Приключения Эджмеля

Спустя долгие годы, которые Эджмель Альбора провёл в тюрьме, он наконец-то может вдохнуть свежий, не тюремный воздух. Да, после покушения и нескольких поездок в суды, он дышал, но с железными кандалами на запястьях, однако, теперь он дышит с любимыми четками в руках. Возвращаться туда, где гнил не один и даже не два года, он не собирается. Не сейчас. Но позволит ли ему это Садакат Ханым? Остаётся загадкой… Мардин, 2026 год. День Садакат Альборы начался с ритуала выбора платка и броши – маленьких символов власти, которые должны были покоиться на её груди, напоминая о статусе. Её волосы, тронутые годовым серебром, были уложены в безупречный пучок, словно броня. Платье цвета запекшейся крови и чёрный платок, расшитый холодными стразами, создавали образ, в котором читалась и траурная строгость, и хищная готовность. Выпив горькое лекарство, притупляющее старую боль в сердце, Ханым хотела пойти на семейный завтрак, предвкушая знакомый хаос. Ссоры и колкости – это был не баг, а фича, неотъемлемая часть их семейного уклада. Её день не будет полноценным, если она не найдёт возможность уязвить свою «невестку», напомнить ей о месте в этой иерархии. Раздался телефонный звонок, нарушив привычный ритм подготовки. — Хасан? К добру ли в такой час? – произнесла Садакат, в голосе сквозило раздражение, и подошла к окну, впитывая утренний свет Мардина. — Эджмель… – прошептал брат, и в его голосе слышалась дрожь. — Этот пёс наконец-то умер? – с холодной улыбкой произнесла Садакат. Она давно уже считала Эджмеля обузой, тенью, которая могла омрачить её тщательно выстроенный мир. — Не совсем… он… он вышел… Услышав слова брата, Садакат почувствовала, как земля уходит из-под ног. Руки бессильно опустились, а губы приоткрылись в беззвучном крике. Внутри всё похолодело, словно предчувствие надвигающейся бури. — Где ты? – голос звучал резко, почти хрипло. — Еду в офис, сестра. — Езжай в горы, я сейчас приеду! – в её голосе звучала сталь. Она не дождалась ответа брата и бросила трубку. Вопросы сыновей и охраны, встревоженных её внезапной решимостью, остались без ответа. Молча села в одну из подготовленных машин, словно королева, отправляющаяся на войну, и приказала водителю ехать. В голове пульсировала одна мысль: «Эджмель на свободе». Когда машина остановилась, Садакат увидела брата, стоящего у обочины дороги, бледного и растерянного. Она подошла, держа руки вдоль тела, словно сдерживая ярость. — Хасан, что значит «Эджмель вышел?!». Как такое возможно?? – кричала Садакат, и в её голосе звучала паника, которую она отчаянно пыталась скрыть. — Не знаю… видимо, его срок истёк. Адвокаты что-то намутили… — Если правда вскроется, если он узнает о ребёнке… будет конец! – Садакат сжала кулаки, ногти впились в ладони. Ребёнок – её внук, отцом которого является сын Эджмеля, её маленькая тайна… Узнав это, Эджмель мог разрушить всё. — И что нам делать? – Хасан смотрел на сестру с отчаянием. — Джихан ничего не должен узнать. Мы сделаем всё сами. Сначала просто следи за ним. Узнай, с кем он общается, куда ходит. А потом… потом мы избавимся от него тихо и незаметно! – в её глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь. Она не позволит прошлому вернуться и разрушить её будущее. Цена ошибки была слишком высока. Эджмель решил нанести визит своим «дорогим и любимым» родственникам. Он направил машину в особняк семьи Альбора. Особняк, в котором он вырос, но так и не получил в наследство из-за старшего брата, Азема. Это место всегда было для него символом несправедливости, упущенных возможностей и затаённой обиды. Подъехав, массивные кованые ворота распахнулись перед ним, словно в насмешку приветствуя его возвращение. Он, и сопровождающая его охрана, въехали на территорию. Эджмель осматривал каждый куст, каждую веточку, словно сканируя местность, выискивая признаки враждебности. Идя по дорожке, выложенной старинной плиткой, он словно восхищался тем, как изменилось это место. Сад стал более ухоженным, цветы ярче, но в этой идеальности чувствовалась какая-то искусственность, холодность. Садакат именно в этот момент вышла на террасу, словно почувствовав его приближение. Увидев Эджмеля, она взбесилась. Её лицо исказилось от ярости, глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. — Ты что здесь делаешь?! Пёс паршивый! – закричала Садакат, её голос звенел от гнева, и поспешила к лестнице, ведущей вниз. Спустившись до перил, она оперлась обеими руками, словно собираясь удержать себя от падения в пропасть ярости. — Пошёл вон! – приказала она, её голос дрожал от напряжения. — Зачем кричишь, Садакат? – с ехидной улыбкой спросил Эджмель и остановился, наслаждаясь её реакцией. Он знал, как задеть её, как вывести из равновесия. — Я сказала пошёл вон! Аллах свидетель, я спущусь и вот этими руками выкину тебя за дверь! – кричала Ханым, размахивая руками, словно отгоняя назойливую муху. В её движениях чувствовалась не только ярость, но и страх. Эджмель посмеялся, низким, хриплым смехом, который эхом разнесся по двору. Садакат, поддаваясь волне гнева, не выдержала. Она, словно ураган, бросилась по лестнице. Её шаги были твёрдыми, быстрыми и довольно резкими, несмотря на высокие каблуки. Она не собиралась сдерживаться, не собиралась играть в вежливые разговоры. — Ты, подлый иблис, как посмел заявиться в мой дом?! – спросила Садакат, остановившись в метре от Эджмеля. Её дыхание было сбивчивым, а в глазах горел огонь ненависти. — Тише Садакат, зачем кричишь? Я ведь пришёл просто поговорить, – ответил Эджмель, сохраняя спокойствие. Он наслаждался её гневом, словно дегустировал дорогое вино. Его пальцы спокойно перебирали бусины на чётках, словно он был на медитации, а не в центре бушующей бури. — Нам не о чем разговаривать, иблис, убирайся! – отрезала Садакат, её голос был полон презрения. — Как это не о чем? Есть… и Очень много, – парировал Эджмель, его губы тронула насмешливая улыбка. Садакат вдохнула полной грудью, пытаясь успокоиться, и сжала руки в кулаки. Её ногти впились в ладони, оставляя белые следы. — Я вернулся, и вернувшись к свободе, я не буду сидеть на одном месте. Альбора будет моим! – прорычал Эджмель, его голос был полон решимости и скрытой угрозы. Садакат не сдержала смех. Он был резким, надрывным, полным сарказма. Она сделала шаг ближе, сокращая расстояние между ними. — Альбора принадлежит моему сыну, а потом будет принадлежать моему внуку, потом моему правнуку. Мне продолжать? – спросила она, её голос был ледяным и бесстрастным. Кажется, сказав это, Садакат успокоилась и снова обрела привычную ей маску спокойствия и власти. Эджмель сжал четки в руках, чувствуя, как внутри него нарастает ярость. — Ни ты, ни твой сын, никогда не станут главой Альбора! – продолжала Садакат, её глаза прожигали его насквозь. Она видела, как с каждым её словом, Эджмель становится злее, а его смелость сменяется растерянностью. — Нечего сказать? Тогда проваливай! – приказала она, её голос был полон презрения. Ханым указала рукой в сторону ворот. Эджмель простоял молча несколько секунд, словно собираясь с силами. А потом, пригрозив пальцем, произнёс: — Я уйду, Садакат. Сейчас уйду, а потом вернусь и ты будешь рыдать у моих ног! После этих слов, он осмотрел её с ног до головы, словно оценивая её слабости. Сглотнул ком в горле и начал уходить, сопровождаемый своими охранниками. — Иди, иблис, иди и забудь сюда дорогу! – хмыкнула Садакат ему вслед и вернулась наверх. Она, как хищный ястреб, долгое время проводила на террасе и смотрела за всем происходящим. Мардин был у её ног, но она знала, что надвигается буря. Эджмель ушёл, и только только покинув местность, где правила семья Садакат, он достал телефон. — Демир, – произнёс Эджмель, сжимая телефон у уха. — МашаАллах, Эджмель Альбора. Поздравляю с освобождением. Прости, что не приехал, дел в офисе много было, – ответил Демир, его голос звучал льстиво и подобострастно. — Слушай меня внимательно. Ты ведь муж моей дочери. И мы отлично знаем того, кто мешает вашему счастью. Встретимся сегодня вечером на старом складе, обсудим одно дело, – сказал Эджмель, его голос был холоден и бесстрастен. — Аллах свидетель, я уже готов лететь к тебе быстрее ястреба! – сказал Демир и хмыкнул, демонстрируя свою готовность к любым действиям. — Скоро мы избавимся и от ястреба, и от его птенцов, – прошептал Эджмель, и в его голосе прозвучала зловещая угроза. После этих слов, Эджмель сбросил звонок. Он знал, что Демир – его верный союзник, готовый на всё ради власти и богатства. И вместе они смогут разрушить империю Садакат Альборы.