Дневник Волка

— Ты слышал, Марк? Про Южно-Сахалинск? — Прозвучал молодой, но весьма усталый и встревоженный голос. Пара мужчин, одетых в потрепанную военную форму, стояла у основания толстой каменной стены, высотой в пять-шесть метров. Камуфляжная ткань потемнела от грязи. На брюках, чуть выше колен, засохли бурые разводы: то ли грязь, то ли что‑то ещё. На ботинках налипли комья земли, подчёркивающие, что солдаты провели немало часов вне казармы. — Да, Рыжий. Слышал, что соседний город пал. И знаешь, как будто бы ожидаемо. — Темноволосый мужчина лет двадцати-двадцати пяти затянулся помятой сигаретой, его светло голубые глаза смотрели на грязную подошву сапог. — Скольких беженцев мы приняли на Сахалине? Двадцать миллионов? Тридцать? С самого начала, идея не закрыть пути звучала опасно. И глупо. Остров, сука, не резиновый. Благо, успели закончить стену. — Политиканы, сам знаешь… Чтоб им обосраться теперь в этом говне. Солдаты слабо посмеялись, но их радость вмиг улетучилась, когда до них донесся далекий гул автомобилей. Оба с завидной скоростью поднялись по лестнице, ведущей на пик стены, и их взору предстала ужасная картина. Тысячи, если не десятки тысяч людей мчались к ним. Впереди на расстоянии километров двух-трех мчались машины, словно наперегонки друг с другом, еще больше позади них было видно остальных, бегущих, убегающих сломя голову. Мужчины и женщины, стар и млад, им не было конца. Не прошло и нескольких минут, как к мужчинам подбежали еще почти три сотни солдат в той же форме. Один из них вышел чуть вперед, высокий поджарый мужчина в бушлате, его благородные, острые очертания лица, были омрачены грядущей катастрофой. Он негромко выругался вполшепота, и глаза его ужесточились. — Проверить автоматы, тридцать коробок с патронами оставить здесь и двадцать бочек с горючей смесью. Еще столько же восточному подразделению. Быстро! — Мужчина с тремя небольшими звездами на погонах ловко раздавал приказы — Помните, сначала предупредительный выстрел, после на поражение! Мы не можем впустить их! Ни одного! Вспомните свои семьи, детей, родителей, любимых! От вас будет зависеть судьба Корсакова и его жителей! Три сотни солдат отдали честь, и старший лейтенант тут же сорвался с места и направился на восток. — Марк, стрельни сигаретку — Пожилой мужчина в солидных годах, подошел к черноволосому, поправив берет на лысой голове. Его руки дрожали, хоть он и пытался не показывать свой страх. — Держи, дядюшка Соломон — он достал две сигареты, тут же прикурив вторую — Как твоя жена? — Поинтересовался темноволосый спокойным голосом. — Страшно ей, Марк, страшно. Да чего там, я и сам в ужасе. Страшно, что нам придется сделать. — В глазах старика будто что-то екало при мыслях о грядущем — Это же… Это… — Необходимо. Как и сказал господь батюшка старлей Чапышев, риски очень велики. — Марк сделал тугую затяжку и посмотрел вдаль, на приближающиеся машины. Старик тяжело покрутил головой. Он прекрасно понимал и соглашался с темноволосым, но сердце его противилось. — Удивительно, что ты не переживаешь. — маленькие, желто-карие глаза вцепились в мужчину, будто заглядывая внутрь — Как у тебя это получается? Марк взглянул на восходящее солнце, вытягивая из сигареты ядовитый дым. Будто стараясь что-то вспомнить. — Как знать, дядюшка Соломон. — Заждались, принцессы? А вот и «балабасы». Как и приказал старлей Калаш-мне-в-зад, патроны принесли. Все отстрелять. — Коренастый мужчина кинул коробку на холодный камень, и тут же спустился по лестнице, крича наверх. — Остальные вам сейчас притараканят! — Ну что, самцы, пора начинать. — Выдохнул Марк. Автомобили уже были в сотне двух метров, и потихоньку сбавляли скорость, многие пешие уже были в зоне поражения. Марк сделал последнюю затяжку, выплюнул сигарету вниз за стену и навел автомат. Тут же просвистела залп. — Разворачивайтесь! — Крикнул один из солдат, надрывая глотку. Было ощущение, что его могучий голос мог остановить саму бурю — Ворота не откроют! Никого не впустят! Ему в ответ послышались тысячи голосов, женских, мужских, стар и млад, кричали и молили в ужасе, прекрасно понимая, что их ждет, если они не попадут в город. Вперед вышел худощавый мужчина, в мятом бардовом пиджаке, с зализанными назад волосами. — Я секретарь думы столицы острова, Южно-Сахалинска, и Я требую, чтобы меня впустили! На Сахалине не так много городов куда можно было бы сбежать, спасите нас! Впустите нас в Корсаков! Послышалась пара тройка свистов выстрелов. Прошитое тело мужчины рухнуло на землю. И тут же десятки, сотни людей побежали вперед, к воротам, надеясь силой ворваться в город. Они лезли друг на друга, давили детей и стариков, стараясь пробиться к железным воротам. Могучие мужчины ломились в огромные железные ворота, воя, крича, царапая и обламывая ногти и зубы, автомобилисты безуспешно старались проломить непреступные ворота — Пли! Никто не должен пройти! Сотни калашниковых изрыгали залитые огненной палитрой патроны. Вниз по стене сливали горючую жидкость, расплавлявшую лица людей до ногаты костей Бездыханные, горящие тела падали одно за другим. Каждый, кого хоть коснулась страшная смесь горючих элементов, смешанных вместе, вспыхивал, как свеча, крича и плача, рыча и моля, и просто… сгорал заживо. Прошло всего пятнадцать-двадцать минут, а большая часть вторгнувшихся либо сгорела, либо сбежала, но для солдат на стене эти минуты казались вечностью. Перед их глазами развернулась огненная Геенна. Дети и старики, мужчины и женщины, все без исключений были отданы хладной хватке смерти. Тысячи выпущенных патронов – доказательство их выполненного долга и кровавого отпечатка на душе. Послышался скрежет кремня и шепот подпаленной сигареты. — Всем приготовиться. Проверить автоматы, наполнить горючие смеси! Это не конец! — подбежал к ним старший лейтенант — Готовность пять минут! Они идут! Помните, они не одни из нас! Не те, кого вы знали, не ваши знакомые, не ваши родные и близкие! Не жалеть, не сочувствовать! Приоритетная зона поражения – голова! Только выстрел в голову остановит их! Измученные своим поступком солдаты безукоризненно отдали честь, начав исполнять приказ. — Марк, дай сигарету — попросил запыханный офицер — Свои в офисе забыл. — Так точно, старший лейтенант, Чапышев. Исполняю приказ, дать сигарету — наигранно произнес мужчина, доставая из кармана мятую пачку сигарет. Старлей закурил и посмотрел вдаль. Его рука дрогнула, но он все продолжал смотреть, пока табачный дым перемешивался со смрадом кровавого ветра. Чапышев вздохнул, и пальцами схватился за переносицу. — Не подпускать их к стене! Ни в коем случае! Если хоть один прорвется в город, мы повторим судьбу жителей Южно-Сахалинска! Военные вновь отдали честь, и старлей тут же побежал на восточный фланг. Марк дернул затвор. Он опустил взгляд на бегущие фигуры к стене. Они неслись, не жалея ног, спотыкаясь, давя друг друга, слышались хрипы, стоны, ужасные крики. Марк зацепился пожелтевшими глазами за мальчика, бегущего впереди всех. За его бледно мертвенные глаза, разлагающуюся плоть. Он навел мушку. — Это необходимо — прошептал он себе — необходимо. Перед его глазами стояла картина, как его родная деревня также пала под нашествием этой неизвестной, страшной чумы двадцать первого века. И вновь взвыли огненные снаряды. *** Марк резко встал с дивана. Холодный пот ручьем лил с его лба, а янтарные глаза, медленно меняли окрас, становясь все более светло-голубыми. — Сука… — он упал на подушку и пальцами нащупывал на полу пачку сигарет, ловко достал папиросу, подтянул спички и закурил — Снова этот мерзкий сон. Сделав долгую затяжку, он с трудом встал и подошел к столу, стоящему у окна. На столе были разбросаны разные документы и рисунки, которые он беспощадно сбросил на пол, поставив на их место пустую бутылку и стряхнув в нее пепел. Он посмотрел на сигарету и слабо улыбнулся. — Если бы вас, малышек, не было, даже не знаю, как бы я выживал. Едкий запах сигаретного дыма въелся в каждый уголок едва освещенного кабинета, если так можно было назвать крохотную коморку, в которой он хранил свои пожитки, пропитав своей вонью весь гардероб и все книги, которые не найдя приюта, были хаотично разбросаны по полу. Сам мужчина, как и его кабинет, был не в лучшем состоянии. Черные засаленные волосы, достающие ему до плеч, не видели шампуня уже несколько лет, а то и дольше, измученное нелегкой работой тело успело позабыть, что такое горячая вода и мыло из масла оливкового дерева. И хотя Марку было хорошо уже за тридцать, его тело было наполнено силой, очертания сухих мышц, создавали отчетливый рельеф на широкой, пропотевшей рубашке, а спина, держалась прямо, как выпущенная стрела. Его взгляд зацепился за мятые страницы, скинутые на пол, на которых была нарисована черная, мрачная голова волка с разинутой пастью. Причина его тяжкого проклятия. Она часто являлась ему во снах, напоминая, что ночью его будет ждать очередное испытание воли. Остаться человеком или обратиться зверем. Послышался глухой стук в дверь, и тут же прозвучал тихий, тоненький девичий голосок. — М-Можно войти? — Дверь заскрипела, и из нее показалась лицо молодой девушки. — Мне сказали, что здесь находиться детективное агентство Фенрира. Э-Это так? — Проходи. Уставший, недовольный голос мужчины разнесся по комнате, и, слегка приоткрыв дверь, вытягивая из ржавых петель измученные скрипы, вошла тощая, но не лишенная шарма девочка лет шестнадцати-семнадцати, ростом, примерно, метр семьдесят, в потрепанном, когда-то розовом, теперь же грязном выцветшем свитере, грязноватых широких мужских брюках и заштопанных сапогах. Ее неаккуратно подстриженные светлые короткие волосы, едва закрывали уши, создавая образ девушки бунтарки, однако, поведение говорило об обратном. — З-Здравствуйте. — робко прошептала та — Меня зовут Виолетта. — Девушка, прикрывая нос, села на ветхий стул, на который сигаретой указал мужчина. — Мои подруги сказали, ч-что здесь находится детективное агентство. Это… — Она застенчиво осмотрела грязную комнату, которую освещали лишь лучи закатного солнца, с трудом пробивавшиеся сквозь щели плотно закрытых штор, и искра тлеющей сигареты — … так? Мужчина выпустил едкий дым изо рта, и, вновь затянувшись, сигарета едва осветила его европейские, с ноткой азиатской родословной, черты лица. Хоть лицом он был и красив, но явно не слишком популярен у местных жителей. Девушка, поняв, что он ей не ответит, с трудом продолжила. — Моя мама сказала, что, если ее долго не будет, найти вас и… — Виолетта сомневалась — передать это письмо. Марк потянулся и схватил письмо, якобы адресованное ему. Его носа коснулись нотки знакомого аромата. — Селена… — Его глаза наполнились ностальгией. Он неспеша распаковал письмо. «Марк… Я знаю, что не в праве просить тебя, после произошедшего уже много лет назад. Но все же прошу. Защити мою малютку. Мою единственную кровь и плоть. И… молю тебя, мой маленький волчонок. Найди меня. Навечно твоя, Селена.» — К фараонам обращалась? — Он поднял на девушку взгляд. Табачный дым все плотнее окутывал маленькую комнатку, заставляя девушку все сильнее морщить нос. — Они сказали, чтобы я просто подождала, пока… она не вернется. В ее голосе чувствовалась жгучая обида, что бравые войны, которые раньше должны были вселять чувство безопасности в людей, вот так вот отмахнулись от ее отчаянной, искренней просьбы. — Как неожиданно. — Усмехнулся мужчина и затянулся — Чем платить-то у тебя есть, малышка? Девушка быстренько сунула руку в глубокий карман штанин и вытащила пару талонов на еду, нынешний аналог денег. — Это все? Насмешливо произнес он, и Виолетта, сомкнув губы в тонкую линию, пристыженно опустила голову. — Моя семья не такая богатая, и почти все деньги мама спускает на… — Стыдливо примолкла она. — На бухло. — Ему не трудно было догадаться, история старая как мир. Особенно зная Селену — Не удивительно. В наше-то время. Мужчина хмыкнул и, потянувшись, грубо вырвал монеты из ее рук, начав высматривать их на подлинность, после чего сунул их в карман. — Были какие-либо изменения в ее поведении? Чувствовала ли она тревогу? Внезапные вспышки гнева? И… куда она ушла? Виолетта нахмурила брови, словно неприятные воспоминания нахлынули на нее. — Я… Она… — С трудом девушка вытягивала из себя слова, боязливо схватившись за дрожащее предплечье — Для нее это обычное поведение. — Однако… — Она сомневалась и думала, стоит говорить ли следующие слова — Однако… Мама в последние дни вела себя слишком… осторожно?.. Мужчина кинул сигарету в бутылку и, встав с дивана, подошел к деревянной напольной вешалке, на которой красовалось лишь черное потрепанное пальто. — Нужно осмотреть ваш дом — Недовольно произнес он и напялил на себя верхнюю одежду. По поведению клиентки он прекрасно понимал, что девушка при всем желании не скажет всей правды, либо из-за страха перед родителем, либо из-за недоверия к нему. Может из-за того и другого. Девушка, спешно встав, вышла из кабинета, вслед за мужчиной. — Мы живем на окраине города, немного западнее южной стены. — Спешно произнесла Виолетта, наконец вдохнув глоток свежего уличного воздуха. — Я знаю. Детектив тихо выругался, понимая, что придется спускаться в самый грязный район города. И сунув руки в карманы пальто, пошел в обратную сторону. — П-Подождите! Нам не туда! — Знаю — Разочарованно произнес он — Иди домой. Я скоро подойду. Девушка встала на месте и могла только смотреть в его удаляющуюся спину. Ей было страшно подумать, что детектив мог просто оставить себе последние ее сбережения и забыть про нее. Но у Виолетты не было другого выбора. К сожалению, это было желание ее матери. И, сжав кулаки, она направилась домой, в надежде, что он не обманул ее. Ведь надежда – последнее, что у нее осталось. Мужчина вышел на центральную улицу, на которой даже в середине дня было довольно людно. И всматриваясь в радостные лица прохожих, можно было подумать, что семнадцать лет назад и не было никакой ужасной катастрофы. У всех этих людей жизнь шла своим чередом. Утром работа, вечером бар, а ночью спать. Но это был центр хоть и небольшого, но города. Города Корсаков, ныне Островной столицы, после того как Южно-Сахалинск пал. Однако если всмотреться в прохожих на окраине, в своеобразном Гетто, или вблизи КПП у выезда их города, то вы не увидите и намека на радость. Там люди каждый день убеждаются, что мир перестал быть прежним. Детектив подошел к скромному, по своим размерам, ларьку на обочине улицы и постучал по ставням. — Открывай, Мотя! — Иду, иду! — Послышалось изнутри и спустя пару мгновений из окошка показалось лицо молодого на вид парня, лет двадцати-двадцати пяти. Его рыжие, как осенние листья, волосы были зализаны назад, густая борода была растрепана, а в ярко зеленых глазах читалась жидовская хитрость — Марк! Неделю тебя не видел! Как поживаешь, родной? — Херово — Произнес мужчина и, сплюнув под ноги, затянулся сигаретой — Клиенты все реже и реже заходят, денег почти нет, к слову, как и сигарет. — Да, да. — Мотя полез под прилавок за парой пачек сигарет — Слышал власти вновь урезали паек. — Снова? — Вроде, пока что, это коснулось только рабочих на полях и учителей. — Он положил сигареты на прилавок и подмигнул — А это значит что? Что надо поднимать цены! Мужчина цокнул про себя, но понимал, что в других магазинах думают точно так же, и обязательно поднимут цены, особенно на сигареты. Он достал пару талонов и кинул их на прилавок, убирая сигареты в пальто. — Ничего нового. — Марк уже собирался развернуться, но остановившись, затянулся и взглянул на знакомого — С других городов ничего не слышно в последнее время? Анива? Соловьевка? Свет в глазах парня в миг потух, а улыбка пропала, словно ее никогда и не было. — Долго же ты просидел в своей берлоге, Марк… — парень прикурил сигарету и с тяжестью в голосе произнес — Зараженные снесли Аниву несколько дней назад. Лицо мужчины застыло в ужасе, а сигарета выпала из пальцев. — Что, бл…? — По лицу Марка трудно было понять, чему он больше ужасался, мрачным вестям или упавшей сигарете. — В центре города из ниоткуда появилась дюжина зараженных, а потом… — Рыжий вздохнул и покачал головой — Ну… Сам понимаешь, как оно бывает дальше. Перед глазами Марка всплыли обрывки старых воспоминаний, его руки начали дрожать, а в голове кружиться, и он облокотился спиной к ларьку, схватившись за переносицу. — Тише, тише, Марк. — Парень вышел из ларька и легонько постучал по плечу друга — Ты когда таблетки в последний раз принимал? — Говорю же… Талонов нет… С трудом сказал Марк, после чего вытянул очередную сигарету и прикурил ее. — Сам знаешь, сколько лекарства стоят. — Неуверенно провыл детектив, сделав глубокую затяжку. — Знаю. И ты знаешь, что сигареты не будут унимать твой стресс вечно. Ты скорее откиснешь от туберкулеза такими темпами. Марк тяжело вздохнул, покачав головой. — Так понимаю, эту новость еще не афишировали? — Сейчас об этом знают лишь верха, да пара-тройка пилигримов, с которыми я дела веду. Детектив вспомнил пару знакомых сталкеров, которые все еще кочуют между городами, и все никак не могут осесть ни в одном из них. — Крындец. Куда катится этот чертов остров… — Слушай, китайцы продают неплохие транквилизаторы. Конечно, не лошадиные дозы, но помогут лучше сигарет. Могу навести на пару контактов. — Да, да. Ты знаешь, что я думаю об «их» таблетках. — Марк сунул руку под прилавок и кинул сигарету в урну. — Увидимся, Мотя. — Не загнись от сигарет, Марк. Крикнул торговец ему в след и прикрыл ставни ларька.