Где кончается любовь?

Дань Хэн стоял около ворот высокого мрачного здания. Вокруг были сплошные деревья, из-за которых атмосфера сгущалась в что-то некомфортное. Но Дань Хэн был в предвкушении, ведь внутри этого самого здания его ждал Блэйд. Они давно не виделись и скучали друг по другу. Дань Хэн не стал долго стоять и быстрым движением руки распахнул двери ворот, которые были не заперты, ведь Блэйд знал, что придёт его любимый. Подходя к порогу дома, Дань Хэн немного покраснел и вытянул руку, чтобы постучать, но вспомнил, что Блэйд обычно всегда оставляет дверь незапертой, когда знает, что он должен прийти. Медленно открывая дверь, Дань Хэн не ожидал сразу на пороге увидеть Блэйда. Только эта встреча вышла не из самых приятных. Блэйд стоял в одних брюках, а на плечах до кистей рук были глубокие порезы, из которых обильно вытекала тёмно-красная жидкость. Кровь. Этот металлический запах сразу ударил Дань Хэну в нос, от чего тот невольно поморщился. — Блэйд? Что случилось..? Почему ты... Дань Хэн не успел договорить, как Блэйд подошёл к нему и обхватил его лицо своими окровавленными руками, размазывая кровь по его щекам. — Дань Хэн... Любимый мой. Я так соскучился... Смотри до чего меня довело твоё отсутствие. Больше никогда не уходи от меня. Слышишь? Никогда. Блэйд вытянул губы и поцеловал Дань Хэна в щёку, тот вздрогнул. — Блэйд, пожалуйста, отойди... — Я тебе противен? Неужели тебе противна моя кровь? — Блэйд опустил руки на торс парня и сжал его бока, пристально смотря Дань Хэну в глаза. — Нет... Ты... Просто... — голос Дань Хэна дрожал, он сглотнул кислый ком в горле и постарался сказать сдержанным тоном, — пожалуйста, давай просто обработаем и перевяжем твои раны. Я не хочу смотреть на них. — Не хочешь? Ох... Нет. Так нельзя. Ты должен увидеть, как мне было плохо без тебя, чтобы ты больше не уходил. Ты же больше не оставишь меня одного, верно? Мм? Дань Хэн... Дань Хэн почувствовал надвигающуюся тошноту, когда увидел как его одежда начала приобретать алый оттенок, а его кожа стала липкой от крови, которую Блэйд растирал по его телу. — Блэйд. Я понял тебя, теперь давай обработаем... Дань Хэна быстро заткнули грубым поцелуем. Язык Блэйда ворвался в его рот и быстро переплёл их языки воедино. Блэйд схватил Дань Хэна за запястье и быстро повёл его по коридору. — Куда мы идём..?! — Дань Хэн испуганно осматривал стены, а когда они дошли до лестницы и начали подниматься по ней, он почувствовал как его ноги немеют, а голова начинает кружиться. Раньше они сидели только на первом этаже и лишь в некоторых комнатах, Дань Хэн никогда полностью не прогуливался по всему дому, ему было достаточно тех комнат, в которых они находились. А сейчас они идут в неизвестном ему направлении и Дань Хэн без понятия, куда Блэйд в таком состоянии может его провести. Когда они дошли до последней комнаты второго этажа, Блэйд резко открыл дверь и втолкнул туда парня. Что Дань Хэн заметил сразу так это то, что в комнате был яркий холодный свет. Комната была до жути хорошо освещена. Сама комната была почти пуста, если упустить маленький кофейный столик, который располагался в правом углу. Было странно, что в комнате не было окна. — Раздевайся. — негромко промурлыкал Блэйд. — Что? — Дань Хэн повернулся к Блэйду и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Ох, Дань Хэн... Мой любимый Дань Хэн. Ты же знаешь, как я не люблю повторять дважды. Раздевайся. Дань Хэн, вытаращив глаза, попятился назад, но Блэйд устремил свои шаги за ним и уже через секунду схватил его за края рубашки и стал рвать её. — Блэйд!.. Хватит! — он попытался вырваться, но Блэйд слишком сильно схватился за него.   Не слушая своего парня, Блэйд продолжил своё дело. Сорвав полностью рубашку, он толкнул Дань Хэна на пол, от чего тот ахнул от силы удара его спины об холодный бетон. Губы Дань Хэна дрожали, когда он пытался вымолвить: — Пожалуйста... Я не хочу... — Чшш... Ты что, собрался плакать? Ох, Дань Хэн. Не стоит. — Блэйд хищно прищурил глаза и наклонился к нему, погладив по подбородку, — ещё слишком рано. — Что ты собрался делать?!.. Блэйд, приди в себя! Что на тебя нашло... — Знаешь... Я люблю тебя настолько сильно, что это причиняет боль. Моя любовь к тебе поглощает меня. Не оставляет ничего кроме как желание всегда быть с тобой. Всегда и абсолютно всеми способами. Так почему же ты боишься меня? Неужели, ты не чувствуешь того же самого? — Блэйд нависал над Дань Хэном и рукой провёл по его подбородку, — мм? Не молчи, Хэнни. Поговори со мной. Дань Хэн ошарашенно смотрел на него и все слова застряли где-то глубоко в горле. Не получалось связать ни слова, ни просто издать какого-то звука, кроме громкого прерывистого дыхания, будто он сейчас находился на морозе. — Хэн. – Блэйд широко улыбнулся, но эта улыбка не тронула его глаза. — Пожалуйста... — тело парня сотрясалось в судорогах. — Ты невыносим. — Блэйд вцепился руками в его горло, сильно сдавливая, перекрывая доступ к кислороду, — Ты не представляешь как тебе идёт этот вид. Ты так умоляешь меня остановиться и это безумно заводит. Блэйд заворожённо смотрел на Дань Хэна, лишь сильнее душа его, пока тот хрипел и пытался убрать его руки со своего горла, но попытки оставались тщетны. Блэйд был слишком сильным и решительным. Когда Дань Хэн почувствовал, что в глазах начинает темнеть, а тело понемногу ослабевало, Блэйд резко отпустил его горло. На шее Хэна остались яркие бордовые следы от его пальцев. — Хэнни, не время терять сознание. Ты мне нужен. — Прошу... Прекрати это делать. Ты меня пугаешь... — шептал Дань Хэн, судорожно дыша. — Пугаю? — Блэйд сузил взгляд, но улыбка не сползла с его лица, — Вот оно как... Интересно. Мне нравится. Бойся, Хэн, это ещё не всё. — Что..? Стой, подожди! Подожди!- Блэйд схватил Дань Хэна за лодыжку и с грубым хрустом вывернул её. Комнату пронзил измученный вопль Хэна. — Ах, Хэнни, ты так сладко кричишь... — МНЕ БОЛЬНО!!! Б-больно! Пожалуйста, не делай этого! А-А-А..!!! — он громко и лихорадочно кричал, его тело извивалось от боли, которая будто растекалась от ноги по всему телу, поражая сильным током каждый нерв. — Почему я не должен этого делать, если ты издаёшь такие восхитительные звуки, мм? Дань Хэн... Не глупи, тебе ведь нравится. Иначе ты бы не просил меня продолжить. — Я не прошу тебя продолжать!.. Ч-что за чушь..? Я ПРОШУ ТЕБЯ ПРЕКРАТИТЬ! А-А-А!!!..- Блэйд вновь схватился за сломанную лодышку и надавил на неё, из-за чего Хэн запрокинул голову назад в острой агонии. Ему просто хотелось, чтобы эта боль прекратилась. — Б-блэйд... Скажи... Почему... Мне же больно... — Я ведь люблю тебя, Хэнни. И ты говорил мне то же самое. Значит, у нас всё взаимно. Так почему тебя не устраивает то, что я делаю? — Мне больно... — Ммм... А что в этом плохо? Любовь часто приносит боль и есть лишь два выхода: принять её, либо уйти. Ты хочешь уйти от меня? Не думаю, что теперь у тебя это получится. Поэтому тебе остаётся лишь принять. Принять всего меня. — Не хочу... Не хочу этого... Сознание Дань Хэна тонуло в этой пучине боли и страха. Крики уже сорвали горло, превратившись в тихие, надсадные хрипы. Каждое прикосновение Блэйда, даже самое нежное, теперь отдавалось новой вспышкой агонии в сломанной ноге. — Не хочешь? — голос Блэйда звучал откуда-то издалека, сквозь звон в ушах. Он гладил Хэна по влажным от пота волосам, размазывая по лбу кровь со своих порезов. — Но разве у тебя есть выбор? Ты — мой. Весь. Каждая твоя клеточка, каждый крик, каждый вздох. Ты принадлежишь мне больше, чем сам себе. Блэйд поднялся, и Хэн, сквозь мучительную пелену боли, увидел, как он подошёл к кофейному столику в углу. Изначально Дань Хэн не замечал, что на нём лежало, но теперь, в этом ярком, ядовито-холодном свете он увидел и задержал дыхание. Там, аккуратно разложенные на белой салфетке, блестели хирургические инструменты. Скальпель, ножницы, иглы. Леденящий ужас, более сильный, чем боль от сломанной ноги, сковал его внутренности. — Блэйд... Нет... — прохрипел он, пытаясь отползти, но тело не слушалось, а нога отозвалась такой вспышкой боли, что перед глазами поплыли чёрные пятна и поступила новая волна тошноты. Блэйд вернулся, держа в руке тонкий, острый скальпель. В ярком свете лезвие, казалось, светилось собственным холодным блеском, который не предвещал ничего хорошего. Он опустился рядом с Дань Хэном на колени: — Хэнни, — прошептал он, склоняясь к самому уху парня. Голос его был мягким, почти ласковым, как тогда, в начале их отношений. — Ты говорил, что не хочешь видеть мою боль. Ты хотел её залечить, перевязать. Но ты не понимаешь. Моя боль — это часть меня. Моя любовь — это боль. И теперь я хочу, чтобы твоя любовь ко мне стала такой же. Неразрывной. Вечной. Он взял Дань Хэна за руку. Тот попытался вырваться, но сил почти не осталось. Блэйд сжал его запястье, и глядя Хэну прямо в глаза, он кончиком скальпеля провёл длинную, ровную линию от локтя до самой кисти руки. Кожа послушно расползлась, и алая жидкость обильно стала вытекать из пореза, капая на ноги, пол. Дань Хэн даже не закричал, от шока он мог просто глотать ртом воздух и с вытаращенными глазами смотреть на происходящее. Он издал странный, булькающий звук, похожий на всхлип. — Вот так, — выдохнул Блэйд, любуясь своей работой. — Теперь в тебе есть моя боль. Ты её чувствуешь. Ты больше не сможешь не замечать её. — Ты... монстр... — прошептал Хэн, сглатывая собственную боль. Блэйд замер. Улыбка сползла с его лица, оставив лишь пустое выражение. Он наклонил голову, а затем в его глазах мелькнуло что-то, чего Дань Хэн прежде не видел. — Монстр? — переспросил он тихо. — Я монстр? Потому что люблю тебя? Потому что хочу, чтобы ты всегда был со мной? Ты мне обещал это, Дань Хэн. Обещал, мать твою. Он провёл окровавленным пальцем по губам Хэна. — Нет. Ты просто пока не понимаешь. Но ничего. У нас есть время. У нас теперь есть целая вечность, чтобы ты понял. Он перевёл взгляд на сломанную ногу парня и сузил взгляд. — Ты хотел уйти, оставить меня одного. Я чувствовал это. Но больше ты никуда не уйдёшь. Никогда. Блэйд поднял скальпель вновь. На этот раз в его взгляде не было ни капли сомнения или нежности. Была только ужасающая, спокойная решимость. — Мы будем вместе. Навсегда. И никто нас не разлучит. Он сжал свободной рукой подбородок Дань Хэна, заставляя его смотреть в глаза, и полоснул скальпелем по его горлу. Точно так же, как минуту назад делал порез на руке. Хэн не успел даже вскрикнуть. Он только широко распахнул глаза, в которых застыла боль и недоумение, почему всё это произошло. ...Когда всё пошло не так... Из раны на шее хлынула тёплая, алая кровь, заливая грудь, заливая руки Блейда, заливая холодный бетонный пол. Тепло стремительно покидало его тело, уступая место ледяной пустоте. Блэйд бережно, как самую хрупкую драгоценность, опустил голову Дань Хэна себе на колени. Он гладил его по волосам, глядя, как затухает свет в его глазах. Как его любимый человек терял перед ним жизнь. — Тише, тише, любимый, — шептал он, раскачиваясь вперёд-назад. — Всё хорошо. Теперь ты никуда не уйдёшь. Ты всегда будешь здесь. Со мной. И я всегда буду с тобой. Навсегда. Последний вздох вырвался из груди Хэна тихим, едва слышным сипом. Его тело обмякло, став тяжёлым и безжизненным. Блэйд сидел так ещё очень долго. Яркий свет в комнате не мигал, беспощадно освещая эту сцену. Он смотрел на мёртвое лицо парня, гладил его холодные щёки, целовал закрытые веки. С его собственных порезов всё ещё сочилась кровь, но он не замечал этого. — Теперь ты понял? — прошептал Блэйд в тишину, обращаясь к тому, кто уже не мог слышать. — Мы были созданы друг для друга и это не могло быть иначе. Он остался сидеть на полу, в ярком свете, прижимая к себе мёртвого возлюбленного. Он вновь взял скальпель и на этот раз направил его на себя. Проводя взглядом по острию лезвия, он улыбнулся. Сейчас он будет там же, где и Дань Хэн. Они будут вместе. Ничего не помешает их любви. Крепче сжимая скальпель, Блэйд вонзил его себе в горло и стал проводить лезвием по всей шее, алая жидкость струями полилась из глубокого разреза. Теперь он истекал кровью вместе с Хэном. Их кровь, стекая на бетонный пол, смешивалась в одну тёмно-алую жидкость, которая была уже совсем холодной, в которой больше не было ничего живого. Почему из-за любви умирают? Почему она приносит такую боль? Почему любовь сводит с ума? Почему любовь либо окрыляет, либо не даёт покоя? Почему она тревожит? Почему она пугает? Злит? Почему любовь бывает столь ненавистной и нежеланной? Люди боятся терять любимых им людей. Хочется забрать их вместе с собой, на тот свет, чтобы никогда не разлучаться. Но иногда, именно отпуская человека, можно доказать искренность и чистоту своей любви. Ведь любовь это вовсе не про то, чтобы всегда держать человека рядом с собой. Любовь нечто другое, светлое, нежное. Это когда ты готов отпустить человека, если так будет лучше для его счастья. Если ему будет лучше с кем-то другим. Если он будет счастлив. Но здесь нет этой самой светлой любви. Любовь бывает всепоглощающей, разрушающей. Пугающей. И отталкивающей. Как здесь. Почему порой из-за любви убивают? Почему умирают?Разве это считается любовью? Как можно отнимать жизнь у того, кого ты любишь? Даже если вы под угрозой расставания, разве можно настолько зацикливаться лишь на своих потребностях, нуждах, что убиваешь его, лишь бы успокоить себя. Разве это любовь? Это не может называться любовью. —— История короткая, но даже в этот маленький период времени умерло две жизни. Они больше не откроют глаза. Убивая кого-то, они не задумываются о том, хотел ли человек жить или нет — плевать. Он заснёт вечным сном, его тело охладеет. Он не посмотрит на небо снизу вверх, теперь он будет находиться там и смотреть на паразитов, что называются "людьми", которые продолжают творить полный хаос из жестокости, убийств, преступлений. Они смотрят на эту Землю, что покрыта оболочкой, пропитавшейся страхом и ненавистью. Наблюдая, как потихоньку, люди по неволе, раньше своего времени, умирают от рук безжалостных убийц, что глазом не моргнув отнимают жизнь, что человек хотел прожить и возможно что-то исправить, с кем-то поговорить, что-то сделать, куда-то пойти, что-то осознать, что-то попробовать, что-то послушать и что-то почувствовать. У каждого человека своя жизнь, которую хочется исследовать и прожить по-настоящему, а не обрывать её из-за какого-то сопливого урода, которому так хотелось доказать, что он хоть что-то в этой жизни может. Но это не то, чем доказывают свою значимость. Отнимая жизнь у невинных, он становится лишь ужаснее. Настолько ужасным, что словами не передать. Рассвет будет, день будет, вечер, ночь — всё будет. А человека нет. Его уже не вернуть. Сколько бы слёз не пролили, сколько бы наказаний и сроков не испытал виновный, человек не вернётся. Уже никогда.