DEADLOCK: Часть 1. Лекарство от смерти.

      Эмили стояла перед зеркалом в тусклом свете маленькой лампочки. Влажный воздух туалета липнул к коже. Она провела пальцами по холодному стеклу, как будто пыталась прикоснуться к кому-то по ту сторону отражения.       Внезапно звук, тихий, но четкий. Из кабинки, закрытой в углу, донеслось приглушенное шевеление. Не одно дыхание — будто там кто-то еще и понятно чем занимались.       Эмили замерла. Ее лицо в зеркале чуть перекосилось, уголки глаз дрогнули, но она не отвела взгляд. Внутри зародилась странная мысль: может быть, если смотреть достаточно пристально, отражение покажет правду. Она наклонилась ближе, в отражении ее глаза казались чернее, чем обычно и все равно она продолжала смотреть, будто пыталась вырвать из глубины зеркала что-то важное, что-то, что пряталось там, за тонкой гранью стекла. Дом вздрагивал от басов, потные, пьяные тела двигались в такт музыке, воздух был пропитан дешевым пивом, дорогим шампанским и сладкой гарью вейпов.       Эмили, шатаясь, но словно ведомая какой-то силой, влезла на длинный стол, уставленный стаканами и тарелками. В руке она держала бутылку "Dom Pérignon" как факел, как символ своего пьянства и свободы. В зале раздались смешки, крики одобрения, кто-то достал телефон и начал снимать. Эмили медленно подняла руку, и словно магия, музыка действительно стихла. DJ, сам не понимая почему, убавил звук. Наступила странная тишина, все глаза были прикованы к ней. Ее губы, все еще ярко-красные от помады, дрогнули и она начала говорить.       — Знаете… — голос ее был хриплым, но звенел как струна, — иногда мне кажется, что я живу с кем-то еще в своей голове. Сосед по комнате, которого я не приглашала. Он дышит моими мыслями, дергает мои руки, шепчет мне ночью. Иногда я думаю — это я? Или… нет?       Она качнулась, но удержалась. Люди засмеялись, кто-то крикнул:       — Уииии, пьяный угар подъехал! Обожаю!       Эмили жестом отмела крик. Ее взгляд стал острым, почти трезвым.       — Но вот в чем трюк, — продолжила она. — Когда ты думаешь, что наконец-то понял себя… что вот оно, твое "я", настоящее, честное… — она сделала паузу, смотря в пустоту, — вдруг проваливаешься в пустоту, в ничто. И понимаешь — тебя нет.       В зале кто-то нервно хихикнул. Эмили подняла бутылку и показала на нее.       — Люди боятся пустоты так же, как дети боятся темноты. Мы затыкаем дыру в себе всем, что угодно: музыкой, бухлом, таблетками, чужими телами. Но пустота смеется, она терпелива, она всегда ждет.       Она сделала глоток прямо из горлышка.       — Может… — ее голос дрогнул, — может, проще отказаться от личности. Отбросить это "я". Кто сказал, что оно вообще нужно? Может, быть пустым — чище, честнее.       Аудитория притихла. Даже самые пьяные чувствовали, что за этими словами что-то стоит. Эмили посмотрела на толпу так, будто видела их насквозь.       — А теперь представьте, — ее голос стал жестким, — что-то, о чем вы всегда смеялись, что казалось "шизой", вдруг оказывается правдой. То, что считали сказкой для дураков, становится реальностью и уже поздно смеяться. Улыбка застывает и ваш мир… переворачивается.       Тишина. Люди смотрели на нее, кто-то пытался ухмыльнуться, но в глазах у большинства застыл дискомфорт. Эмили медленно опустила бутылку, ее волосы с черными и белыми прядями падали на лицо, глаза блестели так, будто она говорила с кем-то за пределами этого зала, а не с толпой пьяных студентов. И в этот момент все почувствовали: да, они слышат бред пьяной девчонки. Но в ее словах есть что-то, чего они не хотят признавать. Некоторые из студентов смеялись, шептались, делали вид, что это просто пьяный бред. Легче было отмахнуться, легче было спрятаться за ухмылкой.       Эмили же продолжала говорить, споткнувшись на словах, но сохраняя в голосе странную, гипнотическую уверенность:       — А теперь представьте… что пустота не где-то там. Что она всегда с вами, в каждом вашем шаге, в каждом взгляде. Она… она не ждет за дверью. Она уже...       Она замолчала. В зале кто-то хихикнул, но Эмили больше не двигалась. Ее взгляд застыл на темном коридоре за спинами людей.       Два красных огонька. Они медленно приближались из темноты. Сначала показалась бледная рука, ненормально длинная, будто кости внутри растягивали кожу изнутри. Потом вторая. Затем голова. Белоснежные волосы свисали грязными прядями до пояса.       Существо вышло в зал и мир Эмили провалился куда-то вниз. Ноги существа изгибались слишком сильно, словно суставов было больше, чем должно быть у человека. Руки почти касались пола. Пальцы волочились по паркету с тихим скрипом ногтей. Огромные красные глаза не моргали. Лицо было перекошено в чудовищной улыбке. Губы разошлись так широко, что кожа на щеках треснула до самых ушей. Из разрывов текла кровь и она улыбалась только Эмили.       Толпа ничего не замечала, кто-то продолжал танцевать прямо перед существом. Беловолосая девушка переступала через людей медленно, ломано, как паук и шла к ней.       Первобытный ужас захватил все сознание Эмили, такой, от которого тело перестает быть твоим. Сердце ударило один раз тяжело и будто застряло в груди. Воздух исчез, горло сжалось так сильно, что она не могла вдохнуть, руки задрожали.       Она закричала, но собственного крика не услышала.       Музыка исчезла, весь мир стал ватным, далеким. Остались только шаги.       Шлеп.       Шлеп.       Шлеп.       Длинные пальцы существа скребли по полу. Эмили спрыгнула со стола, чуть не сломав ногу, и бросилась через толпу. Люди недовольно оборачивались, кто-то смеялся, думая, что она устроила очередной пьяный спектакль.       — Да походу Эми хватит уже, она в щи, — усмехнулся Алан, поднимая руки.       — Походу тебе реально хватит пить. Отдохни, ладно?       Шаги приближались.       Шлеп.       Шлеп.       ШЛЕП.       Она чувствовала взгляд твари между лопаток. Чувствовала, как он прожигает кожу. Эмили врезалась в стену возле кухни и судорожно схватила огнетушитель. Металл выскользнул из мокрых ладоней, но она удержала его и развернулась.       Существо было уже рядом, слишком рядом. Его руки изгибались под невозможными углами. Улыбка стала еще шире, из разорванных щек хлынула ручьем кровь.       Эмили замахнулась огнетушителем, истерически всхлипывая.       — НЕ ПОДХОДИ! НЕ ПОДХОДИ, СУКА!       — Эмили!       К ней подбежала испуганная Хлоя.       — Эмили, успокойся! Здесь никого...       Удар. Тяжелый металлический звук, Хлоя рухнула на пол. Огнетушитель выпал из рук Эмили и мир замер. Беловолосая девушка исчезла.       Эмили уставилась на Хлою, из ее виска текла кровь.       — Нет… нет-нет-нет…       Эмили упала рядом на колени, трясущимися руками пытаясь поднять подругу.       — Хлоя?.. ХЛОЯ! Боже что я наделала... прости... я не хотела...       Ответа не было. Только глухие басы.       БУМ.       БУМ.       БУМ.       Эмили подняла взгляд на коридор. Темнота там была густой, почти живой. Из глубины медленно вылезла огромная рука. Серая, тонкая, с пальцами длиной как катаны. Потом вторая.       Эмили застыла. Ее разум отказывался понимать увиденное.       Руки рванулись вперед и схватили ее за ноги. Эмили заорала. Ее потащило по полу к коридору. Она вцепилась в паркет так сильно, что ногти начали ломаться. Дерево царапало кожу. Пальцы скользили в пролитом алкоголе.       — ПОМОГИТЕ МНЕ!!!       Никто не помог. Люди продолжали смеяться, кто-то танцевал, кто-то снимал сторис. Будто ее не существовало, будто никто не видел, как нечто тащит девушку в темноту.       Эмили цеплялась из последних сил. Один ноготь сорвался полностью, боль вспыхнула белым светом. Она закричала так сильно, что почувствовала вкус крови во рту.       Руки тянули ее дальше. Темнота коридора раскрылась впереди, как пасть. Последнее, что увидела Эмили — залитый красной кровью пол.       Вечеринка продолжалась. Музыка, смех, танцы. Обычная ночь, а темнота поглотила Эмили целиком.