Знаешь, я никогда бы не подумала, что ты сможешь зайти так далеко ради миссии.              — М?              — Я о тебе и Джаспере.              Гай поперхнулся и отставил чашку в сторону, кашляя и одновременно пытаясь утереть рот от капель. Дорис невольно улыбнулась.              — Откуда ты?..              — Как ты думаешь, каким образом я оказалась в его убежище?              Гай побледнел, его глаза в ужасе расширились.              — Только не говори, что ты слышала, как мы…              — Слышала, — ответила Дорис и не сумела скрыть отвращения: — к сожалению.              — Чёрт, — Гай сжал переносицу и тяжело вздохнул. — Вот же сука…              Видя выражение его лица, Дорис решила над ним сжалиться.              — Может, это и хорошо, что ты бросил контрактное право. У тебя явный талант… ко всему этому.              Гай не выглядел ободрённым. Уголки губ опустились, брови изогнулись в горькой гримасе, плечи поникли, словно на них обрушилась непомерная тяжесть. Казалось, даже свет, падающий на него, стал серее и холоднее.              — Талант к чему? К манипуляциям и слежке? К постоянному обману?              — Средства не так важны, если конечная цель их оправдывает.              — Точно, — он скривился и поднял чашку над головой, будто собирался произнести тост, — всё ради высшего блага.