Мой мир

Со всех сторон слышался лязг металла и последние крики солдат. Женя шла вперёд, парируя атаки врагов, и сразу же перерезала им глотки. Некогда небольшое поле, усеянное колокольчиками, которыми они всегда любовались, теперь было перекопано и забрызгано кровью. Команда сверху была предельно ясной, никого не удивил приказ: все фронтовики знали, что начальство лишь делает вид, что ему важны люди, поэтому им дали всего час, чтобы все успели уйти с восточной части. Сердце колотилось в груди, Женя бежала изо всех сил на восток, надеясь лишь, что они успеют вместе убежать, пока бомбу не сбросили. Как только вдалеке показались белые волосы, ноги ускорились ещё сильнее, но цель не приближалась. Девушка спотыкалась на каждой неровности и не замечала врагов вокруг себя: её зелёные глаза смотрели только вперёд — на уставшую девушку, которая сражалась изо всех сил несколько часов. В её руках уже не было катаны, как и ножен, а только небольшой нож, которым парировать атаки было сложнее. Когда какой-то вражеский солдат полоснул оружием по руке голубоглазки, Женя ощутила этот удар на себе. Ножик выпал из рук, а затем последовал удар в челюсть, явно дезориентирующий. От этого удара белоснежные волосы, запачканные пылью и кровью, растрепались, небрежно обрамляя плечи. Следующая секунда казалась вечностью, настоящим адом для Жени: катана вонзилась прямо в грудь, выходя из спины. Ярко-голубые глаза посмотрели прямо в болотно-зелёные Жени. Маленькие губы чуть улыбнулись, грустно, будто ей было жаль, что Женя видит такое. «СОНЯ!» — пронеслось на всю округу, заглушая даже крики боли и боя остальных. То, как тело девушки падает на землю, а изо рта с кашлем выплёскивается кровь, навсегда отпечаталось в памяти Жени. Прибежав, она уже опоздала, и ей оставалось лишь направить катану прямо в голову врага в состоянии аффекта, забыв обо всём остальном. Из-за этого она лишилась руки, не заметив первый удар противника. Но второй удар уже был за ней — вонзаясь прямо в артерию, фонтаном забрызгивая всё вокруг. Упав на колени рядом с ещё тёплым телом альбиноски, зелёные глаза уставились на тускнеющий огонёк в глазах её мира. Девушка приподняла дрожащую руку к лицу Жени и провела ладонью по щеке, размазывая пыль. «Не плачь, не нужно этого…» — донёсся тихий, но такой звонкий в ушах Жени голос. Прижав к себе дрожащую руку, она прильнула к ней, не отрывая взгляда от голубых глаз, которые потускнели, как облака, а рука давно ослабла, став такой же холодной, как и внешность. Мысль о том, что Женя умрёт от потери прямо тут, успокаивала. Она проведёт последние минуты жизни, глядя на прекрасную внешность, вспоминая, что было до этого: как они держались за руки, смотрели на звёзды, всего несколько лет назад сидели на этом самом поле и собирали полевые цветы, слыша лишь звук собственного смеха вместо криков раненых. Когда уже были слышны приближающиеся самолёты, Женя видела, как встретится снова с Соней на небесах, отчего улыбнулась, и стало тепло на душе. Но мысль оборвалась резко — сознание померкло, перед этим ощутив боль в затылке. Открыть глаза и понять, что она всё ещё жива — было худшим чувством за всю её жизнь. Белый потолок и запах антисептика с кровью раздражали сознание. Тупая боль в правой руке отдавалась при каждом движении. Медсестра проговорила что-то об удаче, о медали за кого-то там убитого, о победе в войне, но девушка лишь смотрела на пустую койку рядом, понимая, что даже захоронения её мир не удостоил, варварски испепелённый бомбой. Первый день в больнице прошёл в тумане. Женя лишь лежала на койке и смотрела в потолок без мыслей. Анализы были в норме, и девушка была даже здорова, не считая отсутствия руки. К ней приходил какой-то солдат, говоря, что спас её от смерти, но Женя лишь проигнорировала его. Но на второй день её прорвало: она ревела весь день, круша всё вокруг. Ей не нужны были ни медали, ни мир, ведь её собственный мир был убит, а затем испепелён. Медперсонал пытался успокоить разбушевавшуюся девушку, на что она кусалась и кричала проклятья. После укола успокоительного Женя сидела одна на койке в разгромленной комнате. Безжизненные глаза смотрели в пустоту, а тишина звенела в ушах, пока она не услышала тихий-тихий голос, настолько тихий, что сначала показался ненастоящим. Подняв голову и прислушавшись, Женя услышала мелодичный голос в коридоре — такой тёплый и знакомый. Медленно встав и открыв дверь, за углом мелькнула копна белых волос. Голос звал Женю за собой, и девушка не могла не повиноваться. Медленно поднимаясь, Женя всё чаще видела бледную кожу с пышными волосами, а голос становился всё громче, пока за закрывающейся дверью крыши она не увидела ярко-голубые глаза. Выйдя на крышу, сердце настолько сильно сжалось, что стало больно, а затем забилось так быстро, готовое выпрыгнуть: прямо перед ней стояла Соня, её любимая Соня, прекрасная, как всегда. Девушка улыбалась Жене той мягкой улыбкой, от которой сердце таяло. Соня шагнула назад, и Женя за ней. Сделав несколько шагов, Соня оказалась прямо на краю, ещё чуть-чуть — и упала бы. Она протянула руки Жене, будто желая её обнять, и Женя послушалась, протянув руки в ответ, но в этот момент Соня откинулась, полетев вниз. Но Женя успела. Успела ухватиться за Соню и обнять её. Ветер трепал волосы девушек, а тело казалось лёгким, совсем невесомым. Откуда-то слышался крик, но он был далеко, а Соня прямо перед ней, совсем живая. Свист в ушах усиливался, но Женя слышала лишь тихий шёпот Сони, который извинялся перед ней, но Женя не хотела этого слышать, ведь это она была виновата, что так получилось, что она не успела. Оборвав слова Сони, губы девушек соприкоснулись. В этот момент по всему телу прошёл удар, сбив с ног. Единственная мысль была о том, что у Сони губы сладкие, как кровь…