Pt1. Intro: Walk the line
14 марта 2026 г., 20:19
Ледовый дворец «Каннын», 6:47 утра
Воздух в раздевалке был холодным и неподвижным — идеальная температура для того, чтобы проснуться окончательно.
Сонхён затянул шнурки на коньках с той тщательностью, с какой хирург надевает перчатки перед операцией. Пять лет в Америке отучили его спешить.
Три месяца назад он был звездой юниорской сборной США.Три месяца назад его лицо светилось на обложках американских спортивных журналов. А сейчас он здесь — в Корее, в стране, которую почти не помнил, в дворце, который пахнет чужой олимпийской славой.
Он вышел на лёд.
Тишина накрыла его, как одеяло. Только лезвия пели звеняще, разрезая идеально гладкую поверхность. Сонхен сделал круг, другой, разминая ноги. Здесь было хорошо. Здесь он забывал про горе дедушки, про новую школу, про то, что он теперь никто в этой чужой родной стране.
Он встал в центр, закрыл глаза и представил музыку. Первые аккорды в его голове зазвучали торжественно и мощно.
Он прыгнул.
Аксель в два с половиной оборота. Приземление — чуть грязновато, надо работать. Сонхён выругался сквозь зубы и покатился к бортику, чтобы включить музыку на телефоне и повторить ещё раз.
И в этот момент ворота на лёд с грохотом распахнулись.
Ан Конхо не умел заходить тихо. Он вообще не умел делать ничего тихо, кроме, пожалуй, одного — бросок кистью у него был смертоносным и бесшумным, как у снайпера.
— Ники! Ты принёс форму или будешь в трусах играть? — гаркнул он в сторону раздевалки.
Из динамиков грянул тяжёлый рок.
Команда «Белые тигры» — элита элит, гордость школы Чхонсим, надежда юниорской лиги — вывалилась на лёд всей толпой. Два десятка парней в чёрно-белой форме, с клюшками, с грохотом коньков, с матом и смехом.
Конхо выехал вперёд, поправил шлем и замер.
На льду кто-то был.
Какой-то... мелкий.
В дурацком чёрном трико, без шлема, с бледным, как лёд, лицом. Он стоял у борта и смотрел на них так, будто они были тараканами, выползшими из канализации прямо во время его ужина.
— Эй, народ, — Конхо ткнул клюшкой в сторону незнакомца. — А это чья сестра потерялась?
Команда заржала.
— Это же брат Сонхуна из Америки, мы недавно их видели — сказал Джеймс, его лучший друг и худший враг, потому что вечно портил шутки.
— Фигурист? — Конхо прищурился. Он подъехал ближе. Остановился в метре от Сонхена, –Слышал про вас. Вы те, кто портит лёд своими цирковыми номерами?
Парень даже не моргнул.
— Лёд нельзя испортить. Он или есть, или его нет. -А вот от твоих утренних воплей так и хочется ударить по лицу - тон Сонхёна был спокойный, почти скучающий.
Конхо опешил, посмотрел на лед, потом снова на фигуриста. Что этот засранец только что сказал? Ударить?Его? Ан Конхо?Альфу, Капитана команды которого все боятся?
— Что ты сейчас выпалил? Ты совсем страх потерял?
Конхо двинулся к Сонхёну так, что их носы едва не касались.
В раздевалке стало тихо. Даже хоккеисты перестали перебрасываться шайбой. Конхо медленно, очень медленно, улыбнулся. Эта улыбка обычно значила, что сейчас кому-то станет больно.
— Слышь, танцор, — он больно ткнул клюшкой в грудь фигуриста. — У нас тут время льда с семи. Так что освобождай площадку. Топай в свой балетный класс.
— У меня пропуск до восьми, — всё так же ровно ответил фигурист. — Все остальное –ваши проблемы.
— Наши проблемы? — Конхо обернулся к команде. — Ребята, вы слышали? У нас проблемы.
Он провел своей клюшкой по ногам фигуриста и замахнулся так, что Сонхен упал от потери равновесия.
— Ой, — сказал Конхо наигранно-вежливо. — Кажется, вашему высочеству плохо стало. Пойдёшь в медпункт? Или просто поедешь домой или сразу нахуй? Слушай, мы тренируемся здесь с семи чертов каждый день. И никакая принцесса заморская не может просто так придти и устанавливать свои правила. Проваливай крошка, пока шайба не украсила твоё лицо.
Фигурист смотрел на него. В карих глазах не было страха. Там было что-то другое — холодное, тяжёлое, как лёд под ногами.
— Ты прав, — вдруг сказал он.
Конхо моргнул. — Что?
— Ты прав. Я ухожу. — Фигурист развернулся и медленно прокатился к выходу.
Хоккеисты загоготали, хлопая Конхо по плечу. «Сделал новенького!», «Америкашка сдулся!».
Но Конхо не смеялся.
Он видел, как фигурист на секунду остановился у ворот. Тот обернулся, посмотрел прямо на него и тихо, одними губами, сказал что-то.
Конхо не умел читать по губам. Но почему-то по спине пробежал холодок.
***
Через десять минут они гоняли шайбу в полную силу. — Конхо! Дай пас! — крикнул Джеймс. Конхо сделал обманный финт, ушёл от защитника и уже занёс клюшку для броска, как вдруг его конёк наткнулся на что-то странное. Длинная, изогнутая, идеально ровная дуга — след от зубца фигурного конька. Он въехал в неё на полной скорости, лезвие потеряло сцепление, и Конхо рухнул на лёд, проехавшись на спине до самых ворот. Команда замерла. Конхо сел, потирая ушибленный локоть, и посмотрел на эту чёртову царапину. «Ты прав. Я ухожу». Ах ты ж.. На льду была глубокая царапина. И тут до него дошло. Этот ублюдок не просто ушел – он оставил подарок.Царапина шла идеальной дугой – прямо по траектории разгона. Он специально рассчитал. Знал, куда Конхо поедет. — Сукин сын, — выдохнул Конхо. И вдруг расхохотался. Он не знал его так хорошо .Но он его запомнил. И он был уверен: они ещё встретятся. И он уже сломает ему не только смазливое личико он переломает ему все ребра и ноги.
