Дом с говном

— Арс, клянусь я их нормально повесил, — Шастун пялился на лежащие куртки с недоверием. — Может, крючки отвалились? Арсений проверил стену, но крючки был на месте и крепко привинчены. Он посмотрел на петельки на куртках. Они тоже были целы. — Значит, либо домовой у нас не толерантный, либо я рукожоп, — пришел к разгадке Антон. — Пока в твоей жопе руки только мои. Они посмеялись, и продолжили свой вечер как обычно. Арсений читал, Антон дописывал реферат, дедлайн которого, заставлял его пердак постепенно разгораться.

***

Квартира, в которую они въехали, была очень уютной. Несмотря на домового гомофоба, это место сразу стало для них домом. Это была однокомнатная квартира, выходящая окнами на небольшой сквер. Кухня совмещалась с гостиной. Обеденный стол был совсем небольшой, буквально на двоих. Он визуально разделял кухню и гостиную. Дальше стоял красный кожаный диван, журнальный столик и телик на стене. Арсений уже спланировал кино-вечер, где они с Антоном посмотрят какую-нибудь комедию под чипсики с колой. Темнота укрыла своим покрывалом голые деревья, а в окнах, уже мерцали тёплые огни. Из далека, они не обжигали, как и не обжигал Антона огонек его сигареты. Но стоило приблизить, становились видны детали. Антон разочарованно смотрел на окна жилых домов, понимая, что в одном из них, кого-то точно бьет отчим. Шаст сделал затяжку. Он с грустью признал, что таким же окном был его родной дом. И столь ужасное, для него, место, был частью чей-то красоты. Он вздрогнул, когда почувствовал, что его обняли со спины. Тепло Арсения разлилось по телу, напоминая, что теперь здесь его дом. Что их окна, можно приближать сколько угодно, и видна будет только любовь. Рука аккуратно накрыла руку Шаста, не боясь обжечься о его сигарету, и затушила ее в пепельнице. Арсений разрешал ему курить на балконе, но все же, был против. — Кончай мёрзнуть, — Арсений прижал парня покрепче. — Март на дворе, а он стоит на балконе в майке и спортивках. — Уговорил, иду. Шастун закрыл окно, и пошел вместе с Арсением в спальню. Они упали на кровать, Антон лег звёздочкой, а Арс лег на него. Они грелись друг о друга. После холода балкона, Арсений был для него настоящей печкой. Он как кот, ложился на больную душу парня, и лечил. Шаст плел из его темных волос маленькие косички, и закончив, чмокнул его в нос, со словами "Ты ж, мой кот домашний." — Почему именно кот? — Арсений уткнулся подбородком в грудь Антона так, что их носы почти врезались. — Потому, что ложишься и лечишь больное, — Арса увлекли в поцелуй, полный тепла, но с горьким привкусом табака. — Иди зубы почисть, кошатник хренов. Антон нехотя вылез из под Арсения, и поперся в ванную. Он почистил зубы, и хотел было отправиться обратно к Арсению, но решил принять душ, чтобы смыть запах табака окончательно. Он выкрутил горячую воду почти на максимум, и комната постепенно начала наполняться паром. Зеркало постепенно запотело, становясь почти белым, как большой лист бумаги. Насладившись горячими струями еще немножко, Шастун вышел из душевой кабинки. Его внимание было моментально обращено на зеркало. На нем было четко выведено Уходите. Антон чуть не поскользнулся от страха. Благо, белый трон был рядом. Потому, что Шаст был готов обосраться. — Арс, это ты написал? — Антон молился, чтобы это было просто шуткой его парня. Но, Арсений так обычно не шутит. — Что? — Иди сюда. Арсений появился в дверном проёме, со взглядом "Какого лешего, ты меня достал из теплой кровати?". Потом, он заметил надпись на зеркале, с которой стекали капли, по мере того, как зеркало охлаждалось. — Тош, я на твои шутки не поведусь. — Мои шутки? Я думал, это ты написал. — Ты не стебешься? — Нет. А ты? — Нет. — Пиздец, надо Паше звонить. Арсений согласно кивнул, и они поспешили прочь из ванной. Арс нашел свой телефон, и принялся звонить владельцу. Пятый гудок, шестой, седьмой. — Блять, не поднимает, — Арсений положил трубку. — И что нам делать, — Антона слабо потряхивало. — Менты нас в психушку отправят. — Такими темпами, мы туда самостоятельно уедем, — заметил Арсений. — Тогда, спать? — Да, спать.

***

Антон проснулся от того, что его кто-то душит. Или что-то. Он нихуя не видел, шея болела, легкие адски горели, а в голове пульсировало. Он попытался схватить темноту, но это не помогло. К счастью, через пару секунд его отпустило, так же внезапно, как все началось. Отдышавшись, он посмотрел на Арсения. Тот ворочался и что-то невнятно мычал. Растрёпанные волосы, голый торс, дрожащие ресницы, падающая полоска лунного света. Арсений выглядел как настоящий страдающий юноша, с картин. Антон решил аккуратно разбудить его. — Арс, — Антон дотронулся до его плеча. — Все в порядке? — Сука! — Арсений резко открыл глаза, и сел. — Что случилось? Шаст осторожно взял Попова за руку, паралельно шаря по тумбе, в поисках выключателя лампы. Наконец, он его нашел и не яркий свет, очертил фигуру тяжело дышащего Арсения. — Просто кошмар приснился, — он сжал ладонь Антона в ответ. — Судя по всему, не просто кошмар. Арсений рвано вздохнул. — Мне снилось, что я бегу по комнатам, от какой-то поебени. Комнаты, как эта квартира, но они бесконечно повторяются, — он поднял взгляд. — Вроде, все как обычный кошмар. Со всеми бывает. Но потом, я начал слышать тебя. Ты звал на помощь. Хрипло, будто тебя душили, — Антон невольно дотронулся до шеи, вспоминая то, от чего проснулся. — А когда добежал, скорее всего, было поздно. Тебя держало черное щупальце. Когда оно увидело меня, тебя отбросило в сторону и потянулось к мне. Оно успело схватить меня, но ты меня разбудил. Антон внезапно обнял Арсения, будто стараясь оградить от враждебно мира. — Нет, — прошептал он, утыкаясь в плечо брюнета. — Ты не опоздал. Я проснулся от того, что меня душат. Но, через пару секунд, отпустило. Спасибо. Они так и сидели, прижавшись друг к другу. Прошли ли секунды, минуты, или часы. Они правда не знали. Любовь была их мечом, а теплое одеяло щитом.