Кафешка Поттера

Тони Старк не работал на Фьюри. Это нужно было повторять регулярно, потому что Фьюри имел привычку забывать, а Тони имел привычку напоминать — громко, публично и с удовольствием. Тони был «консультантом». Консультант — это человек, который приходит, когда хочет, уходит, когда хочет, и не отвечает на звонки в три часа ночи. Тони не отвечал на звонки в три часа ночи. Он отвечал на звонки в четыре, потому что в четыре он обычно уже не спал и ему было скучно. В четверг, в одиннадцать утра, ему позвонила Пеппер. — Тони, ты знаешь, что Хилл заказала доставку тыквенного сока в штаб-квартиру ЩИТа? — Не знал и не интересуюсь. — Из кафе в Бруклине. Того самого, о котором Наташа говорила на ужине. — Наташа говорила о кафе? — Наташа говорила о круассанах. Двадцать минут. Наташа Романофф, Тони. Двадцать минут про круассаны. Когда в последний раз Наташа двадцать минут говорила о чём-то, что не связано с работой? Тони задумался. Ответ был «никогда». — А Бартон, — продолжила Пеппер, — вчера сказал Хэппи, что нашёл «лучший пирог на планете». Хэппи обиделся, потому что он считает лучшим пирогом свой яблочный, но потом Бартон дал ему попробовать кусок, и Хэппи позвонил мне и попросил адрес. — Пеппер… — А сегодня утром — и это самое странное — Беннер ушёл из лаборатории. Без объяснений. Беннер, который не выходит из лаборатории, пока ты его физически не вытащишь. Просто встал и ушёл. — Куда? — В Бруклин. Тони молчал семь секунд. Для Тони Старка это была вечность. — Скинь мне адрес, — попросил он.

***

Он приехал на Audi R8, в четверг, в час дня, и занял два парковочных места, потому что он Тони Старк и потому что параллельная парковка — это для людей, у которых нет лучших дел. ДЖАРВИС просканировал здание, пока Тони выходил из машины. — Сэр, энергосигнатура здания не соответствует ни одному известному источнику. Потребление электроэнергии значительно ниже, чем требуется для работы установленного оборудования. Либо часть оборудования не подключена к сети, либо оно работает на альтернативном источнике, который я не могу идентифицировать. — Интересно… — Также: здание экранировано. Мои сенсоры не проникают дальше стен. Это не свинец — его я распознаю. Это нечто иное. — Очень интересно. — Сэр, рекомендую осторожность. — ДЖАРВИС, когда я последний раз следовал твоим рекомендациям? — Четвёртого марта две тысячи девятого года. Вы выбрали итальянский ресторан вместо тайского. Результат был удовлетворительный. — Вот видишь. Один раз за пять лет. Тони вошёл в кафе. Колокольчик. Запах. Восемь столиков. Грифельная доска с безумным меню. Тони прочитал меню, фыркнул, прочитал ещё раз и задержался на «Эспрессо Патронус (двойной, для тяжёлых дней) — $4.50». За стойкой — худой парень. Со шрамом на лбу, в фартуке и очках. Ничего впечатляющего. Ничего, что объясняло бы двадцатиминутную лекцию Наташи о круассанах и религиозное обращение Клинта. Тони сел за стойку. Снял солнцезащитные очки. Положил на стойку. Подождал. Никакой реакции. Ни «о боже, Тони Старк». Ни «вы тот самый». Ни даже второго взгляда. Это было непривычно. И — освежающе. — Мне эспрессо, — сказал Тони. — Двойной. И ответы на несколько вопросов. Поттер посмотрел на него. Спокойно. Зелёные глаза за круглыми очками — яркие, внимательные, абсолютно не впечатлённые. — Эспрессо — пожалуйста. Вопросы — зависят от вопросов. — Вопрос первый: почему мой ИИ не может просканировать это здание? — Толстые стены. — Вопрос второй: откуда энергия? Потребление не совпадает с оборудованием. У вас либо подпольный реактор, либо что-то, чего не существует. — Солнечные панели на крыше. — На крыше нет солнечных панелей. Я проверил со спутника. — Очень маленькие солнечные панели. Тони прищурился. Поттер поставил перед ним чашку эспрессо с тем же невозмутимым лицом, с каким, вероятно, врал всем остальным. — Пей, — сказал он. Тони выпил. Четыре секунды тишины. — Что, — сказал Тони. — Это. Было..? — Эспрессо. — Это не эспрессо. Я пью эспрессо каждый день. У меня дома кофемашина за двенадцать тысяч долларов. Итальянская. Ручная сборка. И она делает — я признаю это вслух, можешь записать — она делает хуже кофе, чем ты. В кафе в Бруклине. С меню, написанным мелом. Как это возможно? — Практика. — Нет. Нет-нет-нет! Я инженер. Я понимаю, как работает экстракция, давление, температура. Этот кофе нарушает минимум три закона термодинамики, и я говорю это как человек, который лично нарушил два. Поттер протирал стакан. На его лице была тень улыбки — не насмешливой, а тёплой, как у человека, который слышит хорошую шутку и не хочет портить панчлайн. — Старк, — сказал он. — О, ты знаешь, кто я? Прогресс. — Все знают, кто ты. Ты — самый узнаваемый человек на планете, после, может быть, Папы Римского. И ты занял два парковочных места. — Одно с четвертью. — Два. — Полтора. Максимум. Поттер усмехнулся. Тони поймал себя на том, что ему нравится этот разговор. Не потому что Поттер был интересным собеседником — хотя был. А потому что Поттер не пытался. Не пытался впечатлить, не пытался продать, не пытался понравиться, не пытался быть умнее. Он просто стоял за стойкой, протирал стакан и разговаривал — как человек с человеком. Тони не помнил, когда с ним последний раз разговаривали как с человеком. Не как с гением, не как с миллиардером, не как с Железным Человеком. Просто — Тони. Парень, который пьёт кофе. — Ладно, — сказал Тони. — Я знаю, зачем Фьюри посылал Романофф и Бартона. Я знаю про досье, про MI6, про энергосигнатуру. Я не от Фьюри — я сам по себе. И мне не нужно, чтобы ты куда-то вступал. Мне нужно понять, как ты делаешь этот кофе. — Нет. — Я заплачу. — Нет. — Сто тысяч. — Нет. — Миллион. Поттер посмотрел на него. Долго. Потом — медленно, размеренно, с удовольствием — произнес: — Кофе — четыре пятьдесят. Тони рассмеялся. — Ты мне нравишься, — усмехнулся Тони. Гарри улыбнулся. — Ты мне… терпим. Тони заказал второй эспрессо. Потом третий. Потом сэндвич. Потом пирог — тот самый, от которого Бартон потерял рассудок, и Тони, который ел в лучших ресторанах мира, был вынужден признать: Бартон не преувеличивал. Пирог был... Тони не находил слов, а Тони всегда находил слова. Между третьим эспрессо и пирогом они проговорили полтора часа. Про кофемашины — Тони объяснял инженерию, Поттер слушал с вежливым скептицизмом человека, который знает что-то, чего инженерия не покрывает. Про физику — Тони настаивал, что всё можно измерить, Поттер молча подливал ему кофе и не спорил, что было хуже, чем если бы спорил. Про энергию — Тони строил теории, Поттер протирал стакан. — Ты используешь что-то, чего я не знаю, — сказал Тони наконец. — И это сводит меня с ума. Потому что я знаю всё. — Не всё. — Почти всё. — Почти — это ключевое слово. — Тогда дай мне увидеть. Один раз. Покажи, как ты это делаешь — как варишь кофе, как печёшь пироги, как это место работает. Одна демонстрация. Я никому не скажу. Поттер поставил стакан. Посмотрел на Тони — прямо, серьёзно. — Зачем? — Потому что я должен знать. — Нет. Зачем — тебе? Тони открыл рот. Закрыл. Вопрос был простым, но что-то в нём зацепило — как крючок, маленький и точный. «Зачем тебе». Не «зачем ЩИТу». Не «зачем науке». Тебе. — Потому что... — Тони замолчал. Потом сказал честно: — Потому что мне нравится знать, как вещи работают. Это единственное, что я умею. Разбирать мир на части и понимать, как он собран. Если есть что-то, чего я не могу разобрать — мне не спится. Поттер смотрел на него. И в этих зелёных глазах Тони увидел то, что видели до него Наташа, и Клинт, и Брюс — понимание. Не сочувствие, не жалость, не снисходительность. Понимание. — Если бы ты мог быть кем угодно, — вдруг спросил Поттер, — не Железным Человеком, не гением, не Старком. Кем угодно. Кем бы ты был? Тони думал три секунды. — Инженером. В гараже. С хорошей музыкой и без дедлайнов. — А я бы был котом, — сказал Поттер. Тони моргнул. — Котом? — Обычным. Дворовым. Нашёл бы тёплое здание с хорошим климат-контролем, забрался бы в вентиляцию, спал бы на серверах. Никаких войн, никаких избранных, никаких досье. Просто — кот. Тони моргнул ещё раз. — А знаешь что, — вдруг сообщил Тони. — Я тебя понимаю. — Правда? — Гараж — это та же вентиляция. Только с музыкой. Поттер улыбнулся. Не привычной вежливой улыбкой бариста — настоящей, широкой, от которой морщинки собрались вокруг глаз, и шрам на лбу слегка сместился, и он на секунду стал похож на того, кем, наверное, был когда-то — на мальчишку, у которого ещё не отобрали право быть счастливым. Тони запомнил эту улыбку.

***

В шесть вечера он встал. Шесть часов. Он просидел в кафе в Бруклине шесть часов. Пеппер убьёт его. Три встречи — к чёрту. Два звонка от Совета директоров — к чёрту. Письмо от Фьюри с пометкой «СРОЧНО» — к чёрту. — Я вернусь, — сказал Тони. — Я знаю. — Я узнаю твой секрет. — Не узнаешь. — Спорим? — На что? — На тысячу порций этого эспрессо. Поттер протянул руку. Тони пожал. Рука была сухая, тёплая, с мозолями — не от оружия, от работы. От теста, от кофемолки, от тряпки, которой он протирал эти чёртовы стаканы. В машине Тони позвонил Фьюри. — Он не заинтересован, — сказал Тони. — Старк, ты даже не работаешь на меня! — И не буду. Но послушай. Если ты попытаешься надавить на этого парня — я куплю квартал. Обнесу забором. С турелями. — Ты мне угрожаешь? — Я тебя предупреждаю. Есть разница. — Тони помолчал. — Он хочет быть котом, Ник. — Что? — Не важно. Попробуй его пирог. Серьёзно. Тебе нужно. Он повесил трубку. Включил AC/DC. Поехал домой. В зеркале заднего вида маленькое кафе светилось в вечерних сумерках. Тепло. Спокойно. Как фонарь, который кто-то зажёг и забыл выключить. Тони улыбался.

***

Четверг, поздний вечер Хедвиг сидела на жёрдочке и смотрела, как Гарри моет чашки — руками, хотя мог бы не руками. — Четвёртый, — сказал Гарри. — Гений. Настоящий, не книжный — руками думает. Шесть часов сидел. Шесть. Гречка остывала на плите — он сварил, но не успел поесть. Разговорился. — Один человек бы сказал: «Болтун — находка для шпиона». Но этот — не болтун. Этот просто не умеет останавливаться. Мозг не выключается. Я таких знал — Гермиона такая же. Им нужно не молчание, им нужен собеседник, который не устанет. Он сел. Ел кашу. Хедвиг ухнула.