День защиты

Глава Тридцать Девятая Сэм-гэ, ты где так научился? Небо в полдень затянуло тучами, серое, тусклое, точно картина тушью с приглушёнными тонами. Тяжёлые густые тучи широкими мазками расползались до самого горизонта над морем. Морской ветер разрывал облака, будто на свитке гнал стадо буйволов. Надвигался ливень. Железные ворота под усиленной охраной, медленно открылись. Тюремный фургон въехал на территорию тюрьмы Чижу. Остановившись, он поднял брызги мутной воды. Заключённых в наручниках выводили не спеша, одного за другим. Придавленные мрачным небом и суровой обстановкой, они опускали головы и, подгоняемые окриками, механически шли вперёд. Последний заключённый ступил с подножки на землю. Брызги грязи попали на штанину, а тонкая подошва промокла насквозь. Ся Люи чуть приподнял бровь, выпрямил спину. Он бросил ироничный взгляд на одинокую крепость, окутанную тучами. *** — Бум! Гром, будто гора обрушилась, заставил сжимавшие газету кончики пальцев Хэ Чусаня вздрогнуть. Густая тьма, смешанная с серо-белым дождём, тяжело била по старому окну. Вскоре очередная молния полоснула по небу, её бледный свет проявил на стекле трещины, тут же сожранные темнотой, а следом прокатился оглушительный гром, долго не затихая, раскатываясь эхом. В тихом уголке Цзюлунчэна, на третьем этаже старого дома в китайском стиле, в спальне отца Хэ горел жёлтый свет. Хэ Чусань сидел на низкой табуретке у кровати, сжимая в руках газету. Отец во сне перевернулся, что-то невнятно пробормотал. Хэ Чусань отложил газету, встал и поправил одеяло. Он постоял у изголовья, задумавшись, и понял, что ночь предстоит бессонная. Ярко-красный заголовок на первой полосе газеты, лежавшей на тумбочке, словно вымазали свежей кровью. Он аккуратно сложил газету в маленький квадратик и засунул поглубже в мусорное ведро, чтобы отец утром не увидел. Эта бульварная писанина описывала тяжбу против известного предпринимателя и предполагаемого лидера триады некоего Ся. Тяжба тянулась с конца весны до начала осени и сегодня наконец завершилась окончательным приговором: Ся признан виновным во взяточничестве, доказательства неопровержимы, наказание три месяца тюрьмы. Хэ Чусань не мог описать, что творилось у него на душе. Сердце сжималось, но в голове крутилась тяжёлая мысль: три месяца. Неужели всё, что нёс на своих плечах брат Люи, можно искупить всего за три месяца? После того звонка из больницы Хэ Чусань строго следовал указаниям Ся Люи и не пытался с ним связаться. За это время Сяо Ма иногда звонил ему и рассказывал о поисках Синь-Синь, но говорить было нечего, так как прогресса не было. Сяоцитан несколько месяцев перетряхивал всё, что мог, но от Синь-Синь и следа не нашли. Месяц назад У Ма не выдержала, заявила в полицию о пропаже, но и там ничего. Она будто сквозь землю провалилась. Соседи поговаривали, что может, сбежала с каким-то мужчиной в Гуанчжоу. Даже те, кто ездил туда к родственникам, будто бы видели похожую девушку на улицах. У Ма не теряла надежды и договорилась с Хэ Чусанем завтра ехать в Гуанчжоу на поиски. Поезд должен был отправиться в шесть утра. Хэ Чусань поднял взгляд на настенные часы, они показывали двенадцать. Он встал, умылся и попытался заставить себя немного поспать. В грохот грома внезапно вплёлся посторонний звук, похоже, в дверь торопливо стучали. Хэ Чусань выглянул из ванной, настороженно глядя на дверь. Среди ночи соседи в гости не ходят. Но когда гром стих, стук стал ещё отчётливее. — А-Сань! А-Сань! — снаружи, плача, кричала У Ма. Хэ Чусань быстро открыл дверь. Промокшая насквозь У Ма ввалилась внутрь, повисла на нём и разрыдалась в голос: — Синь-Синь! Синь-Синь она... У-у-а-а-а!.. Хэ Чусань, уговаривая и утешая, помог ей пройти в дом. — Что с Синь-Синь? Нашли наконец? Говори не торопясь. — Соседка сказала, сегодня вечером видела её в «Ванфе» в Цим Ша Цуй. Она там танцует стриптиз, обслуживает гостей. И ещё её клиент избил! — У Ма зарыдала с новой силой. — Я хотела в полицию позвонить, а соседка говорит: это заведение триады, его детектив прикрывает. К тому времени, как полиция приедет, всех девчонок уже попрячут. Что же делать! А-Сань, спаси её! Умоляю тебя, спаси... Хэ Чусань погладил её по спине, успокоил, как мог, велел остаться, присмотреть за отцом и пообещал, что обязательно вернёт Синь-Синь живой и невредимой. У Ма, всё ещё цепляясь за него, поплакала ещё немного и с тревогой проводила до двери. Хэ Чусань раскрыл хлипкий старый зонт, пробежал две улицы, ловя такси на обочине, и одновременно набрал Сяо Ма. Тот не отвечал. Пришлось звонить охраннику А-Сэню. Тот ответил почтительно: — Господин Хэ? — А-Сэнь, где Сяо Ма? — Он на совещании. У господина Хэ срочное дело? — В Цим Ша Цуй есть ночной клуб «Ванфа». Чьё это заведение? — «Ванфа»? Наше. Хэ Чусань слегка перевёл дух. — Сяо Ма там заправляет? — Нет. Раньше это был клуб Шрама, теперь Пао-гэ. Пао-гэ в преступном мире звали Пао Цзай. В Сяоцитан он вступил уже несколько лет назад, и когда Ся Люи взошёл на место дракона, Пао Цзай по рекомендации Юань-шу стал «Белым бумажным веером» и вёл бухгалтерию под началом Цуй Дундун. Позже, когда Ся Люи и Цуй Дундун зачищали влияние старейшин, его перевели подальше. Чтобы утихомирить его самого и его людей, выделили ночной клуб в качестве утешения. Хэ Чусань об этом Пао-гэ ничего не слышал, поэтому мог только сказать: — Передай Пао-гэ, моя младшая сестра сейчас в его заведении. Её обманом затащили туда, заставили работать с клиентами. Пусть поможет, отпустит её. А Сэнь крайне удивился: — Господин Хэ, ты уверен, что твою сестру держат в «Ванфе»? В собственном клубе Сяоцитан? Такого не может быть. — Её там видели. А Сэнь понизил голос: — Господин Хэ, не волнуйся, твоё дело это дело босса, я сделаю всё возможное. Но сегодня вечером у высшего руководства компании важное совещание, Ма-гэ, сестра Дундун и Пао-гэ сейчас в зале, туда никого не пускают, я не могу войти. Подожди немного, как всё закончится, сразу передам. Хэ Чусань уже поймал такси и мрачно сказал: — Моя сестрёнка в любой момент может попасть в беду, так что я еду туда сам. Ты свяжись с дежурным менеджером «Ванфы», скажи, чтобы пропустили. — Хорошо, сейчас позвоню, — ответил А Сэнь. Хэ Чусань закончил разговор и уставился в окно. Дождь лил как из ведра, ночь казалась бесконечной и чёрной. Мысли о Ся Люи, который томится в тюрьме, и о попавшей в беду Синь-Синь заставили его глубоко вдохнуть спёртый воздух. С тех пор как он отказался помогать сводить баланс Сяоцитан, Цуй Дундун перестала замечать его, словно его и не существовало. Сяо Ма всегда относился к нему с неприязнью, и не факт, что стал бы по-настоящему помогать, а А-Сэнь всего лишь охранник, его слово ничего не значит. Полагаться только на людей из Сяоцитан было рискованно. Как сказала У Ма, у таких заведений свои люди в полиции, и вызывать полицию неразумно, можно сделать только хуже. На миг в голову пришёл образ Се Цзяхуа. Этот честный и принципиальный полицейский уж точно не станет якшаться с ними, он уже рисковал однажды, спасая его, может и теперь согласился бы помочь Синь-Синь, она ведь всего лишь невинная девочка... Но нет, нельзя. Он не может снова быть в долгу у Се Цзяхуа, а в такой бурный период, когда Ся Люи в тюрьме, уж тем более нельзя привлекать его внимание к Сяоцитан. Хэ Чусань медленно выдохнул тот самый спёртый воздух и из-за головной боли потёр виски. По пути он попросил водителя остановиться, снял в банкомате деньги, купил на ночном рынке дешёвую кожаную куртку и маленький баллончик перцового спрея. Когда такси почти подъехало к клубу, перезвонил А-Сэнь и сказал, что люди Пао-гэ держатся своей шайкой. А он сам мелкий охранник, влияния у него мало, так что связаться с ними так и не удалось. — Господин Хэ, давай так: когда войдёшь, позвони мне в присутствии дежурного менеджера, я ему напрямую объясню. Хэ Чусань подумал, что это ненадёжно: — Он тебя не знает, не поверит. Просто по звонку человека не отдадут. А-Сэнь и сам был не уверен в своих силах и предложил: — Тогда, господин Хэ, я позвоню нескольким братьям, пусть подъедут, помогут. Вытащим Синь-Синь, а после совещания я всё объясню Пао-гэ. Со мной Ма-гэ и сестра Дундун, Пао-гэ не посмеет тронуть. — Нет, конфликт разжигать нельзя, — твёрдо сказал Хэ Чусань. Он не мог создавать Ся Люи проблемы, да и у Пао Цзай в заведении наверняка полно охраны: силой вытаскивать слишком опасно, одно неловкое движение и Синь-Синь пострадает. — Я сначала сам попробую, а если что, перезвоню. — Господин Хэ, будь осторожен. — Угу. В салоне такси Хэ Чусань снял промокший пиджак, натянул куртку, превратившись в типичного уличного шалопая. Под дождём зачесал волосы назад, подражая Сяо Ма, и сунул в карман брюк снятые деньги и баллончик. Он посмотрел на своё отражение в стекле, изобразил ленивое, одурманенное выражение лица наркомана под кайфом, вышел из машины, раскрыл зонт, покачиваясь танцующей походкой и насвистывая под нос. Под пристальными взглядами вышибал у двери он без проблем прошёл внутрь. Он шёл с решимостью, заранее придумал речь, но когда, насвистывая и покачиваясь, толкнул дверь в главный зал, его едва не сбило с ног людским потоком и шумом. В ушах грохотали барабаны, перекрывая даже раскаты грома за окном. В танцевальном зале горели красные огни, разноцветные лучи вспыхивали в такт музыке, ослепляя глаза. Толпа была такой плотной, что казалось, стены вот-вот раздвинутся. На него налетели девушки и сводницы, в нос ударил запах пудры и дешёвых духов. Хэ Чусань оказался зажат между щебечущими созданиями, которые толкали его в разные стороны. На секунду он растерялся: снаружи ливень, ветер, глубокая ночь, а здесь столько народу! Он не знал, что в этот вечер в клубе праздновали годовщину, скидки были огромные, к тому же запустили новую партию «красоток», только что «спустившихся» в бизнес. Гости съехались отовсюду. — Мальчик-красавчик, каких девушек любишь? У нас выбор богатый! — проворковала полная энтузиазма сводница с маслянистым лицом. — Братик, ты такой красивый! Давай сестрёнка с тобой поиграет! — одна из девиц даже прижала его руку к своей мягкой груди. Хэ Чусань, прирождённый актёр, в этот момент от испуга проявил свою истинную гейскую натуру. В панике выдернул руку, отшатнулся и забормотал: — Я... я пришёл человека найти. — Не стесняйся, тётя поможет, — сводница с ярко-красными губами почти уткнулась ему в грудь. Увидев его беспомощный, девственный вид, она разыгралась не на шутку. — Наши сестрицы тут такие опытные, такие нежные! — Нет, я... я не... я... Хэ Чусань попытался прорваться, но безуспешно. Дешёвая куртка тут же помялась, кто-то ущипнул его за зад. Понимая, что ещё немного, и он не сможет сохранить верность своему боссу, он применил приёмы тайцзи: отталкивая влево, уворачиваясь вправо, под удивлённые и негодующие крики сводницы и её подопечных выскользнул из кольца, как угорь. Он сиганул в бурлящее людское море танцпола и поплыл вперёд. VIP-комнаты в дальнем конце тоже были забиты до отказа: на столах громоздились горы пустых бутылок и еды, а полуголые девушки и важные боссы кувыркались в беспорядке. Наконец в углу одной из комнат он увидел Синь-Синь, и если бы не её плачущий, умоляющий о пощаде голос, он бы её не узнал. За несколько месяцев разлуки она исхудала до неузнаваемости, на ней было только кружевное бельё и тонкая, как крыло цикады, юбка из газа, а рёбра нелепо и косо торчали над пустым бюстгальтером. Яркий, разноцветный макияж растекался по впалым щекам вместе со слезами, а лицо в синяках и ссадинах напоминало маленького женского призрака. Мужчина, избивавший Синь-Синь, крыл её матом, орал, что на сцене она медлила, не хотела раздеваться до конца, да ещё и рожи корчила клиентам, когда те совали деньги в лифчик. Люди, мол, платят, чтобы смотреть на красивых моделей, а не на кусачих сучек, и такую дешёвку лучше бы убить. Не успел он прижать раскалённый окурок к лицу Синь-Синь, как Хэ Чусань выскочил сбоку, перехватил его руку и тут же издал преувеличенный крик боли: — А-а-а! Горячо, горячо, горячо! Он засуетился, подул на обожжённую тыльную сторону ладони, а потом, подобострастно скалясь, затараторил: — Братец, ну зачем же так? С такой бабой не до смерти бить надо, а до смерти трахать. Лицо изуродуешь, и гроша не получишь за неё, верно? — Ты ещё кто такой? — рявкнул мужчина. В этот момент Синь-Синь всхлипнула: «Са...» — и её залитое слезами лицо озарилось радостью, но Хэ Чусань незаметно ущипнул её за руку. Она ойкнула, опустила голову и снова заплакала. Тогда Хэ Чусань пожал плечами с беззаботным видом и сказал: — Да просто повеселиться зашёл. Приметил её на сцене, отошёл по-маленькому, возвращаюсь, а её уже нет! Вот и ищу везде. Сколько платили до меня? Я удвою, брат. Мужчина подозрительно окинул его взглядом: — На эту запал? Хэ Чусань проследил за его взглядом, покосился на Синь-Синь. Этот исхудавший, воющий призрак мог бы любого мужчину импотентом сделать. Он дёрнул уголком рта, но с напускным равнодушием повернулся обратно и бросил: — А мне такие тощие и нравятся, одни рёбра! Он облизнулся и спросил: — Хрустеть вкусно. Сколько за ночь? Мужчина ещё раз оглядел его с ног до головы, решил, что угрозы нет, и ответил небрежно: — Две штуки. — Босс, за такую дрянь где ж две штуки берут? Максимум восемьсот! — Хэ Чусань схватил Синь-Синь за волосы и ткнул в неё. — Ты, сука, только что говорил, что такие нравятся! Будешь брать или нет? Нет? Так вали отсюда! — Ладно, ладно, тысячу. — Две! — Полторы. — Ты, блять, думаешь, это рынок с овощами?! — мужчина хлопнул ладонью по столику. — Нет денег — вали отсюда! Хэ Чусань вжал голову в плечи, доставая деньги, и заныл: — Ладно, две так две, большой магазин клиента давит. Он небрежно обнял Синь-Синь за плечи и направился к выходу, но сзади раздался окрик: — Комната для приватников сзади! — За две штуки даже вывести нельзя? — бросил он через плечо, на что мужчина рявкнул: — Ты, бля, совсем охренел?! Едва они зашли в комнату, Хэ Чусань быстро запер дверь изнутри, перевёл дух и сбросил маску с лица: — Синь-Синь, ты как? — Сэм-гэ... ты пришёл... ты пришёл меня спасти... — всхлипнула она и бросилась ему на шею. На девушке было так мало одежды, что она казалась почти голой. Хэ Чусань неловко отстранился, снял куртку и накинул ей на плечи: — Ты ранена? — Они заставляли меня наркотики принимать, — рыдала она, всхлипывая, — и с клиентами работать. Я отказывалась, и они меня били. А Да Гао с ними заодно... Он тварь! Это я маму не послушала, с твоим отцом поссорилась... Прости... это всё моя вина... — Не плачь. Папа с мамой волнуются, они тебя не винят. Нам надо выбираться. — Хэ Чусань услышал, что голос у неё громкий, полон сил, и понял, что серьёзных травм у девушки нет. Он огляделся. — Здесь есть чёрный ход? — В спальне окно, но оно очень высоко, и на нём решётка, — всхлипнула Синь-Синь. — Тут каждая комната как тюремная камера. Хэ Чусань прошёл в спальню и осмотрел высокое окно с железными прутьями, тонкими и ржавыми. Сорвав с кровати простыню, он оторвал от каркаса доску, разорвал ткань на полосы, скрутил из них верёвку, пропустил её между двумя прутьями и привязал к доске. Затем он налёг на доску и с силой повернул её, и прутья медленно погнулись. Тогда он резко дёрнул, и прутья вылетели, звякнув об пол. Таким же способом он вырвал ещё несколько, и в решётке образовался лаз, достаточный для человека. Он опустился на колени, подсадил Синь-Синь на подоконник, а сам разбежался от стены, подпрыгнул, ухватился и перемахнул наружу. Спрыгнув, он подхватил её за руку и побежал. — Сэм-гэ, ты такой интеллигентный, такой мягкий, а двигаешься так ловко! — удивилась Синь-Синь на бегу. Но Хэ Чусань не ответил и только крепче тащил её по тускло освещённому коридору. Толкнув плечом дверь в конце узкого прохода, он оказался на кухне. Здесь толпилось больше десятка человек: грохотали раскалённые маслом котлы с картошкой фри и куриными крыльями, официанты перекрикивались, передавая заказы. Хэ Чусань, не отпуская Синь-Синь, заорал: — Дорогу! — растолкал людей, опрокинул корзины с овощами и разбил тарелки. Один из поварят, шарахнувшись в сторону, уронил кастрюлю с супом, и под всеобщие крики, в грохоте и панике они прорвались к главному выходу. Выскочив с кухни, они растолкали официантов, пробежали ещё два узких коридора, и впереди показалась боковая дверь. В щель пробивался свет молний с улицы. — Бум! — гром ударил с такой силой, что, казалось, небо раскололось, и в этот раскат вплёлся пронзительный крик Синь-Синь. Бутылка вылетела из пустоты и с хрустом разбилась о голову Хэ Чусаня. Брызнуло кровавое облако. Тело обмякло, сознание провалилось во тьму. Когда он снова открыл глаза, он лежал на полу, и всё, что он видел, заливала чёрно-красная пелена, а мир кружился в бешеном водовороте. Мужчина, догнавший их по короткому пути, одним пинком сбил Синь-Синь с ног и прорычал: — Дрянь! Решила сбежать?! — Сэм-гэ! — закричала Синь-Синь, увидев Хэ Чусаня с лицом, залитым алым. Она подумала, что его убили, и бросилась к нему, затрясла его, заливаясь слезами и проклятиями: — Да Гао, ты ублюдок! Ты убил моего брата! Ты тварь, ты совесть потерял! У-у-а-а-а!.. Хэ Чусань под её тряской мотался, как лодчонка в шторм, а её пронзительный голос причинял больше боли, чем удар бутылкой. Собрав остатки сил, он с трудом выдавил: — Я не умер. Синь-Синь закричала ещё громче, от изумления и радости, что он жив. Не успела она и слова вымолвить, как громилы схватили их за руки и за ноги, потащили обратно в ту же приватную комнату и швырнули на пол. — Да Гао, это он! — мужчина, который раньше получил от Хэ Чусаня деньги, вбежал и указал на него пальцем. — Он только что заплатил две тысячи за эту тварь на всю ночь, а сам попытался сбежать с ней! Хорошо, что ты вовремя вернулся! Да Гао презрительно фыркнул и снова с размаху пнул Синь-Синь: — Чёртова тварь! Решила сбежать, да? Думаешь, вырвешься из моих рук? Он разглядел этого долговязого парня с перекошенным от злобы лицом и впалыми наркоманскими щеками. Сбоку у него не хватало половины уха. Хэ Чусаню показалось, что он ему знаком. В голове промелькнули какие-то образы, но из-за непрекращающейся тупой боли он не мог вспомнить. Да Гао наклонился над ним, зловеще усмехаясь: — Господин Хэ, давно не виделись. Сознание Хэ Чусаня поплыло, взгляд становился пустым. Усмешка Да Гао стала ещё шире, ещё насмешливее: — Господин Хэ меня забыл? Из-за тебя босс мне ухо отрезал. А моего двоюродного брата избил до состояния овоща, до сих пор он не очнулся. А я всё думал, как бы мне получше отблагодарить господина Хэ. В голове у Хэ Чусаня будто бомба разорвалась. Сознание хлынуло обратно, и он мгновенно пришёл в себя. Он вспомнил! Этот Да Гао был одним из тех мелких шавок, которые два года назад у кинотеатра прикидывались людьми Сяо Ма и ограбили беременную женщину. Ся Люи тогда отрезал ему половину уха, а другого, который держал Хэ Чусаня заложником, одним ударом отправил в кому, из которой тот так и не вышел. Выходит, он был человеком Пао-гэ! Неудивительно, что люди Сяо Ма все эти месяцы не могли найти ни Синь-Синь, ни Да Гао. Наверняка Пао-гэ подстроил всё тайком. — И как же так вышло, господин Хэ? — Да Гао оскалился в жуткой улыбке. — Эта мелкая дрянь каждый день твердила про своего братца-отличника, а братец на самом деле ты? И ты, и она — оба в моих руках. У каждой обиды свой хозяин! Ха-ха-ха! Он засмеялся и шагнул вперёд. Хэ Чусань отполз назад и с трудом выдавил: — Да Гао, ты сам сказал: у каждой обиды свой хозяин. Ты тогда прикидывался человеком Сяо Ма, творил беспредел, а теперь напал на меня и Синь-Синь. Думаешь, босс до тебя не доберётся? Да Гао хмыкнул: — Не пугай меня боссом. Он сейчас в тюрьме, ему бы о своей заднице думать, не до тебя. Хэ Чусань с трудом сдержался, чтобы не влепить ему пощёчину, и продолжил: — Даже если босса нет, Сяо Ма и сестра Дундун за нас вступятся. Да Гао расхохотался: — Сяо Ма? Дундун? Ха-ха-ха! Ты про этих отбросов? Если сегодня на дороге в ад задержишься, может, их и дождёшься. Вместе и переродитесь! В его словах прозвучал странный ледяной холодок. Хэ Чусань вспомнил, что А-Сэнь говорил про «важное совещание, куда никого не пускают», и его прошиб холодный пот. Он понял: в эту ночь затевался огромный заговор. Ся Люи только попал в тюрьму, а его подручные уже подняли мятеж. А он с сестрой случайно угодил прямо в эпицентр бури. Да Гао противно захихикал и шагнул к нему. Чёрный ствол пистолета упёрся Хэ Чусаню в лоб. Тот побледнел как полотно и услышал сухой щелчок взводимого курка. — Погоди! — крикнул он в последнюю секунду, когда палец уже готов был нажать на спуск. Да Гао замер, с интересом уставился на него, ожидая мольбы. — Тебя покалечил Ся Люи, ему и предъявляй. У каждой обиды свой хозяин. Мы с сестрой ни при чём, убьёшь нас, всё равно злобу не утолишь. Отпусти лучше по-хорошему. У меня сто тысяч накоплено, всё до копейки отдам тебе. — О? — Да Гао недоверчиво приподнял бровь. — И где деньги? — Двадцать тысяч при мне. Сначала отпусти Синь-Синь, а потом я отведу тебя за остальными. Хэ Чусань поднял одну руку, а другой, прямо на глазах у Да Гао, неторопливо полез в карман, достал пачку сложенных купюр и сделал вид, что протягивает их. Да Гао потянулся за деньгами, но в тот же миг Хэ Чусань одним движением достал из-под банкнот перцовый баллончик. — Ш-ш-ш! — У-а-а! Да Гао вскрикнул от неожиданности, и Хэ Чусань, присев, всадил ему прямой удар кулаком под дых. Пока тот согнулся, задыхаясь, Хэ Чусань шагнул вбок, развёл руки, сделал шаг правой ногой и нанёс удар тайцзи: правой ладонью рубанул Да Гао по шее, а левой тут же ударил его в лицо. Да Гао даже не успел вскрикнуть и рухнул навзничь. Хэ Чусань мгновенно вырвал у него пистолет, крутанулся, захватил шею сзади и приставил дуло к голове. — А ну все назад! — грозно крикнул он. — Не стреляй, не надо, — пробормотал Да Гао, едва соображая. — Отойдите! Сказано же, отойдите! Громилы поспешно расступились, освобождая проход. Синь-Синь стояла с открытым ртом. — Сэм-гэ... ты... ты где так научился? — пролепетала она, глядя на его ловкие, отточенные движения. Хэ Чусань, с залитым кровью лицом, холодно обвёл всех взглядом, крепче сжал шею Да Гао и скомандовал: — Пошли. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum