Право на тишину

Будильник зазвонил безжалостно рано — 5:45. Бизон, не открывая глаз, нашарил телефон на тумбочке, сбросил будильник и перевернулся на другой бок, инстинктивно потянувшись к теплу рядом. Рука наткнулась на пустоту, и это заставило его открыть глаза мгновенно. — Проснулся, командир? — тихий голос донёсся со стороны окна, и в нём звучала знакомая, чуть дразнящая интонация. Олеся сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, в его растянутой футболке с якорем на груди. В руках она держала кружку с чаем, пар от которой завивался в холодном утреннем воздухе. За окном только начинал брезжить рассвет, окрашивая спальные многоэтажки в бледно-розовый цвет. — Ты чего не спишь? — Борис приподнялся на локте, щурясь спросонья. — Полшестого утра. Сегодня на полигон выезжать. — Не спится, — она пожала плечом и улыбнулась. — Смотрю, как город просыпается. Иди сюда. Бизон откинул одеяло, поднялся и, несмотря на утренний холод, босиком прошлёпал к ней. Он встал сзади, обнял её за плечи, уткнувшись подбородком в макушку. От неё пахло его шампунем и утренним чаем. — Замёрзла? — спросил он хрипловато. — С тобой нет, командир, — она откинула голову ему на грудь и тихо засмеялась. — Смотри, нас кто-нибудь увидит — скажут: «Бизон подоконники охраняет, размяк совсем». — Пусть скажут, — он чмокнул её в макушку. — Дома я не командир. Дома я Боря. — А я Леся, — она повернулась в его руках и заглянула в глаза. — А не старлей Уманова, которая вечно опаздывает с отчётами. — Кстати об отчётах, — он приподнял бровь. — Тот разнос, который я тебе устроил в пятницу при всех... — Был суров, — она закатила глаза, но улыбнулась. — Я чуть под стол не залезла. Кот потом подошёл, спросил: «Ты чего такая зелёная?» — А ты? — А я сказала, что командир — зверь, — она фыркнула. — Пришлось оправдывать твой позывной. Бизон усмехнулся и прижал её крепче. — А что мне оставалось? При всех делать поблажки старлею? Чтоб потом вся группа сказала, что у Умановой особые условия? — Я знаю, — она положила голову ему на грудь. — Я всё понимаю. На работе ты командир. А здесь ты мой. — Твой, — подтвердил он. — Целиком и полностью. Они постояли так ещё минуту, глядя, как зажигаются окна в соседней девятиэтажке. Потом Олеся вдруг встрепенулась: — Ой, Борь, я же яичницу хотела сделать! А просидела тут с тобой. — Давай вместе, — он потянул её за руку. — Только чур ты соль не пересыпаешь, как в прошлый раз. — В прошлый раз это был несчастный случай! — Ага. Несчастный случай на моих вкусовых рецепторах. Она шутливо стукнула его полотенцем, и они пошли на кухню, толкаясь в узком коридоре и тихо смеясь. На кухне было тесно, но уютно. Бизон взял на себя сковородку, а Олеся крутилась рядом — доставала хлеб, резала помидоры, то и дело прижимаясь к нему спиной, когда проходила мимо. — Соль, — скомандовал он, протягивая руку. — Держи, — она насыпала щепотку прямо ему в ладонь. — Только не пересоли. — Это ты мне говоришь? Это ты в прошлый раз всю солонку вытрясла. — Я отвлеклась! — На что можно отвлечься, когда солишь яичницу? — На тебя, — она чмокнула его в плечо. — Ты стоял в трусах и что-то рассказывал, я заслушалась. Бизон хмыкнул и перевернул яичницу лопаткой. — Принимай работу, старлей. — Красота, — Олеся заглянула в сковородку. — Даже не пригорело. Прогресс. — Я вообще многофункциональный. И командовать могу, и яичницу жарить. — И посуду мыть? — Это уже перебор, — он погрозил ей лопаткой. — Не наглей. Она рассмеялась и полезла в шкаф за тарелками. Завтракали они, сидя на узком подоконнике, потому что стол был завален бумагами Олеси — она притащила с базы какие-то отчёты и забыла разобрать. Ели из одной сковороды, пили растворимый кофе из любимых кружек — у него была синяя, у неё зелёная, купленная год назад на заправке. — Помнишь, как мы её купили? — Олеся провела пальцем по ободку кружки. — Ты тогда сказал, что она уродская. — Она и есть уродская, — невозмутимо ответил Бизон. — Но ты её любишь. Значит, и я люблю. — Сентиментальный ты, Тарасов. — С тобой стал. Он взял её ладонь в свою, переплёл пальцы. На секунду в кухне повисло тихое счастье. За окном уже вовсю шумел двор — кто-то заводил машину, лаяла собака, хлопали двери подъезда. — Опоздаем, — вздохнула Олеся, бросив взгляд на часы. — Успеем. Я быстро. Они собирались в тесной прихожей, сталкиваясь плечами, путаясь в рукавах. Бизон помог ей застегнуть куртку. — Командирский взгляд, — прокомментировала она. — Оцениваешь личный состав? — Оцениваю, — он серьёзно кивнул. — Личный состав выглядит сносно. Допускаю к службе. — Спасибо, товарищ капитан третьего ранга, — она отдала шутливую честь. В дверях она вдруг остановилась и посмотрела на него серьёзно. — Борь. На работе ты сегодня будешь меня гонять? — Буду, — ответил он честно. — Тот разнос по огневой никто не отменял. Ты в пятницу действительно смазала пару упражнений. — Знаю, — она вздохнула. — Нога подвернулась, неудобно встала. Но ты же мне всё равно влепишь за невнимательность? — Влеплю, — он улыбнулся. — А вечером ты мне влепишь за то, что я тебе влепил. Справедливо? — Договорились, — она чмокнула его в щёку. — Погнали, командир.

***

На базе Бизон преобразился. Он вошёл в расположение группы с каменным лицом, и бойцы, увидев его, подобрались. Кот, сидевший за столом с документами, кивнул. Сармат, дремавший в углу, мгновенно открыл глаза и принял бодрый вид. — Группа, подъём! — голос Бизона резанул по тишине, как нож. — Через десять минут построение в малом зале. Кот, твои отчёты готовы? — Так точно, товарищ капитан третьего ранга, — Кот вытянулся. — Проверим. Сармат, экипировка готова к выезду? — Так точно. — Уманова! Олеся, только что вошедшая и ставившая сумку в шкафчик, обернулась: — Я здесь, товарищ командир. — Твои нормативы по огневой за прошлую неделю — неудовлетворительно. После обеда пересдаёшь. Лично мне. — Есть, — ответила она ровно, без тени эмоций. Багира, наблюдавшая эту сцену, переглянулась с Батей. Булатов лишь покачал головой — Бизон гнёт своих, но результат даёт. Группа у него одна из лучших. — Вольно, — скомандовал Бизон. — Ознакомьтесь с планом на сегодня. Выезд на полигон в 10:00. Отработка взаимодействия в условиях городской застройки. Вопросы? Вопросов не было. — Разойдись. Группа зашевелилась, зашумела. Кот тут же подскочил к Сармату с каким-то вопросом, Дана и Агата о чём-то зашептались в углу. Ума прошла к своему столу, разложила бумаги, делая вид, что погружена в работу. Бизон краем глаза следил за ней. Со стороны — обычный командир, контролирующий подчинённых. На самом деле он просто смотрел, как падает свет на её волосы, и думал о том, что вечером они будут лежать на диване и смотреть дурацкие сериалы. — Товарищ капитан третьего ранга, — к нему подошёл Кот с папкой. — Подпишите, пожалуйста. Бизон взял папку, пробежал глазами документы, поставил подпись. — Всё? — Так точно. — Иди работай. День покатился дальше.

***

Полигон встретил их холодным ветром и низким серым небом. Группа отрабатывала штурм здания — старой заброшенной пятиэтажки на краю полигона. — Первая группа — заход с восточной стороны, — командовал Бизон, стоя перед макетом здания. — Кот, Сармат, Дана — вы прикрываете. Ума, Опер — заходите со второго этажа, окна. Вопросы? — Товарищ командир, — подал голос Кот. — А почему Уманова в окна? Она же после прошлого раза ногу подвернула. — Уманова, нога болит? — Бизон посмотрел на неё в упор. — Никак нет, товарищ командир, — отчеканила она. — Готова к выполнению. — Значит, в окна. Ещё вопросы? Вопросов не было. Учения прошли жёстко. Бизон гонял группу по полной — заставлял перезаходить, перестраиваться, менять тактику. К концу третьего часа все вымотались, но результат был виден: слаженность росла, ошибок становилось меньше. Ума работала чисто. Несмотря на то, что Бизон специально давал ей самые сложные задачи, она справлялась — быстро, чётко, профессионально. Только один раз, когда она выбивала дверь, он заметил, как она чуть поморщилась, приземляясь на правую ногу. Ту самую, что подвернула в прошлый раз. — Уманова, ко мне, — крикнул он, когда упражнение закончилось. Она подбежала, чуть запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом. — Нога? — В порядке, товарищ командир. — Смотреть должен была лучше, — сказал он жёстко. — При приземлении колено приняла неверно. В следующий раз следи за амортизацией. — Есть следить, — она вытянулась. — Свободна. Она развернулась и побежала к группе. Бизон смотрел ей вслед и думал о том, что вечером обязательно проверит эту ногу сам. И сделает массаж. И принесёт ей чай. — Любуешься? — рядом возник Батя, протягивая термос с кофе. Бизон взял термос, глотнул. — Работу проверяю. Уманова — один из лучших бойцов, но есть нюансы. — Нюансы, — усмехнулся Булатов. — Смотрю, ты к ней особенно требователен. — Ко всем требователен, — пожал плечами Бизон. — Группа должна быть лучшей. Батя ничего не ответил, только хитро прищурился и отошёл.

***

После полигона группа вернулась на базу. Нужно было разобрать оружие, написать отчёты, подготовить экипировку к завтрашнему дню. Бизон сидел в своём кабинете, когда в дверь постучали. — Разрешите? Ума вошла с папкой в руках. Форма на ней была чуть мятой после учений, волосы выбились из-под берета, на щеке — грязный развод. — Товарищ командир, отчёт по огневой за сегодня. — Положи, — он кивнул на стол. — Позже посмотрю. Она положила папку, но не уходила. Стояла, переминаясь с ноги на ногу. — Что-то ещё, старший лейтенант? — Никак нет, товарищ командир, — ответила она, но в глазах плясали чёртики. — Просто... вы сказали, что после обеда пересдавать. Я пересдала. На полигоне. — Увидел, — кивнул Бизон. — Нормально. — Нормально? — она приподняла бровь. — Я, между прочим, лучше всех в группе прошла эту полосу. — Скромность, Уманова, украшает офицера, — наставительно сказал Бизон, с трудом сдерживая улыбку. — А правда украшает? — она склонила голову набок. — Я думала, она мешает карьерному росту. — Иди уже, — махнул он рукой. — Завтра рано вставать. — Есть, товарищ командир, — она отдала честь и вышла. Бизон проводил её взглядом и улыбнулся, оставшись один. Через час они встретятся дома .А там можно будет перестать быть командиром и подчинённой. Там можно быть просто Борей и Лесей.

***

На парковке было темно и тихо. Бизон вышел из здания последним, на ходу застёгивая куртку. Ума уже сидела в машине, пригнувшись на заднем сиденье, чтобы никто не увидел. — Есть кто? — спросил он, садясь за руль. — Чисто, — донеслось сзади. — Кот ушёл пять минут назад, Сармат с ним. Остальные по домам. — Вылезай давай, командирша. Она перебралась на переднее сиденье, поправила волосы и устало откинулась на спинку. — Глаза закрой, — сказал Бизон. — Пока доедем, хоть полчаса отдохнёшь. — Не хочу, — она повернула голову и посмотрела на него. — Хочу с тобой разговаривать. — О чём? — Обо всём. О том, как ты сегодня на меня кричал, а я думала: «Ну погоди, Тарасов, дома я тебе устрою». — Устроишь? — усмехнулся он. — Обязательно, — она зевнула и прикрыла глаза. — Но сначала поем. — Что хочешь? — Всё. Я голодная, как волк. Точнее, как волчица. — Давай заедем в тот магазинчик, купим чего-нибудь. Я сварю макароны по-флотски. — С тушёнкой? — С самой лучшей. — Тогда я согласна, — она улыбнулась и окончательно провалилась в дрёму. Бизон покосился на неё, накрыл её руку своей и повёл машину по тёмным улицам к дому.

***

Дома было тепло и уютно. Бизон включил обогреватель, пока не разогрелись батареи, и пошёл на кухню готовить ужин. Олеся ушла в душ — смывать с себя полигонную пыль и усталость. Когда она вышла, в футболке и мягких штанах, с мокрыми волосами, на кухне уже вкусно пахло тушёнкой и луком. — Садись, — скомандовал Бизон, ставя перед ней тарелку. — Ешь давай. А то отощаешь совсем на моих учениях. — Это я-то отощала? — она фыркнула, но принялась за еду с аппетитом. — Борь, это божественно. — Знаю, — он сел напротив со своей тарелкой. — Я вообще великий кулинар. — Великий ты командир, — она ткнула в него вилкой. — Сегодня на полигоне я думала, ты меня убьёшь. — Зачем мне тебя убивать? — он пожал плечами. — Ты мой лучший боец. — Ого, — она подняла бровь. — Командир сделал комплимент. Записываю в блокнотик. — Не записывай. Больше не повторится, — усмехнулся он. — А зря, — она отправила в рот очередную ложку. — Я люблю, когда ты меня хвалишь. Даже если на людях кричишь, а в душе гордишься. — Откуда ты знаешь, что я горжусь? — Я же Ума, — она хитро прищурилась. — Я всё вижу. После ужина они устроились на диване. Олеся забралась к нему под бок, укрылась пледом и включила какой-то дурацкий сериал про любовь. — Только не это, — простонал Бизон. — Опять? — Опять, — она ткнула его локтем в бок. — И не ной. Ты обещал. — Я ничего не обещал. — Обещал, когда говорил «со мной хоть в огонь, хоть в воду». Вот это — вода. Терпи. Он вздохнул, притянул её ближе и уткнулся носом в макушку. — Терплю. — И правильно, — она довольно вздохнула. — Борь? — М? — А завтра что? — Завтра? — он задумался. — Завтра опять учения. Тактическая медицина. Будешь раненых таскать. — С тобой в паре? — Со мной. — Тогда я согласна, — она зевнула. — Даже на раненых согласна. Главное, чтобы ты рядом был. — Я всегда рядом, — тихо сказал он, целуя её в висок. — На работе и дома. Всегда. Она что-то пробормотала в ответ, уже засыпая. Телевизор бормотал про очередные любовные страдания, за окном шумел ветер, а в маленькой квартире на окраине города было тепло и спокойно. Бизон смотрел, как она спит, и думал о том, что это, наверное, и есть счастье. Простое, тихое, своё.

***

Утром всё повторилось. Будильник, сонные объятия, попытки украсть друг у друга одеяло. Завтрак на скорую руку, потому что проспали. Сборы в прихожей, где они вечно сталкивались локтями. — Борь, ты мою зелёную кружку не видел? — Она в раковине. Ты вчера не помыла. — Это ты не помыл! Ты вчера готовил! — Я готовил, а ты обещала помыть! — Я заснула! — Вот и ответ. Она показала ему язык и пошла мыть кружку. Он смотрел на неё и улыбался. — Ты чего лыбишься? — спросила она, вытирая кружку полотенцем. — На тебя смотрю. — И что? — И думаю, какая же ты красивая, когда злишься. Она фыркнула, но щёки чуть порозовели. — Льстец. — Правдивец, — поправил он. — Давай уже, опаздываем. — Из-за кого мы опаздываем? — Из-за тебя. — Из-за нас, — она чмокнула его в щёку. — Погнали, командир. Они выскочили в подъезд, сели в машину и уехали навстречу новому дню. На базе их ждала работа, жёсткость, дисциплина. Но это будет потом. А пока была дорога, тишина в салоне и её рука в его руке. Так проходили их дни. Разные, но одинаково счастливые. И ничто не предвещало беды.