Один такой день

      Кэйа сразу понял, что сегодня один из таких дней. Проснулся он уставшим, а сердце его слишком уж тревожно колотилось в груди. Он перевернулся на спину и злостно уставился в потолок. «А может мне просто... не пойти на работу?» — Кэйа только посмеялся с такой мысли. Совершенно ясно, что такой исход был недопустим. А посему, непосильным трудом Кэйа поднялся и стал готовиться к своему дню. Одевшись, он направился в ванную. С этой лохматой причёской точно надо было что-то сделать.       Только он зашёл в ванную, как тут же отпрыгнул назад, увидав краем глаза знакомый силуэт. Он взбудораженно затрясся, заискал что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы защищаться, но увидел лишь... себя самого.       Мужчина выдохши рассмеялся. Это всего-то его собственное отражение. Это не тот, о ком он подумал... всё правда хорошо. Он в безопасности. Силуэт исчез.       Кэйа взглянул в зеркало и нахмурился. По правде сказать, он постыдился с себя. Ему верилось, что он уже через это прошёл... чем бы это ни было. Он хорошенько рассмотрел себя в зеркале. Вид у него был плох: Кэйа был бледнее обычного, а под глазом его вырос темноватый синяк. Кэйа глубоко вздохнул и устало потёр лицо. Вот бы никто не заметил его полумёртвый вид.       В общем-то не было большой беды в том, что там люди думают о том, как он выглядит. Не докучают — и ладно, пускай думают, что им хочется. Сейчас его взгляд был занят своим отражением. Мужчине никогда особо не нравилась своя внешность, но в такие дни он и вовсе смотреть на себя не хотел. Кэйа почти во всём был похож на него. Каждый раз, смотря в зеркало, Кэйа видел человека, что преследовал его в кошмарах прямиком из прошлой жизни. Жизни, что была у него до семьи в Мондштадте. Жизни, что не переставая травила его.       Единственным, что Кэйе нравилось в собственной внешности, были его глаза — синие, зоркие, совсем не как у того человека. Но и в тех не нашлось большого утешения.       Кэйа взглянул на свою повязку. Память о шраме под ней вновь влезла в его голову. Стало вдруг очень противно. Наконец, он отвернулся от зеркала. Он уже достаточно накрутился за это утро. Вот он наспех расчесался, вышел из ванной — а сердце так и колотилось без умолку. К зеркалу сейчас определённо лучше было не подходить.

***

      Напряжение не отпускало Кэйю и в коридорах штаба ордена Фавония. Он бегло проходился по пролётам здания, глаза его бегали туда-сюда в поиске чего-то. Чего именно, не знал и сам Кэйа. Ясно хотелось только одного: добить бумажную работу, а затем похоронить себя в миссиях и заданиях. Так хорониться ему было не впервой. Это помогало отвлечься и не думать об... об этом.       С бумажками получится расправиться, наверное, за час, если сильно постараться. А потом можно будет бить чудовищ, пока руки уже не смогут поднять меча. А тогда-то уже можно будет и пойти в «Долю Ангела».       Звучало красиво. Запить всё это, пока на душе не останется ничего. В таверне у Кэйи всегда по-особенному получалось успокоить свои нервы: тут всё было знакомо и размеренно. А в те дни, когда ощущаешь себя так, как сегодня, Чарльз всегда подкинет один-другой бокальчик бесплатно. Да, Чарльз и правда был хорошим другом, и в его молчании Кэйа всегда находил свой уют, когда беседовать совершенно не хотелось.       Кэйа даже чуть не улыбнулся от мыслей таких, заходя за угол. Но стоило ему только ощутить себя хотя бы чуть-чуть неплохо, всё тут же рухнуло, едва он оказался вдруг перед кем-то. Кэйа дрогнул. Кажется, на момент его сердце остановилось. В груди стало ещё тяжелее прежнего. Болит. Как же больно, боги, как дышать, как-       — Кэйа? — А, это Лиза. Она несла непомерно высокую башню из книг, слишком уж далеко уходящую ввысь. Её взволнованное лицо выглянуло из-за этого книжного столба. — Прости, душка. Напугала я тебя?       Кэйа тут же собрался с силами обратно.       — Неожиданно ты, только и всего. Не волнуйся, я просто чуть уставший. Охота уже пойти отсюда. — Боги, страшно даже от того, как легко ему даётся делать вид, что всё хорошо.       Лиза понимающе кивнула, а Кэйа схватил половину её книг.       — Помочь? — Улыбнулся он через силу, но Лиза, кажется, ничего не заметила.       — Ой, спасибо! Но не нужно! Не хочу тебя задерживать, дорогуша.       Пара зашагала дальше по коридорам Штаба, а Кэйа только махнул головой.       — Чушь какая! Какой же из меня тогда был друг, если б я дал тебе всё это самой таскать?

***

      Врагов Кэйа резал направо и налево. В обычный день лагерь хиличурлов не стал бы рыцарю никакой проблемой, но сегодня всё было иначе. Сегодня он ничего не страшится и рвётся в бой на всех ветрах. Нет ничего важного, есть только резня, в которой не чувствуешь ничего. Не было ему дела ни до болей в груди, ни до пелены перед глазами, ни до дрожи по телу. Главное — отвлекаться.       Один незамеченный хиличурл напрыгивает из-за угла, и Кэйа падает. Плечо разрывается острой болью, и он едва сдерживает крик, прежде чем прибить вражину силой Крио. Кэйа быстро встаёт, и в глазах его кружится, а в горле встаёт жгучая тошнота, в десять раз сильнее обычной. Нехорошо. Мужчина несколько прихрамывает, пытаясь подавить рвотные позывы.       Из ниоткуда вылетает грозный митачурл (он там всё время был? Как знать). Кэйю охватывает паника, и он вопит что есть сил. На весь лагерь раздаётся взрыв энергии Крио, и всё вокруг оборачивается в лёд.

***

      Кэйа точно не знал, в какой момент он отключился, но очнулся он уже в целом поле льда. Времени удивляться не было, ведь стоило ему только привстать, как всё содержимое желудка полезло наружу. Затем он встал окончательно, будучи в полном потрясении. Он не помнил, что произошло и почему всё так болит, но то было, в общем-то, неважно. Он замёрз, устал, и хочет сейчас только какого-нибудь паршивого пойла.       И Кэйа захромал назад к Мондштадту. С каждым шагом потрясение сменялось этим вновь приходящим отвратительным чувством. Вновь напряглись все его мышцы, отчего боль только усилилась.       Мужчина решил сосредоточиться на ходьбе. Все усилия и мысли — всё в угоду шагу, лишь бы только дойти туда. Богам и тем было неведомо, как сильно он хотел сейчас быть в Доле Ангела. Там всё знакомо. Там безопасно. Никто от него ничего там не ждёт. Чёрт, даже говорить не надо, Чарльз всегда понимает, чего Кэйа хочет, даже когда тот и сам понять не в силах. И сейчас Кэйа хочет упиться в хлам под столом, и чтоб никто не трогал.       Когда мужчина добрался до таверны, Паттон напуганно вскрикнул при его виде.       — Сэр Кэйа! Что-       Кэйа только небрежно махнул ему рукой, не имея особых сил его приветствовать. Он толкнул дверь, вошёл и вдруг увидел — за барной стойкой Дилюк. Глаза полезли на лоб. А чего Дилюк тут забыл? Сегодня не его смена! Знал бы Кэйа, что он здесь, пошёл бы в Кошкин хвост! Только лишнего головняка от братца не хватало. Дилюк всё ещё стоял спиной, может быть можно ещё успеть-       И в этот момент Дилюк повернулся. Взгляд его тут же упал на рыцаря и стал заметно мрачнеть. Сердце Кэйи ушло в пятки. Добегался.       Кэйа постоял немного дольше, а потом доковылял до стула у стойки и рухнул на него перед Дилюком. Пару мгновений двое таращились друг на друга. И без того расшатанные нервы Кэйи напряглись сильнее.       — Полуденную смерть мне, пожалуйста. — Кэйа пытался звучать по-чопорному, как он обычно звучит. Очень пытался. Это просто кошмар. Конечно, Кэйа не презирал Дилюка, ничего подобного. Даже если тот сам ненавидел его, Кэйа всё равно любил своего старшего брата. И всё-таки частенько их разговоры оборачивались криками, а криков сейчас Кэйа выносить не мог.       — Кэйа.       Кэйа поднял взгляд на Дилюка. Тот уже отбросил формальности — видать, уже какое-то время пытался до него достучаться. Неловко вышло...       — Извини, Люк. Чего такое?       Слова брата только усугубили хмурое лицо Дилюка.       — Какого хрена с тобой произошло?       Кэйа вздохнул и потёр себе виски. Только мигрени тут и не хватало, точно.       — Ничего. Денёк тяжёлый был, Люк. Можно мне мой напиток?       Дилюк поглазел на него ещё секунду, прежде чем сделать ему напиток.       — Как скажешь.       Кэйа смотрел на брата с опаской. Наблюдал, как его руки работают с ещё одной Полуденной смертью, и как резва была их работа. Обычно Кэйю это впечатляло, сегодня же он трясся. Он с трудом попытался сделать глубокий вздох, но вышел только кроткий и дрожащий. Кэйа пробовал себя успокоить. Это же Дилюк, Барбатосову мать! Он просто делает напиток, обычный напиток! Кэйе видны все его движения, ну что тут такого страшного?!       Дилюк поставил бокал перед Кэйей.       — Ваш напиток, сэр Кэйа. Одна Полуденная смерть.       Своей речи Кэйа сейчас не доверял, и потому ограничился дрожащей улыбкой перед тем, как сделать глоток. Знакомый вкус впился в дёсны и, хоть немного, но расслабил. Кэйа попытался отвести внимание куда-нибудь ещё, пока он пил. На музыку, на запах Полуденки, на что угодно, только не на вихрь мыслей в голове. Вышло неплохо. По крайней мере, можно было хотя бы немного дышать. Ему удалось насладиться компанией напитка на какое-то время.       Пока в один момент, где-то к половине бокала, всё не полетело к чертям.       Шею Кэйи сзади обхватила рука, и его потянули в совершенно не желанные объятия. Тело Кэйи сжалось, заморозилось на где-то секунд пять...       — Эй-йёк! Эт ж мой кент- — пьяница даже не успел договорить, как был схвачен за горло и поднят над полом.       Кэйа держал мужчину одной рукой. Второй он сжимал рукоять меча так крепко, как мог. Всё тело раскалялось, словно стальной цепью. Грудь горела, горел и глаз, так и грозя утонуть в слезах. Ну да и пускай! Он должен защищаться! Нельзя дать себя опять так хватать! Нельзя-       — Кэйа!       Голова рыцаря дёрнулась в сторону голоса. Глаза его были полны ужаса.       Дилюк перескочил через стойку, чтобы этих двоих разнять. Он аккуратно взялся за меч брата.       — Опусти.       Что-то в тоне Дилюка было такое, что не оставляло места для спора. Всё-таки Люк здесь, он защитит Кэйю... так ведь? Кэйа доверяет ему...       Мужчина опустил меч, опустил и беднягу, что пристал к нему. И его паника тут же рванула вверх. Он ринулся к Дилюку.

***

      Дилюк сразу понял, что что-то не так, когда увидел Кэйю. Вид у него был совсем плох. Дилюк нахмурился. Смотрелся Кэйа и впрямь ужасно, будто он днями не спал. Его волосы измочалились в тряпку, а сам он весь измазан грязью и сажей. Будто все круги Ада прошёл. И... что это? Боги, он, что, хромает? Почему он хромает? Что случилось?       Кэйа присел, и эти двое таращились друг на друга секунду. Дилюк серьёзно заволновался, он захотел узнать, что произошло, но Кэйа заговорил первым.       — Полуденную Смерть мне, пожалуйста. — Говорил он тихо, а под конец его голос и вовсе задрожал, а сам он уставился в стол.       В голове Дилюка загремела тревога. Что-то точно произошло.       — Сэр Кэйа.       Нет ответа.       Дилюк нахмурил брови в беспокойстве — неужели Кэйа не услышал?       — Сэр Кэйа.       Всё равно нет ответа.       Дилюк сразу начал перебирать в голове варианты. Может, Кэйа сильно ранен, может он ударился головой и схватил контузию? Может, поэтому он так отрешён? От самой мысли такой заскрипели зубы.       — Кэйа.       На этот раз Кэйа всё-таки откликнулся. Наконец-то, он уже начинал не на шутку пугать Дилюка.       — Извини, Люк. Чего такое?       Хмурь в лице Дилюка возросла. Кэйа не называл его так с самого детства.       — Какого хрена с тобой произошло?       Кэйа вздохнул и потянулся помассировать себе виски. У него болит голова? Быть может, версия с контузией не так и далека от правды...       — Ничего. Денёк тяжёлый был, Люк. Можно мне мой напиток?       Дилюк уставился на Кэйю. Опять он его так назвал. Что-то явно было совсем не так. Но если что-то случилось, то надо ли Дилюку влезать в это? Нынче брат из него выходит не очень. У Кэйи не было особых причин ему довериться.       — Как скажешь. — Дилюк решил не лезть. Раз уж он не может помочь Кэйе, что бы у него там ни стряслось, то сможет хотя бы дать ему выпить.       Пока Дилюк варил полуденку, он заметил полный опаски взгляд Кэйи в его сторону. Рыжему не нравилось, что брат из-за него так напрягся. Что вообще могло его так растрясти? Дилюк не знал. Возможно, у Кэйи правда просто день трудным выдался, вот он и сидит на нервах?       Напиток был у Дилюка. Как так получилось? Он поставил его перед Кэйей.       — Ваш напиток, сэр Кэйа. Одна Полуденная смерть.       Кэйа одарил брата кроткой улыбкой, а затем сделал глоток. Дилюк заметил, как он слегка расслабился. Его самого это тоже немного успокоило. Наверное, он перетревожился за младшего. Может, день у Кэйи сегодня не задался и ему правда нужно было выпить.       Дилюк занялся другими заказами, но всё же поглядывал в сторону Кэйи. Младший братец уже выглядел получше, чем пару мгновений назад. Дилюка это успокаивало... пока он краем глаза не увидал движение.       Дилюк повернулся и увидел мужчину, — тоже рыцаря, — плетущегося позади Кэйи. Рыжий открыл рот, хотел сказать что-нибудь: может, предупредить брата, но было уже поздно. В стельку пьяный рыцарь навалился на Кэйю всем телом и обвил его шею рукой. Дилюк смотрел, как младший замер на месте как прикованный. А пьянчуга орал ему прямо в ухо:       — Эй-йёк! Эт ж мой кент-       Время вокруг Дилюка замедлилось.       Кэйа уронил напиток. Бокал покатился по столу, а затем разбился о пол. И тут Кэйа резко схватил выпивоху за горло, поднял его, а затем выхватил меч. Вся таверна замерла и уставилась на этих двоих.       Дилюк видел, как Кэйа дрожит и как тяготится его грудь в попытке глотнуть воздуха. Как широк и растерян его взгляд, сколь полон он слёз, и сколь искажено лицо его в отчаянии, и-       Ох, боги, как же он раньше не понял?       Хватка младшего что на горле, что на рукояти меча усилилась. Тогда Дилюк прыгнул вперёд.       — Кэйа! — Рыжий перемахнул через стойку. Он сбил несколько бутылок вина, но то было сейчас неважно.       Голова рыцаря дёрнулась в его сторону. Только теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, Дилюк ясно увидел весь ужас и отчаяние на лице брата. В груди у него всё сжалось. Он положил ладонь на руку Кэйи в надежде, что тот ослабит хватку на рукояти меча.       — Опусти.       Через мгновение Кэйа отпустил и меч, и пьяницу. С плеч Дилюка свалился камень. Одной проблемой меньше. Теперь надо бы расчистить таверну. Он повернулся к ошарашенной толпе.       — Премного извиняюсь за неудобства, господа! Боюсь, нам сегодня придётся закрыться порань-       Что-то ударило его в бок. Дилюк ухнул, повернулся и увидел, как в него вцепился Кэйа. Рыжий тут же поменялся в лице. Как же он не заметил, насколько младший братец страдает? Дилюк приобнял брата и сразу принялся рисовать рукою круги на его спине.       — Так вот, таверна на сегодня закрывается. Зайдёте к Паттону на выходе, вам возместят все сегодняшние неудобства.       Спустя пару минут таверна опустела. Тогда Дилюк обратился к младшему, всё ещё прижатого к нему.       — Эй, Кэйа. — Голос его был необычно мягок.       Кэйа не отвечал и вообще не подавал признаков того, что его слышит. Дилюка это не смутило. Он глубоко вздохнул и пустил руку в волосы брата.       По-видимому, зря.       Кэйа вдруг испуганно вскрикнул и отскочил прочь. Он сделал несколько дрожащих шагов назад, а затем его ноги подкосились, он рухнул на пол и крикнул ещё раз, схватившись за плечо.       Дилюк забоялся. Кэйа упал так, что его плечо точно никак бы не задело. Будто и так не хватало бед, так он ещё и ранен... его младший, любимый брат ранен, а Дилюк только и может, что стоять и смотреть. Что же случилось? Раньше ведь у него всегда получалось помогать.       — Эй, Кэй. — Рыжий попробовал старую кличку. На языке ощутилось чуждо.       Кэйа взглянул на Дилюка. Глаз его утопал в слезах.       — Л-Люк? — Кэйа икнул и сжался. Он всё ещё держался за своё раненое митачурлом плечо.       Дилюк грустно улыбнулся и подошёл ближе к сидящему брату. Тот предпочёл спрятать лицо в ладонях.       — Прости!       Сердце рыжего облилось кровью.       — Что? За что ты извиняешься?       — За то, что устроил здесь бучу, — Кэйа говорил прерывисто, глотая ртом воздух, — и это всё моя вина, и- — он снова икнул, — и тебе надо меня такого терпеть, а ты меня терпеть не можешь!       Дилюк уставился на Кэйю. Да, бучу он, конечно, сделал, но то была отнюдь не его вина. В груди рыжего зажёгся гнев.       — Кэй, глянь-ка на меня.       Кэйа осторожно поднял взгляд.       — Не твоя это вина была. Нечего тебе извиняться. — Дилюку понадобилось время, чтобы разобрать крайние слова брата. — Да и не так уж тебя и сложно терпеть. Ты всё-таки не Венти.       Младший тихо усмехнулся.       — Ну, да... многовато балаболит он.       — Да не говори! — Дилюк недовольно хмыкнул. — Ты хотя бы понимаешь, когда надо заткнуться.       Кэйа вылез из своего кокона и поднял голову.       — Младший брат на то и младший. — Осознав, что он только что сказал, Кэйа побледнел. Он сжался обратно и отвёл взгляд. — Извини...       Дилюку вдруг стало очень совестно. Неужели... Кэйа всё это время был уверен, что Дилюк не считает его за брата... рыжий решил, что это его вина.       — За что извинять тебя? — Кэйа глянул обратно на брата в удивлении. — На то ты и младший, да, — Дилюк продолжил прежде, чем Кэйа мог бы его перебить, — а я старший, и должен за тобой приглядывать! Ну-ка подвинься!       Дилюк уселся рядом с младшим. Двое сидели какое-то время в тишине. Со временем Кэйа склонял голову всё дальше, пока совсем не сложил её на плечо брата. Дилюк всё разглядывал гигантские синяки под глазами брата. Как измученно он выглядит. В последний раз Кэйа был так плох очень, очень давно. Наверное, когда им было лет, может, пятнадцать? Дилюку казалось, что дела у Кэйи идут лучше...       Так что же поменялось?       — Эй, Кэй?       Кэйа вопросительно промычал.       — Я думал, таких панических приступов у тебя больше нет. Как так?       — Ну, вот так... — Кэйа пожал плечами, — ...где-то раз в пару недель случаются.       По всей коже Дилюка пробежал неприятный холодок вины. Кэйа всё это время страдал один?       — Боги, мне- прости меня, Кэй, пожалуйста.       Кэйа нахмурился.       — За что?       — Что не был рядом.       — А как бы ты был рядом? — В голосе младшего читалось недоверие. — Ты не знал. И вообще, у нас в последнее время с тобой отношения не очень гладки.       Чувство вины Дилюка загорелось пуще прежнего. Получается, из-за него Кэйа и правда ощущал себя в полном одиночестве, так?       — Прости меня. Я виноват. Ты всегда пытался уладить дела между нами, а я всегда тебя отвергал.       Кэйа опустил взгляд.       — Я это заслужил. — Голос его был тих, едва громче шёпота.       Дилюк не мог поверить глазам, он точно всё верно услышал? Кэйа считает, что заслужил всё это?       Сам Кэйа нахмурился.       — Не смотри на меня так.       — Как?       — Будто себя винишь.       Дилюк вздохнул. Даже спустя столько лет под этой маской самоуверенного щеголя был всё тот же добродушный малый братец, каким рыжий его знал... как мог он так ранить самого важного человека в своей жизни?       Было решено сменить тему.       — А что с твоим плечом?       Кэйа, кажется, призадумался.       — Не знаю.       Дилюк приподнял бровь.       — Что, правда не знаешь?       Кэйа кивнул.       — Я зачищал лагерь хиличурлов, и на меня накинулся митачурл. Помню затем только, что очнулся весь во льду.       Глаза у рыжего на лоб полезли.       — Митачурл! Да он же прибить тебя мог! — Осознание того факта, что его брата могли покалечить, становилось только хуже с каждой секундой. — За каким Барбатосом ты в таком состоянии драться полез?!       Но Кэйа только пожал плечами.       — Я всегда так делаю. Хорошо помогает отвлечься.       Лицо у Дилюка стало мрачнее тучи. Только этого не хватало: Кэйа ещё и делал всё это постоянно, на регулярной основе. В горле сразу встала горечь.       — В следующий такой раз приходи ко мне.       Теперь уже был черёд Кэйи удивляться.       — Ты, что, серьёзно? Я не могу просто не пойти на работу, Люк.       — Да, серьёзно. И я уверен, что и Джинн тоже хотела бы, чтобы капитан кавалерии заботился о себе.       — Но-       — Не нокай, Кэйа. Отныне, если ты себя будешь так же чувствовать, я хочу, чтобы ты шёл ко мне. Пускай даже и если я занят тысячей разных дел, ты уводишь меня в сторонку и всё мне рассказываешь, понял?       Кэйа состроил недовольную гримасу, но всё-таки снова кивнул. Голова его вновь устроилась на плече рыжего.       Братья сидели в тишине ещё долго, и ни тот, ни другой точно не знали, сколько прошло времени. Могли пройти целые часы. Кэйа уже засыпал, его веки потяжелели, а глаз так и норовил закрыться, но он не мог спать. Всякий раз, когда он был близок к тому, его пугал какой-нибудь шум, и он был вынужден унимать ноющее сердце. Но зато хотя бы с ним был Люк. Даже если они и не ладят, его старший брат всё ещё придёт к нему на помощь и успокоит. Кэйа задумался обо всём, что сегодня было. Особенно о том, что было с Дилюком. Кэйа не привык видеть брата таким заботливым, будто он не ненавидит его всей душой.       Было почти так же, как тогда, в далёком прошлом.       — Люк?       — Да? — Голос его был непривычно мягок.       — Получается, мир? — Кэйа беспокоился. Теперь, когда он решился спросить об этом, его страшил грядущий ответ. Жить, зная, что твой старший брат тебя ненавидит, просто невыносимо. Кэйа всегда боялся, что так оно и будет всегда, и что они больше никогда не помирятся.       Дилюк вздохнул.       — Нет, не мир.       Сердце у младшего сжалось. Ах, вот, значит, как, да? Это всё, выходит, просто вздор? Дилюк ему просто из жалости помогает? Ну, в общем-то, ничего страшного, Кэйа этого и ожидал, этого и стоило ждать. Так почему от этого так больно? В груди у Кэйи закололо, и опять стало тяжело дышать.       — Но... это уже что-то.       Кэйа успокоился и вдруг даже посмеялся про себя за то, что так запереживал на пустом месте. Он улыбнулся, и слова его стали тише.       — Договорились.