Десятка мечей, дикпик и одна порча

После выпуска из университета Дима сразу же понял, в какой нише стоит рубить бабки. Перед этим, правда, было четыре года сомнений, полных поисков себя, работы в общепите на первом курсе, съёмок за еду и потуг в собственное творчество, которые закончились тем, что пришлось продать последний микрофон, чтобы наскрести на аренду. Тогда Ицков окончательно ударился головой о бетон суровой реальности и не долго думал, как залечивать пробитый лоб — подработка фотографом на очередной тематической тусовке в соевом баре в центре Москвы упала на него как манна небесная. Не зря в припадке молил Бога и Вселенную хотя бы немного сжалиться над его бренной душой. Сходил бы что ли ради приличия свечку в церковь поставил — подумалось тогда. Но Дима просто написал огромное полотнище Ренате, которая и подкинула ему эту шабашку, и забыл о судьбоносных вкидах судьбы, спасшей его от месяца голода. Та тусовка была действительно так себе, однако, в тот день Ицков не только на халяву снёс половину фуршета и заработал двадцать тысяч, но и получил просветление на год вперёд, сидя в импровизированном шатре таролога, которой было достаточно одного беглого взгляда на Диму, чтобы бросить непринуждённое: «Чего перестал брать в руки карты?». Карманный таролог для подружек внутри Ицкова тогда знатно ахуел, но уши навострил, потому что каждому будет приятно слушать про свой эзотерический потенциал, устойчивую связь со Вселенной и просто ахуенные задатки для гадания. Да, было дело. Расклад на любовь? Пожалуйста. Узнать, в каком настроении будет преподша на экзамене? Как два пальца об асфальт. Уточнить, когда блядей начнёт корёжить? Ещё проще. Всё за символическую плату в три сотки переводом на Тиньк и бесконечный респект, когда расклад проиграется. Главное, не забывайте рекомендовать Димочку Ицкова а.к.а персонального купидона Кая Энджела вашим знакомым. Всё это было крайне актуально до начала четвёртого курса, когда этакое хобби сменилось постоянными проектами по работе, тяжелой сессией и дипломом в конце-концов. Карты отлетели в дальний ящик тумбочки, и Дима мысленно возвращался к ним только когда видел фуфлыжные гадания в тиктоке, после которых сам лез в комментарии, чтобы узнать трактовку карты, к которой его «больше всего тянуло». Теперь, иронично, Ицков сам ежедневно мелькает перед камерой, делая расклады по знакам зодиака и просматривая по таро самые бредовые запросы из комментариев из разряда «жив ли Эпштейн, или нас наёбывает тайное правительство???». Таро говорит «да», но это не столь важно. Важнее, что Дима добил пятьсот тысяч подписчиков и обзавёлся базой постояшек, которая готова отваливать по десять тысяч за один вопрос. Спокойствие нынче стоит довольно дорого. Как и качественные колоды, которые красиво смотрятся в татуированных руках и в кадре. Клиентура у Димы достаточно разная. Чаще всего это крайне неудачливые в отношениях девчонки, который пробивают каждый шаг своего парня, или же взрослые дядьки, которые трясутся за курс биткойна или своих жён, рискующих вот-вот узнать про измену с молоденькой секретаршей. В общем, попадаются разные люди, и некоторым порой уже поздно обращаться к тарологу, потому что где-то рядом по мягкому дивану похлопывает психотерапевт, призывая оформить запись. Некоторых Ицков и отправляет, чтобы отделаться простым блоком и скромным: «Иди нахуй, богохульник. Лучше свечку поставлю». Лучше так, чем потом отделываться от нежелательных преследователей, чей негативный расклад проигрался, и они решили, что именно Дима поспособствовал этому, чтобы поднасрать рандомам из интернета. Он, конечно, может, но делать ему нехуй, как тратить ресурс на порчу ради какой-то иконки из интернета. Да и делает он их пока крайне хуёво: слишком высок риск перепутать их с любовным приворотом. Короче, Ицкову лучше пока этим не заниматься в одиночку, пока его магическая наставница чалится на Бали в поисках просветления и шаманских практик. Пока довольствуемся раскладами и свеженапечатанной колодой, чей глянец приятно холодит ладонь даже после первого расклада. Сегодня Дима слегка не в вайбе, поэтому его хватает только на один ролик и на разбор лички в Телеграме. С утра уже нападало около пятнадцати запросов. Постояшки просят расклад на день, а новенькие беспардонно врываются с сообщениями разной степени безумности. Дима сразу же скипает запросы о ставках на футбол, заваленных экзаменах и наитупейших изменах. С этим он разберётся позже. Для начала он отвечает на парочку комплиментов, чтобы просто поднять себе настроение. Мельком смотрит на девичьи прелести в кружевном белье и сразу же сносит парочку нежелательных дикпиков. Такого добра в личке у него много. Некоторые уже даже не церемонятся, кидают без каких-либо объяснений и вопросов. Просто надеются, что смазливая мордашка из Тиктока клюнет на них или хотя бы сделает скидку на расклад. Ицков же не особо ведётся. Сегодня он ведётся только на один конкретный член, наинтереснейший вопрос и цену за него, которой можно отбить целый день работы. Дима даже сначала не верит, а потом теряет своё сердце где-то в желудке, чувствуя, как давление распирает сквозь его тонкую кожу, которая вот-вот покроется тонкой сеточкой лопнувших сосудов. Всё это кажется огромным приколом, когда он подносит телефон ближе к лицу, пытаясь увидеть хоть что-то в небольшом окошке предпросмотра сообщения. Сначала он пялится на ник и пытается проанализировать знакомый набор символов, а затем осторожно скользит взглядом ниже, стараясь, чтобы дрожащий палец, зажавший диалог, не соскочил, моментально раскрывая его. 9999999999 прив :) слышал у тебя на стримах свои треки. чекнешь как новый альбик зайдёт всем? ток никому… ;) норм фотки нет ток кое-что для самых близких. гадаешь по такому? заплачу 200к Глядя на достаточно средний по длине, венистый и широкий в объёме член, который спокойно бы поместился у него во рту, касаясь задней стенки горла, Ицков снова убеждается — таро не хуйня, а Сергей Дмитриев сто процентов пиздит в своих треках и в интернете, расстраивая тысячи своих фанаток. Дима действительно это делал. Слушал музыку, а не гадал по хуям! Даже снимал рофельные видосы «что происходит в личной жизни у 9майса» и «любит ли мужчин 9майс». Видел, что они иногда мелькают в фан-каналах, но никогда не думал, что Сергей Дмитриев снизойдёт до виновника торжества. Ещё и таким совершенно наглым образом, распахнув, так сказать, сразу весь свой богатый внутренний мир, который явно хочет познакомиться с внутренним миром Ицкова. Сомнений в том, что это Майс, — ноль. Об этом говорит свежая татушка, стекающая с бока на бедро (что это, блять? рыцарь?), которой он хвастался на недавнем эфире. Дима прилипает к экрану ещё ближе, замечая свежие покраснения на рисунке и стараясь игнорировать крепкий стояк и бледные бёдра, тонущие в ворохе белоснежного одеяла. Ицков бросается за колоду, так и не оставив сообщение прочитанным. Ради этого вопроса он расчехляет новую дорогую свечку и дрожащими пальцами пытается выбить искру из зажигалки, пока немеет грудная клетка. Дима не может собрать мозг в кучу и впервые задумывается о том, насколько же абсурдные к нему залетают вопросы. Раньше его это не особо ебало, но когда в его личке появился рэпер, известный своей любовью к эзотерике и всяким оккультным штукам, начинаешь немного иначе смотреть на свою деятельность. Сразу хочется постараться чуть больше. Даже не только ртом, но это тоже было бы очень вайбово. Похуй, что деньги ещё не капнули на карту и Дима так и не ответил на сообщение. Зато успел сделать скриншот и закатить глаза на чужую наивность. Походу братик иногда думает не той головой, и Ицков прекрасно его понимает. Он думает о дикпике, пока тасует колоду, и очень пытается сосредоточиться на насущных вопросах, чтобы в его воспалённом мозгу случайно не проскочило что-то из разряда «что ко мне испытывает Сергей Дмитриев?». Профессионализм и личный интерес на тему альбома оказывается сильнее. Дима даже секундно хихикает, подумывая взять плату новым музлом, слитым ему в личку. Пальцы продолжают не слушаться его, поэтому одна из карт чуть не лишается уголка, пока Ицков вытягивает одну за другой, осторожно раскладывая их по поверхности маккуиновского платка, ставшего отличным фоном для видео. Дима даже не успевает взглянуть на картину перед ним, потому что его внимание привлекает слишком самостоятельная свеча, сигнализирующая вспыхнувшим пламенем, что что-то дальше пойдёт явно не так.

kai angel

[1 вложение]

сливаешь мне одну демку, и мы в расчете

9999999999 о, бля … уже по картам вижу , что всё пизда помурчишь в голосовуху что это всё значит Ответ прилетает настолько стремительно, что Дима слегка забывает, как трактовать карты, и ловит такое волнение, будто снова общается с тем самым старшекурсником, который в перерывах между парами не брезговал зажимать его в пустых аудиториях, а затем в курилке ахуенно обсуждал сиськи своей бывшей с пацанами, игнорируя «приветы» от Димы. Короче, чувствуешь, что птичка не твоего полёта упрямо клюёт тебя в темечко, но всё равно съёбывает на зимовку в дальние края. Есть в этом какой-то кайф запретности. Мысль о голосовухе он отметает сразу же, понимая, что это будет звучать как неловкое блеяние, поэтому сильнее цепляется за телефон, стараясь не промазывать по клавиатуре. Семёрка мечей, девятка мечей и рыцарь жезлов неприятно бликуют под неровным сиянием свечи и вб-шного неона.

kai angel

сегодня карты нашёптывают мне, что кто-то пытается

намеренно сорвать заход альбика аудитории

скорее всего кто-то близкий к тебе

и в тебе из-за этого дохуя сомнений, которые могут тоже

повлиять на всю эту ситуацию

т.е, брат, ты можешь самостоятельно проебаться,

если поступишь слишком импульсивно

9999999999 ого ебать а какой расклад там в целом на будущее? Дима тянет ещё одну карту и хочется пожелать Серёже сил и здоровья, потому что девятка мечей полностью разъёбывает надежду на какой-либо положительный исход для фортуны Дмитриева.

kai angel

бро, тебя будто кто-то проклял или порчу навёл хз

Конечно же Ицков спизданул это для красного словца, но ситуация правда хуёвая. Вероятность считать это не как шутку слишком высока, и девять мышей попадет в эту глупую статистику, закидывая в Диму нервное сообщение. 9999999999 бля я видел там у тебя в прайсе есть какая-то тема с ритуалами привороты снятие порчи хз мне поможет? Дима без понятия. Обычно до самих ритуалов не доходит, потому что людям хватает лёгкого психологического пинка или совета, чтобы решить проблему. Привороты он делал всего пару раз, и то под бдительным надзором своей наставницы, но никто ещё не умер, поэтому можно считать, что хотя бы в этом деле он успешен. А вот снятие порчи… Похуй, что-нибудь придумает.

kai angel

если скинешь трек, то точно поможет

сделаю сегодня же

9999999999 не не не нахуй мне нужны гарантии а то это че как онлайн свечку в храме поставить надо ещё убедится что ты хуй не заскринил а то для тебя только старался вдруг разойдется куда не надо Дима ещё не встречал таких изощренных «предложений поебаться». А это сто процентов оно. Ицков может поклясться своей самой первой задроченной колодой и на всякий случай вытягивает карту, задавая тот самый кокетливый вопрос про чувства Сергея. Туз жезлов оказывается весьма красноречив, а скрученные в узел внутренности говорят о том, что Дима скоро точно потеряет рассудок и ввяжется в хуйню, которая ему точно аукнется. 9999999999 чё ты молчишь?? если я увижу свой хуй в свокм фанпаблике то те пизда пиши свой адрес, сучка или я свой скину Простите? Что нахуй? Дима пялится в окошко чата и задумывается о том, что будет, если он прямо сейчас заблокирует одного из самых популярных рэперов страны, который буквально поселился в его плейлисте.

kai angel

ты долбоеб?

я на тя сам сча порчу наведу

допиздишься

9999999999 понял. приезжай. И Дима едет, но уже в совершенно другом вайбе, слегка чувствуя себя эзотерической проституткой. Он даже не ленится и открывает чат с ноута, чтобы сделать скриншот, и закидывает его в избранное. Ицков соврёт, если скажет, что не пропялился на чужой член ещё две минуты, прикидывая, как оторвёт его, если ещё раз услышит в свой адрес «сучка». Он в целом плохо понимает, почему так завёлся от этого, ну точнее, прекрасно понимает: какой-то рэперок задел его тонкую духовно-творческую натуру. С этой мыслью Дима рылся в своих бесконечных ящиках, чтобы найти всё необходимое для ритуала. Даже закидывает свой любимый кристалл, который еле помещается в ладони, на случай, если придётся экстренно удирать из чужой хаты и под рукой не будет ничего тяжёлого. Вишенкой на торте становится груда свечей, одним запахом превращающая сумку в церковный филиал, и платок, который Ицков стягивает прямо со стола, чтобы обвязать нервно дёргающийся кадык. У Димы совершенно точно есть план. Его он додумывает в такси, крепче сжимая звенящую сумку. У этого плана есть два сценария развития событий: в первом он прикидывается чернокнижником из Битвы экстрасенсов, дико воет и закатывает глаза, бормоча нечленораздельные звуки, а во втором миленько раскручивает Майса на ещё один дикпик и лутает ещё больше бабок, сливая всю переписку. Тогда самый первый расклад точно проиграется, и альбом получит свой заслуженный фейм. Дима начинает склоняться к первому варианту ещё больше, когда подъезжает к очередной уродливой московской новостройке и с разгона вляпывается в лужу. Настроение падает ещё ниже, и его не спасает даже лучезарная улыбка девушки на ресепшене, прожигающая даже через солнечные очки. Ахуеть блять… Ресепшен. Ицков надеется, что он не попал в гостевой список эскортниц, которые пачками проходят через квартиру Сергея. В зеркале лифта Дима тренирует свой лучший оскал и делает парочку селфи, пока стальная коробка ползёт на шестнадцатый этаж. Успевает добавить на себя ещё каплю парфюма и надеется, что у господина Девять мышей астма. Это было бы приятным бонусом: Ицков любит, когда при виде него задыхаются. В итоге чуть не задыхается сам и со слезящимися глазами пытается найти нужный номер квартиры, лавируя по жуткому светлому коридору с кучей одинаковых дверей. Ему для полного набора действительно не хватает шампусика и пачки презиков. Вместо них у Димы с собой травы, парочка красивых кинжалов с резными ручками и коробок длинных спичек, потому что Дима, так сказать, фанат всего аналогового. С людьми он тоже предпочитает общаться через карты, а не личные сообщения — последние с недавнего времени подкидывают ему слишком много хуйни. Хотя, именно из-за карт он сейчас стоит под чужой дверью в пол одиннадцатого вечера, пытаясь найти блядский звонок. Долго искать его не приходится, и Дима даже не успевает разогнаться, чтобы хорошенько подолбить в дверь. Он даже как-то разочаровывается, когда кулак мажет по воздуху и даже не долетает до груди, облачённой в белую приталенную футболку. — Ты настолько сильно ждал что ли? — Ицков даже забывает, что планировал разыграть сценку с изгнанием бесов, потому что перед ним действительно Сергей Дмитриев. Слишком домашний и немного потрёпанный, с диковатым блеском в глазах. — Не, у меня просто тоже есть дар предвидения: чую, когда секси парни топчутся у меня под дверью, — его настроение на этой фразе меняется за секунду, и Дима даже успевает прокрутить в голове все те слухи про его связи с тёмными силами, но всё ломается, когда Дмитриев издаёт тихий смешок, — Да у меня электронный глазок, уведа просто пришла. Заходи. Квартира оказывается достаточно базовая — стерильная новостройка, отшлифованная маленькими всплесками личности Дмитриева, заключённой в плакаты, раскиданное в спешке шмотьё, подарки фанатов и всякие статуэтки, которые скорее всего скуплены на всяких нишевых маркетах и выставках. Дима не очень хорошо шарит во всём этом, но разбирается в стойком запахе сандаловых благовоний, который шлейфом тянется из спальни. — Начал изгонять негативную энергию раньше времени? — они делают остановку в достаточно просторной гостиной, Дима топчется на слегка посеревшем ковре и думает о том, что «не дай, вселенная, его спалить». — Бывает, — Ицков не ожидал, что ему ответят настолько серьёзно, — У меня небольшой алтарь даже есть со всякой всячиной. Разными вещами в разное время интересовался. Вот сча таро решил чекнуть, на тебя наткнулся и решил попробовать. — А член нахуя скинул? — Диме правда интересно, проиграется ли его расклад. Ну, и ему просто забавно наблюдать за тем, как резко тушуется Дмитриев, сильнее вжимаясь в спинку дивана. Ответ так и не звучит, и они как два идиота пялятся друг на друга, пока Ицков не решает начать готовиться к этому недоритуалу. Делов-то на самом деле не так много: пожечь шалфей, пошептать заговоры от бабки, которые передаются от ведьмы к ведьме в поколение из поколения, обратиться к древним духам и сдобрить «порченную» кровь «заговорённой». В целом, можно управиться за минут тридцать и свалить обратно выполнять свой план по гниению и просмотру нового сезона «Бриджертонов». Было бы круто, если бы Сергей ещё дал послушать демку. На просмотр чужого члена «в эйчди 4к» Дима уже как-то не настроен, особенно после «сучки», тридцатиминутной тряски по московским пробкам и затёкшей спины. Да и Дмитриев своим вайбом как-то не располагает — интернет-герой с онлифанса. — Я просто татушкой похвастаться хотел… — Ицкову вновь кажется, что это всё один огромный прикол, когда Серёжа всё-таки подаёт признаки жизни и решается пододвинуться чуть ближе, слегка наклоняясь, чтобы быть на одном уровне с Димой, который раскладывает свои приблуды на низком журнальном столике, перед этим спихнув с неё пепельницу и парочку засаленных глянцевых журналов, — Я чекал твои фотки в инсте и мне оч понравилась та с татухой на спине. Круто. — Круто? У тебя какие-то проблемы с подкатами? — звучит это совершенно беззлобно, но Дмитриев всё равно это не оценивает, слегка насупливаясь, как пятилетка. Дима решает сделать поблажку, чтобы не пропитывать это холостяцкое жилище лишней негативной энергией, — Но татушка правда классная. Только ты не боишься себе случайно подселить какую-нибудь сущность? Пиздит, как дышит, снова, но Серёгу это всё равно пугает: парень начинает глупо моргать, а его брови улетают куда-то под тёмную чёлку. Походу, у Димы сегодня особый статус, который позволяет нести любую хуйню с абсолютно серьёзным лицом. Стоит ещё глянуть на майсовский алтарь, чтобы набраться вдохновения, «почистить» его от других грешков и дополнительно отругать за веру в многобожество. Пусть остановится на чём-то одном, а то Будда не спасёт от пиздюлей Иисуса, и ещё потом придётся реально изгонять какие-нибудь сущности. Только уже с помощью психиатра. — Чё, реально?! — эти паузы становятся действительно идиотскими. Надо проверить, не появилась ли у рэперов мода снимать идиотские телешоу со скрытой камерой, — Нет, смысл в них правда есть, но не ритуальный. Я ещё не настолько ошизел. — Мило, что ты это осознаёшь, но мы всё-таки познакомились с тобой, — Дима выдавливает из себя самую сладкую улыбку и стаскивает солнечные очки на макушку, чтобы миленько стрельнуть глазками, отвлекая слишком нервного собеседника от «вишенки на торте» — от парочки тех самых кинжалов, которые наконец-то заняли почётное место на столике. Всё практически готово, и Дима принимается за дело. Чиркает потрёпанной, но самой надёжной зажигалкой из Пятёрочки, красивыми он пользуется только для кадра, и поджигает пучок трав, немного сумбурно окуривая себя и Дмитриева ими. Тот снова шарахается, но наконец-то спускается на пол, приземляясь на ковёр и стукаясь коленкой о коленку Ицкова. И даже не отодвигается, скотина. Только устраивается поудобнее, внимая процессу. Остатки шалфея в виде пепла приземляются в тяжёлую каменную чашу, и Дима всыпает к ним другой, уже ярко-зелёный порошок, проминая две субстанции небольшим пестом. Серёжа чуть ли не лезет носом в ступку и явно сдерживается, чтобы не начать задавать тупые вопросы, но что-то его сдерживает. Скорее всего благоговение ко всей этой магической теме и нежелание, чтобы его член или душа оказались обречены на вечные муки в интернете. — Погаси свет, — Дмитриев подрывается к другому концу комнаты, и даже приходится попридержать край столика, чтобы не пришлось всё начинать сначала. Ещё несколько щелчков и комната озаряется светом нескольких свечей, отдающих приятным теплом. В чащу летит ещё парочку корешков-лепестков, а Серёжа наконец-то расслабляется и замирает, переставая нервно дёргать плечами и вздыхать каждый раз, как Ицков тянется за очередной склянкой. Про себя Дима отмечает, что производители свечей не соврали — реально релакс-эффект. Хотя бы для кого-то. К моменту, когда всё уже практически готово, Дмитриев пребывает в своеобразном трансе, заглядевшись на чужие татуированные пальцы, ловко сжимающие глянцевую поверхность каменной палочки, то и дело исчезающей в пряно пахнущей посудине. На секунду всё нутро начинает гудеть от желания пройтись по каждой фаланге языком, слизывая остатки цветной пыльцы, не морщась от горького привкуса трав на языке. Но приходится отрезветь, когда в бледной ладони видится странный отблеск, который в затуманенном взгляде постепенно перетекает в серебристое лезвие, вгрызающееся в витиеватую ручку. По вспотевшему лбу сразу прокатывается волна беспокойного холода, и Серёже сразу же хочется отшатнуться, но слишком сосредоточенные зелёные глаза не позволяют отвернуться. Ицков протягивает свободную ладонь и жестом подзывает Дмитриева сделать то же самое. Майс вздрагивает, но не от вида кинжала, а от холодных отпечатков, которые вонзаются в его собственную ладонь. Чужие губы тихо нашёптывают что-то невнятное, а чуть грубая кожа оказывается всё ближе к холодному металлу. Серёжа пытается пытается сосредоточиться на чужом взгляде, чтобы унять страх, но это получается крайне хуево, когда лезвие уже опасно морозит тонкие линии жизни. Дима становится всё ближе. Выдыхает слова практически в лицо, и тут уже хочешь не хочешь, но рефлекторно дёрнешься вперёд. Но не на обветренную корочку губ и секси-пирсинг — лезвие режет точно посередине, проскальзывая промеж сжатой ладони, и юрко выбирается обратно. Уже не такое блестящее, орошённое жирными кровяными подтёками, отдающими ржавчиной. Боль резкая и жгучая, но Серёжу хватает только на слабый хрип и шипение. Ицков отнимает кинжал подальше и спешит сжать серёжину ладонь в своей, чтобы сцедить достаточное количество капель прямо в чашу. Свежая рана сразу же запечатывается в несколько оборотов тем самым платком, который Дмитриев наблюдал на бесчисленном количестве роликов. Ослеплённый болью, Майс даже не чувствует чутких прикосновений, приходя в себя только на том моменте, когда смыкаются края пореза. — Нихуя себе, блять…— он зажмуривается, а когда вновь открывает глаза, Дима резво проводит по своей ладони, проворачивая такую же историю с «переливанием», — Нихуя себе, блять! Ицкову похуй на кровь. Свободной ладонью он вновь шуршит зажигалкой и поджигает содержимое чаши, пока то ни начинает полыхать, неравномерно рассеивая свет по комнате. Дима вглядывается в него, продолжает что-то шептать и отстукивает кончиками пальцев какой-то ритм, а Серёжа только молится, чтобы соседи не вызвали пожарку, потому что белёсый дым постепенно забивает всё пространство вокруг, погружая их в импровизированный туман. Дмитриев плывёт в нём, игнорируя на задворках мысль о том, что стоило бы открыть окно. Но он не может, прижимает раненную руку к груди и вдыхает дым, чувствуя, как он царапает лёгкие. К нему примешивается запах металла, и Серёжа смотрит на чужую ладонь, которая истекает кровью прямо на поверхность стола. Это даже не пугает, а только вызывает больше трепета. Хочется прильнуть ближе, вновь измазаться в чужих отпечатках, но уже оставить доказательство, что все эти касания действительно были. Серёжа выжидает. Также внимательно следит за потухающим пеплом и бормотанием, пока оно не сходит на потрескивающую тишину. Дима действительно замолкает и совершенно не двигается, в отличие от крови на его ладони, которая осторожной струйкой окрашивает качественную хуйотмываемую скандинавскую древесину. Серёже уже похуй на неё, потому что его больше интересует притихший Кай, неосознанно создавший идеальный момент. Идеальный момент для ебанутого рывка, в котором Дмитриев хватается за чужое запястье, позволяя крови стекать прямо по нему до сгиба локтя. Конечность слишком внезапно перестаёт быть безвольной, напрягается каждое сухожилие, и Дима наконец отрывается от залипания в одну точку, будто возвращаясь из далёкого транса. Руку он не отнимает, только внимательно смотрит в чужие глаза, в которых вновь появилось щенячье трепетание. Серёжа хочет, но боится. Пока не очень понятно чего. Возможно, самого Кая с его владением вселенской карой или просто своих странных желаний. Подсохшая кровь едва ощутимо стягивает кожу, но сильнее чувствуется только кольцо из пальцев вокруг запястья. Дима практически не думает, даже если захочет сделать это, то не сможет, разморённый своим небольшим путешествием «к предкам». Поэтому он может позволить себе шалость. Дать чужому теплу что-то в ответ и совершить обыкновенный обмен энергией. Никого же не волнует, каким образом это произойдёт? Серёжа перед ним уже практически не дышит, робко выжидает, находясь в ожидании последующего манёвра, который окончательно сведёт его с ума. Дима это и делает: осторожно отмирает, чтобы поднять предплечье чуть выше, куда-то на уровень глаз так, чтобы красные линии оказались ещё ближе. Одного языка оказывается достаточно, чтобы выбить из Майса задушенные звуки. Ицков ведёт им от начала ладони, мажет широко, слизывая подсохшую корочку и проходясь прямо по пальцам Дмитриева. Они так же чуть горчат и отдают металлом. На них он задерживается — тщательно убирает всё между сомкнутыми фалангами, отдельно проходясь по выемкам между костяшками, и чувствует как усиливается хватка. Оставляет небольшой поцелуй на костяшке большого пальца и спускается ниже, возвращаясь к собственной коже. Кровь всё-таки больше солёная, либо такая на вкус кожа Серёжи. Дима уже плохо плохо понимает, но продолжает собирать языком капли. Зажмуривается и проводит по руке одними лишь губами, чувствуя совсем близко дыхание Дмитриева. Тот слегка колеблется, но собирает последние остатки смелости, чтобы вложить их в размашистое движение языком. Он ведёт им вдоль вены и останавливается где-то у сгиба локтя, чтобы точно так же вернуться обратно, но уже через димины губы. Он лижет сверху вниз, сначала проходясь по одной губе, а затем по второй, чтобы в итоге с размаху залететь между них, столкнувшись в рядом передних зубов. Диму откидывает назад, и он чуть не сбивает коленями хлипкие ножки стола, но Серёжа вовремя подхватывает его за талию, шипя из-за пореза на ладони. Теперь их губы слипаются полноценно: Майс пытается получить всё и сразу, углубляя поцелуй, а Кай только кусается, перенимая инициативу на себя. Он старается выпрямиться, оставляя Серёжу где-то внизу, заставляя тянуться к себе в простом жесте мольбы. Затем снова напирает, наконец-то вырываясь из чужой хватки, но так и не размыкая губ. Майсовский язык уже слишком глубоко во рту, поэтому Дима старается смаковать, зажимая в тисках каждую губу по очереди. Дмитриев стонет и наконец-то откидывается в небольшое пространство между диваном и столиком. Как и хотел Ицков. Это позволяет ему завалиться на серёжины бёдра, а затем скатиться по ним ниже, прямо на выпирающий бугорок на домашних спортивках. Майс под ним давится стоном и перемещает ладони на грубую джинсу прямо на заднице, сжимая обе половинки. Ему уже совершенно похуй на порез: он цепляется за Диму так, будто тот вот-вот растворится прямо у него в руках. Колени чуть сгибаются, чтобы Ицков спустился слегка ниже, ещё раз проезжаясь по возбуждению. Эта фрикция вызывает стон уже у обоих, потому что ширинка неприятно впивается в назревающий стояк уже самого Димы. Тот чуть не теряет равновесие, но успевает схватиться за диван, пока не пострадавшая ладонь Дмитриева удерживает его за пояс штанов, практически остервенело пытаясь добраться до ремня. Дима подаётся вперёд тазом, усиливая давление, и чувствует, как его наконец-то захлёстывает приятная нега, разливаясь горячим румянцем по щекам и уходя под пальцы Серёжи на тазовых косточках. — Блять, я куплю тебе новые штаны, эти хуй снимешь с тебя, — Дмитриев всё ещё пыжится, но всё-таки подцепляет блестящую серебристую застёжку. Он даже не пытается найти собачку молнии — просто раздвигает молнию, запуская ладони под ткань и весьма ощутимо касаясь диминого вставшего члена, который уже практически не скрывается за алыми боксерами. — Сука, оплати хотя бы мой выезд, — говорить трудно, Ицков пытается снова найти сцепление между своим стояком и серёжиными ладонями. Трётся как сучка в течку, потому что уже нахуй просто невозможно. Майс в ответ хмыкает, прокладывая в голове забавную параллель, и стягивает джинсы вместе с нижним бельём, прекращая эти странные телодвижения, — Хватит угарать, ты понял, что я имел в виду. Да, Дима не очередная эскортница. Наверно. Можно побольше уважения? Вместо уважения Дмитриев приподнимается на локтях и ловит очередной поцелуй, оставляя небольшой укус. Слегка мстит, но Диму это забавит, и он тянется, чтобы снять с парня футболку. Смотрит пару секунд, всё ещё глубоко ахуевая где-то внутри, что картинки из Пинтереста сейчас перед ним, дышат, стонут и упираются членом в его собственный. После футболки Ицков берётся за растянутую резинку спортивок и так же тянет их вниз, заставляя чужое возбуждение запутаться в ткани, а затем больно удариться обратно о плоский живот, выбивая из Серёжи подобие жалкого скулежа. Он откидывает голову назад и пытается проглотить как можно больше воздуха, пока Дима сгребает оба их члена прямо в порезанную ладонь. Двигается на пробу вверх-вниз, чувствуя, как начинают покалывать края едва затянувшейся раны и ускоряется сердце в груди, смешиваясь с движением пульсирующей плоти в руках. Серёжа всё ещё пялится куда-то в потолок, но смело подмахивает бедрами в ответ. Его член тоже будто с Пинтереста, точнее, точь-в-точь с нюдса, который Ицков точно не удалит из своей галереи и, не дай Вселенная, сольёт куда-то в интернет. Он думает об этом, пока из его ладони снова начинает течь кровь, смешиваясь с потом и смазкой. Двигаться становится правда чуть легче, но вниз лучше не смотреть, потому что оба члена постепенно покрываются бурыми разводами. С каждым рывком становится жарче и больнее. Рана саднит, но Ицков только наращивает темп, заставляя тонкую кожу стираться друг об друга. Серёжа вновь хватает его за мягкие бока и порывается добавить свои пальцы к чужим, наконец-то смыкая свои блядские губы после сеанса симфонии из стонов. — Какого хуя?! — он всё-таки смотрит вниз и видит две алые головки и Диму. Диму, которому ахуенно хорошо и который загнанно дышит с прилипшей ко лбу чёлкой, устроив им обоим кровавую дрочку. Он даже не ловит чужой взгляд и меняет изрядно настрадавшуюся ладонь, пригвождая Дмитриева обратно к полу. Оставляет на груди яркий отпечаток от пальцев и скользит ниже, проходясь по жирно-чернильному sober. Алые полосы пугают Серёжу до усрачки, но пульс как на зло ударяет именно по члену, подсказывая, что эта кровавая баня скоро закончится одним из самых лучших оргазмов в его жизни. Он уверен, что он будет лучшим, потому что на нём сейчас самый пиздатый, раскрасневшийся Дима, который может продать его душу дьяволу. И не важно, что он слегка жуткий со всей этой смазкой из крови. Серёжа схавает всё это и попросит распороть ему горло только для того, чтобы у него была добавка. Кровь высыхает достаточно быстро, и последние движения происходят практически на сухую. Дима делает последний толчок бёдрами, скользя между кольцом пальцев и серёжиным возбуждением. Тот уже тоже на пределе, пытается как-то усилить скольжение, но Дима держит всё под контролем. Сжимает оба основания и проходится горячей ладонью по головкам членов, вызывая взаимное шипение. Серёжа под ним уже изнывает и хватается за ворс несчастного ковра, пытаясь мышцами живота приблизить разрядку. — Пожалуйста. Я прошу тебя, Дима…— звучит совсем жалко, но Ицков только замедляет темп на секунду. Чисто поиздеваться. Сам разочарованно стонет и пытается настроиться на финальный рывок, устраивая микропаузу, в которую вновь соединяет их с Серёжей губы, чтобы в последний раз столкнуться с влажным языком и случайно мазнуть мимо по щеке, оставляя мокрый след, всё ещё отдающий металлом. Это действительно выводит Дмитриева из себя, и он не выдерживает — накрывает кольцо из диминых рук своими и делает ещё два рывка, чтобы зависнуть в немом стоне и излиться себе на грудь. Ицков следует за ним: кончает позорно долго и много, присоединяясь к белёсым разводам на Серёже. Он долго смотрит, как вздымается грудь Майса, и сам пытается перевести дыхание, чтобы в целом переварить всё это. Дима будто снова выпал куда-то, в, так называемый астрал, как многие называют эти ритуальные залипания. Почему-то именно в этом состоянии просыпается желание провести по серёжиному торсу рукой, смешивая их сперму с красными разводами. Дмитриев, кажется, даже перестаёт дышать, внимательно наблюдая за происходящим. — Это всё тоже часть ритуала была? Терь я свободен от бесов? — он блеет это охрипшим голосом и осторожно придерживает димину взмокшую талию, пробравшись под футболку. Ицков даже не сразу его слышит, продолжая пальцем выводить странные рисунки. — Это покажет время. А так не… Просто понял ща, что мы случайно сделали ещё один ритуал, — по стеклянным глазам Серёжа понимает, что, походу Дима не шутил про подселение сущности, если он будет много выебываться. — И какой же, блять… — Приворот, Серёж. Да и похуй в целом. Серёжа не очень-то против.