Сборник

      Дождь начался ещё вечером, а к полуночи превратился в непроницаемую стену воды.       Они сидели в окопе вдвоём. Плащ-палатка была натянута над ними наспех, хоть какое-то укрытие от дождя, но толку от неё почти не было. Вода всё равно находила щели, стекала за шиворот, пропитывала воротники, медленно просачивалась под форму. Глина под ними размякла до густой грязи, сапоги увязли по щиколотку, и каждый раз, когда кто-то из них немного двигал ногой, раздавался тихий неприятный чавкающий звук.       Тэхен привалился спиной к стене окопа и смотрел в одну точку. Перед глазами мокрая ткань плащ-палатки, за ней темень, до рассвета всего четыре часа. Он знал расклад, шансов выжить процентов тридцать, если верить штабным прогнозам, а если верить чутью, то около нуля.       Напротив, поджав ноги и обхватив автомат сидел Чонгук. Он явно замёрз, это было видно по тому, как мелко дрожали его пальцы на спусковой скобе и, как он то и дело тёр лицо рукавом размазывая грязь. Но парнишка молчал.        Тэхен краем глаза смотрел на него уже полчаса. Однако каждый раз, когда Чонгук поднимал голову, быстро отводил взгляд в сторону, делал вид, что изучает сгиб плащ-палатки или проверяет затвор. Всё что угодно, лишь бы не встречаться глазами.       Потому что если встретиться, то не выдержит.       — Не спишь? — голос Чонгука прозвучал неожиданно громко среди шума дождя.       Тэхен дёрнулся.       — Сплю, — ответил он хрипло. Закашлявшись прочистил горло. — А ты чего не дрыхнешь?       — Холодно.       — Завтра согреешься. Бегать придется много.       Чонгук коротко усмехнулся.       — Ага. Особенно если за мной «духи» погонятся.       Тэхен промолчал. Духами они называли противников. Он думал о том, что завтра, если Чонгук побежит, он побежит за ним. Если Чонгук упадёт, то он его потащит. Если Чонгука убьют, то он ляжет рядом. И плевать ему на приказы, потому что по-другому он уже не сможет.       Он не говорил этого вслух, никогда. Даже себе признаваться боялся.       — Тэхен, — Чонгук позвал тихо, почти шёпотом. — А ты чего не спишь?       — Думаю.       — О чём?       Тэхен посмотрел на него, в темноте было плохо видно лицо, но эти очертания он знал наизусть. Линию скул, изгиб шеи, чуть ссутуленные плечи от постоянного напряжения. Чонгук сидел, уткнувшись подбородком в колени, и казался совсем мальчишкой.       — О завтрашнем дне, — наконец ответил Тэхен.       — Боишься?       — А ты нет?       Чонгук ненадолго затих.       — Боюсь, — сказал вдруг честно. — Не за себя. За ребят, за тебя.       Сердце пропустило удар. Тэхен замер, боясь пошевелиться, страшась, что Чонгук услышит, как громко оно теперь колотится.       — За меня не надо, — голос сел, пришлось снова прокашляться. — Я сам как-нибудь.       — Знаю, — Чонгук поднял голову, в темноте блеснули его глаза. — Ты всегда сам. Ты вообще к себе никого не подпускаешь. Сидишь в своей скорлупе, как улитка. Думаешь, никто не видит?       Тэхен молчал.       — А я вижу, — продолжил Чонгук тихо. — Я всё вижу. Как ты на меня смотришь, когда думаешь, что я не замечу. Как ты всегда рядом оказываешься, когда мне страшно. Как ты дозорные маршруты под меня подстраиваешь, чтобы я в самое пекло не лез. Думаешь, я дурак?       В груди стало тесно. Тэхен хотел сказать что-то резкое, отмахнуться, съязвить как всегда, но язык не слушался.       — Чонгук…       — Нет, подожди, — Чонгук подался вперёд. — Я не знаю, что у тебя в голове. Может, я вообще ошибаюсь. Но завтра… завтра может никого не стать и я не хочу умирать с мыслью, что я промолчал.       Где-то далеко ухнула ракета, осветив небо на секунду. В этом свете Тэхен увидел его грязное, но такое живое, такое родное лицо, что захотелось закрыть глаза и не открывать.       — Ты не ошибаешься, — сказал он вдруг.       Слова вырвались сами. Просто вывалились наружу, и обратно уже не засунуть.       Чонгук замер.       — Что?       Тэхен до боли в лёгких глубоко вдохнул и начал говорить. Смотрел он при этом не на Чонгука, а в глину перед собой, в темноту, в никуда. Потому что если посмотреть, то точно сорвётся.       — Ты знаешь, почему я всегда отправляю тебя в дозор последним? Потому что пока ты ходишь, я знаю, что ты жив. А когда ты возвращаешься, я снова могу по-настоящему дышать.        Голос дрогнул.       — Я не умею говорить красиво, не умею признаваться. Мне проще в разведку сходить, чем это всё… Но завтра, завтра я пойду первым и прикрою тебя любой ценой. Не ради приказа, ради того, чтобы ещё раз увидеть, как ты жмуришься от солнца. Ты всегда жмуришься когда светло, даже в пасмурный день. Глаза щуришь, как сонный котёнок и улыбаешься. Ты часто улыбаешься, хотя вокруг ад. И это… это единственное, что меня держит.       Он ненадолго замолчал.       — Если это не затмит смерть, — добавил Тэхен еле слышно. — Я не знаю, что её вообще может затмить.       Чонгук не отвечал.       Тэхен осторожно поднял глаза. В темноте было не разобрать выражения лица, но он видел, что Чонгук смотрит на него. Просто смотрит и молчит.       — Скажи что-нибудь, — попросил Тэхен. — Пошли меня или ударь. Скажи, что я больной, только не молчи.       Чонгук медленно отодвинул автомат в сторону, грязь под ним хлюпнула. Он подвинулся ближе пока не оказался рядом, так близко, что Тэхен чувствовал тепло его тела сквозь мокрую ткань.       И Чонгук просто уткнулся лбом ему в плечо. Ткнулся, как замёрзший щенок и замер. Рука нашла руку Тэхена, пальцы переплелись, грязные, холодные, но живые.       Тэхен замер не дыша и боясь, что это сон.       — Я тоже, — глухо сказал Чонгук ему в плечо. Его голос вибрировал, передавался через ткань, через кожу, прямо в кости. — Все эти полгода. Только дурак я.       И сильнее сжал пальцы.       Они долго так сидели, пошевелиться было страшно обоим, никто не хотел рушить атмосферу. Чонгук так и не поднял головы, а Тэхен смотрел на их переплетённые пальцы и чувствовал, как внутри что-то оттаивает. То, что он думал навсегда замёрзло.       — Чонгук, — позвал он тихо.       — М?       — Если завтра…       — Не надо, — Чонгук перебил его сразу. Поднял голову, посмотрел в глаза. — Не надо «если». Завтра мы оба вернёмся. Понял?       Тэхен хотел возразить, сказать, что война не спрашивает, что шансов мало, что глупо надеяться, но Чонгук смотрел так, что все слова застряли в горле.       — Понял, — выдохнул он.       Чонгук кивнул и снова уткнулся в его плечо.        Так и сидели до рассвета, до первых взрывов. До того момента, когда небо на востоке начало светлеть, а над окопом пронёсся крик: «Подъём! Приготовиться!»       Чонгук отстранился первым. Посмотрел на Тэхена быстро и жадно, запоминая. Улыбнулся и полез по лестнице наверх. Тэхен смотрел ему вслед, а потом схватил автомат, поправил разгрузку и полез следом.       Тэхен бежал и видел перед собой только один силуэт.

***

      Дальше был только хаос.       Он не помнил, как пересёк нейтралку. Не помнил, сколько раз падал и поднимался. Помнил только одно, что Чонгук был впереди, всё время впереди. Бежал, стрелял, падал и снова бежал.       А потом взрыв и силуэт исчез.       Тэхен даже не понял, что кричит. Он не слышал собственного голоса из-за грохота, но чувствовал, как горло разрывается от крика. Он бросился вперёд, туда, где только что был Чонгук. Бежал, не замечая пуль, не замечая ничего вокруг. Воронка, дым, тела. Он упал на колени и начал искать. В грязи, в крови, среди обломков снаряжения и неподвижных тел. Он не думал, просто перебирал всё, что попадалось под руки, пытаясь найти одно лицо.       Когда он наконец нашёл Чонгука, мир вокруг словно выключился. Лицо Чонгука было почти полностью в грязи, перемешанной с кровью и землёй. Несколько секунд Тэхен просто смотрел на него, будто не мог поверить, что это действительно он. Потом его руки начали дрожать.       — Чонгук… — хрипло выдохнул он.       Тэхен торопливо провёл ладонью по его лицу, стирая грязь, потом ещё раз и ещё. Пальцы скользили, размазывая мокрую землю по щекам, но он всё равно продолжал, будто мог таким образом вернуть Чонгука обратно.       И вдруг понял, что плачет.       Слёзы текли сами, смешиваясь с дождём и грязью, капали на лицо Чонгука, пока Тэхен судорожно стирал с него землю.       — Эй… — голос у него сорвался. — Эй, слышишь меня? Чонгук… открой глаза… пожалуйста…       Несколько секунд ничего не происходило, а потом ресницы Чонгука едва заметно дрогнули, Тэхен застыл. Чонгук медленно открыл глаза, сначала совсем чуть-чуть, будто ему было тяжело держать их открытыми. Он несколько секунд смотрел на Тэхена, пытаясь понять, где он находится. А потом уголок его губ дрогнул и Чонгук слабо улыбнулся привычно прищурившись, как всегда щурился от солнца.       — Нашёл меня… — едва слышно прошептал он.       Тэхен выдохнул так резко, будто всё это время вообще не дышал. Его пальцы сильнее сжали плечи Чонгука, и он снова провёл ладонью по его лицу, уже осторожнее.       — Затмил все же смерть, — хрипло выдохнул Тэхен склоняясь и прислоняясь лбом к лбу младшего.