Skating next to you: ставка на сердце

Пятница, 23:00. Дом Мартина. Перед каждым матчем у команды есть негласное правило – вечеринка для всех. Родители Мартина уехали на выходные, и огромный пятиэтажный дом превратился в поле боя. Музыка орала так, что дрожали стены, кто-то уже плескался в бассейне, а в барной стойке Ники и Джеймс устроили соревнование по наяриванию бокалов пива на скорость. Сонхена тоже пригласили. Ну как пригласили, Сонхун заставил идти, чтобы он немного поразвеялся. Утром дедушке стало плохо и его увезли в больницу, поэтому Сонхун распорядился, чтобы Сонхён немного снял с себя груз тяжести. Его волосы были растрепаны. На нем была черная обтягивающая майка, которая открывала вид на его прекрасные изгибы, мягкая серая оверсайз рубашка, которую он потом снял, чёрные широкие джинсы и пара белых Onitsuka Tigers . Выглядел он просто ахуенно. Сонхен сидел в углу гостиной с банкой колы и наблюдал за этим хаосом с выражением легкого ужаса. Джухун пристроился рядом, попивая сок. — Ты всегда такой тихий на вечеринках? — спросил Джухун. — Я вообще не хотел идти. — Сонхен пожал плечами. — Брат был так настойчив, что пришлось. — Сонхун-хён любит, чтобы все были счастливы. — Ага. Даже если для этого нужно затащить меня в адский шум. Джухун тихо рассмеялся. Они говорили о чем-то еще, но Сонхён вдруг почувствовал взгляд. Тот самый. Который чувствуешь затылком. Он обернулся. В самом дальнем конце комнаты, где едва можно что либо разглядеть, у стойки с напитками, стояла вся хоккейная команда. И все они смотрели на него. Ну, не совсем на него — на Конхо, который стоял в центре этой толпы. — Чего это они? — нахмурился Сонхён. Джухун проследил за его взглядом и понимающе хмыкнул: — Кажется, у них там какой-то спор намечается. — О чем? — Не знаю. — Джухун улыбнулся. — Но выглядит подозрительно.

***

У стойки с напитками. — Конхо! — Ники хлопнул капитана по плечу. — Ты видел, как он выглядит сегодня? Просто глаз не оторвать. — Кто? — Фигурист этот! — Джеймс кивнул в сторону Сонхена. — Смотри какие у него руки тонкие, какая талия у него. Ох, ты видишь, он на тебя смотрит! — Он не на меня смотрит, а на вас, идиотов, какой уже бокал по счёту опустошили? — буркнул Конхо, выливая на себя алкоголь. Он жаждал его. Блять, кто же знал, что эта язва таки хорошо выглядит без школьной формы и оверсайз вещей. Так и хотелось крепко сжимать, обнимать его, не отпуская. «Чего это я так?»,-Конхо стало не по себе со своих же мыслей:«Наверное слишком много выпил». — А я думаю, что смотрит, — включился Мартин. — И знаешь, что я думаю? — Не знаю и знать не хочу. — Я думаю, что ты не сможешь его закадрить! –кто-то с команды успел крикнуть. Конхо замер: — Чего? — Ну серьезно. — Ники развел руками. — Он же колючий как еж. Никого к себе не подпускает. А ты... ты же только орать умеешь и клюшкой махать. — Эй! — возмутился Конхо. — А что? — Джонхен, один из игроков, поддакнул. — Ники прав. Ты с ним даже двух слов связать не можешь. Сразу рычишь. — Я не рычу! — Рычишь, — подтвердил Джеймс. — Как медведь. — А фигуристы, — добавил кто-то из команды, — они же нежные. Им подход нужен. А у тебя подхода нет. Конхо чувствовал, как закипает. — Вы вообще охренели? — рявкнул он. — Я капитан! — Наш грозный капитан, который боится подойти к фигуристу, — усмехнулся Ники. –Да вы ахуели, он же брат Сонхуна. Если Сонхун узнает что мы спорим на его брата, он обязательно скажет Хисыну. А он нас на кормление акулам отдаст или с горы скинет, в лучшем случае просто вышвырнет из команды! -Мартин пытался образумить команду, –Конхо, тебе стоит опасаться этого. — Я не боюсь! — А что тогда? — Да я... — Спорим, не сможешь? — выкрикнул Ники. — Спорим! — подхватил Джеймс. — Спорим! — заорала вся команда хором. Они окружили его со всех сторон. Кричали, улюлюкали, хлопали по плечам. Давление нарастало с каждой секундой. — Спорим, что он тебя пошлет! — Спорим, что ты даже подойти не рискнешь! — Спорим, что... — ЗАМЕТАНО! — рявкнул Конхо, перекрикивая всех. — Я сделаю! Я завоюю его! Довольны? Команда взорвалась ликованием. — Наш капитан! — Ты самый лучший! — Мы верим в тебя! Конхо стоял в центре этого хаоса и чувствовал, как внутри все сжимается. Он только что пообещал то, в чем сам не был уверен. Но отступать было поздно. Он посмотрел в сторону Сонхена. Тот сидел с Джухуном и, кажется, даже не подозревал, что стал центром этого идиотского спора. — Что я творю, — прошептал Конхо. — Творишь историю, братан! — Джеймс хлопнул его по спине. — Творишь историю! Одному Мартину было неспокойно. Но кто он такой, чтобы сам Ан Конхо от одного его слова нарушил только что заключённый спор. Конхо влил в себя еще бокал дорогого виски для храбрости и поплелся в сторону фигуристов. –Джухун, тебя там Мартин зовёт. Джухун покосился на шатающегося Конхо. Врет, как дышит. Он оставил Сонхена и пошёл в сторону своего парня, глазами извиняясь, что оставляет Сонхёна с Конхо. –Сонхён, я хочу поговорить с тобой, – тихо начал Конхо, присев на диван рядом. –Нам не о чем с тобой разговаривать, – Сонхён уже поднялся с места и собирался уходить, как большая сильная рука схватила его за тоноке запястье и притянула к себе. «Он и вправду хрупкий» подумал Конхо про себя. Находиться рядом с Конхо было невозможно. От него так и прел тяжелый запах виски. Легкие ноты морского бриза, соли давали яркий контраст. Сонхен словил себя на мысли, что этот запах успокаивает, но черт, как же давит эта алкоголь. –Постой Сонхён. Послушай, - альфа непозволительно близко усадил к себе рядом Сонхёна, -Я.. я очень сожалею, что набросился на тебя с первой нашей встречи.. Я.. Я сам не знаю, что на меня нашло тогда... –Конхо исследовал лицо фигуриста, задержал свой взгляд на пухлых губах, острых ключицах, на слегка сияющей в темноте коже. Сонхён задержал дыхание. Алкоголь так меняет людей. –Ты пьян- коротко ответил Сонхён, –ты сам понимаешь, что несешь и кому это говоришь. Хочешь переспать со мной? Не попутал меня с какой-то девкой или омежкой, которая клеилась тебе днем? А он заметил. Он следит за ним. Конхо на это усмехнулся. –Это ты, Сонхён. Я разговариваю с тобой. Я прошу у тебя прощения. И.. Еще кое-что. –Что?.. – на этот раз неуверенно спросил Сонхён, не имея в голове ни единой мысли, что ещё этот пьяный выпалит. –Могу я попросить у тебя помощи? –Помощи? – Сонхен не знал как реагировать, – Ты просишь помощи? У меня? Ты случаем ещё не накурился? –Мы не занимаемся такими вещами, придурок, –поняв, что стал заново собой, Конхо быстро вернулся в образ кающегося, –Прости, прости. Так вот я хотел попросить у тебя помощи. Не мог бы ты.... Скажем так научить меня гибкости как у фигуристов? –Тебя? Гибкости? Да ни за что в жизни. Проще слона научить, чем с тобой возиться. –Мне это очень нужно. Сегодня Хисын-хен сказал, что мне действительно стоит поработать над пластикой, - а вот использовать доброе имя Хисына в корыстных целях, это уже преступление. Сонхён немного задумался. –Ну если сам тренер так говорит капитану команды, то дела совсем плохи... Хорошо, я помогу тебе. Все равно пока ничего делать. Завтра в 21.30. Попробуй опоздать хоть немного и я не буду с тобой заниматься. Сонхёну реально делать было нечего. До отборочных еще далеко , дедушка в больнице, Сонхун дома бывает только ночью, проводя большую часть времени на катке с Хисыном и не на катке, но все ещё с Хисыном. В глубине души Конхо надеялся, что он откажет. Лучше бы фигурист отшил его и он пошел бы сдаваться хоккеистам, действительно признавая что он проебался. Лучше бы он вообще не соглашался.

***

Следующий день. Ледовый дворец. Раннее утро. Конхо пришел на каток за два часа до тренировки, вместо привычного часа. Он не спал всю ночь — прокручивал в голове вчерашнее, ругал себя за слабость, пытался придумать план. — Рановато ты, — раздался голос сзади. Конхо обернулся. Хисын стоял в дверях. — Не спалось. — Вижу. — Хисын протянул ему кофе. — Рассказывай. — О чем? — О том, что случилось на вечеринке. Мартин уже настучал. Конхо выругался: — Этот трепло... — Не злись на него. — Хисын сел рядом на скамейку. — Он волнуется за тебя. Я тоже. — Я в порядке. — Врешь. Конхо промолчал. — Рассказывай, — повторил Хисын. — Я не ругать тебя пришел. Просто понять. И Конхо рассказал. Про давление команды, про спор, про то, как выпалил "заметано", сам не понимая зачем. — И что теперь? — спросил Хисын. — Не знаю. — Конхо сжал свои кулаки. — Я не хочу делать ему больно. Он... он правда бесит меня. Но когда я смотрю на него, я забываю дышать. Хисын смотрел на него долго. Очень долго. — Знаешь, что это называется? — Что? — Это называется "ты влип, парень". Конхо усмехнулся горько: — Знаю. — И что будешь делать? — Не знаю. Но я обещал команде. Если я откажусь сейчас, они засмеют. А я капитан. Я не могу... — Ты не можешь быть слабым? — Хисын покачал головой. — Конхо, слабость — это не когда просишь помощи. Слабость — это когда делаешь больно другому, чтобы сохранить лицо. Конхо замер. — Я знаю, — тихо сказал он. — Но я не знаю, как иначе. — Скажи ему правду. — Что? — Подойди и скажи правду. Что поспорил, как идиот. Что теперь сам не рад. Что хочешь узнать его по-настоящему. — Хисын говорил спокойно, но твердо. — Честность — единственное, что работает с такими, как он. — А если он пошлет? — Пошлет. — Хисын улыбнулся. — Но это будет честно. И у тебя будет шанс. Конхо молчал, переваривая. — Обещай мне, — сказал Хисын. — Обещай, что не будешь играть с ним. Что не будешь тянуть. Что расскажешь все сам сейчас же. — Обещаю, — выдохнул Конхо. — Обещаю, что сам все расскажу. И исправлю. Только не говори ничего Сонхун-хену. Я сам. — Нуууу... ладно. Я верю тебе. Они сидели в тишине, допивая кофе. — Хисын-хён, — вдруг сказал Конхо. — А ты... ты как понял, что любишь Сонхуна? Хисын улыбнулся — тепло, по-особенному: — Когда понял, что готов ждать его сколько угодно. Что готов принимать его любым — колючим, холодным, закрытым. Что он для меня — дом. — Дом, — повторил Конхо. — Дом. — Хисын кивнул. — Это не место. Это человек. В этот момент дверь открылась. — Хисын? Ты здесь? Я принес... В дверях стоял Сонхун. С двумя стаканчиками кофе и удивленным лицом. — Ой. — Он посмотрел на Конхо, потом на Хисына. — Я помешал? — Нет, — Хисын мгновенно встал, подошел к нему, забрал кофе и чмокнул в щеку. — Мы уже закончили. Сонхун улыбнулся, но посмотрел на Конхо с легким любопытством: — Все в порядке? — Да, — Конхо встал. — Мы просто... говорили. — О чем? — О жизни. — Хисын обнял Сонхуна за талию. — О том, как трудно быть молодым. Сонхун фыркнул: — Ты сам молодой. — Я старый и мудрый. — Старый — да. Мудрый — не уверен. — Я тебя сейчас поцелую при всех. — При ком? Тут только Конхо. — Тем более. Они засмеялись. Конхо смотрел на них и чувствовал странное тепло в груди.Так вот она какая — настоящая близость. Без игр, без споров, без страха. — Я пойду, — сказал он, направляясь к двери. — Спасибо, хён. — Конхо. — Хисын окликнул его. — Удачи сегодня. Конхо обернулся, встретился с ним взглядом и кивнул: — Постараюсь. Он вышел. Сонхун посмотрел на Хисына: — О чем вы реально говорили? — О любви, — просто ответил Хисын. — О том, как важно не бояться. — И ты ему помог? — Надеюсь. — Хисын притянул его ближе. — Очень надеюсь. — Ты хороший, — прошептал Сонхун, утыкаясь носом ему в шею. — Я счастливый. Потому что ты есть. Они стояли обнявшись в пустой тренерской, и это было лучше любых слов.