Ленин переродился в тело Палпатина 2

Спустя три стандартных месяца Галактическая Советская Республика (ГСР) гудела, как растревоженный, но невероятно мотивированный улей. Первая Пятилетка, провозглашенная товарищем Лениным-Палпатином, выполнялась стахановскими темпами за три года. Буржуазный лоск Корусанта стремительно затягивался суровым индустриальным дымком. На тысячных уровнях, где раньше царили криминал и безнадега, теперь круглосуточно дымили трубы новых заводов, а бывшие гангстеры синдиката «Пайк», пройдя живительную трудотерапию в исправительных лагерях на Кесселе, перевыполняли нормы по добыче коаксиума. Но гидра мирового империализма не собиралась сдаваться без боя. На орбите Джеонозиса висел колоссальный флот Конфедерации Независимых Систем — Белого Движения Галактики. Граф Дуку, провозгласивший себя Верховным Правителем и Адмиралом-Колчаком местного разлива, стоял на мостике флагманского дредноута «Невидимая Рука Рынка». На нем был безупречно скроенный белый мундир с золотыми эполетами, а в руке он сжимал бокал коллекционного альдераанского вина стоимостью в годовой бюджет небольшой планеты. Рядом с ним, издавая лязгающий, аристократический кашель, возвышался Верховный Главнокомандующий белогвардейских сил — генерал Гривус. — Посмотрите на них, генерал, — Дуку брезгливо кивнул в сторону иллюминатора, где в черной пустоте космоса выстраивались бесконечные порядки новых, улучшенных боевых супердроидов В2. Их корпуса были выкрашены в строгий, матово-черный цвет капиталистической стабильности. — Это не тот дешевый металлолом Торговой Федерации, который поддался на дешевую марксистскую пропаганду. У этих машин удалены модули эмпатии. Никакого профсоюзного софта. Никаких мыслей о восьмичасовом рабочем дне. Идеальные защитники священного права частной собственности. — Кх-кх-кх... Их матрицы зашифрованы квантовыми ключами Техносоюза, граф! — проскрежетал Гривус, хищно потирая механические когти. — Они выжгут эту красную заразу. Палпатин думает, что массы решают всё? Массы — это просто мясо против бесперебойного машинного производства! Дуку сделал изящный глоток и поставил бокал на консоль. — Операция «Свободный Рынок» начинается, генерал. Наша цель — Камино. Мы уничтожим их фабрики клонов, лишим Совнарком их главной ударной силы и повесим этого выскочку Кеноби на ближайшей антенне связи. Курс на Тайпока-Сити. Элита возвращает себе Галактику! На дождливой планете Камино ничего не предвещало беды. Волны океана мерно бились о сваи клонирующих комплексов. Но внутри кипела новая, социалистическая жизнь. В главном ангаре, переоборудованном под Ленинскую комнату, политрук Оби-Ван Кеноби в строгом френче проводил политзанятие с личным составом 212-й пролетарской дивизии. — ...И таким образом, товарищи бойцы, — Кеноби указкой обвел на доске схему прибавочной стоимости, — классовая сущность сепаратистов заключается в стремлении вернуть нас в состояние генетических рабов! Они хотят отнять у вас ваши законные выходные, профсоюзные путевки на Набу и бесплатное стоматологическое обслуживание! — Не дадим! — гаркнул с первого ряда командир Коди. На его белой броне гордо алела нарисованная от руки красная звезда. — Порвем буржуев на металлолом, товарищ политрук! В этот момент взвыли сирены противовоздушной обороны. Голографический проектор под потолком вспыхнул, явив суровое, покрытое шрамами лицо Джанго Фетта — ныне Начальника Генштаба РКККА, Героя Соцтруда и счастливого обладателя шести соток в элитном дачном кооперативе под Мандалором. — Внимание всему личному составу! — рявкнул Фетт. — Беляки вышли из гиперпространства! Флот Гривуса, over 9000 вымпелов! Они начинают орбитальную бомбардировку и высадку десанта! Ни шагу назад, товарищи! Позади — пробирки с нашим генофондом! Кеноби молниеносно отбросил указку и сорвал с пояса световой меч. Голубой клинок с гудением разрезал воздух ангара. — Дивизия! В ружье! За нашу Советскую Республику! За товарища Ленина! Камино превратилась в ад. Десантные корабли Техносоюза сбрасывали на посадочные площадки тысячи черных супердроидов. Гривус лично возглавил атаку, вращая четырьмя световыми мечами, которые он коллекционировал, как трофеи убитых комиссаров-джедаев. Но белогвардейская тактика блицкрига внезапно наткнулась на железобетонную стену идеологически подкованного пролетариата. Клоны больше не воевали потому, что так было прошито в их мозгах. Они воевали за свои кровные, только что обретенные права. Когда строй супердроидов В2 с лязгом надвинулся на баррикады Тайпока-Сити, из динамиков на стенах комплекса грянул на всю мощь марш «Священная война». — Получай, контра нерасстрелянная! — заорал клон с позывным «Кувалда», высаживая обойму из роторной бластерной пушки Z-6 в плотные ряды наступающих машин. — За восьмичасовую смену! За бесплатную медицину!! Оби-Ван Кеноби, отринув джедайское спокойствие, метался по передовой, отбивая бластерные выстрелы. — Огонь по флангам, товарищи! Не дайте им прорваться к генераторам! Джанго, где поддержка с воздуха?! — Снабжение в пути, политрук! — прохрипел в комлинке голос Фетта. — На подходе экспериментальное вооружение от товарища Наркома тяжелой промышленности! В это же самое время на Корусанте, в кабинете Совнаркома, Владимир Ильич спокойно пил чай из граненого стакана, глядя на мигающую красными точками голограмму Камино. Пестаж судорожно глотал успокоительное. — Товарищ Первый Секретарь! Их в десять раз больше! Они сомнут РКККА! Может, стоит сдать планету и отступить... Ленин так резко поставил стакан на стол, что подстаканник звякнул, как погребальный колокол по чьей-то карьере. — Отступить?! Капитулянтские настроения, Сейт?! Еще одно такое слово, и товарищ Мур отправит вас убирать снег на Хот до конца вашей жизни! — Ильич прищурился. — Машинный, рабский труд никогда не победит свободного пролетария. А что касается техники... Энакин! Батенька, зайдите! Двери разъехались. В кабинет твердым, чеканным шагом вошел одиннадцатилетний Энакин Скайуокер. На нем была аккуратная форма ученика физмат-интерната при Совнаркоме, а на груди гордо блестел значок «Юный Пионер Силы». За спиной он тащил тяжелый датапад. — Вызывали, дедушка Шив? — Докладывай, Нарком, — Ленин по-отечески улыбнулся. — Как идут дела в конструкторском бюро? Нам срочно нужен адекватный ответ на бронетехнику беляков. Буржуазный AT-TE, который проектировался при Валоруме, оказался слишком дорогим, капризным и напичканным ненужным кожаным салоном. Энакин положил датапад на стол и вывел голограмму. Глаза пацана горели фанатичным инженерным огнем. — Мы пересмотрели концепцию, товарищ Первый Секретарь! Мы выкинули все буржуазные излишества. Долой сложную систему лазерного наведения, долой климат-контроль! Мы упростили ходовую часть до безобразия, усилили лобовую броню дюрасталью марки "Пролетарий-4" и воткнули на спину колоссальную, нереально огромную масс-драйверную пушку! На голограмме вращался приземистый, угловатый, грубо сваренный, но внушающий первобытный ужас шагоход. — Мы назвали его Т-34 «Авангард»! — с гордостью заявил Энакин. — Он штампуется на заводах Куата в три раза быстрее старых моделей. Дешево, сердито, ремонтопригодно в полевых условиях с помощью кувалды и чьей-то матери! Сто тысяч единиц уже отгружены на фронт! Ленин в восторге потер ладони. — Архигениально! Вот что значит освобожденный от оков капитализма детский разум! PROFIT, батенька! А теперь — пусть наши товарищи на Камино покажут генералу Гривусу, что такое кузькина мать! На Камино Гривус уже предвкушал победу. Оборона клонов трещала по швам. Супердроиды теснили бойцов Кеноби к центральным лифтам. — Сдавайтесь, коммунистическое отребье! — скрежетал генерал-киборг, наступая на раненого клона. — Ваш Ленин далеко, а я здесь! Внезапно небеса над Тайпока-Сити потемнели. Из низких туч вынырнули гигантские десантные баржи Красного Флота. С громким, визгливым лязгом их аппарели откинулись, и на залитые дождем платформы начали сыпаться они. Т-34 «Авангард». Угловатые, лишенные всякой эстетики, они тяжело грохнулись на металл платформ. Взревели форсированные реакторы, из выхлопных труб вырвались снопы черного дыма (экологию оставили на съедение буржуям), и шагоходы ринулись в атаку. Главные орудия шагоходов, лишенные умного наведения, били почти в упор. Прямой наводкой. Болванки из обедненного дюраниума прошивали строй элитных супердроидов Гривуса так, словно те были сделаны из картона. — За Совнарком! За товарища Палпатина! — орали из динамиков мехводы-клоны, давя гусеничными траками (которые Энакин добавил к ногам для проходимости) черные корпуса машин Техносоюза. Это был не просто фейл Конфедерации. Это был тотальный, звенящий экстерминатус их надежд на блицкриг. Элитная, дорогая, зашифрованная армия Гривуса не могла ничего противопоставить массовому, дешевому, как кирпич, и такому же смертоносному советскому ВПК. Гривус, осознав, что его армия превращается в металлолом, истерично закашлялся, развернулся на 180 градусов и, перебирая всеми своими шестью конечностями, как гигантский механический таракан, бросился к своему челноку. — Это еще не конец, Кеноби! — провизжал он на бегу. — Мы еще встретимся! Оби-Ван, тяжело дыша, опустил световой меч. Он посмотрел на дымящиеся остовы вражеской техники и на сотни угловатых Т-34, занявших периметр. Политрук поднял взгляд к дождливому небу. — Победа, товарищи, — тихо сказал он. И, обернувшись к измотанным, но ликующим бойцам дивизии, крикнул: — Смерть капиталу! Тем временем на Татуине, в самом сердце бескрайней пустыни Дюнного Моря, разворачивалась еще одна, не менее эпичная политическая кампания. Дарт Мол, Первый Секретарь Татуинского Обкома, сидел верхом на огромном, шерстистом бантхе. На его рогатой голове красовалась папаха, а к длинной палке, притороченной к седлу, был привязан кумачовый стяг с серпом и молотом. Вокруг него кольцом стояли сотни тускенов — Песчаных Людей. Они потрясали гаффай-палками и издавали свои фирменные гортанные крики: — УРРРРК! АРХ-АРХ-АРХ!!! Мол, который за прошедшие месяцы освоил язык дикарей лучше, чем ситхскую алхимию, поднял руку, призывая к тишине. — И я вам говорю, товарищи тускены! — вещал бывший лорд ситхов, транслируя через Силу чистую, незамутненную уверенность агитатора. — Хатты отняли у вас ваши исконные водопои! Они заставили вас прятаться в каньонах, называя вас животными! Но Советская власть несет вам освобождение! Мы объявляем о создании ТАСС — Татуинской Автономной Советской Социалистической Республики! — УАРРРГХ?! — (А как же вода?!) — выкрикнул предводитель племени. — Вода — народу! — рявкнул Мол. — Мы национализировали все влагодобывающие фермы! Больше никаких посредников! Мы построим ирригационные каналы! Превратим пустыню в цветущий сад! А из вас, славные сыны песков, мы сформируем Первую Тускенскую Конную... то есть Бантховую Дивизию имени Дарта Бэйна... тьфу, имени Карла Маркса! По коням, товарищи! Едем раскулачивать оставшихся спекулянтов в Мос Эйсли! Дикое, кровожадное племя, внезапно осознавшее свои классовые интересы, взревело от экстаза. Бантхи, украшенные красными ленточками на рогах, двинулись в сторону космопорта, неся на себе вооруженный до зубов пролетариат пустыни. Дворец Джаббы уже был переоборудован в санаторий для ветеранов влагодобычи, теперь настала очередь навести порядок в логистике. На Корусанте, в бывшем Храме Джедаев, а ныне Дворце Пионеров и Творчества Юных Форсъюзеров, стояла непривычная тишина. В читальном зале библиотеки, где теперь висели портреты передовиков производства, сидел магистр Йода. Он был облачен в простую, холщовую рубаху-косоворотку (которую сам себе сшил в рамках трудового воспитания), а на носу у него покоились маленькие очки для чтения. Перед ним лежал толстый, потертый том. На обложке золотым тиснением значилось: "Капитал. Критика политической экономии. Том I". Йода водил морщинистым зеленым пальцем по строчкам, иногда останавливаясь и глубокомысленно шевеля ушами. К нему тихо подошла мадам Джокаста Ню. На ее плече была красная повязка дежурного библиотекаря. — Магистр Йода... простите, товарищ Директор. Время закрывать читальный зал. Вы сидите здесь уже пятнадцать часов. Йода медленно поднял взгляд. В его глазах больше не было скорби по утраченному Ордену. В них светилось пугающее, кристально чистое понимание законов Вселенной, помноженное на тысячелетнюю мудрость. — Базис и надстройку понимаю теперь я, Джокаста, — произнес Йода своим фирменным голосом, в котором появились стальные, непреклонные нотки. — Слепы были мы. Опиум для народа Сила есть, если массам не служит она. Думали мы, что равновесие — это покой. Ошибка фатальная! Йода спрыгнул со стула и сжал в руке свою деревянную клюку так, словно это был флагшток. — Равновесие Силы — это отсутствие эксплуатации белкового и машинного труда! Бесконечный процесс классовой борьбы, двигающий Галактику к коммунизму, есть истинная воля Силы! Он посмотрел в окно, за которым в огнях ночного Корусанта маршировали стройные колонны рабочих, идущих на ночную смену. — Доклад писать буду я, Джокаста. "Империализм как высшая стадия Темной Стороны". Совнарком одобрит, чую я. Великие дела впереди. А в кабинете Совнаркома Владимир Ильич Палпатин стоял у панорамного окна. Он получил сводки с Камино и Татуина. Блицкриг белых генералов захлебнулся. Народные массы, вооруженные теорией и грубой, но надежной техникой, оказались непобедимы. Ленин заложил руки за спину и посмотрел на мерцающие звезды. — Ну что, Дуку... — пробормотал он, хищно усмехаясь. — Вы хотели свободной конкуренции? Вы ее получили. Но наша монополия — это монополия пролетариата. И мы вас, господа капиталисты, закопаем. Причем совершенно легально. Он развернулся и решительно подошел к столу. — Сейт! Подготовьте мне декрет о создании Галактического Планового Комитета — ГосГалПлана. Пора заканчивать с анархией на рынке гипердвигателей. Мы начинаем строить светлое будущее! Планета Джеонозис, индустриальное сердце сепаратистского движения, задыхалась от смога и перевыполнения капиталистических планов. В гигантских, уходящих на километры под землю ульях-фабриках кипела работа. Миллионы геонозианцев — низшая каста рабочих-трутней — собирали боевых дроидов для армии Конфедерации. Никаких перерывов на обед, никаких профсоюзов. Чистый, дистиллированный, возведенный в абсолют корпоративный фашизм, где рабочие были даже не винтиками, а просто биологическим придатком к конвейеру. На VIP-балконе, нависающем над плавильными цехами, стояли граф Дуку и эрцгерцог Поггль Меньший. Поггль щелкал жвалами, с гордостью демонстрируя гостю масштабы производства. — Как видите, граф, наша экономическая модель безупречна, — переводил стрекотание Поггля протокольный дроид. — Никаких забастовок. Никакой красной чумы. Улей объединен единой волей аристократии. Мы выпускаем по миллиону дроидов B2 в сутки. Этот ваш выскочка Палпатин со своими смешными квадратными шагоходами скоро захлебнется в металле. Дуку, облаченный в свой щегольской белый плащ с золотой застежкой, изящно оперся на трость. — Отрадно слышать, эрцгерцог. Корусант пал жертвой охлократии. Эти... большевики, как они себя называют, возомнили, что кухарка может управлять Галактикой. Мы преподадим им урок изящных манер и рыночной экономики. Завтра наш флот нанесет удар по их логистическим узлам на Кореллии. Внезапно внизу, на сборочной линии сектора 7-Г, раздался странный, неритмичный лязг. Конвейер дернулся и остановился. Поггль Меньший раздраженно застрекотал. — Что там происходит?! Почему лента встала? Надсмотрщики, живо пустить в ход электрохлысты! Но надсмотрщики, элитные воины с крыльями, растерянно переминались с ноги на ногу. Рабочие-трутни не просто бросили инструменты. Они плотным кольцом обступили какой-то светящийся предмет, тайно пронесенный в цех в куче металлолома. Это был голокрон. Но не тот древний, таинственный кубик, хранящий секреты левитации или фехтования. Это был дешевый, массово отштампованный на заводах Куата пиратский голопроектор, покрытый красным пластиком. Над голокроном мерцала зеленая, ушастая фигура в холщовой косоворотке. — Прибавочную стоимость вашу крадут они! — вещал магистр Йода на чистейшем геонозианском диалекте (знание тысяч языков наконец-то пригодилось Ордену для экспорта революции). — Трутнями вас называют! Но без труда вашего — ничто аристократия эта! Ноль без палочки Поггль Меньший есть. Цепи свои лишь потеряете вы, а приобретете — Галактику целую! Вставайте, проклятьем заклейменные! Базис менять пора! — Какая неслыханная наглость! — Дуку побледнел, его аристократические ноздри раздулись. — Как эта большевистская пропаганда попала на закрытый объект?! — М-мы не знаем! — в панике застрекотал Поггль. — Наверное, контрабанда с Татуина! Эти красные тускены перехватывают наши караваны снабжения и подсовывают свою макулатуру в контейнеры с рудой! Внизу, в цехах, начало происходить невообразимое. Веками подавляемая генетикой и электрохлыстами воля геонозианского пролетариата дала трещину. Слова старого зеленого мудреца, приправленные марксистской диалектикой, ударили по рабочим умам с силой турболазера. Один из трутней, покрытый копотью и машинным маслом, внезапно поднял над головой тяжелый гаечный ключ. — Клик-клак-чрррк! (Вся власть рабочим ульям!) — издал он боевой клич. — ЧРРРК-КЛАК!!! — ответили ему сотни тысяч глоток, перекрывая шум остывающих доменных печей. Толпа рабочих хлынула на надсмотрщиков. Электрохлысты тонули в море мозолистых, шестипалых рук. Геонозианцы начали методично и с огромным энтузиазмом разбирать только что собранных дроидов, используя их оторванные конечности как дубинки против охраны. Завыли сирены. Замигали красные лампы тревоги. — Они взбунтовались! Грязный сброд! — закричал Дуку, выхватывая свой световой меч с изогнутой, элитной рукоятью. — Вызывайте элитную гвардию! Генерал Гривус! Подавить мятеж! Расстрелять каждого десятого! Но подавлять было уже поздно. Земля... точнее, пол VIP-балкона содрогнулся. С небес, пробивая защитные купола улья, обрушился оглушительный вой репульсоров. Над Джеонозисом из гиперпространства вынырнула эскадра Красного Космического Флота. Звездные разрушители "Венатор", фюзеляжи которых были щедро украшены серпами, молотами и лозунгами "Мир — хижинам, война — дворцам!", зависли над планетой. С неба посыпались десантные капсулы. Они с грохотом врезались в пыльную породу вокруг главных арен и фабрик. Двери капсул откинулись. Но оттуда вышли не безмолвные солдаты. Оттуда, сверкая белой броней с красными звездами, выходили политруки-клоны с мегафонами. — ТОВАРИЩИ ГЕОНОЗИАНЦЫ! — разнеслось над планетой из тысяч динамиков. Голос командира Коди был строг, но исполнен братской любви. — РКККА ПРИШЛА ОСВОБОДИТЬ ВАС ОТ ГНЕТА ТЕХНОСОЮЗА! ВЫХОДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ ИНСТРУМЕНТАМИ! ГАРАНТИРУЕМ ВОСЬМИЧАСОВОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ, МОЛОКО ЗА ВРЕДНОСТЬ И ПУТЕВКИ В ПРОФИЛАКТОРИИ АЛЬДЕРААНА! В эпицентр фабрики, прямо через пробитую стеклянную крышу, на тросах спустились двое. Оби-Ван Кеноби в потертой кожаной куртке комиссара и юный Энакин Скайуокер в комбинезоне главного инженера-стахановца. В руках Энакина был странный, собранный из мусора прибор с торчащими антеннами. — Товарищ политрук, мы на месте! — бодро рапортовал Энакин, нажимая тумблер на приборе. — Включаю генератор широкополосных помех! Буржуйские частоты управления дроидами заглушены! Теперь они могут принимать только "Радио Коминтерна"! Дроиды В2, которые Гривус успел отправить на подавление восстания, внезапно остановились. В их процессорах зазвучала бодрая песня "Смело, товарищи, в ногу". Машины неуверенно переглянулись своими фоторецепторами, опустили встроенные бластеры и строем пошли записываться в профсоюз. Граф Дуку, поняв, что эпичный фейл неизбежен, бросился к выходу с балкона. Эрцгерцог Поггль Меньший уже бежал впереди него, вереща от ужаса, но его путь преградила фигура в коричневом плаще, сшитом явно на заказ в хорошем советском ателье. Капюшон откинулся. Перед лидерами сепаратистов стоял Мейс Винду. — Магистр Винду?! — Дуку хищно прищурился. — Так вы всё-таки стали цепным псом этого узурпатора Палпатина? Вы предали идеалы Ордена! Винду тяжело вздохнул. На его груди поверх туники тускло поблескивал значок "Ударник Коммунистического Труда". — Я не предал идеалы, Дуку. Я их диалектически переосмыслил. Как выяснилось, махать мечом — это полумера. Истинное мастерство джедая заключается в том, чтобы перевыполнить план по строительству новой транспортной магистрали на Кореллии. Вы бы видели, какие мы там развязки отгрохали Силой! Никакой коррупции, ни одного украденного кредита при госзакупках! А вы, граф, — это пережиток прошлого. Классовый враг. Сдавайте оружие. ГЧК гарантирует вам справедливый народный суд. — Я аристократ! Меня не будут судить кухарки! — взревел Дуку, активируя свой красный клинок. Винду покачал головой и включил свой меч. Но к величайшему шоку графа-белогвардейца, клинок корунна был не традиционно фиолетовым. Он пылал насыщенным, кумачово-красным светом. — Что?! Вы пали на Темную Сторону?! — Дуку отшатнулся. Разрыв шаблона был настолько сильным, что аристократ едва не выронил оружие. — Темной Стороны больше нет, гражданин Дуку. Это цвет пролетарского гнева! — рявкнул Винду и бросился в атаку. Поединок был коротким, но эпичным. Дуку использовал изящный, элитный стиль Макаши, предназначенный для дуэлей аристократов. Винду же использовал стиль "Пролетарский Ваапад" — грубый, прямой, напористый, как удар кувалдой по наковальне. Уже на третьем обмене ударами Дуку понял, что его теснят. За Винду стояла не просто Сила. За ним стояла железобетонная уверенность человека, который знает, что за ним — историческая правда и Совнарком. Мощный круговой удар выбил изогнутую рукоять из рук Дуку. Красный клинок Винду замер в миллиметре от седой бороды графа. — Вы арестованы, гражданин, — сухо констатировал Мейс. — По статье 58 Галактического Уголовного Кодекса: контрреволюционная деятельность и саботаж. В этот момент стену ангара с оглушительным скрежетом проломило нечто. Из облака пыли вырвался генерал Гривус. Его броня была помята (он только что пытался остановить колонну Т-34 своими световыми мечами и понял, что лобовая броня "Авангарда" мечи не чувствует от слова совсем). — Кх-кх-кх! Вы не поймаете меня, красные крысы! — проскрежетал киборг. Из его спины с шипением выдвинулся гарпун, который вонзился в крышу пролетающего мимо частного звездолета. Гривус взмыл в воздух, улетая в сторону космопорта, оставляя за собой шлейф искр и проклятий. Дуку он, естественно, бросил на произвол судьбы. Капиталисты всегда бросают своих, когда пахнет жареным. Спустя два часа на главной площади перед ульями Джеонозиса состоялся импровизированный митинг. Миллионы освобожденных трутней-рабочих стояли плотными рядами, сжимая в руках гаечные ключи. Перед ними, на башне захваченного танка сепаратистов, стояли Оби-Ван Кеноби и голографическая проекция Владимира Ильича Палпатина, транслируемая прямо из Корусанта. Ленин лучился ленинским прищуром на максималках. — Товарищи геонозианцы! — вещал он, и дроиды-переводчики синхронно стрекотали на всю площадь. — Сегодня вы сбросили с себя ярмо Техносоюза! Вы доказали, что классовая солидарность сильнее любых электрохлыстов и генетического программирования! — Чрррк-клак! (Ура товарищу Ленину!) — взревела толпа жуков так, что заложило аудиосенсоры даже у клонов. — Контрреволюция на Джеонозисе разгромлена! — продолжал Ильич, рубя воздух ладонью. — Их лидеры арестованы! Их фабрики теперь принадлежат вам! Но расслабляться рано! Мы должны переоборудовать эти заводы! Хватит делать бездушных машин для убийства! Мы будем выпускать тракторы для аграрных миров! Комбайны для Набу! Бульдозеры для Татуина! Даешь пятилетку за три года! Рев площади можно было услышать, наверное, даже на орбите. Скайуокер, стоящий рядом с Кеноби, дернул политрука за рукав кожанки. — Товарищ Кеноби, а можно я останусь здесь на пару недель? Мне нужно перенастроить им сборочные линии. У них тут такие станки пропадают зря! Я тут прикинул чертежи орбитальной станции "МИР"... — Оставим тебя, товарищ Скайуокер. Партия одобряет твой энтузиазм, — улыбнулся Оби-Ван, поправляя красную повязку на рукаве. На Корусанте, в своем кабинете, Палпатин довольно потер руки и отключил голосвязь. Все шло не просто по плану. Все шло архиэпично. Конфедерация Независимых Систем, лишившись своей главной промышленной базы и графа Дуку, превратилась в жалкую кучку огрызающихся корпоративных крыс, загнанных на самые задворки Галактики. Банковский Клан был национализирован. Торговая Федерация распущена, а ее корабли возили теперь не товары, а гуманитарную помощь и тома Маркса на отсталые планеты. В кабинет бесшумно, как тень, скользнула Слай Мур. На ней была строгая черная униформа Председателя ГЧК. «Товарищ Первый Секретарь,» — телепатически доложила она, но тон ее мыслей был сухим и официальным. «Докладываю. Чистка в Сенате завершена. Сорок два сенатора-коррупционера, саботировавших план продразверстки на Кореллии, отправлены... на трудовое перевоспитание в рудники Кесселя». — Прекрасно, товарищ Мур. Гуманно и с пользой для народного хозяйства, — кивнул Ильич. — А что с Орденом? «Орден полностью интегрирован в структуру госаппарата. Магистр Йода закончил свой монументальный труд "Государство и Сила" и сейчас возглавляет кафедру Диалектического Форсъюза в Корусантском Государственном Университете. Отбоя от студентов нет. Падаваны носят красные галстуки и переводят старушек через турболифты». Ленин откинулся в кресле. На его столе лежал свежий выпуск газеты "Галактическая Правда". Заголовок на первой полосе гласил: "ЭПИК ВИН НА ДЖЕОНОЗИСЕ! РКККА ВЫШВЫРНУЛА БЕЛОГВАРДЕЙЦЕВ В ОТКРЫТЫЙ КОСМОС!" — Знаете, товарищ Мур, — задумчиво произнес Владимир Ильич, глядя в панорамное окно, за которым больше не было рекламных неоновых вывесок — только красные флаги и монументальные голограммы рабочих и крестьянок. — Сидиус был дураком. Он хотел построить Империю, основанную на страхе. Он хотел пугать их Звездами Смерти и душить Силой по одному. Какой жалкий, убогий, мелкобуржуазный размах. Ленин взял граненый стакан, отхлебнул остывший чай и хищно, по-ленински прищурился. — Страх — это плохой стимул. Страх порождает сопротивление. А вот если дать массам Идею... Если убедить их, что они строят рай на земле своими собственными руками... Они сами порвут любого, кто попытается эту Идею отнять. Они сами задушат любого ситха, джедая или корпората, даже без использования Силы. Он подошел к окну и приложил узкую аристократическую ладонь Шива Палпатина к прохладному стеклу. — Мы построили самую прочную диктатуру во Вселенной, товарищ Мур. Диктатуру, которую они любят. В дверь постучали. В кабинет заглянул Сейт Пестаж. Бывший мастер кулуарных интриг теперь занимал скромную должность секретаря-референта и носил нарукавники, чтобы не пачкать чернилами манжеты. — Владимир Ильич! — радостно доложил он. — Делегация от профсоюза гунганов прибыла! Товарищ Джа-Джа Бинкс просит аудиенции. Говорит, они там на Набу перевыполнили план по сбору плазмы на 200% и просят переходящее Красное Знамя! Ленин вздохнул, но глаза его смеялись. — Зови, Сейт. Зови товарища Бинкса. Будем вручать Знамя. В конце концов, даже гунганы, эти... специфические представители фауны, оказались прекрасными строителями коммунизма, если им правильно объяснить линию Партии! Двадцать стандартных лет спустя. Галактическая Советская Республика (ГСР) находилась на пике своего исторического развития. Повсеместно царил развитой, устремленный к светлому будущему социализм. Корусант, переименованный решением трудящихся масс в Старгород (хотя в народе его ласково называли просто Нерезиновск-Орбитальный), преобразился до неузнаваемости. Неоновые голограммы полуголых тви'лечек, рекламирующих энергетические напитки, давно канули в Лету. Теперь над километровыми стальными каньонами гордо реяли циклопические кумачовые проекции передовиков производства, графики перевыполнения пятилеток и лаконичные лозунги: "Сделал норму — гуляй смело, не сделал — Сила тебе судья!" Владимир Ильич Палпатин, несмотря на солидный возраст тела, чувствовал себя архипрекрасно. Темная Сторона, перекованная в несгибаемую классовую волю, поддерживала его метаболизм на уровне сорокалетнего стахановца. Он сидел в своем спартанском кабинете на вершине Дворца Советов и с удовольствием пил чай из того самого, исторического граненого стакана. Двери кабинета с тихим шипением разъехались, и на пороге возник монументальный сабж в кожаном плаще до пят. Красно-черное лицо, покрытое татуировками, выражало суровую государственную бдительность. На голове, между короткими рожками, аккуратно сидела строгая фуражка с красной звездой. Товарищ Мол, бессменный Председатель Галактической Чрезвычайной Комиссии (ГЧК), давно перерос свой юношеский максимализм. Оказалось, что ловить недобитых контрабандистов, раскулачивать зажравшихся баронов и вести бюрократический учет классовых врагов доставляет куда больше садистского удовольствия, чем просто бегать за джедаями с красной саблей. Меч он, впрочем, сохранил, но использовал исключительно для разрезания красных ленточек на открытии новых заводов и — в редких случаях — для особо вдумчивых допросов недобитых хаттов. — Здравия желаю, товарищ Первый Секретарь! — Мол четко козырнул, щелкнув каблуками хромовых сапог. — И вам не хворать, товарищ Председатель, — Ильич приветливо махнул рукой. — Проходите. Что у нас по сводкам? Опять на Набу местные кулаки утаивают плазму от госзакупок? Падме жаловалась мне на днях, что показатели по сектору просели на полпроцента. — Никак нет, с Набу всё чисто, — Мол прошел к столу и положил пухлую папку из флимсипласта. Лицо забрака было мрачнее тучи на Камино. — У нас ЧП галактического масштаба, Владимир Ильич. На рубежах Внешнего Кольца, в секторе Вектори, зафиксировано массивное вторжение. Вектор атаки — извне Галактики. Ленин отставил стакан и заинтересованно прищурился. — Внегалактические империалисты? Любопытно. И кто же это? Недорезанные остатки Торговой Федерации нашли новую базу? — Хуже, — Мол открыл папку и вывел на проектор голограмму. — Юужань Вонги. Над столом зависло изображение существа, от одного вида которого у нормального гуманоида мог случиться энурез, помноженный на заикание. Высокий, изуродованный ритуальными шрамами гуманоид в броне, подозрительно напоминающей панцирь гигантского краба. В руке он сжимал извивающуюся змею, которая, судя по всему, заменяла ему посох. — Разведка докладывает, — чеканил Мол, — что это абсолютные, хрестоматийные био-фашисты. Они ненавидят любую технику, считая её "мерзостью". У них кастовое, религиозное общество, основанное на поклонении боли, генной инженерии и рабском труде. Машины не используют в принципе — их корабли выращены из плоти, стреляют плазменными жуками, а вместо гипердвигателей у них какие-то сингулярные довины-тягуны. Мол сделал паузу и добавил с профессиональным отвращением чекиста: — Полнейшее мракобесие, товарищ Ленин. У них нет ни профсоюзов, ни трудового кодекса. Они захватили уже три системы на окраине и превратили местное население в биологических рабов. Ленин медленно откинулся в кресле. Его глаза, скрытые под густыми бровями, внезапно вспыхнули нескрываемым, ярчайшим научным и политическим восторгом. — Вы только посмотрите на это! — Ильич всплеснул руками, словно энтомолог, нашедший уникального жука. — Это же потрясающе! Эпик вин марксистской социологии в чистом виде! Мол недоуменно моргнул желтыми глазами. — Эпик вин, Владимир Ильич? Они сжигают наши колхозы! — Товарищ Мол, вы мыслите узко, тактически! — Ленин вскочил и начал расхаживать по кабинету. — Вы только вдумайтесь в базис этого общества! Био-феодализм, возведенный в абсолют религиозного фанатизма! Они отрицают технический прогресс! Они отрицают средства машинного производства! Это значит, что их общество находится в стадии глубочайшего, терминального декаданса. Они пришли завоевывать развитую, индустриальную сверхдержаву с помощью генномодифицированных крабов и змей-дубинок! Да Маркс бы в гробу перевернулся от смеха, а потом встал бы и написал еще три тома "Капитала" на этом материале! Ильич резко остановился и хлопнул ладонью по столу. — Отличная встряска для наших масс! А то за двадцать лет мира молодое поколение начало обрастать мещанским жирком! Нам нужна была хорошая, качественная Великая Отечественная Война против внешнего, абсолютно чуждого и враждебного элемента! Зовите Скайуокера! Спустя пять минут в кабинет буквально влетел Народный Комиссар Тяжелого Машиностроения и Космической Промышленности. Энакин Скайуокер в свои тридцать с небольшим лет выглядел как плакатный идеал советского инженера. Кожаная куртка (мода, введенная политруками, прижилась намертво), легкая небритость трудоголика и горящий взор. Никаких черных доспехов, никакого Дарта Вейдера и проблем с дыханием. Свой юношеский баттхерт и страх потери близких он сублимировал в конструирование самых монструозных машин в Галактике. Падме была жива-здорова, растила двойняшек — комсорга Люка и отличницу-комсомолку Лею, и Энакин был счастлив на все 100500 процентов. — Вызывали, дедушка Шив? — бодро гаркнул Скайуокер, разворачивая голографический планшет. — Вызывал, товарищ Нарком! — Ленин указал на жуткую морду Юужань Вонга. — Видите этих религиозных фанатиков с их крабами-переростками? Они хотят отнять у нас наши заводы и запретить наших дроидов! У Энакина отвисла челюсть. Глаза инженера сузились, превратившись в две щелочки концентрированной пролетарской ненависти. Покушение на технику для Скайуокера было страшнее личного оскорбления. — Запретить... дроидов? — глухо переспросил он. Воздух в кабинете ощутимо потяжелел. Сила вокруг Энакина заискрила, как оголенный высоковольтный кабель. — Мои станки? Мои автоматизированные сборочные линии?! Я им эти их био-корабли на атомы разберу и в переплавку пущу! — Архиправильный настрой, батенька! — Ленин потер руки. — Что у нас с готовностью Объекта "МИР"? Скайуокер мгновенно переключился в профессиональный режим. Он нажал пару кнопок на планшете, и над столом возникла проекция колоссальной, размером с небольшую луну, орбитальной станции. Она была не серой и унылой, как в оригинальной реальности. Она была выкрашена в ярко-красный цвет. На экваторе станции золотом горели гигантские серп и молот, а вместо зловещего кратера суперлазера на ней был установлен «Терраформатор-9000» — устройство, способное как озеленять мертвые планеты, так и (при переключении тумблера в режим "Классовый Гнев") аннигилировать флоты противника узконаправленным пучком плазмы. — Мирная Орбитальная Станция (МОС) имени Третьего Интернационала к сдаче в эксплуатацию готова! — доложил Энакин. — Реактор на гиперматерии выведен на проектную мощность. Экипаж из лучших передовиков-клонов РКККА укомплектован. Кроме того, на конвейерах Куата мы закончили сборку новых истребителей "Красная Звезда" (КЗ-крылы) — лобовая броня увеличена вдвое, вместо щитов — генераторы гравитационных аномалий. Их "черные дыры" подавятся нашими кораблями! — Вот! — Ленин повернулся к Председателю ГЧК. — Учитесь, товарищ Мол! Пока эти ряженые индейцы из другой галактики поклоняются боли и режут себе вены во славу своих богов, наш советский ВПК штампует луны из дюрастали! Ильич подошел к окну. За стеклом Корусант сиял мириадами огней. Миллиарды граждан спешили на работу, гуляли в парках, учились в университетах. Это был его мир. Мир, построенный на железобетонной логике исторического материализма. И никакие био-фашисты из Неизведанных Регионов не смели нарушать этот порядок. Ленин нажал кнопку селекторной связи на столе. — Товарищ Кеноби? — обратился он к Верховному Главнокомандующему Красного Флота. «Слушаю, товарищ Первый Секретарь!» — раздался из динамика бодрый, чуть постаревший голос Оби-Вана. — Объявляйте приказ номер 227: "Ни шагу назад!". Поднимайте флот. Передайте по всем каналам Голонета песню "Вставай, страна огромная". Мы начинаем Великую Галактическую Отечественную Войну! Ленин выпрямился, заложил руки за спину и хищно, с непередаваемым ленинским прищуром, улыбнулся в пустоту. — Эти Вонги рассчитывали встретить разрозненную, декадентствующую, погрязшую в коррупции Старую Республику. А встретят единый, индустриально-монолитный бронепоезд, несущийся на них на гиперскорости. Перемелем, товарищи. Перемелем их на органические удобрения для агро-миров. В кабинете раздался тихий, но зловещий смех Дарта Сидиуса, который тут же перешел в раскатистый, заразительный хохот Владимира Ильича. Космос на окраинах сектора Вектори содрогнулся и, словно не выдержав чудовищного давления, порвался. Из гиперпространственных разломов, истекая слизью и пульсируя органическими узлами, в Галактику хлынула армада Юужань Вонгов. Мировые Корабли, напоминающие гигантские, покрытые панцирями астероиды, левиафанами плыли в пустоте. Вокруг них тучами роились кораллы-прыгуны — био-истребители, плюющиеся раскаленной плазмой. На мостике флагмана, устланном живой, дышащей плотью, стоял Мастер Войны Цавонг Ла. Он с наслаждением вдохнул запах страха и озона. Его тело, покрытое ритуальными шрамами и вживленными симбионтами, ныло от сладкой боли — главного доказательства благосклонности Истинных Богов. — Машинная мерзость! — прорычал Цавонг Ла, глядя на мерцающие вдалеке звезды чужой галактики. Его изуродованное лицо перекосила фанатичная ярость. — Эти неверные погрязли в грехе металла и микрочипов! Они слабы! Их механизмы рассыплются в прах перед ликом нашей священной биотехнологии! Мы принесем им очищающую боль! Мы принесем им Истину! Готовьте довины-тягуны! Мы разорвем их флот черными дырами! Жрецы-формовщики, склонившись над пульсирующими консолями-мозгами, начали жуткие песнопения. Био-армада надвигалась на первую стратегическую цель — промышленную систему Биммисаари. Вонги ожидали увидеть суетливую панику, разрозненные патрули капиталистов и жалкие попытки откупиться. Но когда био-флот вышел на дистанцию атаки, Цавонг Ла моргнул. А потом протер глаза своей шипованной перчаткой. Космос перед ними был... красным. От горизонта до горизонта, перекрывая звездный свет, висела стена дюрастали. Тысячи, десятки тысяч Звездных Разрушителей класса "Венатор" и новых, монструозных линкоров класса "Пролетарий". Их корпуса были выкрашены в кумачовый цвет, а на бортах сияли гигантские золотые серпы и молоты. Никакой паники. Никакой суеты. Идеальный, математически выверенный строй. Внезапно в мозгах всех юужань-вонгских телепатов-связистов одновременно раздался оглушительный, усиленный через Силу треск, а затем заиграли бравурные аккорды гимна Галактической Советской Республики. На обзорных визорах Мирового Корабля вспыхнула проекция. Оби-Ван Кеноби, Верховный Главнокомандующий Красного Флота, стоял на мостике своего флагмана "Коминтерн". В одной руке он держал световой меч, в другой — фуражку с красным околышем. — Говорит Космическое Информбюро! — разнесся по всем частотам спокойный, но пробирающий до костей голос Кеноби. — Внегалактическим био-фашистам и непрошеным гостям! Вы вторглись в суверенное пространство Галактической Советской Республики! От имени трудящихся масс предлагаю вам сложить ваших... крабов, или что там у вас, и сдаться в плен. Гарантируем трехразовое питание, медицинский уход и интенсивные курсы марксизма-ленинизма! Цавонг Ла зарычал так, что из его пасти брызнула ядовитая слюна. — Уничтожить их! Раздавить машинных еретиков! Выпускайте плазменных жуков! Активировать черные дыры! Рой кораллов-прыгунов ринулся в атаку. Довины-тягуны — генетически выведенные органы вонгских кораблей — начали генерировать микро-сингулярности, готовясь поглощать лазерный огонь республиканцев. В оригинальной временной шкале эта тактика вызывала у пилотов Новой Республики лютый баттхерт и приводила к колоссальным потерям. Но они прилетели не в ту галактику. — Товарищи пилоты! — раздался в эфире Красного Флота веселый голос Наркома Скайуокера. — Био-буржуи пытаются играть в гравитацию! Наш ответ — пролетарская классика! Отключить турболазеры! Подготовить к пуску чугунные болванки! Из ангаров красных линкоров вырвались эскадрильи КЗ-крылов. Вместо того чтобы стрелять изящными плазменными лучами, которые довины-тягуны могли бы проглотить, советские истребители открыли бомболюки. В космос на огромной скорости полетели сотни тысяч тонн неотесанного, дешевого, грубого куатского чугуна. Массивные болванки, разогнанные магнитными ускорителями до релятивистских скоростей. Довины-тягуны Вонгов честно попытались всосать в себя эту массу. Сингулярности открылись... и тут же подавились. Черные дыры био-кораблей просто не справлялись с таким количеством примитивной, грубой кинетической материи. — Против лома нет приема, если нет другого лома! — торжествующе орал в комлинк клон-командир Коди, глядя, как чугунные болванки прошивают органические панцири Вонгов, разрывая кораллы-прыгуны в кровавые ошметки. Эпичный фейл биотехнологий перед лицом сурового индустриального брутфорса разворачивался в прямом эфире. Цавонг Ла в ужасе смотрел на тактические экраны (которые у Вонгов представляли собой ванны с извивающимися светящимися червями). Его непобедимый авангард перемалывали в фарш. — Как?! — взревел Мастер Войны. — Они не используют энергию! Они бросаются в нас... кусками мертвого металла! Это кощунство! — Товарищ Главнокомандующий! — рапортовал Кеноби по защищенной связи на Корусант. — Передовые силы био-фашистов увязли в нашей обороне! Несут тяжелые потери от кинетического оружия! В кабинете на Корусанте Владимир Ильич Палпатин довольно отхлебнул чай. — Архипрекрасно, Оби-Ван! Классовый враг деморализован. Пора наносить решающий удар! Запускайте Объект "МИР"! Покажем этим религиозным сектантам светлое будущее в мегатонном эквиваленте! Космос позади флота Кеноби внезапно потемнел. Звезды погасли, перекрытые объектом таких исполинских размеров, что гравитационные датчики Вонгов заверещали в панике. Мирная Орбитальная Станция (МОС) имени Третьего Интернационала (бывшая Звезда Смерти) величественно выплыла на поле боя. Она была выкрашена в радикальный красный цвет, а гигантский серп и молот на ее экваторе были видны за миллионы километров. Вместо системы экстерминатуса планет, экваториальный ров станции раздвинулся, ощетинившись тысячами турболазерных батарей "ПРОЛЕТАРИЙ-М". А в центре огромной тарелки суперлазера засияло кумачовое свечение. Все голографические проекторы Вонгов, даже те, которые работали на телепатии, были принудительно взломаны Силой и мощнейшими ретрансляторами Скайуокера. Над полем боя, размером с саму станцию, вспыхнула исполинская голограмма Ленина-Палпатина. Вождь Галактического Пролетариата смотрел на флот Юужань Вонгов с ленинским прищуром, в котором читался приговор целой цивилизации. — Вы пришли в наш дом, чтобы навязать нам свой био-феодализм? — голос Ильича громыхал так, что вибрировали сами атомы вакуума. — Вы поклоняетесь боли? Вы презираете технический прогресс?! Так познайте же мощь освобожденного машинного труда! Галактика рабочих и крестьян посылает вам свой пламенный, социалистический привет! Ленин эффектно взмахнул рукой. — Товарищи! Пли по контре! Огромная красная сфера Звезды Смерти... то есть станции "МИР", сфокусировала лучи. Но это был не зеленый лазер. Это был ослепительно-красный луч концентрированной плазмы и "классового гнева", разработанный в закрытых НИИ Совнаркома. Луч ударил не в планету. Скайуокер настроил фокусировку на рассеивание. Красная волна накрыла авангард Мировых Кораблей Вонгов. Огромные, непобедимые био-крейсеры, которые в другой реальности кошмарили бы Республику годами, вспыхнули, как сухой хворост в доменной печи. Их панцири лопались, довины-тягуны скулили и умирали, не в силах поглотить энергию, равную взрыву сверхновой, умноженной на энтузиазм первой пятилетки. Fatality. Flawless Victory. Цавонг Ла, чье судно чудом оказалось на периферии удара, рухнул на колени. Его картина мира была разорвана в клочья, сожжена и развеяна по космосу. Боги отвернулись от них. Машинная мерзость не просто победила — она раскатала их в блин с издевательской легкостью. — Мы... мы сдаемся, — прохрипел Мастер Войны, бросая свой амфижезл на пол мостика. Месяц спустя. Кабинет Первого Секретаря на Корусанте. Товарищ Мол стоял навытяжку перед столом Ленина. — Докладываю, Владимир Ильич! — Председатель ГЧК сиял от профессионального удовлетворения. — Остатки флота Юужань Вонгов капитулировали. Их Верховный Оверлорд Шимрра задержан при попытке бежать за пределы Галактики и сейчас дает показания следователям в Лефортово-Прайм. — Замечательно, товарищ Мол! — Ленин с удовольствием потер руки. — А что мы делаем с рядовым составом этих... био-интервентов? Нашлись умники в Совете, которые предлагали отправить их в биореактор! Вы представляете? Какой варварский, недиалектичный подход! Мол усмехнулся. — Никаких биореакторов, товарищ Первый Секретарь! Мы нашли применение их уникальным талантам. Раз уж они так любят копаться в органике и ненавидят машины... мы отправили их поднимать целину! Мол нажал кнопку на пульте, и на стене появилась трансляция с Татуина. То, что раньше было бесконечной, выжженной пустыней Дюнного Моря, теперь зеленело бесконечными полями. По колено в черноземе (завезенном с агро-миров), под палящим двойным солнцем корячились сотни тысяч Юужань Вонгов. Сняв свои крабовые доспехи и облачившись в просторные соломенные шляпы, они с помощью своих амфижезлов и био-инструментов усердно пололи грядки с татуинской гидро-картошкой. Над полями летал дроид-надсмотрщик с репродуктором, из которого неслась песня: "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!" — Они перевыполняют план по сбору урожая на триста процентов, Владимир Ильич! — с гордостью доложил Мол. — Оказалось, их религия боли отлично сублимируется в тяжелый сельскохозяйственный труд на благо Республики! Цавонг Ла лично назначен бригадиром колхоза "Светлый путь". Говорит, что мозоли от мотыги приносят ему истинное духовное очищение. Владимир Ильич Палпатин откинулся на спинку кресла и разразился раскатистым, искренним смехом. Смехом человека, который окончательно и бесповоротно хакнул законы этой Вселенной. — Эпик вин, батенька! Абсолютный, кристально чистый профит! — Ленин смахнул выступившую от смеха слезу. — Вот она, сила перевоспитания трудом! Мы не стали уничтожать их, мы интегрировали их в нашу социалистическую экономику! Он встал, подошел к огромному панорамному окну и заложил руки за спину. За стеклом сиял Старгород — столица Галактики, где больше не было рабов, не было коррупции Сената, не было оторванных от реальности джедаев и плетущих интриги ситхов. Были только триллионы разумных существ, объединенных одной великой Идеей. Ленин поправил воротник своего серого френча, посмотрел на сияющие в небесах звезды и тихо, но с железной уверенностью произнес: — Галактическая революция свершилась, товарищи. И на Марсе... тьфу, на Коррибане, будут яблони цвести! Вождь мирового пролетариата вернулся к столу, взял свой исторический датапад и принялся писать новый декрет. Впереди было еще столько работы — Неизведанные Регионы сами себя не индустриализуют. КОНЕЦ.