Операция «Катастрофа»

Поздним утром в штаб-квартире мафии было безлюдно. Те, кто выполняли задания ночью, уже отчитались о проделанной работе перед своими руководителями и теперь сладко спали дома. Дневные оперативники, напротив, разошлись по своим миссиям. Лишь немногие остались в офисах, чтобы доделать бумажную работу. Запах кофе из коридоров уже выветрился, а лампы не гудели — погода была ясной. Акутагава поднимался на лифте — стеклянная коробка — на самый верхний этаж. Дождавшись, пока он приблизится, стражники открыли перед ним двери. Не обращая на них никакого внимания, он зашёл внутрь. Просторный кабинет босса был залит солнечным светом. Из огромного окна во всю стену открывалась завораживающая панорама на город, но Акутагава только кинул на неё беглый взгляд и прошёл вперёд. Мори сидел в противоположном конце помещения, отвернувшись спиной ко входу. На ковре, рядом с его столом, лежала белокурая девочка — она что-то увлечённо рисовала мелками, но, увидев Акутагаву, тут же вскочила и несколько раз дёрнула босса за рукав. — Ринтаро, он пришёл! Её тонкий высокий голос был таким радостным, что Акутагава едва сумел скрыть удивление. Он остановился, не доходя несколько шагов до стола. Мори развернулся вместе с креслом, снял очки, которые добавляли ему возраста, и отложил бумаги в сторону. — Босс, — Акутагава склонил голову на несколько секунд. — Вызывали. — Присаживайся, Акутагава-кун, — он указал взглядом на кресло напротив себя, куда Акутагава покорно сел. — Должно быть, тебе интересно, почему сегодня я отправил ящериц и Хигучи на задание без тебя? Акутагаве не было интересно. Понадеявшись, что вопрос риторический, он не стал это озвучивать. — Дело в том, что для тебя у меня есть работа поважнее, — продолжил Мори. — Намного важнее. Лицо босса сделалось серьёзным. Он сцепил руки в замок, поставив их перед собой, и выдержал паузу, пристально смотря Акутагаве в глаза. Акутагава ждал дальнейших объяснений. И только Мори набрал воздуха, чтобы продолжить говорить, как Элис выпалила вместо него: — Ты пойдёшь со мной гулять! — Элис-чан, — мгновенно переменившись в лице, он протянул нехарактерным для себя высоким голосом, — ну зачем ты испортила сюрприз? Я сам хотел сказать! Элис стукнула его по ноге и огрызнулась в ответ, напомнив, как долго ей пришлось ждать, а Мори продолжал говорить с ней, растягивая слова и корча рожи, отчего походил больше на капризного ребёнка, чем на босса мафии. Акутагава несколько секунд наблюдал за этим с каменным лицом, надеясь, что ему это снится. Когда их обмен колкостями прекратился, он переспросил охрипшим голосом: — Вы шутите? — Мафия — не место для шуток, — снова сосредоточившись, Мори повернулся к нему. — Видишь ли, Элис уже большая девочка, и я не могу продолжать сопровождать её на каждой её прогулке. Но мы живём в большом и опасном городе, что тебе и без меня известно, так что и одну её я отпустить не могу. Поэтому на сегодня она — твоя подопечная, а твоим заданием будет наблюдение и защита без излишнего вмешательства. Элис чересчур широко ему улыбнулась, а Акутагаве захотелось развернуться и уйти. Сделать этого он, конечно же, не мог, поэтому перевёл взгляд на босса, совершенно не понимая, как себя вести. — Если у тебя есть вопросы — задавай. Он помолчал несколько секунд, потому что главным и единственным вопросом в голове было: «Какого чёрта?», но нужно было сформулировать его как-то конкретнее. Мори же его молчание понял по-своему. — Вот и замечательно, — улыбнулся он, кивая Элис. Она подбежала к Акутагаве и первым делом вытащила пояс из шлёвок его плаща, несколько раз обернула его вокруг своего запястья, как браслет. — Элис-чан может быть немного капризной, — предупредил босс. — Моя вина, это я её избаловал. Но, думаю, ты с этим справишься. Постарайся её не огорчать. А теперь идите, у меня на сегодня плотное расписание. — Увидимся вечером! — помахав Мори рукой, Элис выбежала из кабинета. Акутагава хотел было что-то сказать, но вовремя вспомнил, что находится не в том положении, чтобы оспаривать приказы. Босс сделал жест, означающий, что ему пора уходить, и он смиренно зашагал прочь из кабинета. Когда двери за его спиной закрылись, Элис уже ждала его в лифте. — Какой ты медлительный, — упрекнула она Акутагаву, стоило ему встать рядом с ней. — Нельзя как-то поживее? — Я никуда не тороплюсь. — Зато я тороплюсь! Нам нужно многое успеть сегодня. — И куда ты хочешь пойти? — Для начала, мне нужна компания. — Твоя компания на сегодня — это я, — нажав на кнопку первого этажа, возразил Акутагава. — С тобой не повеселиться, — словно он был пустым местом, она нажала ещё одну, отправив лифт в подвальное помещение. — Возьмём Кью. — Он же заперт, и не без причины. — Ринтаро мне разрешил. — Да? — спросил он недоверчиво. Элис наблюдала за городом через стеклянные стены лифта, одной рукой теребя его пояс на своём запястье. — Да. Ты можешь сделать из этого что-нибудь красивое? — Могу бантик завязать, — отмахнулся он. — Нам стоит вернуться наверх и спросить. — Ну правильно, — Элис развернулась к нему, скрестив руки на груди, и надула губы. — Заявись к своему боссу без приглашения, отвлеки его от важных дел, потрать ещё кучу времени, и всё только потому, что не веришь мне. Ринтаро будет этому очень рад. — Юмено держат в подвале не просто так, ты прекрасно это знаешь, — нахмурился Акутагава. — Он опасен для окружающих. И даже для тебя. — Я же сказала, что Ринтаро разрешил мне взять его на прогулку! А для того, чтобы уберечь меня в случае чего, есть ты. Или ты думал, что он приставил тебя, чтобы защищать меня от уличных хулиганов? Акутагава задумался. В словах Элис была доля правды, и возвращаться к боссу ему совсем не хотелось. Он действительно сможет остановить Юмено, если он вдруг потеряет контроль. Это, безусловно, добавит проблем, но спустя всего пару минут наедине с Элис он понимал, что проблем у него сегодня и без того будет много. Лучше поберечь свои нервы. По крайней мере… пока есть такая возможность. — Ладно, — когда двери лифта открылись на первом этаже, он прикрыл глаза и прислонился спиной к стене. — Едем вниз. — Разумное решение, — кивнув, Элис протянула ему руку. — Ну так что? Ты сделаешь из этого красивый браслет? — Я уже сказал, могу только бантик завязать. Не обещаю, что получится красиво. — Но ведь твоя способность, как там её… — он подсказал название, — точно, Расёмон. Разве ты не управляешь своей одеждой? Или тебе для этого нужно обязательно её касаться? Игнорируя её вопросы, он вышел из лифта, когда двери вновь открылись, и отправился вперёд по длинному тёмному коридору. Его неторопливые и семенящие рядом шаги Элис отражались от стен, эхом неслись вперёд и снова возвращались к ним. Они миновали несколько развилок, уходя всё глубже и глубже в катакомбы мафии. Иногда из-за дверей, мимо которых они проходили, доносились душераздирающие крики, надрывные мольбы, хлёсткие удары и другие звуки насилия, к которым Акутагава давно привык. Коридоры тянулись бесконечно, но спустя время они всё же упёрлись в надёжно запертую дверь. Охраны поблизости не было, но он точно знал, что выбраться из этой комнаты без разрешения — фактически невозможно. — Ты можешь её открыть? — спросил он у Элис. — Разумеется. Немного покопавшись в складках своего пышного платья, Элис достала из кармана прибор, который Акутагава видел впервые в жизни. Посчитав, что у него нет полномочий даже знать, как открывается дверь одного из высочайших уровней доступа, он отвернулся и не видел, как Элис воспользовалась устройством. Через несколько секунд замок податливо щёлкнул. — Кьюсаку, привет! — сказала она погромче. — Это я! Я не одна! — Кто с тобой? — отозвался Юмено откуда-то из полутьмы. — Тот парень в волшебном пальто, — ответила Элис. — Сегодня я его босс. В темноте блеснули два больших круглых глаза, и показался Юмено. Шаркая ногами по бетонному полу, он медленно подошёл к двери. Как и всегда, он прижимал к себе жуткую тряпичную куклу. — Зачем вы здесь? — Я пришла позвать тебя погулять, — сказала Элис. — Пойдёшь? — Пойду, — не раздумывая, согласился Юмено. Затем бросил недоверчивый взгляд на Акутагаву. — А он? С нами? — Да, — ответила Элис. — Сегодня он мой телохранитель. — Покажи руки, — строго скомандовал Акутагава. — Ты что, глупый? — спросил Юмено так, будто уточнял время, но всё-таки закатал рукава. — Думаешь, я даже сидя в темнице весь обматываюсь колючей проволокой? У меня её здесь вообще нет. Кожа на его руках до локтя и даже выше была беспорядочно испещрена шрамами. Однако свежих ран не было, как и чего-либо, что могло бы их нанести. Внимательно его осмотрев, Акутагава кивнул. — Куклу всё равно придётся оставить. — Так не пойдёт, — состроив обиженное лицо, он обнял безобразную игрушку крепче. — Я без неё как без рук. — Либо ты оставляешь только куклу, либо остаёшься здесь вместе с ней. Кьюсаку перевёл печальный взгляд на Элис, и она наклонилась, чтобы что-то шепнуть ему на ухо. Он от этого весь просиял, кивнул несколько раз и убежал вглубь своей камеры. — Что ты ему сказала? — Если бы я хотела, чтобы ты знал, то не стала бы шептать. Юмено вернулся спустя полминуты, на этот раз без куклы. Настороженно его осмотрев, Акутагава так и не обнаружил подвоха. Элис захлопнула за своим другом дверь, и они отправились обратно к лифту. Стоило им зайти внутрь, как Юмено крепко зажмурился и прикрыл лицо рукой — должно быть, за долгие годы заключения его глаза настолько привыкли к полутьме, что даже не слишком яркое освещение лифта доставляло сильный дискомфорт. Когда он в последний раз видел солнце? — Теперь компания у тебя есть, — внимательно следя за Юмено, сказал Акутагава. — Куда отправимся? — Это ещё не всё. Теперь нам нужно пригласить Кёку. Услышав имя, Акутагава замер. Он давно не виделся с Кёкой, и предпочёл бы, чтобы так всё и оставалось. У неё была новая работа, новый наставник, новая жизнь. В этой жизни не было места ни ему, ни чему угодно, что можно было бы связать с мафией и её кровавым прошлым. — Как ты себе это представляешь? Она давно уже не моя подчинённая. — Но у тебя ведь есть её номер телефона. Просто позвони. — Сомневаюсь, что он до сих пор при ней. — А где же ему быть? — спросила она насмешливо. — Звони. — Она не поднимет трубку. — Тогда мы найдём другой телефон, и позвоним с него! — Элис рассерженно топнула ногой, кабина лифта содрогнулась. — Какой же ты тугодум, создаёшь проблемы на ровном месте! Если я сказала: «Звони» — значит нужно взять и позвонить! От её криков разболелась голова. Акутагава закатил глаза и тяжело вздохнул, достав из кармана телефон. Как раз к тому моменту, как они вышли на улицу, он нашёл в телефонной книге номер Кёки. Палец дрогнул над кнопкой вызова, но он заставил себя сделать этот шаг. Несколько длинных гудков спустя, с того конца провода раздался знакомый голос. — Алло? Элис выхватила у него трубку. — Привет! — Кто это? — Ты не узнала? — спросила она обиженно. — Это я, Элис. Смущённая тем, что подруга, с которой она так хотела увидеться, даже не узнала её голос, Элис ускорила шаг и оторвалась от Акутагавы с Юмено. Она шла по направлению к детективному агентству — эту дорогу он хорошо знал — и без умолку стрекотала, но Акутагава не слышал всего разговора. Не отводя взгляд от торопливо качающихся блондинистых кудрей, он периферийным зрением следил и за Кьюсаку, что шёл рядом, озираясь по сторонам. — Кто такая Кёка? — вдруг спросил он. — Вы разве не встречались? — удивился Акутагава. Кьюсаку покачал головой. — Бывшая оперативница мафии. Способность — Снежный демон. Сейчас состоит в детективном агентстве. — О-о-о, — протянул Юмено. — Кое-кто говорил мне, что можно уйти из мафии, но мафия никогда не уйдёт из тебя. Акутагава догадывался, кто мог такое сказать. Вспоминать этого человека ему совершенно не хотелось, поэтому он встряхнул головой и ускорил шаг, стараясь нагнать Элис. Кьюсаку за ним едва поспевал. — Не так быстро, эй! — ругался он. — Я не привык бегать по улицам! — Она согласилась, — наконец вернув телефон законному владельцу, сказала Элис. — Встретим её у общежития. — Предлагаешь заявиться на порог общежития агентства в таком составе? «Ты в своём уме?» — хотел добавить Акутагава. — В чём проблема? — хмыкнула Элис. — Мы заберём Кёку и уйдём. Это не займёт много времени. Спорить с ней было бесполезно. У этой девчонки на всё находился ответ, и Акутагаве оставалось только вздохнуть и поставить воротник пальто повыше. Когда Кьюсаку начал отставать, он взял его за руку; Элис уверенно шла впереди. Прохожие оглядывались на странную троицу, и он прекрасно понимал их недоумение. Но, на удивление, до общежития агентства им удалось добраться без происшествий. — Она обещала выйти через десять минут, — сказала Элис, усевшись на скамейку. — На нас люди пялились. — Я заметил. — Это потому что у тебя лицо слишком злое. Люди боятся. Акутагава лишь повёл бровью, усадив Юмено рядом с ней. Сам он остался стоять напротив них, чтобы удобнее было предотвратить попытку побега, в случае чего. — Улыбнись! — воскликнул Кьюсаку. — Вот так. Он растянул губы в улыбке, помог себе указательными пальцами — выглядел почти мило, если не знать, скольких людей он убил. Элис поддакнула и потянула руки к Акутагаве — видимо, чтобы и на его лице нарисовать счастливое выражение. Он отмахнулся от неё. — Серьёзно, если не хочешь привлечь лишнего внимания, лучше сделай что-то со своей гримасой, — сказала она. — Иначе я расстроюсь. А если расстроюсь я — расстроится и Ринтаро. Не прошло ещё и часа с этим ребёнком, а Акутагава уже успел её возненавидеть. И босса тоже, за то, что поставил его в это положение. И всех причастных. Шумно выдохнув, он прикрыл глаза и попытался подумать о чём-нибудь приятном. Ощутил нежные дуновения ветра по лицу; вспомнил, что этот день в роли няньки будет оплачен так же щедро, как и другие его задания, где ему обычно приходится потом и кровью добывать необходимые сведения, часами сидеть в засаде, выслеживать неугодных и рисковать собой. Проиграл в голове последнюю встречу с сестрой, когда они пили чай и обменивались новостями. Вспомнил, как смешно Тигр ругался на него во время их прошлого совместного задания. Уголки его губ поползли вверх, но тут же остановились, стоило ему открыть глаза. Ведь перед ним по-прежнему сидели два маленьких дьяволёнка. Сидели и внимательно его рассматривали. — Ну? — поторопила его Элис. — Ты что, улыбаться разучился? Огромным усилием он заставил себя закончить начатое. Голубые глаза Элис в ужасе округлились, а Юмено покатился со смеху. — Стало ещё хуже! — выкрикнул он. — Ты похож на мою куклу! Один в один! Акутагава цокнул языком и расслабил лицо; он едва сдержался, чтобы не послать их обоих — и всё это — к чёрту. Но тут он услышал знакомый тихий голос. — Привет, — негромко поздоровалась Кёка. Бросив всего один взгляд на Акутагаву, она обратилась к Элис. — Ты не говорила, что будет… кто-то ещё. — Это Кьюсаку, — представила Элис. Мальчик приветливо протянул ей руку. — Он тоже из мафии. — Кёка. Приятно познакомиться. — А на него не обращай внимания, — она пренебрежительно качнула головой в сторону Акутагавы. Захотелось дать ей затрещину, чтобы следила за своими жестами. — Сегодня он мой охранник. Они встретились глазами на несколько мгновений, после чего Кёка робко отвела взгляд. Он чувствовал, что стоит что-то сказать, хотя бы поздороваться — но не решался произнести ни слова. Тяжёлое, неприятное чувство. — Так… куда мы пойдём? — спросила Кёка у Элис. — У тебя есть план? — А как же! Сначала нужно зайти в один магазин. Я покажу дорогу. Взяв Кёку под руку, Элис жестом поманила Юмено к себе, и все трое зашагали вперёд. Акутагава шёл чуть позади них, так было удобнее всего контролировать и детей, и обстановку вокруг. Они вышли из двора, обошли поворот и отправились вниз по широкой оживлённой улице. По левую сторону от них шумела проезжая часть, по правую — тянулись ряды витрин магазинов и кафе на любой вкус. Кьюсаку с особым интересом рассматривал представленные товары, а Элис без устали болтала. — Что это? — спросила её Кёка. — Ты поранилась? — А, это? — она подняла руку, до сих пор обмотанную чёрным поясом, и помахала ей перед собой. — Нет. Я думала, Акутагава сделает мне браслет, но он так не умеет. Слегка замедлив шаг, она сняла свою повязку и протянула её хозяину. — На, возьми, — кивнула девочка. — Он мне ни к чему. Так о чём я говорила? Не дождавшись, пока Акутагава заберёт у неё свой пояс, она зашагала дальше. Он не стал больше слушать их разговор, вместо этого решил подумать, что сегодня может пойти не так и как ему в случае чего решать проблему. Главной целью Акутагавы на сегодня было не допустить, чтобы Элис пострадала. Кьюсаку тоже нужно было беречь ради безопасности окружающих — он безоружен, но предосторожность никогда не бывает лишней. Потенциальные жертвы его не страшили, но привлекать к себе внимание общественности он не хотел. И, конечно, Кёка — за неё он беспокоился меньше всех, потому что знал, что она сможет за себя постоять, что бы ни случилось, и всё же он не хотел создавать ей проблем. Спустя всего несколько минут размышлений, Акутагава пришёл к выводу, что его сегодняшняя компания была абсолютно непредсказуема. Он и представить не мог, что творится в головах у этих троих, какие ещё места Элис запланировала для посещения, чем они будут заниматься. Ему не хватало информации, чтобы разработать хоть какой-то план, и не оставалось ничего, кроме как решить действовать по ситуации. В конце концов, это всего лишь дети. Неужели он не справится? Элис, тем временем, ни на минуту не замолкала. Кёка внимательно её слушала, лишь изредка кивая или отвечая на её вопросы, зато Кьюсаку не стеснялся перебивать и вставлять свои комментарии. Прохожие оглядывались на странную компанию. Акутагава допускал вероятность, что дело было в его устрашающей ауре, которую сложно было не почувствовать, и попытался расслабиться хотя бы внешне. Это нисколько не помогло. — Пришли, — остановившись у дверей одного из магазинов, объявила Элис. — Нам сюда. Акутагава открыл для них тяжёлую дверь и вошёл следом. Это оказался магазин игрушек: небольшой, но очень загромождённый. Высокие стеллажи от пола до потолка были плотно заставлены всем подряд: фигурки незнакомых ему персонажей, акриловые стенды, мягкие игрушки в виде животных и не только. Была здесь и одежда — футболки, пижамы, кепки с логотипами и изображениями популярных героев; рюкзаки и подушки. Поближе к кассе на стене висели доски с разной мелочью — брелоки, значки, наклейки, были даже кружки. Интерьер магазина был пёстрым и загруженным, глаза разбегались и слишком долго находиться внутри не хотелось. Людей отчего-то всё равно было много, и все они с большим интересом рассматривали витрины и громко между собой переговаривались. Акутагава с большим трудом просочился через толпы за детьми, которых Элис целенаправленно повела в какой-то определённый отдел. Ему нельзя было потерять их из виду, так что он спешно протискивался через людей. — Вот, смотри, — остановившись у корзинки с плюшевыми кроликами, Элис указала на него рукой. — Мы были здесь недавно с Ринтаро. Я сразу подумала, что тебе понравится это место. Глаза Кёки загорелись восхищением. Она взяла одну игрушку и покрутила её в руках: потрепала длинные уши, коснулась пальцем кнопки-носа, убрала шерсть с чёрных блестящих глазок. К её щекам подполз бледный румянец, она держала кролика так крепко, что сомнений не осталось — отпускать его ей совсем не хотелось. — Нравится? — спросила Элис. Кёка кивнула. — Можешь его взять. — Правда? — Конечно. Я хочу сделать тебе подарок. — За что? — За то, что ты такая милая! Кёка смущённо опустила голову, но отказываться не стала. Обняв игрушку двумя руками, она отступила в сторону. — А мне? — спросил Юмено. — Я тоже хочу подарок. — Выбирай, — разрешила Элис. Кролики не привлекли его внимание, и он решил оглядеться. Акутагава напрягся, когда дети стали расходиться кто куда, и он скомандовал им держаться рядом. Элис недовольно фыркнула, но всё-таки присоединилась к Кьюсаку, и они вместе отправились изучать ассортимент магазина. Акутагава отошёл в сторону, когда ему надоело, что другие покупатели постоянно просили его уступить дорогу или молча толкали, но продолжал внимательно следить за своими подопечными. Они остановились у одного из стендов, и Кьюсаку задавал вопросы, указывая на разные игрушки — Элис ему отвечала. Так они перемещались от одного стеллажа к другому, и Акутагава неспешно следовал за ними, держась чуть поодаль. Со стороны это выглядело так, будто они и вправду были совершенно нормальными детьми, которые заглянули в магазин в поисках подарков для себя и друзей, но это нисколько не умаляло напряжения Акутагавы. Ведь они вчетвером знали, что нормальной эту вылазку назвать нельзя ни при каких обстоятельствах. Наконец, изучив, кажется, все представленные товары, трое подростков подошли к своему сопровождающему. — Мне ничего не понравилось, — сказал Юмено. — Здесь всё какое-то… — Милое, — подсказала Кёка. — Да. Я выберу подарок в другом месте. — Ясно, — кивнул Акутагава. Значит, одним магазином они не ограничатся. Что ж, ладно. — Идём дальше? — Ага, — ответила Элис. Она протянула руку, чтобы взять у Кёки кролика — она сначала замешкалась, но всё же передала ей игрушку, пусть и с неохотой. Элис же вручила её Акутагаве. — Сохрани чек, Ринтаро потом возместит тебе расходы. Поняв прозрачный намёк, Акутагава без лишних слов направился к кассе. Отстояв очередь, он расплатился и вручил игрушку Кёке. Затем они все вместе вышли из магазина. Но стоило им оказаться на улице, Акутагаву прошиб холодный пот. — Где Юмено? Девочки переглянулись, затем стали озираться по сторонам. Его нигде не было. — Может, он внутри? — предположила Кёка. — Я посмотрю. — Стоять, — приказал Акутагава. — Никто никуда не уходит. Ждите здесь. Ни с места! Дождавшись, пока обе девочки кивнут, он вернулся в магазин. Привстав на цыпочки и вытянув шею, Акутагава попытался разглядеть среди толпы двухцветную макушку. Прошёл в один конец магазина, в другой, спросил у кассирши, которая его рассчитывала — она только развела руками. Обливаясь холодным потом, он вылетел на улицу. Девочки были на месте. — Там его нет, — оглядываясь по сторонам, сказал он. — Куда он мог уйти? — Давайте разделимся, — предложила Элис. — Мы с Кёкой пойдём искать его направо, а ты налево. — Нет, — отрезал Акутагава. — Держитесь рядом со мной. Для надёжности взяв их обеих за руки, Акутагава несколько мгновений простоял на месте, вертя головой по сторонам. В конце концов он принял решение начать поиски с той стороны, где они ещё не были. Быстро и широко шагая, он отправился вдоль дороги, заглядывая в каждый переулок. Некоторые из них заканчивались тупиками, некоторые вели к другим улицам, но он решил не сворачивать. Прохожие расступались, но они всё ещё передвигались недостаточно быстро. Приходилось замедляться у каждой витрины, чтобы заглянуть внутрь, и чем больше магазинов они проходили, тем сильнее натягивались нервы. Воображение начало рисовать картинки, как он попал в передрягу и не смог защититься, ведь был совершенно беспомощен без куклы; или, напротив, использовал какой-то трюк, о котором Акутагава не знал, пустил в ход Догру Магру, пострадали люди, кто-то вызвал полицию, его арестовали… — Вон он! — воскликнула Элис. — Кью! Акутагава мигом повернул голову в ту сторону, куда она указывала пальцем. Мальчик оглянулся и помахал им. Он стоял у витрины магазина через дорогу — посмотрев по сторонам и убедившись, что машин поблизости нет, все трое перебежали проезжую часть в неположенном месте. Акутагава набрал воздуха в лёгкие, чтобы разразиться руганью на маленького паршивца, но Юмено перебил его, не дав сказать и слова. — Я нашёл, — сказал он, указывая на витрину. — Я хочу это. Взгляды всех троих упали на витрину. Он указывал на игрушку в виде непонятного существа синего цвета с треугольной головой и нелепыми длинными конечностями; плюшевые глаза торчали, будто готовые выскочить из орбит, а широкая улыбка обнажала тонкие, похожие на иглы зубы. Увидев, ради чего Акутагава только что натерпелся такого страху, которого уже много лет не испытывал, он разозлился ещё больше. — Кьюсаку, мы так испугались! — на этот раз его опередила Элис. — Зачем ты ушёл один? Ты же мог потеряться, не делай так! — Ладно, — сухо ответил Юмено. — Ну так что, можно мне эту игрушку? — Нет, — резко сказал Акутагава. — Это будет твоим наказанием за проступок. Ты останешься без подарка. Глаза Кьюсаку округлились, он посмотрел на Акутагаву, затем на игрушку и потом на Элис. Его нижняя губа дрогнула, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, подумав, закрыл его, нахмурился и отвернулся. — Это подарок от меня, и решать тоже мне, — возразила Элис. — Сегодня никаких наказаний. Иди и купи ему то, что он выбрал. — Нет. — Да! — она топнула ногой. — Иначе я скажу Ринтаро, что ты меня обидел! — Я тебя не обижал. — Да? И кому он поверит, мне или тебе? Стиснув зубы, Акутагава окинул всех троих сердитым взглядом. Кьюсаку показал ему язык, отчего руки сами собой сжались в кулаки. Он смягчился, только посмотрев на Кёку, ведь она стояла, виновато опустив голову, и крепко прижимала к себе недавно купленного кролика. А ведь она была единственной, кто его сегодня ещё не разозлил. — Что ты смотришь? — съязвила Элис. — Думаешь, я этого не сделаю? Или думаешь, что тебе не достанется? Поняв, что преподать урок Юмено ему не удалось, Акутагава вздохнул и повиновался. Наказав детям ждать снаружи, он зашёл в магазин и через несколько минут вернулся к ним с игрушкой. — Спасибо! — радостно воскликнул Кьюсаку. — Он такой уродливый. А зубы, смотри, какие у него зубы! Он мог бы с лёгкостью разодрать этого кролика в клочья, а потом сожрать и даже костей не оставить! Отрывать ему лапки по одной, съесть глаза, как мармеладки… Лицо Кёки помрачнело, она стрельнула глазами в Юмено, но он не замолкал, продолжая в красках рисовать кровавую картину. Элис хихикала, а Акутагава только вздохнул и направил всех троих вперёд, мягко коснувшись их плеч. — Не слушай его, — обратился он к Кёке. — Куда идём теперь? — Я проголодалась, — сказала Элис. — Уже время обеда. — Я бы тоже поел, — кивнул Юмено. — Аппетит разыгрался. — Ладно, — ответил Акутагава. — Идём обедать. На этот раз Акутагава не позволил Элис указывать дорогу — ему было необходимо сохранить хотя бы крупицы контроля. Поэтому он сам повёл их в кафе — поблизости как раз располагался неплохой ресторан, в который он иногда захаживал. Ничего особенного, но еда там была сытной и приятной на вкус. В большем он не нуждался, а мнение тех, кто приносит одни проблемы, его не интересовало. Его несговорчивость привела к тому, что дети начали строить догадки и спорить друг с другом насчёт того, куда он их ведёт. Первое предположение высказал Кьюсаку: — Я думаю, мы идём в какую-то забегаловку, — сказал он важным тоном. — Но я не против. Вряд ли что-то может быть хуже, чем тюремная еда портовой мафии. — А чем тебя кормят? — поинтересовалась Элис. — Отходами, я думаю. — Неужели настолько плохо? — Да нет, на самом деле. Но если бы повара хотя бы немного старались, было бы лучше. — А я надеюсь, что мы идём в нормальный ресторан. Иначе я есть не буду. — Придётся, — хмыкнул Акутагава. — Если не хочешь остаться голодной. — Мне кажется, я знаю, куда мы идём, — негромко сказала Кёка. — Это неплохое место. Там вкусный тофу, его подают с миндалём. Акутагава кивнул, подтверждая её предположение. Хотя он никогда не говорил ей об этом месте, многие оперативники мафии по различным причинам предпочитали именно его для своих обеденных перерывов. — А десерты там есть? — спросила Элис. — Я хочу клубничный торт. — Не помню. Наверное, есть. Дети увлеклись разговором о том, что собираются заказать, а Акутагава заметил, что руки у него всё ещё неприятно подрагивали. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, изо всех сил стараясь успокоиться. Напомнил себе, что ничего страшного не произошло. Юмено даже не пытался сбежать — всего лишь отправился на поиски обещанной ему Элис игрушки. Без предупреждения, да, и поиски эти увели его слишком далеко из поля зрения Акутагавы, но если он впредь будет внимательнее, подобного не повторится. — Сюда, — кивнув на дверь под скромной вывеской, сказал Акутагава. Все четверо по очереди зашли в ресторан. — Здравствуйте! — поприветствовала их девушка у входа. — Вам столик на четверых? — Да. — Проходите, пожалуйста. Вот там можете присесть, у окна. — У окна не подходит, — возразил Акутагава. — Есть место где-нибудь в углу? — Да… — хостес, казалось, немного растерялась. — Да, конечно. Прошу вас. — Почему не подходит? — занудел Юмено. — Я хотел сесть у окна. — Тихо. — Присаживайтесь, пожалуйста, — она положила на стол четыре меню, пока все рассаживались. — Официант скоро подойдёт. Могу предложить вам напитки? — Да, — кивнул Акутагава. — Зелёный чай. — Конечно. Что-нибудь ещё? Она обвела взглядом всех присутствующих, но они проигнорировали вопрос — уже с интересом изучали меню. Только Кёка покачала головой. — Хорошо. Приятного отдыха! Интерьер ресторана был неброским, и оттого приятным глазу. Лампы в тёмно-красных тканевых плафонах над столами создавали уют, мягко рассеивая свет. Сдержанные украшения не давали заскучать, выделялся только аквариум в центре зала — избитый приём, но почему-то людям нравилось. Им досталось место в углу, на диване: Акутагава расположился по центру, по его правую руку сидел Юмено, рядом с ним Элис. Кёке досталось место слева от своего бывшего наставника, но она поставила между ними своего кролика, чтобы немного дистанцироваться. — Я определилась, — объявила Элис. — А я не знаю, что взять, — Кьюсаку продолжал разглядывать меню, листая страницы. — Мне кажется, вот это очень вкусно. А ещё вот это хочется попробовать. И это. Элис моментально решила его дилемму: — Бери всё, что нравится. — Можно? — Конечно! Сегодня можно всё. Тяжело, протяжно выдохнув, Акутагава чуть склонился и вполголоса обратился к Кёке: — Ты выбрала? — Да, — кивнула она. — Я хочу жареный тофу… и блинчики. — Хорошо. Вскоре официант принёс небольшой керамический чайник и четыре чашки под стать ему. Расположив их все на столе, он взял в руки блокнот размером с ладонь и приготовился записывать. — Добрый день! Могу принять заказ? Все дети закивали. Официант решил начать с Кёки, и дальше двинуться по кругу. Все поочерёдно озвучили свои заказы, и всё даже шло относительно спокойно, пока очередь не дошла до Элис. Не утруждаясь запоминать названия блюд, она пальцем показывала официанту то, что хочет, и он озвучивал за неё. Одна позиция, две, три, четыре, пять… официант переглянулся с Акутагавой, как с единственным взрослым, и он прочистил горло. — Достаточно, — сказал он. — Ты столько не съешь. — Но я хочу попробовать! — Попробуешь в другой раз. Не всё сразу. — Хм, — она обиженно взмахнула волосами. — Ну и ладно. Тогда ещё клубничное пирожное, и на этом всё. — Прошу прощения, клубничные пирожные закончились. Могу вместо него предложить шоколадное или ванильный бисквит. — Как это, закончились?! Я не хочу шоколадное или ванильное, я хочу клубничное! — Мне очень жаль. — Какой толк от твоих сожалений?! — она не на шутку разозлилась. — Отправьте кого-нибудь, пусть купят клубничное пирожное! — Боюсь, это невозможно… — Элис, успокойся, — строго сказал Акутагава. — Выбери что-нибудь другое. — Не успокаивай меня! — закричала она. Люди начали оглядываться на их стол. — Раз здесь нет клубничного пирожного, мы пойдём в другое место! — Мы останемся здесь, — Акутагава понизил голос. В его словах слышались ноты опасности. — А если ты не прекратишь истерить, останешься вообще без сладкого. — Я всё расскажу Ринтаро!!! — Рассказывай, — он махнул рукой и устало прислонился к мягкой спинке дивана. — Мне всё равно. Она ахнула, но от возмущения не смогла вымолвить ни слова. Акутагава пусть и сохранял внешнее безразличие, но внутренне молился, чтобы тактика игнорирования сработала. Элис стала слишком часто обращаться к своему единственному козырю, и трюк уже начал надоедать. К тому же, Акутагава был почти уверен, что она блефует. Но даже если нет — хотя бы босс должен быть достаточно благоразумным, чтобы не наказывать его за то, что в ресторане закончились клубничные пирожные. — Знаете… — робко начал официант, — у нас есть конфитюр из клубники… обычно его подают к блинчикам или вафлям, но в целом можно добавить к любому десерту… например, к ванильному бисквиту — он очень похож на тот, что в клубничных пирожных, получится почти то же самое… Четыре пары глаз моментально уставились на официанта. Он неуютно поёжился, неловко улыбнулся — на него было больно смотреть. Все за столом ощутили, как сильно ему хотелось провалиться сквозь землю, и Акутагава прекрасно понимал, почему. Он вздохнул и устало потёр переносицу, прикрыв глаза. — Устроит, — коротко ответила Элис. — Хорошо, тогда… эм… позвольте мне повторить ваш заказ… После того, как он назвал с десяток наименований и удостоверился, что всё записал правильно, парень уже собирался уходить, но Кьюсаку его задержал: — А что вы сделаете, если кто-нибудь начнёт опухать и задыхаться? — Простите? — переспросил он, округлив глаза. — Если у вас есть какие-либо аллергии — скажите мне, и мы уберём опасные ингредиенты из состава блюда. — Я просто спрашиваю. — Ну… тогда вызовем скорую, конечно… — Понятно. А если кто-нибудь подавится? — Эм… такого на моей практике не было, но… наверное, окажем первую помощь. — Понятно. А если мне принесут мясо и я скажу, что оно недожарено, вы дожарите тот же самый кусок или возьмёте новый? — Возьмём новый. — А если я скажу, что с новым куском тоже что-то не так, вы будете брать новые, пока мясо не закончится? — не дождавшись ответа, он сразу задал следующий вопрос: — А если мясо закончится, вы отправите кого-нибудь в магазин? А если по дороге его собьёт машина, вы отправите в магазин кого-то другого? А если его тоже собьёт машина, вы будете отправлять новых людей, пока сотрудники не закончатся? А если сотрудники закончатся, что вы тогда будете делать? — Прекрати, — попросила Кёка, но Юмено всё не унимался. Официант с каждым его вопросом становился бледнее. — А если разбить вон тот аквариум, вся рыба умрёт? А вы соберёте её, чтобы приготовить из неё суши? — Пожалуйста, не нужно разбивать аквариум, — взмолился официант. — А если заплатить очень много денег, можно всё-таки приготовить из неё суши? Ой! Опустив руку под стол, Акутагава ткнул пальцем прямо под рёбра Юмено, отчего он подскочил и бросил на него сердитый взгляд. Акутагава в ответ посмотрел ещё строже, и этого было достаточно, чтобы он наконец угомонился. — Извините, — сказала Кёка. — Он просто очень любопытный. — Что ж… — официант нервно посмеялся, — если больше вопросов нет, я пойду… передам заказ на кухню. Не дождавшись подтверждения, он торопливо удалился от их стола. Не прошло и двух минут, как Элис объявила, что ей скучно, и предложила сыграть в гляделки. Но играть в гляделки между собой было бы неинтересно, поэтому она изменила правила на свой вкус: — Кто дольше будет смотреть на того мужчину не моргая, тот выиграл. Акутагава попытался возразить, но было уже поздно. Все трое повернули головы и уставились в указанном ей направлении — Акутагава тоже оглянулся, чтобы оценить риски. В качестве жертвы Элис выбрала ничем не примечательного мужчину средних лет. Он был одет в костюм серого цвета — очевидно, офисный работник — и с аппетитом поедал свой суп. Он не обращал внимания на своё окружение, однако не почувствовать, что на тебя неприкрыто пялятся сразу четыре человека, было сложно. Акутагава тут же отвернулся, но продолжил следить за происходящим боковым зрением. — Он заметил, — сказала Кёка. Глаз при этом она с него не свела. — Так нельзя, Элис. — Можно. Мужчина начал озираться по сторонам, видимо, не понимая, смотрят дети на него или куда-то мимо, однако вскоре понял, что именно он привлёк их внимание. Тогда он достал телефон и, используя его как зеркало, проверил, всё ли было в порядке с его внешним видом. Не обнаружив у себя на лбу огромной красной стрелки или чего-нибудь вроде того, он поёжился. — Прекратите, — сказал Акутагава, прекрасно зная, что его проигнорируют. Так и случилось. Тогда он решился на маленькую хитрость. Набрав воздуха в лёгкие, он напряг губы и дунул прямо в лицо Юмено. Тот от неожиданности моргнул. — Кью проиграл! — воскликнула Элис. — Так нечестно! Он на меня подул, это не считается! На его сокрушения никто не обратил внимания. Теперь в игре остались только девочки, но провернуть подобное во второй раз ему не удалось бы — это Акутагава прекрасно понимал. Нервы мужчины, тем временем, натянулись до предела. Ещё немного и он решится подойти к ним, чтобы выяснить, в чём дело. Акутагава решил, что действовать нужно быстро. — Ладно Элис ерундой мается, — начал он, старательно изображая разочарование в голосе. — Но ты-то куда, Кёка? Секундная пауза — и Кёка отвела взгляд, моргнула и опустила голову. — Простите. — Я выиграла! — радостно хлопая в ладоши, воскликнула Элис. — Ура! После её победного вскрика, Акутагава шевельнулся и случайно задел кролика, который сидел рядом с ним. Игрушка упала на пол — они с Кёкой переглянулись. Подняв его с помощью своей способности, он отряхнул белый плюш от пыли и поставил его на место, но Кёка пересадила его по другую сторону от себя. — Давайте ещё один раунд, — потребовал Юмено. — Нет, — хором ответили остальные. — Тогда я пойду играть в гляделки с рыбами, — заявил он. — Элис, выпусти меня. — Никуда ты не пойдёшь. — Но почему?! — Потому. — Я просто хочу посмотреть! — обиженно канючил Юмено. — Они ведь там для того и плавают, чтобы на них смотрели. Спорить с его логикой было сложно. Внимательно посмотрев ему в глаза, Акутагава не увидел в них озорной искры, лишь искреннее недоумение — похоже, Юмено говорил правду. Прикрыв глаза, он вздохнул. — Ладно, — сдался он. — Только не трогай стекло руками. — Не буду. Элис встала из-за стола, чтобы пропустить Кьюсаку — не забыв прихватить с собой новую игрушку, он убежал в сторону аквариума. Но вместо того, чтобы вернуться на своё место, девочка сделала шаг в противоположную сторону. Акутагава отреагировал моментально, и вокруг её запястья обвилась когтистая лапа Расёмона. — Куда? — Пусти меня, — Элис нахмурилась и тряхнула рукой, пытаясь скинуть чёрную ленту. — Куда хочу, туда и иду, тебя это не касается. Тканая полоса плотнее обвилась вокруг её руки, и Акутагава потянул её обратно. — Пусти! Больно! — воскликнула она. — Мне нужно в дамскую комнату! Он ослабил путы, но не распустил их окончательно. — Кёка, — обратился Акутагава, слегка наклонившись. — Сходи с ней. Ничего не говоря в ответ — хоть кто-то с ним не препирается — Кёка кивнула и вышла из-за стола. Когда Акутагава остался один, он сразу же ощутил, как усталость, накопившаяся за полдня, тяжёлым грузом опустилась на плечи. Это задание оказалось сложнее, чем любое из тех, что он выполнял. Спрятав лицо в руках, он посидел так несколько секунд, после чего решил налить себе немного чая. Он неспешно поднёс чашку к губам, вдохнул бодрящий аромат и уже собирался сделать небольшой глоток, как вдруг послышался детский плач. Он распахнул глаза и повернул голову на звук: молодая женщина уже подняла своего ребёнка на руки и качала его, стараясь успокоить, а его ребёнок стоял рядом и растерянно на них смотрел. Поймав его взгляд на себе, Акутагава жестом указал, чтобы он немедленно вернулся. — Что произошло? — спросил он, когда Юмено сел рядом. — Я просто хотел поиграть, — ответил он неуверенно. — За рыбами наблюдать оказалось скучно, а там был этот мальчик… Акутагава бросил ещё один взгляд в сторону инцидента — женщина продолжала качать ребёнка на руках и гладить его по спине, смотря в их сторону. Но стоило им встретиться взглядами, как она отвернулась, крепче прижав сына к себе, и пересела за другой стол. Подальше от них. Он прикрыл глаза на секунду дольше, чем стоило бы. Ещё немного, и он начнёт считать минуты до конца этого дня. — Ты ударил его? — Нет! — Тогда почему он плачет? — Не знаю, я его не трогал! Он странный! — Зачем ты вообще к нему полез? — Говорю же, поиграть хотел, — Юмено обиженно надулся. — Почему чуть что, сразу я виноват? — Неважно, — выдохнул Акутагава. — Не приставай больше к посторонним. — То нельзя, это нельзя… — бубнил он себе под нос, — что это за прогулка такая?.. Не получив ответа, он крепче обнял свою игрушку. Плач постепенно затих, в зале снова стало спокойно. Девочки вернулись, и почти сразу после официант вынес первые блюда — спустя несколько минут он принёс ещё несколько тарелок, и ещё, и ещё. Бедный парень старался как можно скорее расставить их на столе и убежать, чтобы Юмено не начал снова задавать ему вопросы, на которые у него не было ответов. Он напрасно беспокоился — ведь когда дети оказались заняты едой, им было уже не до него. Трапеза прошла без происшествий, даже вся посуда осталась целой. Элис едва притронулась к каждому из заказанных ею блюд, как будто решила устроить себе дегустацию вместо обеда, но Акутагава не стал ничего говорить по этому поводу. Начинать с ней очередной спор было себе дороже. Сумма в счёте вышла огромной, но Акутагава старался об этом не думать. Расплатившись, он вывел детей из ресторана, держа их рядом с собой. Юмено бросил один последний взгляд в сторону аквариума, а официант, которого они встретили у самого выхода, облегчённо выдохнул и не сказал, что будет ждать их снова. — Ужасное место, — сказала Элис, как только они вышли на улицу. — Больше никогда сюда не вернусь. — А мне понравилось, — Кьюсаку пожал плечами. — Только рыбы скучные. Им нужно добавить в аквариум кого-нибудь хищного. — Ладно, идём дальше. Теперь в парк! Парк. Большое открытое пространство, много людей. Акутагава уже чувствовал, как начинают болеть виски. Он осознал, что допустил ошибку, приведя их именно в этот ресторан, когда понял, что ближайший парк — один из самых крупных в городе. Это место представляло повышенную опасность, но Элис наотрез отказалась идти в другой парк поменьше. — Мы уже пришли сюда, — сказала она. — Зачем искать другой? Акутагава не мог ответить, что боится не справиться в таком большом и оживлённом месте. Пришлось согласиться. Выходной день, ясная безветренная погода — людей действительно было очень много. Вокруг бегали дети, неспешно прогуливались взрослые, на полянах резвились собаки. Все жители ближайших районов собрались здесь, чтобы отдохнуть, и только Акутагава не мог расслабиться — ему снова приходилось контролировать не только своих детей, но и окружение. Удерживать Юмено, когда он тянул руку к очередному псу, подгонять Кёку, когда она засматривалась на счастливые семьи, и следить, чтобы Элис никуда не убежала. — Играем в прятки! — воскликнула она, и сердце Акутагавы пропустило удар. — Охранник водит! — Нет. — Считай до десяти! Проигнорировав его запрет, она со всех ног пустилась бежать, а Юмено рванул в противоположную сторону. Рядом осталась только Кёка: она несколько секунд растерянно смотрела ему в глаза, потом проводила взглядом Элис. — Они убежали. — Я вижу. Акутагава не знал, что ему делать. Он не мог использовать Расёмон — вокруг было слишком много людей. Разорваться и бежать за двумя детьми сразу тоже не представлялось возможным. Светлая макушка Элис ещё мелькала между деревьев, но Кьюсаку он уже потерял из виду. Однако они играли в прятки, а не догонялки — значит, должны были найти укромное место и ждать, пока их найдут. Когда он развернулся, собираясь сказать Кёке, чтобы ждала здесь, её не оказалось на месте. Тогда он понял, что выбора у него нет. Первым нужно было найти Юмено, ведь он представлял наибольшую опасность — даже если не брать в расчёт способность, он лучше остальных умел нагонять жути на окружающих. Двигаясь по направлению, в котором Кьюсаку убегал, Акутагава прошерстил все попавшиеся кусты, заглянул за каждую лавку, проверил вокруг деревьев. Его нигде не было, и спустя десять минут безрезультатных поисков он начал нервничать. Промелькнула даже мысль о том, чтобы поспрашивать окружающих, не видел ли кто-нибудь ребёнка с двухцветными волосами, но это привлекло бы слишком много ненужного внимания. Поэтому он продолжил поиски, и когда он почти отчаялся и остановился под одним из деревьев, чтобы отдышаться и собраться с мыслями, ему на плечо свалилась ветка. — Ой, — раздался голос сверху. Акутагава поднял голову. Кью сидел на дереве, на высоте в несколько метров, одной рукой держался за шершавый ствол, а второй прижимал к себе игрушку. Акутагава внутренне выдохнул: один есть. Осталось двое. — Нашёл. Слезай. — Не могу, — ответил Кьюсаку. — Страшно. — Зачем ты туда залез, если тебе страшно? — Чтобы ты меня не нашёл. — Я нашёл. Слезай. — Не могу! — повторил он раздражённо. — Страшно! Помоги. Акутагава осмотрелся, чтобы прикинуть, много ли вокруг потенциальных свидетелей. Кью спрятался на совесть: ушёл достаточно глубоко от главной площади, чтобы надёжно скрыться среди деревьев и кустарников. Ближайшие к ним люди — двое, что играли со своей собакой на поляне — слишком веселились и наверняка даже не обратили внимания, когда кто-то прошёл мимо и скрылся среди деревьев. Дважды. Взвесив риски, Акутагава обошёл дерево, и в следующую секунду чёрные лозы Расёмона поползли вверх, обвивая многолетний широкий ствол. Шурша о кору, они подкрались к Кьюсаку, оплели его по рукам и ногам, поддерживая под мышками, и мягко опустили на землю. Акутагава взял его за руку и потащил обратно, в ту сторону, куда убегала Элис. — Стой, — попросил Кью. — У меня заноза. Вот здесь. Он протянул раскрытую ладонь, и Акутагава хотел было отмахнуться, но что-то заставило его остановиться. Наклонившись и прищурившись, он действительно увидел у него под кожей крошечную деревянную щепку. Не желая тратить слишком много времени, он сделал из Расёмона что-то вроде пинцета — подумав одновременно и об иглах, и о лезвиях, в которые обычно его превращал — и резко выдернул её из ладони ребёнка. — Спасибо. — Пойдём. Нужно найти девочек. — Я что, первым попался?! Узнав, что Кью нашёлся первым, потому что Акутагава в первую очередь отправился искать именно его, он немного утешился, но всё равно остался расстроен. Чтобы хотя бы немного восстановить справедливость, Юмено пообещал, что поможет ему в поисках — но Элис спряталась ещё лучше. Они обошли все укромные места поблизости, облазили все детские площадки вдоль и поперёк, осмотрели каждую горку, скамейку, проверили на батуте — её и след простыл. Акутагава убрал выступивший на лице пот, провёл рукой по волосам, стараясь успокоить дыхание. Сердце стучало всё быстрее, отдаваясь пульсацией в висках. Кью вскоре надоело искать, и он безучастно ходил за Акутагавой, только наблюдая за ним и отводя подозрения. Ведь если бы он один — весь в чёрном, с грозным выражением лица и враждебной аурой — исследовал площадки, люди могли подумать о чём-то нехорошем. Но с ним был ребёнок, и эта картина не давала дурным мыслям закрасться в головы окружающих. Зато в голову Акутагавы дурные мысли закрадывались в небывалом количестве. Они ушли уже слишком далеко от места, где разделились — Элис вряд ли убежала бы на другой край парка. И всё же у них не было ни малейшей зацепки, где она может быть. Он начал проверять даже мусорки — от отчаяния, — поймал себя на том, что шёпотом повторяет: «Где ты, где ты, где ты…» — и тут же замолчал. Не хватало ещё, чтобы Кью его услышал. Но она ведь не могла испариться? Где-то же она должна быть? В этот момент Акутагава впервые подумал о том, что ему может потребоваться помощь. И это не было простым человеческим желанием переложить ответственность за детей на кого-нибудь другого — нет, он действительно засомневался в том, что сможет её найти. Но не найти её было нельзя. Что он скажет боссу? Мысль о том, что он по-настоящему потерял самое дорогое, что было у Мори, и понятия не имеет, где теперь искать, заставила его содрогнуться. Это было не просто проваленное задание. Это была проблема для всей организации. Для всего города. Акутагава видел её в каждом проходящем мимо ребёнке — сердце подпрыгивало и падало вниз, стоило ему понять, что он обознался. Он оборачивался, услышав смех, и снова получал одно разочарование. Перед глазами всё плыло, он никак не мог сосредоточиться и заставить себя думать. Только один человек мог ему помочь. Только одного человека он мог попросить о помощи. — Давай вернёмся на площадь, — предложил вдруг Кьюсаку, и его голос вырвал Акутагаву из круговорота тревожных мыслей. — У меня есть одна идея. — Какая? — Вернуться на площадь, — повторил он саркастично. — Пошли. Здесь её всё равно нет, иначе мы бы уже нашли. По дороге обратно Акутагава не переставал осматриваться и заглядывать даже в те места, где уже проверил. Кьюсаку он поручил смотреть на деревьях — но вот они вышли к центру парка, а Элис всё ещё нигде не было. Зато нашлась Кёка. Оказалось, что она даже не пыталась прятаться. Пока Акутагава продумывал план, как найти Элис и Кью сразу после того, как они убежали, Кёка решила подождать на скамейке у фонтана. Но слишком занятый своими мыслями, её бывший наставник не услышал, как она предупредила его об этом, и всё это время он находился в полной уверенности, что проблем у него на одну больше, чем было на самом деле. — Я видела Элис, — сказала она, стоило им подойти ближе. — Она вон там, у фургончика с мороженым. Секунду он просто стоял, переваривая информацию. Фургончик с мороженым. В двух шагах от того места, где началась игра. Прямо у него под носом, на самом очевидном месте. Взяв двоих детей за руки, Акутагава быстрым шагом отправился в указанном направлении — и действительно, нашёл Элис за пластиковым столом, поедающую мороженое. Она его провела. — Ну наконец-то, — протянула она раздражённо, не сумев при этом скрыть торжествующей улыбки. — Я последняя? Значит, опять выиграла? От её легкомыслия у Акутагавы закипала кровь. Он едва сдержался, чтобы не начать её отчитывать, ведь он обежал весь этот чёртов парк, проверил несколько десятков скамеек, сотню деревьев и тысячу кустов, извёл все свои нервы — а она что? Сидела тут и ела мороженое! — Больше никаких пряток, — сказал он сквозь зубы. — Согласна, — кивнула Элис. — Было очень скучно. Такой ответ разозлил ещё больше. Он набрал воздуха в лёгкие, чтобы высказать всё, что накипело — но вдруг вспомнил, что перед ним были всего лишь дети. Они просто играли. — Ладно, пойдёмте погуляем, — сказала Элис. — Я хочу на площадку. — Я устал, — пожаловался Кью. — Вся эта беготня, пока мы тебя искали… — Ты можешь остаться здесь, — предложила Элис. — А мы поиграем и вернёмся. — Нет, — выдохнул Акутагава. — Все вместе пойдём. — Но я устал, у меня ноги болят! Ты-то здесь сидела, тебе хорошо! Давайте хотя бы немного отдохнём… Акутагава никогда бы не сказал этого вслух, но впервые за день ему захотелось поддержать Кьюсаку — поиски Элис окончательно его вымотали, сил совсем не осталось. К сожалению, девочку это совершенно не волновало. Оставив недоеденное мороженое на столе, она встала и направилась к площадке, ни секунды не подумав о том, идёт ли с ней кто-нибудь ещё. Кью похныкал, но нехотя сполз со стула и поплёлся за ней. Акутагава сделал один глубокий вдох, после чего резко выдохнул и отправился следом. Кёка шла рядом. — Тоже устала? — спросил он у неё. — Немного, — ответила Кёка. — А вы? Акутагава немного помолчал, прежде чем ответить. Раньше он бы ни за что не озвучил перед ней слабость, но теперь их связывало лишь совместное прошлое. В настоящем же она была не его подчинённой, а девочкой, за которой он вынужден присматривать. И к тому же единственной, кто понимал, насколько это непросто. — Да, — признал он. — По телефону Элис сказала мне, что хочет попасть на ярмарку. Тут недалеко. — Значит, ещё ярмарка, да?.. Кёка кивнула, и Акутагава начал заранее собираться с силами. Потому что вечер обещал быть долгим. — Я думал… — начал он нерешительно, — что ты не возьмёшь трубку. Он не понимал, зачем говорит это Кёке, но это казалось правильным. Будто она должна была знать, что он отпустил её в новую жизнь и не хочет, чтобы её прошлое служило тяжёлым и ненужным якорем. «Если бы ты не взяла — я бы понял», — вот что он хотел сказать на самом деле. — Я подумала, раз вы звоните — значит, это важно, — просто ответила Кёка. Он не нашёл, что на это сказать. Наверное, говорить ничего и не стоило. — Подожди меня! — раздался окрик Кью. — Элис! Юмено, который только что еле передвигал ноги, в миг сорвался и побежал за Элис, когда впереди замаячила детская площадка. Она была спроектирована по подобию пиратского корабля: несколько верёвочных аттракционов, горки, качели — всё как надо. Чем ближе они подходили, тем отчётливее слышались визги детского счастья. Акутагава устало опустился на скамейку чуть поодаль, а Кёка присоединилась к остальным. Элис предложила им игру, в которую быстро втянулись и другие дети. Акутагава не вникал. Рассудив, что уж на детской площадке с ними точно ничего не случится, он использовал это время как возможность хотя бы немного передохнуть и восстановить силы перед предстоящим походом на ярмарку. Ведь этого было не избежать. Спустя какое-то время — по сюжету их игры должно было пройти по меньшей мере несколько часов — к нему прибежал Кьюсаку. — Купи воды, — сказал он, запыхавшись. — Пить хочу. Не желая тратить силы на разговор, Акутагава молча кивнул и подошёл к небольшой палатке, что стояла чуть поодаль. Там он купил пару бутылок воды — одну открыл сам, а вторую по возвращении вручил Юмено, который ждал его на скамейке. — Поделись с девочками, — сказал он вслед убегающему Кью. Тот кивнул. — Ваш братик? — вдруг обратился к нему женский голос. Акутагава сделал глоток воды, закрыл бутылку и только после этого медленно повернул голову на звук. С лица женщины, которая собиралась завязать с ним разговор, мигом пропала улыбка. — Что? — переспросил он. — Н-нет, ничего… извините… Когда дети закончили играть, солнце уже клонилось к горизонту. Воздух стал прохладнее, свежее, дышалось легче. Уставшие, но довольные, все трое плюхнулись на лавку рядом с Акутагавой и начали наперебой рассказывать ему, как здорово провели время. Сути он не улавливал, но слушал очень внимательно. — Осталось последнее место, — сказала Элис, отдышавшись. Акутагава уже знал, какое. — Идём на ярмарку. — Может, обойдёмся без ярмарки? — попросила Кёка. — Мне уже пора возвращаться, скоро стемнеет… — Мы ненадолго! Там много всего интересного, я знаю. Ты не пожалеешь! Она опустила глаза, потеребила плюшевое кроличье ухо между указательным и средним пальцем. Акутагава протянул ей бутылку воды, но она отказалась. — Ладно. Только недолго. Элис покивала, огляделась, чтобы понять, где они, и указала дорогу. Кью после игр устал ещё больше. Он плёлся позади всех, волоча ноги, и постоянно просил подождать. Решив, что так они потратят слишком много времени на дорогу, Акутагава собрал остатки своих сил в кулак и усадил его себе на спину. Особое положение моментально подняло мальчику настроение — он начал болтать ногами, под которые его поддерживал Акутагава, и даже засмеялся. — Кёка, — позвал Кью, — подержи. Он протянул ей свою игрушку, и теперь ничего не мешало ему крепко обнять Акутагаву за шею. От этого стало сложнее дышать, но он промолчал. Фестивальные огни было видно издалека, на ярмарке громко играла музыка. Атмосфера праздника била через край. Когда они подошли ближе, вечерний воздух наполнился ароматом яблок в карамели. Глаза разбегались — даже Элис, вместо того, чтобы сразу куда-то побежать, остановилась у входа, чтобы насладиться зрелищем. Акутагава поставил Кью на землю. — Хотите на карусель? — предложил он. — Или купить сувениры? — Надо пройтись, — ответила Элис, заворожённая мерцающими гирляндами. — Так красиво… Первые несколько минут всё было хорошо. Дети были слишком уставшими, чтобы учинять беспорядки, и не отходили далеко от своего сопровождающего — он немного расслабился, на секунду подумав, что ярмарка может стать спокойным и даже приятным завершением этого дня. Но не тут-то было. — Там тир! — воскликнула Элис. Силы моментально вернулись к ней, и она побежала. — Фокусы! — в ту же секунду крикнул Кью. И тоже побежал. Кёка не стала ничего выкрикивать, но с задержкой в несколько секунд побежала за Элис. И тут Акутагава не выдержал. — Вернитесь! Сюда! Немедленно! Показалось, что мир на секунду застыл. Все, кто стоял рядом, синхронно на него обернулись — и даже дети остановились, но всего на мгновение. Ему снова пришлось делать выбор, и он поступил так же, как и в прошлый раз — пошёл за Юмено. Он быстро затерялся среди людей, но теперь Акутагава хотя бы знал, какое держать направление. Спешно пробираясь через толпу, он быстро вышел к небольшой импровизированной арене: в центре стоял артист, и его плотным кольцом окружали зрители. Но это был не обычный фокусник — это был глотатель шпаг, и он уже был готов продемонстрировать свой трюк. Акутагава услышал Юмено, прежде чем увидел: — А что будет, если ты чихнёшь? Люди вокруг зашептались, кто-то отступил на пару шагов, чтобы пропустить Кьюсаку вперёд. Трюкач на секунду замешкался, но всё-таки ответил: — Я постараюсь не чихать! — Ну а если захочется? Ты распорешь себе глотку? Или даже живот? Насколько глубоко она заходит? Акутагава мелкими шагами пробирался через толпу зрителей, пока шпагоглотатель смотрел на Юмено круглыми от изумления глазами. Люди переговаривались всё громче: — Что не так с этим парнем? — Где его родители? — Угомоните его, он же сейчас весь настрой собьёт. Это опасно. Артист встряхнул головой и всё-таки ответил, продолжая подготовку к номеру: — Она проходит до самого желудка, но, уверяю тебя, распарывать себе брюхо я сегодня не намерен! Если у тебя есть ко мне вопросы — останься после выступления, тогда и поговорим. Акутагава наконец добрался до Кью. Схватив его за руку, он потащил ребёнка прочь от сцены. — Эй! Пусти! — возмущался он, брыкаясь. — Я хочу посмотреть! Уведя его в относительно свободное место, Акутагава крепко сжал Кьюсаку за плечи и сел на корточки напротив него, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Хватит, — сказал он стальным голосом. — Хватит это делать! — Делать что? — Ты прекрасно знаешь, о чём я! — Я просто спросил! — С этой минуты ты ни на шаг от меня не отойдёшь. Реального веса его словам добавила чёрная тканая змея, выползшая из рукава его пальто. Она крепко обвилась вокруг тонкой детской ручонки, намертво прикрепив Кьюсаку к Акутагаве. Он попытался отодрать её от себя, но, конечно, безуспешно. — Что это такое?! Так нечестно! — кричал он, не прекращая дёргать рукой. — Почему опять один я наказан?! Элис и Кёка тоже убежали, их на привязь не посадишь?! Я и так полжизни в заточении, даже на ярмарке не дашь мне повеселиться?! Люди подозрительно озирались на его вопли, Акутагава же старался как можно скорее найти остальных своих детей. Потеряться на ярмарке было легко — он помнил только то, что Элис крикнула про тир, прежде чем удрать, и потому искал именно его. Но среди десятков разных развлечений, тир ему всё никак не попадался. Указателем стал радостный визг, раздавшийся совсем близко. Это точно кричала Элис — её голос ни с чем невозможно было спутать. Не желая терять больше ни минуты, Акутагава стал пролезать прямо через ряды палаток, перешагивая толстые провода и металлические конструкции на земле. Кью с трудом за ним поспевал; они столкнулись с девочками, как только перешли на соседний ряд. — Смотри, что мы выиграли! — верещала она, размахивая перед собой огромным плюшевым медведем. — Это самый главный приз! Кёка попала во все мишени! Желание схватить её за шкирку и хорошенько потрепать разбежалось по всему телу и осталось жжением на кончиках пальцев. Он с большим трудом себя сдержал. — А это что? — спросила Элис, глянув на импровизированные наручники. — Он меня приковал! Скажи ему, Элис, пусть отстегнёт! Я просто хотел посмотреть на фокусы! — Зачем ты так? Мы же пришли сюда, чтобы повеселиться, — она говорила с интонацией взрослого, который отчитывает ребёнка, из-за чего гнев в груди Акутагавы разгорался всё ярче. — Отвяжи его. — Нет. — Отвяжи! — Нет. — Ну пожалуйста, — сказал вдруг Кью. Акутагава обернулся: у него глаза были на мокром месте. — Я больше не буду убегать, обещаю. Он замер, смотря на Кьюсаку круглыми от удивления глазами. Он на самом деле чуть не плакал — по-настоящему, это была не игра. Его нижняя губа дрожала, брови были нахмурены — он старался сдержаться, но слёзы всё равно собрались на ресницах. Тогда Акутагава вспомнил, что он всё ещё был ребёнком. Проблемным, непослушным, пугающим — но ребёнком, который с малых лет сидел в подвале мафии, и только сегодня по счастливой случайности ему довелось побывать на празднике. Конечно, ему всё было интересно. И конечно, ему хотелось посмотреть на фокусы. Он ведь и правда никого не трогал. Лицо Акутагавы смягчилось, и оковы Расёмона сами собой рассыпались, как обычные ленты. Кью сначала потёр руку, словно ему было больно, потом вытер слёзы и отвернулся. На тонком запястье остался едва заметный красный след — он сжимал его слишком сильно. — Не плачь, — тихо сказала ему Кёка. — Держи, твоя игрушка. Кью шмыгнул носом и повернулся. Забрав у Кёки своего плюшевого уродца, он крепко обнял его обеими руками. — Спасибо. — Пойдёмте все вместе смотреть выступление? — Идём, — сухо ответил Акутагава. — Далеко не отходите. На душе стало тяжело. Акутагава понял, что не справился. К площадке для представления они вернулись в тишине. Только Кью иногда шмыгал носом, но даже Элис перестала раздавать указания и молча шла рядом с ним. Этот покой был непривычным и оттого почти неправильным, но Акутагава теперь не знал, что сделать, чтобы исправить свою ошибку. За то время, что они отсутствовали, зрителей собралось ещё больше. Номер с глотанием шпаги закончился, теперь выступали укротители огня. Группа артистов из трёх человек: они умело обращались с реквизитом и красиво двигались под музыку, вращая в руках факелы. Выглядело опасно, но чарующе. Все его дети, заворожённые зрелищем, с большим интересом наблюдали за представлением. Внимательнее всех смотрел Кью. — Тебе видно? — спросил Акутагава, наклонившись к нему. — Можем попробовать подобраться поближе. — Не надо. Артисты подбрасывали факелы и крутили их вокруг себя. Музыка ускорилась, и тот, что стоял в центре, начал вращать свой с такой скоростью, что он стал похож на огненное колесо. Один из них сделал два шага назад, поднёс огонь прямо к своему лицу и выдохнул пламенный вихрь, на миг озаривший всё вокруг рыжим светом. Зрители ахнули в восхищении. Несколько раз обменявшись факелами друг с другом, они продолжили вращать их с бешеной скоростью. Мелодия сменилась на более спокойную, движения стали плавнее и изящнее. Языки пламени метались по площадке, поднимались в вечернее небо, но оставались послушными. Когда музыка постепенно стихла, все трое поклонились и погасили свой реквизит. Выступление длилось совсем недолго — вероятно, они пришли ближе к концу — и явно должно было стать кульминацией вечера, ведь последующие оказались гораздо спокойнее. Сразу после них выступала девушка с шоу мыльных пузырей. Она использовала дым и множество разных трубочек, выдувала огромные пузыри, которые красиво переливались в свете фонарей всеми цветами радуги, строила целые замки и отправляла их в полёт — а потом касалась их рукой, и они рассыпались на сотни крошечных капель. Пузыри были повсюду — большие и маленькие, прозрачные и наполненные дымом. Кью тем временем совсем перестал шмыгать носом, а Кёка почти улыбалась. Только Элис выглядела слегка заскучавшей, но не жаловалась на это — только потребовала у Акутагавы, чтобы он купил им всем мыльные пузыри, когда представление закончится. Артистка напоследок выдула под сотню крошечных мыльных пузырей, отправив их все летать по округе, и её сменили жонглёры. — Я тоже так умею, — сказал Кью. — Это неинтересно. — Пойдёмте? — с готовностью предложила Элис. Только Кёка на секунду замешкалась, но, приняв мнение большинства, ушла вместе со всеми. Пробираясь к выходу, они обсуждали увиденное: — Жалко, что фокусников не было, — сказал Кью. — Я хотел посмотреть, как коробку с человеком распиливают на две части. — Это всё иллюзии, никто людей на самом деле не пилит, — ответила ему Элис. — Я знаю. Но всё равно круто. — А как тебе фаер-шоу? — Понравилось! Я всё ждал, пока кто-нибудь из них случайно подожжёт волосы… Слушая их разговор, Акутагава выдохнул. Дети остались довольны. Самое страшное позади. Ещё немного — и домой. Он пережил этот день. Но прошла всего секунда, и он услышал короткий вскрик. Акутагава обернулся — Кью на земле, его игрушка рядом, а девочки смотрят на него почти испуганно. Мальчик, пробегавший мимо, бросил короткое: «Извини!» и растворился в толпе. Слегка нахмурившись, Кью посмотрел на свою коленку, и взгляды всех остальных устремились туда же. — Кровь… И тут у Акутагавы в голове щёлкнуло: «Способность». Факты в голове моментально сложились в единую картину: Кью ранен, при нём игрушка, которую легко порвать, а вокруг — сотни людей. Это не просто проблема, это катастрофа. За доли секунды перебрав в голове возможные варианты, он осознал, что не сможет удержать ситуацию под контролем — только не один. Достав телефон, он дрожащими пальцами набрал номер человека, о котором уже вспоминал сегодня. — Алло? — ответил удивлённый голос. — Тигр, — Акутагава сглотнул, смотря на Кьюсаку, который тыкал пальцем в свою рану. — Ты нужен. — Где ты? Подхватив Кьюсаку под руку, он обозначил для Ацуши ориентиры, пока уводил детей дальше от толпы. Кёка схватила игрушку, лежащую на земле, и следовала за ним, взяв Элис за руку. — Скоро буду, — ответил Ацуши. Они нашли скамейку в стороне от людей, под старым фонарём. Акутагава усадил на неё Кью, а сам опустился на корточки напротив него. Девочки стояли позади, и впервые за этот вечер Акутагава подумал, что было бы неплохо услышать какую-нибудь инструкцию от Элис — но она молчала. Кью смотрел то на свою рану, то на Акутагаву, то снова на рану. — Болит? — Не очень, — он покачал головой. — Я ещё на руках кожу ободрал. Он положил раскрытые ладони себе на колени — Акутагава осмотрел их, как смог под тусклым светом, и понимающе кивнул. Оставалось только ждать. Он не знал, что Тигр сможет сделать. Не знал, почему позвонил именно ему. Но знал, что это правильно. Ацуши прибежал через десять минут. Он остановился у скамейки и тяжело упёрся руками в колени, стараясь отдышаться. — О, привет, — сказал Кью. — Я тебя помню. А ты чего здесь? Всё ещё не в силах восстановить дыхание, Ацуши посмотрел на него, приподняв одну бровь, и перевёл вопросительный взгляд на Акутагаву. — Что… — начал он, задыхаясь, — что случилось? — Догра Магра. Глаза Ацуши округлились, он снова посмотрел на Юмено — в жёлтых глазах мелькнула опасная вспышка, он приготовился к сражению. — Подождите! — воскликнул Кью. — Так вы из-за этого так переполошились? Ацуши замер, они с Акутагавой переглянулись. Он медленно открыл рот, и ещё медленнее произнёс: — … Да? — Я не собирался её использовать, — сказал он почти обиженно. — Мне нравится Шпажка, я не хочу его рвать. — Подождите, — Ацуши несколько раз поморгал, осматривая всех собравшихся. — Кёка! А ты что здесь делаешь? И что за Шпажка? Что вообще происходит? — Элис пригласила меня погулять, — ответила Кёка. — А это, я полагаю, Шпажка, — Акутагава кивнул на синюю игрушку в её руках. — Да? — Можно мне его? Он соскучился. Кёка взглядом спросила у Акутагавы разрешения, и только когда он кивнул — пусть и нерешительно, — передала Шпажку Кьюсаку. Он прижал его к себе и пригладил плюшевую шерсть на треугольной голове. — Так значит… — с трудом осилил Ацуши, — всё в порядке? — Получается, что так… — выдохнул Акутагава. — Кхм. Не стоило тебя дёргать. — Да ладно, ничего страшного… эм… ну тогда я пойду? — Подожди. Акутагава взял его под локоть и отвёл в сторону. Девочки устало сели на скамейку — справа и слева от Юмено. — Раз уж ты пришёл, — начал Акутагава, — мы могли бы вернуться на ярмарку. Нам пришлось срочно уйти, но… думаю… дети хотели бы остаться там ещё немного. — Без проблем, — Ацуши пожал плечами. — Но зачем здесь моё присутствие? — Я… с ними не справляюсь, — признался Акутагава. Это поражение далось ему тяжелее, чем любое другое. — Они неуправляемые. — Ладно, — кивнул Ацуши, слегка улыбнувшись. — Я помогу. Акутагава наконец-то выдохнул, ведь теперь знал, что он не один. Ацуши всегда был надёжным человеком, на которого можно положиться — не счесть, сколько раз они вверяли собственные жизни в руки друг друга. Поэтому теперь, впервые за день почувствовав опору, Акутагава почти улыбнулся. — Кьюсаку, правильно? — уточнил Ацуши. Кью кивнул. — Как твоя нога? Можешь идти? — Могу. Это просто ссадина. — Отлично. Тогда пойдём! Кёка помогла ему подняться, и Кью, прихрамывая, зашагал вслед за всеми. Представление на ярмарке закончилось, и людей стало заметно меньше, но большая часть палаток и ларьков была всё ещё открыта для посетителей. Безлюдной улицу назвать было нельзя. Зайдя на территорию, отведённую под мероприятие, Ацуши остановился. — Давайте сыграем в игру, — предложил он. — В паровозик. — Это как? — Я буду локомотивом, а вы все — вагончиками. Элис, положи руки мне на плечи. Дотянешься? — Конечно, дотянусь, — сказала она, и голос её после долгого молчания вышел нехарактерно тихим. — Ты не такой уж и высокий. — Да, это правда, — неловко посмеялся Ацуши. — Кьюсаку положит руки на плечи Элис, а Кёка будет замыкающей. Хотя почему Кёка? Акутагава! Ты будешь грузовым вагоном! Все дети дружно сгрузили свои игрушки некогда единственному попечителю на плечи и исполнили инструкцию Ацуши. Акутагава был в таком шоке от того, как легко они его послушались, что остался единственным отцепившимся вагоном. Кёка обернулась на него с вопросительным выражением. — Все готовы? — спросил Ацуши. Дети хором крикнули: — Да! — Отлично! Поезд «Ярмарочный» отправляется с третьей платформы! Первая остановка — карамельные яблоки! Ту-тууу! Он поднял сжатый кулак и дважды опустил его, пародируя движение, которым машинисты включают гудок, и мелкими шажками направился вперёд. И дети пошли за ним! Не препирались, не спорили, не пытались сбежать — они просто… следовали за ним. Акутагава захотел расплакаться. Даже окружающие люди теперь не шарахались, а только улыбались, глядя на их компанию, и это могло означать только одно — все дети тоже улыбались. Как Ацуши и обещал, они остановились возле лавки, вокруг которой витал сладкий яблочный аромат. Новый предводитель заказал пять штук, после чего неловко похлопал себя по карманам и посмотрел на Акутагаву глазами, в которых ясно читалось одно: «Неувязочка вышла». С лёгкостью поняв намёк, Акутагава расплатился вместо него. Раздав каждому по яблоку на палочке, Ацуши откусил своё и довольным голосом произнёс: — Вкуснятина, правда? — Очень сладко, — сказал Кью. — И есть неудобно. — Да, есть риск испачкаться. Ну ничего, найдём салфетки. — Давайте теперь на карусель, — предложила Элис. — Принято. Поезд «Ярмарочный» готовится к отправлению, просьба всем вагончикам соединиться друг с другом и с локомотивом! — дождавшись, пока дети снова выстроятся за ним, Ацуши продолжил: — Следующая остановка — карусель! Ту-тууу! Проверенным способом добравшись до карусели, Акутагава с Ацуши усадили всех детей по местам, а сами остались стоять около невысокого ограждения. Музыка заиграла, лошадки поскакали по кругу, поднимаясь вверх и опускаясь обратно. Откусив от своего яблока, Акутагава задумчиво спросил: — Как у тебя это получилось? — Что получилось? — не понял Ацуши. — Ну… это. Они весь день разбегались от меня, спорили, не слушались. А ты только появился, и они так просто пошли за тобой. — Не знаю, — он пожал плечами, откусил кусочек яблока. — Это же дети, с ними нужно говорить на их языке. Я просто поступаю так, как мне хотелось бы, чтобы со мной поступали в детстве. Акутагава не стал отвечать — ответить ему, в общем-то, было нечего. Но он сделал для себя выводы. Одним из них был вывод о том, что он понятия не имеет, что это означает. — Кстати, — начал Ацуши, — а что вы вообще тут делаете? И что за компания такая странная? — Долго объяснять, — вздохнул Акутагава. — Потом расскажу. Слезая с карусели, Кью весь светился от счастья. Элис тоже выглядела довольной, и лицо Кёки украшала мягкая улыбка. Они задержались ненадолго чуть в стороне от калитки, чтобы дети пришли в чувства и смогли выбрать место, куда они отправятся дальше. И тут мимо прошла знакомая фигура — высокий крепкий мужчина, который нёс с собой увесистую сумку. Он обернулся на них. — О, это же ты, — он остановился рядом и бросил свой баул на землю. — Мальчик, который боялся, как бы я не чихнул. — Это я, — кивнул Кью. — Так всё обошлось? — Ну разумеется. А ты, кажется, не смог увидеть номер? — Да… — Кью бросил один взгляд на Акутагаву. Ему захотелось отвернуться. — Не получилось. — Расстроился? — Немного. — Хочешь, я повторю его специально для тебя? — А что, можно? — его глаза так и загорелись. — Правда, можно? — Если, конечно, родители не против? — уточнил артист. Лицо Ацуши вспыхнуло. — М-м-мы не родители! — он замахал руками, заикаясь. — Мы просто… сопровождающие! — Не против, — ответил Акутагава. Получив согласие, трюкач огляделся в поисках подходящего места. Найдя свободную площадку, он пригласил всех пройти вместе с ним. Заранее предупредив, чтобы зрители держались на безопасном расстоянии, он начал доставать свой реквизит. — Неловко-то как… — нервно посмеялся Ацуши, стараясь держаться ближе к Акутагаве и чуть дальше от детей. — А что за номер? — Глотание шпаги. — Серьёзно? Очуметь, а я тоже никогда не видел. Артист достал из сумки тонкий и удивительно прямой меч — старательно обследовал его, выискивая любые недостатки, и тщательно протёр тряпочкой. — А можно посмотреть? — не выдержал Кью. Шпагоглотатель кивнул: — Только осторожно, не поранься. Кью чуть не выронил меч, только взяв его в руки — не ожидал, каким тяжёлым он окажется. Рассмотрев красивую резную рукоять, он приблизил к лицу лезвие. И правда, настоящий меч. Самый настоящий. Он вернул его артисту и отошёл на пару шагов назад. — Готовы? — спросил он. Все дружно кивнули. Первое, что он сделал — прислонил меч к своему телу, чтобы показать, как глубоко он окажется во время представления. Остриё и вправду доходило до уровня желудка. Затем задрал голову, вытянул шею, и начал медленно, осторожно опускать меч внутрь — он входил мягко и беспрепятственно, будто не в человеческое тело, а в собственные ножны. Когда меч уже нельзя было протолкнуть дальше из-за рукояти, он широко расставил руки в стороны — Элис ахнула, а глаза Ацуши расширились. Затем, так же легко, как опускал, он вынул меч обратно. Крошечная аудитория взорвалась аплодисментами. — Очень круто! — воскликнул Кью. — Он точно разрежет живот, если чихнуть! — Поэтому чихать нужно обязательно либо до представления, либо после, — кивнул артист. — Понравилось тебе? — Очень! И Шпажке тоже! — он обернулся к Акутагаве, протянул руку — Акутагава подал ему игрушку. — Правда, Шпажка? — Ты назвал его Шпажкой? — Ага! В честь твоего фокуса! — Я тронут, — улыбнулся он, убирая меч в сумку. — Если понравилось, приходите ещё. Я часто здесь выступаю. — Обязательно придём, — кивнул Ацуши. — Спасибо вам за представление. — Ладно уж, мне только в радость. Хорошего вечера! Пока-пока, Шпажка. — Пока! Трюкач удалился, и Кьюсаку развернулся к своим сопровождающим. Он весь сиял от счастья — у него больше не осталось поводов для расстройства, от ярмарки он получил всё, что мог и хотел. Акутагава едва заметно улыбнулся. — Так ты всё-таки умеешь, — сказала Элис. — Не так уж и страшно получается, когда по-настоящему. Все посмотрели на него, но только он сам и Юмено поняли, о чём она говорила. И он предпочёл оставить этот факт неизменным, а потому вместо того, чтобы дать хоть какие-то объяснения, просто развернулся. — Пора по домам. — Ага, поздно уже, — согласилась Элис. — Ринтаро наверняка волнуется. Кёка забрала у Акутагавы своего кролика и подошла к Ацуши. Он положил руку ей на плечо. — Тогда мы пойдём, — кивнул он. — Нам завтра на работу рано вставать… — Хорошо. До встречи. Кёка поклонилась на прощание и на секунду задержалась, словно хотела что-то сказать. Акутагава тоже подумал, что стоит это сделать. Но вместо слов, они просто посмотрели друг другу в глаза — и всё и так стало ясно. Вручив Элис выигранного для неё Кёкой медведя, Акутагава посадил Кью на спину и устало зашагал по направлению к штаб-квартире. Когда они добрались до места, ночные оперативники как раз приступали к работе — в холле было оживлённо. Кью заснул и тихо посапывал ему на ухо. Не говоря ни слова, они с Элис, стараясь сильно не шуметь, вернули его в камеру и уложили в кровать, оставив рядом Шпажку. Элис сказала, чтобы он не провожал её до кабинета, и Акутагава повиновался — в последний раз за этот день. Сев в свою машину, он повернул ключ зажигания, устало вздохнул… И вдруг вспомнил. Он не купил им мыльные пузыри.