майский рассвет

Общежитие университета «Майский рассвет» пустовало во время зимних каникул. За запотевшим окном были видны снежинки, падающие с неба и оседающие на больших сугробах. Джисон ощущал себя легко и спокойно, делая долгую затяжку сигаретного дыма и ни о чём не думая. Каникулы будут длиться ещё целую неделю, поэтому он спокойно отдыхал в полном одиночестве, пока остальные студенты разъехались по своим домам к родителям. Кто‑то уехал на море купаться в лучах приятного солнца, а кто‑то — в далёкую зиму, кататься на сноуборде или лыжах по большому склону горы. У Джисона не было возможности уехать из университета. Его мама работала в Европе продюсером популярных артистов и певцов. У неё не было времени брать его к себе на целых две недели: уйма работы не давала возможности полноценно отдохнуть и провести время с семьёй. Его папа уже несколько лет лечился в психиатрической клинике из‑за развившейся шизофрении после тяжёлого периода в их жизни — смерти дочери. Сумин было всего 11 лет, когда она скончалась после сильной аварии. Машина неслась на неё на полной скорости, не видя ничего вокруг.

***

(Воспоминания) В вечернее время Сумин шла вместе с отцом домой после очередной изнурительной тренировки по танцам. Шёл небольшой холодный дождь, который приятно капал на её раскрасневшиеся щёки. Голова шла кругом от потока информации, мышцы гудели — она просто хотела лечь на кровать, насладиться чувством расслабления и уснуть. Слабый холодный ветер продувал тело насквозь и покрывал её кожу мурашками. Сумин думала только о том, как бы не заболеть, потому что на следующей неделе должен был состояться концерт, к которому она так усердно готовилась. Между танцевальной студией, которая находилась в подвале 12‑этажного дома, и их домом находился продуктовый магазин. Отец сказал, чтобы девочка шла домой и не ждала его, чтобы не промокнуть. — Пап, ну давай я тебе помогу хоть с сумками, я не устала, честно! — Нет, доченька, иди домой, мама тебя ждёт уже. С сумками я сам разберусь, их не так много получится. Сумин послушала своего отца и пошла в сторону пешеходного перехода. Воткнув наушники в уши и включив музыку, она остановилась у дороги. Посмотрев направо и налево и убедившись, что машин нет, она с полной уверенностью пошла вперёд. Перейдя половину дороги, из‑за небольшого поворота выезжает машина, которая на полной скорости, не справляясь с управлением из‑за дождя, влетает в хрупкое детское тело. Сумин откидывает на несколько метров вперёд. Машину же откидывает на обочину. После торможения из машины выходит пьяный мужчина лет 30 в официальном костюме с расслабленным галстуком и смотрит на капот машины, который погнулся от удара. Сматерившись, он обращает внимание на бездыханное тело, которое истекает кровью. Он быстро вызывает скорую и скрывается с места преступления. Выходя из магазина, отец увидел лежащее тело на обочине. Откинув пакеты с продуктами, он побежал к нему и увидел в изуродованном лице свою любимую дочку. На глаза накатили слёзы, и крик боли отозвался в сердце камнем, который положили прямо на грудь. Приехала скорая и констатировала смерть девочки. Слёзы отца смешались вместе с дождём, который промочил всю его одежду до нитки. Врачи сказали позвонить маме девочки и всё рассказать, чтобы она тоже приехала на опознание тела. После звонка мама и Джисон (её на тот момент 15‑летний брат) были в состоянии полного шока и не принимали слова врача всерьёз. Это всё было похоже на первоапрельскую шутку, но, к сожалению, сейчас даже не весна, а глубокая осень. Девочка всего лишь хотела жить, но судьба распорядилась с ней иначе. После похорон у отца начались припадки шизофрении, которая передалась по наследству от дедушки Джисона. Он видел силуэт своей дочери везде, говорил с ней, видел разные надписи, перестал ходить на работу. И в итоге, по общему решению семьи, они решили отдать отца на лечение к профессиональным врачам, чтобы не ухудшать ситуацию.

***

На дворе глубокая ночь. Свет фонаря падал на скромную комнату Джисона в кампусе, в которой стояло две кровати и два письменных стола. Он ни о чём не думал, просто лежал и смотрел в потолок. Мысли не шли в голову. Джисон наслаждался прекрасным чувством одиночества. Прикрыв глаза, он задумался о маме, которая работает для того, чтобы обеспечить ему хорошее образование, и мысленно благодарил её. В таких мыслях он углубился в сладкий сон. Утром морозное солнце окатило комнату ярким светом. Джисон, разлепив глаза, подошёл к окну, раздвинул шторы в стороны и открыл окно. На улице было светло, температура была примерно −10 °C. Вид открывался на здание университета. Закурив последнюю сигарету в пачке, он вдыхал свежий морозный воздух вперемешку с едким табачным дымом. — Красиво на улице, надо сходить прогуляться, — говорил Джисон себе под нос, выдыхая дым от сигареты в окно. В окне он увидел парня с чемоданом, идущего в сторону его кампуса. Он никогда его раньше не видел, но решил понаблюдать за ним. На нём было тёплое пальто коричневого цвета и какие‑то зимние ботинки, его блондинистые волосы развивались на морозном ветру. Он с трудом тащил свой чемодан через непроходимые сугробы и матерился всё вокруг настолько громко, что Джисон услышал его тяжкие стоны на втором этаже кампуса. Отойдя от окна и закрыв его, Джисон отправился в утренний контрастный душ, который всегда помогал ему взбодриться и очиститься от дурных мыслей, которые приходили ему в голову. Зайдя в ванную комнату, он скинул с себя одежду и залез в душевую кабину, включив сначала горячую воду, а потом холодную. Вода стекала по рукам, где виднелась татуировка маленькой девочки, обозначающая его покойную младшую сестру. Мама разрешила ему набить её спустя год после её смерти — тогда ему было 16 лет. Он сделал её абсолютно осознанно и с пониманием, что она останется на всю жизнь, как и его сестра — у него в сердце. После душа он вышел в комнату в одном полотенце, обёрнутом вокруг талии, и упал на холодную кровать. Мурашки побежали по телу, поэтому Джисон укутался в одеяло и подумал о сегодняшнем дне. Он планировал сходить развеяться в парк и послушать музыку, а также узнать, что за новый паренёк прибыл в их университет посреди учебного года. Полежав ещё минут десять, он надел на себя тёплые серые треники и сверху — тёплую и объёмную толстовку. Выйдя из комнаты, он увидел своего соседа с первого этажа, Феликса, на диване в холле. Тот что‑то усердно читал, проникаясь каждому слову в книге. Джисон подошёл ближе к нему и щёлкнул пальцами перед его лицом. Феликс встряхнул головой и уставился на Джисона с недоумением. — Ой, привет, я что‑то зачитался, книга прям зацепила меня! — радостно сказал Феликс. — Ты слышал уже о нашем новом соседе? Он приехал из другого города к нам, — сказал Джисон. — И тебе привет, Феликс, — холодно ответил Джисон, присев на соседний диван. — Я видел, как он утром не мог дотащить чемодан до общежития, жалкое зрелище, — сказал Джисон и отвернул голову в сторону камина, в котором тлели остатки брёвен. — Лучше бы помог ему, а не осуждал. Ты, как обычно, в своём репертуаре, Хан Джисон, — вякнул Феликс и уткнулся в книгу. — Да мне‑то что, я за себя только ручаюсь. Мне чужие проблемы не нужны, — встав с дивана, Джисон направился к выходу. Феликс что‑то сказал ему вслед, но он уже надел наушники и ничего не слышал. На самом деле Феликс был лучшим другом Джисона. Он очень ценил и любил его, так как они учились вместе ещё в школе, поэтому он знал обо всём, что происходило у Джисона в семье, и поддерживал его. Но после смерти сестры Джисон поник. Он перестал общаться почти со всеми своими друзьями, углубился в учёбу и мог не выходить гулять неделями, хотя раньше любил тусоваться с компанией со двора. Феликс был его единственным другом в те времена. Он приходил к нему, разговаривал с ним, и они вместе ели рамен. После окончания школы Джисону стало ещё хуже. Он перестал общаться с людьми и вообще не любил их; ему хватало только Феликса под боком и учёбы. Феликс часто говорил ему, что надо находить друзей и общаться, но каждый раз, когда Джисон пытался с кем‑нибудь познакомиться, он общался очень холодно, и из‑за этого он не мог найти себе нового друга: люди были ему неинтересны. И даже когда они поступили в один университет, Феликс пытался познакомить Джисона со своими друзьями, но, увы, ничего не получалось. Сейчас же Феликс смирился. Он не пытался как‑то помочь Джисону, потому что знал: всему своё время. Его родители были в Америке, поэтому этот Новый год он отмечал вместе с Джисоном в университете, потому что его родители не смогли его забрать. Джисон направился к парку, который находился на территории университета. В тёплое время года обычно там собиралось множество студентов: одни читали книги на свежем воздухе, другие же играли и веселились вместе с друзьями. Сейчас же было пусто. Морозный ветер окатил лицо Джисона, и оно скривилось от чувства холода. Уткнувшись в шарф, он пошёл вдоль аллеи, где росли деревья. Они были все в снегу, и из‑за ветра некоторый снег падал Джисону прямо на пальто. В ушах играла музыка. Он присел на лавочку и задумался: — Что же это за новенький парень? Может, он из богатой семьи? По блату тут или по обмену? — говорил Джисон самому себе, прикрыв глаза. Мимо него кто‑то прошёл, но он не обратил на это внимания и даже не услышал хруст снега под чужими ногами, потому что был занят своими мыслями, а наушники с шумоподавлением делали свою работу на все 100 %. Всё‑таки открыв глаза, он увидел, как парень с блондинистыми волосами шёл в сторону университета с какими‑то папками. Джисон вскинул бровь от удивления, что кто‑то 4 января ходит по территории университета, кроме его самого и Феликса, и снова закрыл глаза. Он думал о многих вещах, его мозг работал странно и непонятно для других окружающих, но его это ни капельки не волновало, потому что он в первую очередь личность со своими взглядами на жизнь. Достав новую пачку сигарет из кармана, он взял одну и закурил. — Эх, последняя пачка, надо будет съездить в магазин и пополнить запасы, — сказал сам себе Джисон, достал зажигалку и закурил. Но не успел он докурить, как к нему подошёл тот самый незнакомец. — Ты же знаешь, что на территории университета нельзя курить? — фыркнул незнакомец. — Знаю, но кому ли не всё равно на это? Сейчас тут никого нет: ни учителей, ни директора, ни других учеников. — Ты не уважаешь других людей, — сказал парень с наездом, скрестив руки на груди. — Мне лично не нравится запах сигарет! Ой, я не представился: меня зовут Минхо, Ли Минхо. Очень приятно! — сказал Минхо, сев на лавочку рядом с Джисоном. — Ммм, я Хан Джисон. Приятно познакомиться, — холодно ответил Джисон и отодвинулся чуть дальше от парня. Они сидели молча минут пять, и Джисон всё‑таки решил прислушаться к словам Феликса, так как этот Ли Минхо показался ему странным. — Какими судьбами у нас? Тем более в середине года? — спросил Джисон, чтобы завести диалог. — Мама умерла месяц назад. Папа постоянно пропадает на работе. Нет времени, чтобы за мной следить, поэтому и отправили сюда, — грустно сказал Минхо. — Можешь не соболезновать мне, я уже смирился со своей участью, — вздохнув, Джисон смотрел на свои ноги и не пробормотал ни слова. Он уже сто раз пожалел о том, что начал разговор. — И на каком ты курсе? — спросил Джисон, не поворачиваясь к нему. — На втором, мне 20 лет. А ты? — самодовольно ответил Минхо. — Я предпочитаю не разглашать информацию незнакомым мне людям. Тем более странным парням, — сказал Джисон, вставая с заснеженной лавочки, и ушёл вперёд по тропинке. — Придурок какой‑то, — пробормотал себе под нос Минхо и пошёл в сторону главного входа в университет. Прогулявшись в парке ещё какое‑то время, Джисон пошёл в сторону своего общежития. Заснеженные деревья придавали настроение Нового года, который он встретил, как обычно, в одиночестве. Мысли заполонили его голову. Джисон встряхнул головой и побил себя по щекам, чтобы выбить ненужные мысли из себя. Вдоволь нагулявшись, Джисон зашёл в кампус и, поднявшись на свой этаж, увидел Феликса в той же позе, в какой тот сидел два часа назад. — Феликс, алло, тебя парализовало или что? — с ухмылкой спросил Джисон. — Подожди ты, подожди ты, тут момент интересный! — воодушевлённо ответил Феликс. Джисон снял куртку и сел рядом с Феликсом, чтобы посмотреть на книгу, которую тот читает. Это был скучный детектив. Закатив глаза, Джисон ушёл к себе в комнату. Джисон свалился на кровать в одежде после долгой прогулки по парку. Взяв телефон, он просмотрел уведомления, которые не читал всю прогулку, чтобы насладиться музыкой и чувством одиночества. В телефоне не было ничего интересного, поэтому Джисон откинул его куда‑то на кровать и принялся переодеваться в домашнюю одежду. — Ли Минхо, Ли Минхо, — говорил себе под нос Джисон и думал о том, как его взбесил этот человек своей разговорчивостью. — Он слишком странный, ещё и попытался подружиться со мной. Зачем я вообще с ним разговаривал? Он странный, — думал Хан, параллельно переодеваясь. Надев свои любимые тапочки, он вышел в холл, чтобы взять книжку. Он любил романтику или какие‑нибудь фантастические книги, в этом они с Феликсом были очень разные. Выйдя в холл, он увидел очень интересную картину: на диванах сидели Феликс и рядом с ним — Минхо. Они о чём‑то бурно разговаривали, а Джисон встал как вкопанный, потому что не ожидал, что именно этот Ли Минхо будет жить у них в корпусе общежития. — Что ты там встал как вкопанный? Иди сюда, познакомься: это Минхо, — радостно улыбнулся Феликс. — Он будет жить с тобой. Твой сосед вроде как отчислился, его, по‑моему, Сону звали. Вот вместо него с тобой теперь Минхо живёт! Он хороший парень, вы подружитесь!