Мой строптивый аврор

По коридору Мунго снова разносятся возмущенные крики и громкий женский голос. Все знают кто это и с какой целью пришел. Нимфадора Тонкс, знаменитый аврор, протеже Аластора Грюма и главный кошмар каждого здешнего целителя. Тонкс ненавидела когда к ней прикасались руки в перчатках, ненавидела запахи антисептиков, приказы от незнакомцев и ощущение их магии на своей ране. Но из-за природы своей профессии, на кушетке Мунго она отказывалась очень часто. То перелом, то растяжение, ожог, порез, проклятие, раздражение. Все это сопровождало её минимум каждые пару недель, а может и чаще. И все это требовало того или иного магического лечения, которое целители Мунго были готовы великодушно предоставить. Если бы она только подпускала их к себе, что девушка категорически отказывалась делать. Кто-то в такие моменты сравнивал её с медведем, кто-то с дикобразом, а кто-то с крайне вредной и характерной кошкой. И все сравнения не шли из пустого места. Ещё у входа Тонкс начинала дерзить всем кому не попадя. Не без боя сдавшись в кабинет, она начинала отпрыгивать, дёргаться или отталкивать руки врачей, снова и снова ворча про то, что не желает чтобы к ней кто-то прикасался. Если на этом моменте несчастный не сдавался, начиналась настоящая борьба. Девушка меняла свой облик, плотность кожи если кто-то пытался уколоть её или нанести лосьон, могла заставить свой рот исчезнуть чтобы никто не заставил её выпить горькое зелье. При попытке схватить её силой, она начинала по-настоящему бороться, используя все варианты выхода из захвата, которым была так хорошо обучена, а порой даже кусалась. Обычно в такие моменты её волосы были огненно красными, будто предупреждая об опасности, а иногда кислотно жёлтыми, словно табличка на двери электро щитка, прямо кричащий фразу "не входи, убьет". Но естественно Тонкс не позволяли направо и налево использовать заклинания, палочку отбирали, а магию приходилось блокировать специальными браслетами. Руки и ноги крепко держали санитары, пока медик выполнял свою работу. Обычно каждый прием у врача происходил. всего один раз и после этого от работы с Тонкс отказывались при одном звучании её фамилии. Удержать её в палате дольше чем на сутки точно также было не легко. Она сбегала напролом если могла, иногда вылезала в открытую форточку, а бывало, что меняла облик на облик врача и покидала больницу прямо через главный вход, подмигнув перед этим охраннику. Короче говоря, весь персонал желал Нимфадоре бесконечного здоровья и удачи, лишь бы не видеть её лишний раз в этих стенах. Но молитвы их не были услышаны, поскольку прямо сейчас сам Аластар Грюм с подстраховкой Кингсли тащил её через коридор в травматологический кабинет. – Грюм, отпусти меня! Это просто глупый ушиб, он сам заживёт! Отпусти я сказала! – Тонкс, перекинутая через широкое плечо Грюма, размахивала ногами, осыпая начальника такими проклятиями, о которых, в его присутствии, другие авроры боялись даже думать. Кингсли пытался решить ситуацию дипломатически. – Тонкс, на твоей ноге отёк, это говорит о травме мышц. Даже если там ничего серьезного, осмотр доктора не повредит. – говорил он, как всегда спокойным голосом. – Да плевать мне что там за травма! Отпустите на пол, изверги! Вы хуже всех пожирателей смерти вместе взятых!! – не унималась Тонкс. – Нет уж. Ты можешь кричать сколько хочешь, но ты не знаешь сколько авроров потеряли ноги и руки из-за такой беспечности. Сейчас мы найдем того камикадзе который согласится с тобой работать и он пролечит твою ногу. И это не обсуждается – Голос Грюма, как всегда громкий и твердый, с эхом разносился по коридорам больницы, пока его глаз проверял обстановку и искал врача. Так называемый камикадзе объявился сам, в лице Римуса Люпина который только что отдал главврачу документы и собирался вернуться в свой кабинет в углу дальнего коридора. Там он бы продолжил оформлять бумаги и ставить штампы, если бы тяжёлая мозолистая рука не легла на его плечо, по ощущениям вдавив ткань хлопкового халата в кожу. Римус оглянулся. Перед ним стоял сам Аластор Грюм,на плече которого трепыхался женский силуэт, рассыпаясь проклятиями. Кажется некоторые были направлены в сторону Люпина. – Здравствуйте, вам нужна какая-то помощь? – Римус подал голос, натягивая дежурную улыбку – Не мне, ей. – Аластор указал пальцем на Тонкс – У нее что-то с ногой, сможешь посмотреть? Нимфадора Тонкс. – Да, я думаю что смогу. Пройдёмте в кабинет. Всей этой небольшой компанией они направились в травматологический кабинет, там Грюм отобрал у Тонкс палочку и пригрозил кулаком, что-то угрожающе процедив сквозь зубы. Кингсли лишь с некоторой грустью посмотрел на Римуса, прежде чем вместе с Аластором покинул помещение. Тонкс сразу же отползла поближе к стене и упёрлась в неё спиной, волосы искрились тем самым ядовито жёлтым цветом. – Не трогай меня – прошипела она. Римус вздохнул и действительно не стал прикасаться, это смутило аврора, поскольку та уже была готова к настоящей битве. А тут она..не состоялась. Прошло пять минут. Тонкс сидела на кушетке, Римус на стуле за письменным столом. Тишина, казалось что можно услышать как иголка падает на пол и её это выводило из себя. Ещё и нога неприятно горела под кожей. Девушка подалась вперёд чтобы попытался помассировать мышцы, но через толстый материал получалось плохо. Римус наконец подал голос, мягкий, почти что приятный. – Очень больно, да? – Чертовски. Будто в ботинок сунули нюхлера и теперь он там бесится. – она пробормотала это, пытаясь развязать узелок, который сама же затянула – Могу я посмотреть? – Люпин наконец встал с места и приблизился, опустившись на корточки рядом с кушеткой. Нимфадора почему-то не могла ему отказать – Ладно – буркнула она – Но только просмотреть! – Конечно, конечно Римус все таки смог развязать шнуровку и ничего резать не пришлось. Под кожей ботинка оказалась мокрая, уже красно-синяя воспалённая кожа. Голеностоп был немного припухшим от воспаления. Травме явно было больше чем пару часов, а слишком узкая обувь только усугубила положение. Римус машинально потянулся за какой-то бутылочкой на столе, Тонкс сразу же отпрянула. – эй эй! Без рук! Мы так не договаривались! – Это просто успокаивающий лосьон, чтобы снять напряжение. Как давно у тебя эта травма и знает ли кто-то? –...Три дня – Тонкс выдержала паузу перед ответом – И нет, никто не знает. Я думала что если завяжу ботинок крепче, то это сработает как гипс. Все таки я аврор, а не кисейная барышня. И убери же свои руки! – Ну, во первых, как ты видишь, это не сработало. А во вторых, у меня новая идея договора. Твое начальство узнает о подробностях травмы только из моего отчёта. Я могу написать что травма сегодняшняя, но ты в свою очередь позволишь мне тебя лечить. Согласна? Я больно не сделаю. На минуту Нимфадора замешкалась, не очень хотелось чтобы чужие, хоть и теплые руки, касались её больной ноги. С другой стороны выбора у нее, как такового, не было. Пришлось кивнуть. Римус не стал терять время и начал наносить на её кожу тот самый раствор который держал в руках. По кабинету распространился аромат мяты и розы, гель давал небольшой охлаждающий эффект, от которого Тонкс сразу расслабилась. Контраст теплых рук врача и холодного лосьона был даже несколько приятным. Римус снова заговорил. – Ещё пара часов в таком положении и мы бы уже обсуждали не гель, а хирургическое вмешательство. Пожалуйста, не издевайся над собой больше. – А что? Сейчас отрежешь? – съязвила Тонкс. – Нет, но воспаление все же есть. Сейчас я сделаю укольчик Он встал, отошёл и нашел на столике небольшой стеклянный шприц и бутылек какого-то зелья. Спокойствие Нимфадоры в этот момент как ветром сдуло. Она ощетинилась, до этого жёлтые волосы стали покрываться красными пятнами. Как и лицо собственно – Только попробуй ткнуть в меня этой шуткой! Я клянусь, я тебя не пощажу! Ноги переломаю и все пальцы откушу! Нет! Руки! По локоть! По плечо!! Но Римус не испугался, наоборот, он подошёл к ней и аккуратно положил пальцы на лодыжку, приподнимая конечности достаточно, чтобы положить себе на колено. – Это было бы крайне неприятное завершение моей неудавшейся карьеры. К тому же, если ты это сделаешь, к сожалению я не смогу работать с тобой, Дора. Несмотря на то, что она вся аж покраснела от напряжения, убрать ногу она не попыталась, явно доверившись Римусу. А эта форма имени,произнесенная его голосом, почему-то заставила сердце пропустить удар. Дора лишь крепко зажмурила глаза, так, что под веками пошли белёсые круги, а потом отвернулась, пальцы крепко сжали край кушетки, а поломанные короткие ногти впивались в искусственную кожу. Римус в этот момент сравнил бы её с ёжиком, казалось что ещё пара минут и она также свернётся в клубочек, растопырив иглы во все стороны. Да и фыркала сейчас она не хуже любого лесного обитателя. Тонкс чувствовала как мягкий ватный шарик, пропитанный холодным боярышником, трётся о её ногу, долго трётся. Затем на секунду он пропал и в этот момент Дора сжалась ещё крепче, предвкушая боль, которой почему-то не последовало, только холодная вата снова стала гладить кожу. Он издевается над ней? Мстит за угрозы? – Ты долго там или издеваешься!? Люпин! Пальцы! Я тебе реально их пооткусываю! – Я помню, я помню. Но дело уже сделано. Дора раскрыла сперва один глаз, проверяя обстановку, затем второй. Боль в ноге действительно начала отпускать. Но как это возможно? – Ты..как это сделал? Я не почувствовала даже! Это невозможно Римус лишь повёл плечом и кивнул в сторону лотка, на котором действительно лежал пустой шприц и вата с маленьким пятнышком крови. – Если я правильно понимаю, больно я тебе не сделал. И видимо бояться было все таки нечего – Ничего я не боялась!! Так, просто... проверяла твою стрессоустойчивость. Люпин не стал спорить, просто нанес на её ногу ещё какую-то мазь, которая сразу создала согревающий эффект, а затем наложил сверху эластичный бинт, создавая поддержку для ноги. Следом Римус взял с пола её ботинок и помог надеть его так, чтобы повязка не сбилась, а в конце затянул шнурки достаточно крепко чтобы нога не болталась, но при этом позволяя крови циркулировать. В конце он одним ловким движением завязал симпатичный бантик – Я тебе не золушка чтобы мне туфельки надевать. – вновь буркнула Дора – И вообще. Бантики это не практично. Если будет погоня, он развяжется и я по земле растянусь – Ну, зато симпатично. А погоней у тебя пока не будет, в регистратуре выдадут больничный. И зайди ко мне через три дня на осмотр, Дора Люпин улыбнулся и протянул к ней руку, чтобы помочь подняться с кушетки. Дора, к своему удивлению, не отказалась, приняв помощь. Кабинет она покидала почти не хромая и оба почему-то знали, через три дня они встретятся.