Идеал

Глава 5 Пока все идут в сторону выхода, я иду совсем в другую, на последний этаж, где, как мне сказал Али, сидит один из главных людей. Останавливаюсь перед массивной дверью, украшенной запылёнными золотыми узорами, и стучу. Глухо доносится: -Войдите. Комната оформлена под своеобразный кабинет, однако стул чем-то напоминает древний потёртый трон, на стене за столом висит меч, справа-старый, но оставшийся в идеальном состоянии, шкаф-стена, со встроенным телевизором. Около стола стоит тот самый мужчина, что приветствовал нас вчера. -У вас возник какой-то вопрос?-он всё так же улыбается, приветливо кивая мне. -Да,-я слабо улыбаюсь, стараюсь создать дружелюбную атмосферу,-это очень серьёзный вопрос, касающийся моего пребывания здесь. -Я-Рахам,а вы? -Камила. -Исконно-турецкое имя. Очень красивое,-Рахам протягивает мне руку,-так в чём вопрос? -Не поймите неправильно,-я стараюсь говорить как можно мягче,-сначала выслушайте меня-потом ответьте. -Разумеется. -Компания послала меня сюда, сказал, что это обычные журналистская командировка на неделю. Уже здесь я узнала, что всё совсем не так, и я подозреваю, что мой начальник обманул меня и получил деньги на мой счёт, желая обогатиться благодаря другому человеку, то есть меня. Так вот я не хочу в этом участвовать ни за какие деньги. Пожалуйста, отправьте меня домой-я никому ничего не скажу, а с Шоном вы можете разобраться через суд. С каждым моим словом улыбка звук мужчины медленно сходит, а между бровей залегает морщина. -Вы это сейчас серьёзно?-спустя, кажется, бесконечно долгое время молчание, спрашивает Рахам. -Абсолютно,-я осторожно пытаюсь сгладить углы,-понимаю как это всё может звучать, но это правда... Свяжитесь с моим начальником, проверьте его счета, пожалуйста! -Вы действительно считаете, что я способен поверить в эту чушь?-от слов мужчины в груди что-то обрывается. Он делает шаг мне навстречу,-нет, юная леди, на своём веку я повидал очень много таких как вы. Хотите вы того или нет-никто не отпустит вас уже после перевода денег. Вам придётся стать частью этого эксперимента-добровольно или принудительно: мне без разницы, ведь и на вас мы потратили десять миллионов. -Не на меня,-выдавливаю я. -Помолчите,-жестом руке он останавливает меня,-отсюда вы не уедете. Либо выполняйте обязанности девушек, прибывших сюда, либо мы тихо уберём вас с нашего пути. Нет, не думайте, это относится не только к вам, но и к любой, кто же думает обмануть нас. А теперь присоединяйтесь к остальным девушкам, пока наши с вами отношения окончательно не испортились, а я бы не советовал этого делать: помните, в замке, помимо роскошных комнат, есть и темницы. -Пожалуйста... Рахам больно хватает меня за запястье и горящими глазами смотрит прямо в глаза: -Я сказал вам уходить. Не стоит продолжать злить меня. -Но я говорю правду,-голос как-то нарочно начинает дорожать. -Я ненавижу тех, кто продолжает выдавать свою ложу за общую правду,-почти шипит мужчина,-теперь на благосклонность можете не рассчитывать. Не были бы у вас замечательные гены-я бы приказал избавиться от вас прямо сейчас. Но из-за этого, и из-за вашей принадлежности к нашей нации-пока вас не трону. Но это пока. Убирайтесь. Всё. Это конец. Рахам почти с отвращением отбрасывает меня, а я почти бегом покидаю его комнату. Я обречена. По щекам начинают бежать слёзы, тело бьёт мелкая дрожь. Я не нахожу в себе силы идти дальше, поэтому сажусь возле лестницы, обвивая руками камни и чувствуя противную тошноту. Шон обманул меня, да ещё и таким ужасным образом, обрекая на подчинение неизвестным людям. Открытая угроза убийство значит лишь одно-у этих людей огромное влияние и уверенность в себе и собственных силах. Отсюда не избежать-я даже не знаю, где мы сейчас. Конечно, именно поэтому машина была глухо затонирована, именно поэтому водитель был отделён загородкой: чтобы мы не знали кто и куда везёт нас. Всё... Все эти девушки знали куда и зачем едут-и всё ради денег. Я не осуждаю их-мне жалко, что я попала в их ситуацию с такими обстоятельствами. -Камила... От голоса Али я не выдерживаю и начинаю содрогаться в рыданиях. Мужчина осторожно поднимает меня и отводит в один из углов, где обнимает и гладит по волосам. -Я же говорил... Зачем пошла? Я не отвечаю. Не могу. -Всё хорошо,-успокаивающе шепчет Али,-я найду выход, слышишь? Обязательно. Но до тех пор-слушайся и делай, что говорят. -Не хочу,-слова получаются рваными,-я не хочу взаимодействовать с мужчинами. Не хочу... Остаток фразы заглушает новый приступ содрогания горла. Я прекрасно понимаю, что необходимо будет делать, чтобы забеременеть. -Нет,я не допущу этого. Успею найти решение до. А пока тебе нужно на осмотр, как и остальным. Ты и так уже успела найти себе неприятности. Идём. Успокаивайся. Всё будет в порядке. -Только будь рядом,-неожиданно для себя говорю я,-всё время. Пожалуйста. Обещай. И обещать, что мы выберемся. -Постараюсь. Я поднимаю голову, с мольбой заглядывая Али в глаза: -Обещай. Он вздыхает и, слабо улыбаясь, вытирая слёзы своих щёк: -Обещаю. *** -Становитесь на дорожку и говорите о своих ощущениях по мере смены скорости. Я выполняю указания врача и уже через пару минут забираю все результаты осмотра, напоследок как бы не замечая касаясь его руки с надеждой заглядывая в глаза: -Вы можете выполнить мою просьбу? Парень непонимающе, но в то же время с любопытством,смотрит на меня. Да, это один из наших врачей в замке, но он-то может выезжать за его пределы. -Смотря что за просьба, но я постараюсь. Внушает доверие и то, что он явно американец: голубые глаза, светлые волосы, худощавое телосложение и улыбка, самое главное, располагающая к себе улыбка. -Я дам вам письмо, а вы, пожалуйста, отошлите его по адресу. Я могу дать денег... Сколько хотите. -Бросьте,-врач отрицательно качает головой,-пишите письмо и передайте. Я здесь по понедельникам, средам, пятницам и субботам-заходите в любое из этих дней. Сердце защемляет это вновь зародившейся надежды, но я включаю здравый смысл. Во-первых, если я напишу в письме всё как есть, а его проверить, то и меня, и, возможно, родителей будут ждать проблемы. Во-вторых, я даже конкретно не знаю, где я нахожусь, а, в-третьих, мне не хотелось заставлять родителей волноваться. -Договорились?-парень улыбается. -Спасибо. В коридоре я останавливаю уже прошедшую весь медосмотр Сидни, которые как обычно лучезарно улыбается мне: -Уже закончила? -Да. Я бы хотела попросить тебя кое о чём. -Конечно,слушаю. Я протягиваю ей свою толстую бордовую папку, на которой золотыми буквами выгравировано: Камила Бёрнс. -Можешь передать это Рахаму за меня? Ты же сейчас к нему? -Да,-чуть удивлённо отвечает Сидни,-хорошо, передам. -Спасибо,-бросаю я и направляюсь к противоположному концу коридора, где меня ждёт Али. Мужчина стоит, сложив руки на груди и скрестив ноги. -Уже всё?-он едва заметно вскидывает брови. Я киваю. -Отлично. Скоро начнётся первое испытание-успеешь отдохнуть. -Что за испытание?-я встаю рядом с Али и прижимаюсь своим плечом к его, чувствуя от этого жеста как сердце начинает биться чаще. -Этого никто не знает,-просто отвечает он,-но с уверенностью могу сказать: они будут как психологически, так и физические, как сложные, так и такие, которые могут показаться тебе лёгкими, но запомни: здесь лёгких не бывает. Старайся выполнять всё как можно лучше: никто не знает, что будет, если испытание провалите, но лучше это не проверять. За вами будут наблюдать. -Наблюдать?-я бросаю короткий взгляд на мужчину, искренне удивляясь его последним словам. -Вас буду выбирать мужчины. *** Уже в комнате Сидни передают мне, что перед испытанием необходимо будет переодеться в предоставленные платья. -Что за бред?-я закатываю глаза после осмотра того, что нам выдают за одежду. Основа напоминает белое обычное мини-платье, однако выполнена полностью из плотного кружева и имеет небольшой v-образный вырез. К нему присоединены узкие рукава, открывающие плечи и расширяющиеся к ладоням. Важной частью платья является подол сзади, достающий до самого пола, из такого же кружева, что и все части одежды. На ноги нам дали белые кожаные сапоги на огромных каблуках, с замком сзади, который заканчивается чуть ниже колена. На Сидни всё это сидит в восхитительно, плотно облегает чересчур худощавое тело. В отличие от неё я чувствую себя совсем некомфортно-кожа не дышит, внутренние стороны бёдер касаются друг друга, двигаться неудобно. -Кто решил, что нам необходимо ходить в этом?-я в очередной раз поправляю ткань на плече, когда мы выходим в коридор, и я вижу всех девушек, в таких же одеяниях, на всех они сидят абсолютно по-разному, что немного успокаивает меня. -Просто расслабься,-Сидни успокаивающе касается моей спины,-и выгляди уверенно- это важно. Преодолевая несколько коридоров, лестниц и дверей, мы оказываемся в зале, который, кажется, не имеет конца. У стен нечто, напоминающее спортивные трибуны, но более комфортные и масштабные. На них несколько десятков турецких мужчин разных возрастов в офисных костюмах. Самый молодой, ещё будто подросток, даже младше меня, самый старый-уже под восемьдесят. От его вида становится нехорошо-главное не попасть к нему. Одна трибуны из сотни мест свободное, куда проходят девушки. Посередине порядка десятка прозрачных кабинок со столом и стульями, в каждой-мужчина или женщина. Потолку прикреплено что-то вроде огромного телевизора, как на футболе, который сейчас выключен. Всё это действительно напоминает какой-то спортивное мероприятие, хотя явно таким не является, даже смотря на нашу одежду. -Дорогие дамы! Господа! Телевизор включается, и на нём появляется Рахам. Его голоса в груди разливается неприятное чувство, но я не показываю своё недовольство-просто выпрямляюсь, плечами касаясь спинки мягкого стула. -Сегодня вас ждёт психологический тест,-продолжает говорить Рахам, лукаво улыбаясь,- для того, чтобы проверить ответы на честность-на вас наденут детектор лжи, поэтому будьте честны, ведь честность в жизни- это самое главное, верно, юные леди? В моменте мне кажется, что эти слова обращены ко мне, но я заставляю себя отмести подобные мысли. -Результаты вашего теста будут выведены на этом экране, после чего произойдёт первая перераспределение, и вам придётся, а может и не придётся, поменять своё место жительства, ведь в каждой группе будет выделено своё крыло. Перед тем как наш эксперимент начнётся,-продолжает ровно и чётко Рахам,-всего вас ждёт три испытания. Не переживайте: в них нет ничего сложного и сверхъестественного. Первое вы пройдёте сегодня, второе-через короткий промежуток времени, после тренировок, ведь оно будет физическим. А третий-сочетающий в себе и психологические, и физические аспекты. Учтите, до конца дойдут лишь лучшее, остальные будут отсеиваться, извините за такое выражение, по ходу. Если будут какие-то вопросы, вы можете обращаться ко мне в кабинет. Уже сегодня кто-то из вас отправится домой, но всем вам я желаю удачи! Имена вызываемых и номер кабинки будет отображаться здесь. Устраивайтесь поудобнее и всего вам наилучшего! Изображение на экране меняется, теперь на нём высвечивается десять имён и фамилий девушка, а рядом с ними номера от одного до десяти. Названные тут же спускаются и занимают свои места в кабинках, которые сразу становятся затемнёнными, тем самым ограждая девушек и сотрудников от наших глаз. -Надеюсь, мы с тобой обе пройдём и окажемся у одного покровителя,-шепчет мне Сидни,-и нам скажут, какое испытание будет следующим, чтобы мы знали к чему готовиться. Я слушаю её вполуха, думая, в чём интерес этих людей, что они выплатили такие огромные деньги всем девушкам, раз далеко не каждая дойдёт до самого начала эксперимента. Али просил ни с кем, кроме него, не говорить на провокационные и неправильные темы, поэтому я не высказываю своих подозрений Сидни. Она ведь слепо верит, что здесь всё хорошо, да и вообще, как она согласилась? -Сидни,-я наклоняюсь к девушке ближе, решив спросить напрямую,-почему ты решила сюда приехать? -Моя дочь болеет раком-ей нужны лекарства,-на какое-то время она опустошёно смотрит в одну точку, но потом снова, с уже натянутой улыбкой, переводит взгляд на меня,-а ты? -У тебя есть дочь?-удивляюсь я. -Это долгая история,-слова девушки прерываются звуком уведомления, и на экране высвечиваются новые имена, среди которых есть и наши,-расскажу позже. Идём. Моё место оказывается в четвёртой кабинке, где, среднего возраста женщины, предлагает мне присесть, а затем устанавливает детектор лжи, используя мои пальцы и предплечья. -Не переживайте,-она улыбается, занимая место напротив меня, параллельно щёлкая мышкой и настраивая что-то в компьютере,-всё будет хорошо, вне зависимости от результатов. Главное отвечайте честно. Будет всего пять вопросов. Готовы? Ну начинает владеть мандраж и волнение, но я сразу киваю головой. -Итак, вопрос первый. Если вы видите человека, которому нужна помощь, но это требует от вас жертвы, что вы сделаете? -Если это близкий для меня или беззащитный человек, например, ребёнок-я постараюсь помочь,-спокойно отвечаю я. -То есть, я правильно понимаю, что, если человек вам не знаком и является дееспособным, то вы не будете жертвовать собой?-голос женщины не дрогает. Я прекрасно понимаю какие ответы будут являться идеальными, но не могу обмануть ни себя, ни детектор, и навряд ли это повлияет на мой результат хорошо. Отвечаю просто и коротко: -Да. -Хорошо,-женщина что-то отмечает в блокноте, а затем переводит взгляд обратно на компьютер,-вопрос второй: можете ли вы сохранять спокойствие в экстремальных и стрессовых ситуациях? Сразу вспоминаю о произошедшее со мной в коридоре после слов Али обо всём, что здесь происходит. -Я быстро вспыхиваю, но также довольно быстро успокаиваюсь,-отвечаю я, и это, как мне кажется, является правдой. -Третий вопрос. Если кто-то потребует от вас действия, противоречащее вашим ценностям, какую поступите? -Зависит от обстоятельств. Опять-таки, если это близкие мне человек, я постараюсь подчиниться или прийти к общему решению. В противном случае-останусь при своём. Меня удивляет как легко даются ответы на эти вопросы. -Услышала,-женщина в очередной раз что-то печатает,-как вы оцениваете собственную ответственность за свои поступки? -Я готова отвечать за все действия, совершённые мной,-сразу говорю я. -И последний вопрос. Насколько вы готовы принять жизнь с трудностями ради любимого человека? -Зависит от того, какие трудности,-начинаю рассуждать я,-если они не слишком значительны лично для меня, то полностью готова. -Что для вас значительные трудности? -Проблемы с веществами, законом, характером, некоторые болезни, отношение ко мне...-начинаю перечислять я, загибая одним за другим пальцы. -Спасибо, достаточно,-женщина одаривает меня лёгкой улыбкой и освобождает от детектора,-можете идти. Результаты выведутся на экран после опроса всех девушек. Всего доброго. Через довольно продолжительное время, когда я почти уснула, на экране наконец начинают высвечиваться именно, начиная с сотой строчки и медленно двигаясь вверх. То и дело слышится ахи и вздохи, иногда-всхлипы. Я оказываюсь на тридцатой строчке, и пока не понимаю: хорошо это или плохо. А вот сегодня оказывается почти в самом верху, на четвёртом месте. Изображение снова сменяется на Рахама, которые всё так же улыбается: -Что ж, поздравляю, вы все прошли испытания, однако не все достаточно успешно, чтобы продолжить наше увлекательное путешествие. Первые тридцать с конца, к сожалению, вы выбываете, не можете отправляться собирать вещи: уже сегодня вы отправитесь домой. Оставшихся прошу остаться, извините за тавтологию, и слушать распределение. Десять наших уважаемых гостей и участников выберут себе по три девушки, двадцать-по две. Услышав свои имена от них-вы уходите со своим представителем, и он объяснит вам, что делать. Я облегчённо выдыхаю, когда наши с Сидни имена называет мужчина, возрастом около 40 лет, высокие и крепкий, приятный внешность, с лёгкой щетиной. Уже в коридоре он останавливается и мягко смотрит на нас: -Заметил, чтобы вроде как сдружились. Можете остаться в своей комнате: она как раз закреплена за мной. Рады? Сидни широко улыбается и порывисто обнимает мужчину: -Спасибо -спасибо-спасибо! Я не разделяю ее восторга, но и не чувствую разочарования. Мужчина смотрит на девушку с лёгким удивлением, а затем останавливает взгляд на мне. -Как ваше имя?-тихо спрашиваю я, чувствуя его абсолютную власть. -Мустафа,-он чуть клонит голову,-простите, что не представился. Чуть позже я зайду за вами: поужинаем и познакомимся ближе. Пока можете отдохнуть. -Мы можем продолжить наш разговор?-осторожно спрашиваю я, подсаживаюсь к Сидни ближе. -В тринадцать меня выдали замуж,-девушка подтягивает к себе колени, на её лицо падает тень печали,-в странах Африки так принято. В пятнадцать я забеременела. Нет, тот мужчина не было плохим. Ему было около пятидесяти. Богатый, с большим домом, заботливый. Ничего не требовал, относился как к юной девушке,нуждающейся в заботе и защите. К тому же, два года мы просто жили, не прикасаясь друг к другу. Потом у людей начали возникать вопросы почему у нас до сих пор нет детей. У нашей деревне считалось, если женщина не имеет ребёнка от своего мужа-ей нужен другой. Тогда я уже стала взрослой, и всё это понимала. Понимала и то, что Нарэ взял меня в жёны и за жалости. И в один день всё случилось. Мы оба осознавали, что никто другой в деревне не будет относиться ко мне так же лояльно как он. Всё было осторожно, медленно. Возможно, Не относись я к Нарэ как к своему отцу, мне бы понравилось, но так просто было всё равно. Я лежала с закрытыми глазами всё время. Потом её шепнул:"Прости. Я принесу тебе чай шоколад, ладно?" Не слушаю её рассказ с замиранием сердца, чувствуя как в нём разливается горькое чувство скорби и жалости. -А потом...-Сидни, кажется, первый раз за всё рассказанную ей историю, моргает,-получилось с первого раза, больше он меня не трогал. Наши отношения снова стали как у отца и дочери, но... Когда я была на пятом месяце, в нашу деревню приехали журналисты с Америки. Помню, я смотрела на белую девушку, голубоглазую блондинку, в шляпе, майки и коротких шортов, демонстрирующих длинные ноги. Она улыбнулась, что-то сказала, но тогда я не понимала английский. Я подошла к зеркалу и мельком осмотрела себя. Кудрявые волосы в разные стороны, юное лицо без грамма косметики, широкое цветастое платье, скрывающее уже начавшееся появляться живот. Что-то во мне будто перещёлкнуло. Ведь там тоже есть жизнь. Свободная, американская жизнь с красивой одеждой, широкими улицами, высотными зданиями, развлечениями, людьми. Свобода. Вот что было главным. Теперь её глаза начинают блестеть, а губы дрогают в улыбке: -Я не думала. Просто решила. Нарэ был на работе. Хоть это было запрещено, он научил меня писать, и в его кабинете, на маленьком листочке, я вывела ручкой:"Я уезжаю. Не вернусь. Там будет лучше. Спасибо за всё. Прости и прощай". От волнения и дрожи рук, буквы вышли кривые, но я поняла, что, если решусь переписать, то не смогу уехать. Поэтому вышла, осмотрелась и залезла в багажник одной из машин журналистов, в которой не было оборудования. Молилась, чтобы не заглянули, когда услышала шаги и разговора. Машина завелась, набрала скорость... Так изменилась моя жизнь навсегда. -Тебя не заметили?-удивляюсь я,-как же там можно, проверки, остановки..? -Заметили уже в аэропорту. Та самая блондинка не могла найти свою сумку и открыли багажник. Я прошептала единственное слово, которое знала:"Помоги". И она помогла. Они были журналистами серьёзного уровня-летели на частном самолёте, проблем не возникло. Её зовут Каролина. Взяла ответственность, сделала мне обходными путями документы, удочерила. Я начала учить язык, гулять по улицам и торговым центрам, знакомиться с новыми людьми... Я начала жить! Рождение Нури никак не мешало моей новой жизни, лишь сделала её ещё более красочно и интересной. Каролина помогала во всём. С ней я стала действительно взрослой сформированной женщиной, познающей грани своего существования. Девушка снова меняется в лице: -И вот в семь лет Нури заболела раком. Уже три года. Мне стало стыдно, что Каролина оплачивает её лечение на последние деньги,потому что моих не хватает. Но это моя дочь. Я тоже должна внести свой вклад. Денег с обычной работы, разумеется, не хватило бы, и тут подвернулась такое предложение. Деньги уже у Каролины, а значит она уже использовала их часть для того, чтобы полностью покрыть расходы на лечение Нури. А когда я вернусь... Когда я вернусь, моя девочка уже обретёт гарантированный шанс на жизнь. Я помогла своему ребёнку. Это долг каждой матери и благодарность тем, кто её воспитал. Благодарность Каролине. И мы будем жить как раньше. По щеке течёт слеза.