Железнодорожный брачный сезон

Ночь в депо Тидмут была душной, пропитанной запахом раскаленного мазута и тяжелыми, властными стонами, которые эхом отражались от каменных сводов. Сэр Топхэм Хэтт решил зайти лично, чтобы отдать приказ о срочном ночном составе, но, едва приоткрыв тяжелую дверь, он замер, выронив трость. Его глазам открылась картина абсолютного порока. В центре депо, сплетясь буферами и тентаклями, три пары паровозов устроили настоящую сексуальную оргию, забыв о расписании и приличиях. Томас навис над Перси, вбивая свой мощный, скользкий тентакль глубоко в его недра. — Да, мой маленький зеленый раб, — рычал Томас, его поршни двигались с бешеной скоростью. — Принимай мой пар! Ты же любишь, когда я заполняю тебя до краев? — Ах... Томас! Да! — визжал Перси, его колеса бешено вращались вхолостую. — Разорви мои заклепки! Глубже... трахай мой котел, не останавливайся! Рядом Гордон буквально припечатал Генри к тупиковому упору. Синий экспресс действовал грубо, его огромный, шипованный тентакль по-хозяйски исследовал интимную зону Генри. — Ты такая жалкая, слабая колымага, Генри! — басил Гордон, обдавая его лицо перегретым паром. — Стони для меня! Громче! — Ох... Гордон... — Генри содрогался всем корпусом, его стоны переходили в хриплый свист. — Я твоя подстилка... заполни меня своим грязным маслом... ах, господин! Но самым жарким было зрелище в углу. Джеймс нежно, но властно удерживал Эдварда. Его тентакль — влажный, пульсирующий и невероятно длинный — полностью скрылся внутри синего паровоза. — Смотри на меня, Эдвард! — прорычал Джеймс, ускоряя темп. — Ты только мой! Никакие дизели не коснутся этой нежной рамы! — Да... Джеймс... любовь моя... — Эдвард закинул лицо вверх, его манометры зашкаливали. — Твоя плоть... она такая горячая внутри... возьми меня сильнее! Да-а-а! Пар в депо стал настолько густым, что Сэр Топхэм Хэтт едва видел собственные руки. Воздух был наполнен звуками трущегося металла, шлепками тентаклей и бесстыдными выкриками: — Глубже! — Кончай в мой бак! — Больше пара, сучка! Инспектор, багровый от стыда и шока, попятился к выходу. Он понял, что его «полезные паровозы» этой ночью заняты куда более важным производством, чем перевозка угля.