Тени призывают нас

Август 1977 года

***

Август — бесконечное прощание по безвременно ушедшим. Некрологи полнились новыми именами день ото дня, а гражданская война только набирала обороты. Привычный мир рушился на глазах, и Сириус… застыл в самом эпицентре. В угнетающей роли безвольного наблюдателя. Тихий звон серебряных приборов звучал в неизменной тональности. Они ничем не выдавали застывшее за завтраком напряжение. — Еще немного и придется распрощаться с рудниками… Где это видано — платить двойную ставку налога за право владения и пользования? … — хриплый голос отца прорезал плотину молчания. — Министерство уже не регулирует — оно душит. А этот выскочка Минчум… Орион осёкся, будто подбирая слово, но так и не нашёл достаточно резкого и в то же время подобающего семейному завтраку. — …ведёт страну к разорению быстрее, чем можно вообразить! — Будто от грязнокровки дождешься понимания правил консигнации! — презрение, сквозившее в каждом слове матери, никак не отразилось на её лице. В этом была вся Вальбурга Блэк — женщина, чьё внутреннее достоинство и воспитание не знало колебаний. — Считает что все должны плясать под его дудку! — В прошлом месяце он уже ввел квоты на трудоустройство магглорожденных на зельедельческих фабриках, — продолжил Орион, слишком резко опуская нож на ломоть ветчины в тарелке. — А дальше что? Новые налоги? Новые уступки? Довольно того, что их приходится учить с нуля. Вместо работников — сплошные убытки. Ещё пару месяцев назад Сириус бы вспылил. Резко. Глупо. С жаром навязанной Гриффиндором жажды равенства и справедливости. Попытался бы возразить. Доказать ошибочность родительских речей. Закатил бы очередной скандал. Но теперь… Теперь в нем поселились сомнения. Законы менялись быстрее, чем люди успевали их понять. Часто они просто противоречили друг другу. Налоги, ограничения, рейды — всё это подавалось как защита простых людей. Только едва ли это можно было назвать заботой. Сириус сжал вилку сильнее, чем было нужно. Истинные масштабы назревающей катастрофы ещё не успели просочиться за толстые стены Хогвартса. Поколение детей, незнающее правды. Мир не просто трещал. Эхо надвигающейся катастрофы разносилось по улицам ропотом недовольства… — Они теряют контроль, — тихое замечание сорвалось с губ Сириуса. Он не сразу осознал, что произнес это вслух. Отец посмотрел на него внимательнее обычного. — Теряют? — в голосе скользнула усмешка. — Нет, сын. Они его уже потеряли. Сейчас они просто делают вид, что всё ещё держат ситуацию в руках. Пауза. — А когда власть начинает притворяться — это конец. Слова повисли в воздухе. Арестованные за критику власти, без вести пропавшие или погибшие в неравных стычках с аврорами… Сириус успел за летние месяцы насмотреться на современную Британию. Это была война с собственным народом. Пустая бессмысленная война ради удовлетворения горстки дорвавшихся до власти грязнокровок. — Они боятся, — почти шёпотом сказал он. — Конечно боятся, — согласился Орион. — Только страх потери власти теми, кто её имеет — весьма опасная вещь, последствия которой сложно предвидеть. Сириус отвёл взгляд, вперив его в остывший омлет с беконом. А внутри незаметно росло понимание неправильности происходящего.

***

Стоило Темному Лорду покинуть их, как температура в комнате резко потеплела и тени отступили. Сбитое дыхание вновь выровнялось, а бешено колотящееся сердце выровняло свой ритм. Сириус стоял и просто пялился в пустоту, пытаясь прийти в себя. Эта неожиданная встреча выбила почву у него из-под ног. — Теперь понимаешь? — жаркий шепот Беллатрисы был полон благоговения и одержимости. — Он больше чем человек! Он могущественный! Сильнейшей из всех, кого я встречала!.. Сириус слушал и не верил своим ушам. Беллатриса, которую он знал, не признавала иных авторитетов, кроме собственного… — Ты ещё сравни его с Мерлином… — попытался пошутить Сириус, но осекся, увидев её потяжелевший взгляд. Она не шутила. — Он и есть его воплощение! В ониксовых глазах плясал адский огонь непоколебимой веры. Та самая, фамильная — Блэковская одержимость во всей её пугающей чистоте. — Я видела твой взгляд, братец, — тихо произнесла Белла, подходя ближе. Она склонилась к его уху, почти касаясь, и, медленно проведя пальцем по его щеке, будто помечая, прошептала: — Не ври хотя бы самому себе. Ты чувствовал это. Его силу. Её притяжение. Шепот обжигал изнутри. Чужое дыхание коснулось его виска. — Совсем скоро она пробудит тебя… и твоя мятежная душа обретёт покой. Резкое движение. Сириус перехватил её запястье и оттолкнул от себя. Геометрия Пространство между ними изменилась, перевернулась неправильной пирамидой. Теперь он возвышался над ней, отбрасывая тень. — Хватит, — холодно бросил он. Голос прозвучал жёстче, чем он ожидал. — Тебе показалось. Это была игра свеч. Оптическая иллюзия. Но сознание всё ещё помнило то чувство, когда Он появился в комнате. И это злило сильнее всего. Сириус Блэк не любил ошибаться. — Тогда почему ты злишься? — Беллатриса не смутилась. Лишь медленно улыбнулась — остро, почти хищно. Будто охотник наконец поймал вожделенную добычу. — Потому что ты несёшь бред, — и еще больше он не любил признавать чужую правоту. — Нет, — почти ласково перебила она. — Потому что ты узнал это чувство. Она сделала шаг назад, разрывая дистанцию и добровольно отпуская свою добычу. — Чувствуй себя как дома, — бросила она и растворилась в темных лабиринтах Лестрейндж-Холла. Сириус не ответил. Только ощутил, как в груди, под рёбрами, что-то предательски дрогнуло. Неизбежно рассыпаясь в прах прежней жизни. Кто бы что не говорил, но только глупец решится противостоять Ему.

Ноябрь 1977 года

***

Возвращение в Хогвартс оказалось совсем не таким, каким Сириус представлял его ещё несколько лет назад. Он слишком хорошо помнил: седьмой курс, он и Джеймс — на вершине. Восхищенные взгляды, прилипшие к ним со всех сторон. Войти в Большой зал как победители, как бесспорные короли школы. Идиотская, ослепительно яркая мечта. «Детские мечты… Они рушатся первыми под давлением реальности». Той реальности, в которой Джеймс и Ремус его демонстративно игнорировали. Смотрели как на пустое место. Или молчанием требовали извинений, которых он не собирался давать. А после той драки в гостиной Гриффиндора — грязной, громкой, с криками и разбитой мебелью — всё окончательно пошло к чёрту. Дороги разошлись. Башня, когда-то казавшаяся уютным домом, теперь вызывала только глухое раздражение. Отчего Сириус перестал там появляться, предпочтя ночевать в Выручай-комнате. До выпуска оставалось каких-то семь месяцев. И он мечтал, что те прошли как можно скорее. — Вот уж не думал, что застану на своём веку распад золотого квартета… Тягучий, насмешливый голос раздался позади, когда Сириус уже собирался выйти из кабинета зельеварения. Он замер лишь на долю секунды — ровно столько, чтобы подавить вспыхнувшее раздражение. И только потом обернулся. — Чего тебе, Эван? — голос прозвучал ровно и безэмоционально, за что Сириус мысленно возблагодарил Мерлина. Розье стоял, небрежно опираясь плечом о косяк, будто никуда и не спешил. Будто ему не нужно было принести жертву или что там еще делали слизеринцы в свободное время? — Грубо, — лениво протянул слизеринец, не проявляя и капли внешней напряженности. — А ведь я всего лишь озвучил очевидное для всех. Сириус скривился. Он давно принял факт распада дружбы, но все еще цеплялся — Попробуй в следующий раз вещать истины где-нибудь подальше от меня. Эван усмехнулся, но не отступил, напротив — сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними. — Знаешь, что самое забавное? — его голос стал тише. — Ты выглядишь так, будто сам до конца не разобрался, на чьей ты стороне. Пауза. Сириус прищурился и парировал: — А ты, я смотрю, уже определился? — В отличие от тебя — да. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. Слишком гордо. Это раздражало, ведь о себе Сириус подобного сказать не мог. Это же не Розье был тем, кто не спал долгими ночами в попытке определится со своим местом в жизни. И тем более не он потерпел крах привычной картины мира за столь короткий промежуток. — Тогда поздравляю, — холодно бросил Сириус. — Можешь повесить себе медаль. — О, не сомневайся, — в уголке губ Эвана мелькнула тень улыбки. — Награда будет. И в его ответе была уверенность. Та самая дурацкая уверенность, которой он сам был лишён. — Ты что-то хотел. Говори. Эван не спешил отвечать, только пристально смотрел на него, а затем, видимо что-то решив для себя, медленно кивнул. — Передать. Эван достал из внутреннего кармана темный конверт с серебристым отблеском фамильной печати на воске. И протянул письмо Сириусу. — От кого? — спросил он, не спеша забирать чье-то послание к себе. В сознании всплывало только два человека, которые могли бы передать ему письмо через Розье. И второй вариант был куда опаснее первого. Эван чуть наклонил голову, но протянутую руку не убрал, только перевернул письмо. — Ты правда хочешь, чтобы я это произнёс? Сириус промолчал. В ответе больше не было нужды. Достаточно было одного взгляда на знакомую печать, чтобы узел напряжения в груди расслабился. Белла писала ему несколько раз за то время, что он был в Хогвартсе, но он так и не решился ни на одно из них ответить. Последние месяцы совиную почту в стенах школы досматривали, но не это было главной причиной. Сириус Блэк не знал, что ей ответить. Он всё-таки взял письмо — резко, почти вырывая. — Передал? Теперь проваливай. Эван не двинулся. — О, нет, — тихо усмехнулся он. — Самое интересное только начинается. Сириус сжал конверт в пальцах. — Исчезни, пока я тебе не помог. На этот раз Эван отступил. Медленно. Не сводя с него взгляда. — Не заставляй её ждать, Блэк, — бросил он напоследок. — Она не любит, когда её игнорируют. Шаг. Еще один шаг. И он ушёл, оставляя после себя тягучее, липкое ощущение невидимого чужого присутствия в лице своей кузины. Сириус остался один, и коридор вдруг показался слишком тихим, на фоне громкого сердцебиения. Письмо в руке будто потяжелело. Он смотрел на него несколько долгих секунд, будто оттягивал неизбежное. Потом глубоко вдохнул и сорвал печать. Послание, написанное знакомым летящим почерком, оказалось немногословным.

«Братец,

Жду тебя в эту субботу в Хогсмиде. В полдень. Не опаздывай и не заставляй меня посылать за тобой снова.

Белла»

Пальцы сжались на пергаменте. В этот миг Сириус отчётливо понимал, что игнорировать её больше не сможет. Или не хочет?

***

Три дня спустя Сириус так и не найдя причин для отказа, быстрым шагом шел к волшебной деревне. Следы царящего на улицах запустения были видны невооруженным глазом. С прошлого визита месячной давности количество покинутых домов и закрытых лавок едва ли не утроилось. Действия Министерства магии разрушили жизни обычных людей, и больше Сириус не мог закрывать на это глаза. — Почему он ничего не делает? — И как ты себе это представляешь, глупый? — в голосе Беллатрисы прозвучало раздражение. — Выйти на площадь и объявить себя спасителем? Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Сила не кричит о себе. Она накапливается. Растёт. Пускает корни там, где её меньше всего ждут. Сириус скрестил руки на груди, пытаясь скрыть внезапное внутреннее напряжение. — Пока страна разваливается? Пока людей хватают на улицах? Пока… — Пока они сами роют себе могилу, — спокойно перебила Беллатриса. — Он не спасает тех, кто не способен спастись. Тишина между ними стала густой, вязкой. — Значит, он просто наблюдает? — Он выбирает, — поправила она, чуть наклонив голову. — И поверь мне… когда Он решит действовать — никто уже не сможет это остановить. Сириус отвёл взгляд. Внутри что-то болезненно сжалось. Он хотел возразить. Сказать, что это безумие. Что нельзя просто ждать, пока мир сгорит дотла. Что сила, о которой она говорит, — это не спасение, а приговор. Но слова застряли где-то на полпути. Потому что он вспомнил. Тот короткий миг. То ощущение — будто воздух стал тяжелее, будто само пространство прогнулось под чьим-то присутствием. И он… да. Он это почувствовал. И с тех не было ни дня, чтобы он не вспоминал об этом. Сириус резко выдохнул. — Это не сила, — глухо сказал он. — Это страх. Беллатриса медленно улыбнулась. — Конечно, страх. Она шагнула назад, разрывая дистанцию, но её взгляд продолжал держать его, как цепь. — Самая чистая форма власти. Потому что другой эти глупцы не понимают. Сириус ничего не ответил. Хотя он и не требовался. Это было очевидно. Со разговоров между учениками, с новостей в Пророке, с картины умирающего Хогсмида. — И еще, — кузина перевела взгляд на свои черные кудри. А затем снова вернулась к нему. И в черных глазах заплясали огни горящего подле камина.– Темный Лорд хочет тебя видеть. — Что? — хрипло переспросил Сириус, чувствуя как в горле внезапно все пересохло. — Когда? — На рождественских каникулах.