Родной

Мейкар опускается на колени, дрожащими руками обнимает Бейлора, едва его касаясь. — Прости. Он знает, что брату всё известно. Он не может об этом молчать. И не хочет. Бейлор должен знать о его предательстве. И о преданности. Мейкар должен покаяться. Бейлор огрубевшей, но нежной рукой касается щеки и Мейкар прижимается к ней сильнее, крепко жмурясь, ловя ласку за хвост. — Не извиняйся. Я понимаю. Мейкара мутит. Это не первый раз, когда он умоляет Бейлора о прощении. Но последний. Он поклялся себе в этом. Скоро наследный принц обручится и Мейкару придётся вновь учиться дышать и жить. Зря он целовал брата. — Я всё понимаю, Мейкар. Встань. Он не может. Он утыкается лицом Бейлору в живот. Внутри него что-то натужно трещит, готовое сломаться. И непременно сломается, если он вновь посмотрит брату в глаза. — Ты врёшь. — Ты укоряешь меня? — брат гладит по волосам, утешая. — И я не вру. Я понимаю. Не будь я первым сыном… Но Бейлор — почтительный сын. Он обрывает себя на полуслове, качает головой. — Встань. Мягко касается оспины на лице, оглаживает щёку. Берёт за руку, помогая встать. Обнимает крепко, прижимая к себе, утыкаясь лицом в плечо. Мейкар не может поднять рук, чтобы обнять в ответ. Слишком тяжело. Бейлор прижимается губами к щеке. Сухими, потрескавшимися — сгрыз от волнения. Мейкар хочет умереть. Он закрывает глаза, запоминает касание, дрожит. Он ненавидит это в себе. Ненавидит то, каким слабым становится рядом с Бейлором. Рядом с братом, в его руках, в Мейкаре просыпается жажда. Он хочет любви, ласки, утешения. Хочет быть тем, кого укроют, защитят. Не тем, кто булавой крушит щиты. Лишь рядом с Бейлором он такой. И это страшно. Но правильно. Брат прижимается лбом к виску. — Это я виноват. Не ты. Не изводи себя, родной. Бейлор хороший брат. Мейкар закрывает глаза. Он устал. И он ненавидит свои слёзы. Бейлор целует в уголок глаза. — Я всё решу. Мы справимся. Мейкар не хочет справляться. Он хочет остаться с братом навсегда. Забывается. Обнимает внезапно, крепко, стискивая до тяжёлого охания. Тут же отпускает, поняв, что натворил. Пытается выпутаться из объятий. — Ты не понял. Я говорю не о расставании. Эйрис будет неплохим королем, он умен. Я сумею убедить отца. Не сумеет. Мало того, что мужчина, так ещё и родной брат. Драконов больше нет и никогда не будет, пусть Мейкар и видит одного подле себя во снах. Нет смысла беречь чистоту их крови, нет оправдания их греху. — Не надо. Мама… Не договорить. Бейлор тоже знает это. Ему тоже страшно. Он прижимает к себе крепче. — Мы справимся. Мейкар привык верить ему безоговорочно. Он верит и сейчас, но всего мгновение. — Верь мне. Мейкар сдаётся. — Всегда. И знает, что это последний раз, когда он целует брата. Он видел невесту, что ему подобрали и не идёт с ней ни в какое сравнение. Оспа не оставила ни единого шанса быть хоть немного симпатичней самой уродливой знатной девы. Бейлор их поцелуй — отчаянный и трепетный — разрывает сам. Утирает ласковыми пальцами слёзы, собирает их губами, целует трепещущие веки. — Всё будет хорошо. Не будет. Они оба знают. Но Мейкар всё равно отчаянно тянется к Бейлору, будто он — воздух. И пока Бейлор целует нежно и крепко Мейкар забывается. Обвивает руками шею, зарывается пальцами в волосы, льнёт, прижимаясь грудью к груди. Стук в дверь — как удар топора о плаху. Бейлор от неожиданности разжимает объятия, а Мейкар, лишившись опоры, падает. Стоять перед Бейлором на коленях — правильно. Он — благороднейший их дома. Умный, справедливый, добрый, но безжалостный, когда необходимо. Он — идеал короля, идеал принца. Тот, на кого Мейкару говорили равняться родители, но чьей высоты он никогда бы не смог достичь. Голос матери заставляет сжаться. Втянуть голову в плечи, стиснуть до боли кулаки, зажмуриться. Жизнь Бейлора будет разрушена, если она узнает. Бейлор мягко гладит по волосам. — Ничего мама. Я просто споткнулся. Она говорит что-то ещё, но Мейкар не может разобрать слов. Хрипотца Бейлора — его вина. И заслуга. Голос матушки, её мягкий тон, нависают над ним, вгоняют в ещё больший ужас, взрывают в нём презрение ещё более яркое, чем то, что рождает его собственное уродство. Оспа не была для него наказанием. Это был знак. Знак для всех, чтобы они знали, каков Мейкар на самом деле. Дарованная когда-то богами красота была отнята, чтобы внешнее соответствовало внутреннему. Чтобы все знали, что он гнилой, ущербный, порочный. Бейлор обнимает. Мейкар снова утыкается лицом в его живот, как делал в детстве, когда было больно и плохо. Он знает, почему родители всегда любили Бейлора больше. Его нельзя было не любить, но его они берегли пуще всех своих прочих детей из-за его дорнийской внешности, из-за бронзы кожи, черноты волос, злых шепотков за спиной. Мейкар считает этих сплетников идиотами. Как можно шептать о такой красоте дурное? — Всё хорошо, — Бейлор шепчет лишь ему, едва слышно. — Она не зайдёт. А если и да, что с того? — Прости. Мейкара мутит. Почему там, за дверями покоев Бейлора он может быть сильным? И почему здесь, перед ним, он так хрупок? — Ничего, милый. Всё хорошо. Ладони Бейлора большие, он почти мужчина. Мейкар всё ещё юноша. Эти ладони легко и правильно скользят по волосам, по плечам, утешая. — Нет, мама. Но я зайду к нему завтра. Не беспокойся, мы справимся. Всегда справлялись, ты же знаешь. Мейкар перестаёт дышать. Бейлор почти мужчина, но лишь почти. Он слишком рано стал им опорой. Мейкар пытается отстраниться, но оказывается сразу притиснут обратно. Когда принц Бейлор отказывался от чего-то, что принадлежит ему? Не он ли сломал нос Лионелю Баратеону за отнятую у Рейгаля игрушку? Не он ли отрубил руку стражу, в приступе гнева посмевшему замахнуться на принца Эйриса? Не он ли в четырнадцать почти оторвал руки Деймону Блекфайру за то, что тот наказал Мейкара пощечиной? По-настоящему Мейкар боялся только Бейлора и потерять Бейлора. Бейлор — всё. Он не знает, ушла ли мать. И ещё Мейкар не заметил, как обнял брата за талию. Но рук он не разжимает. Поднимает голову, упирается подбородком в живот Бейлора. Краем ума отмечает, что слишком близко к паху. Он не хочет запомниться Бейлору слабым. Не хочет запомниться глупым, напуганным, плачущим, сжавшимся. Он хочет остаться в его сердце смелым, красивым, шальным. Достойным. Жаль, что он потерял красоту даже в глазах матери, что уж говорить о Бейлоре. Ему жаль свою будущую жену. Её муж будет уродом. Во всех смыслах. — Бейлор… Он не договаривает. Не знает даже, что именно хотел сказать, зачем позвал. Просто смотрит снизу вверх, умирает в его разных глазах. Бейлор вздрагивает. Шёпот Мейкара ожогом оседает на коже. Когда успел задрать рубаху? Ладонь сама собой ложится Мейкару на голову, поглаживая. И Мейкар прикрывает глаза, выдыхает резко и тихо, будто его ударили. Бейлор хочет его сожрать. Украсть, спрятать, порвать на куски всех, кто посмеет помешать. Его брат пробуждает в нём всё худшее, тщательно подавляемое. То, что сам он считает омерзительным и недозволительным, но рядом с Мейкаром не хочет противиться. Бейлор открывает рот, чтобы что-то сказать, но лишь захлопывает его, щёлкая зубами. Мейкар обнимает его, смотрит снизу вверх своими лиловыми глазами виновато и жадно. Бейлор едва не дёрнул его на себя, чтобы укусить, почувствовать, как руки Мейкара сначала сжимают его рубаху в кулаках, а затем расслабляются, обвивают, и довольный вздох оседает на шее. — Что такое? И его голос хрипит ещё больше. Его разум мутнеет от мейкаровой красоты. Бейлор себя ненавидит так же сильно, как любит Мейкара. И знает: Мейкар себя ненавидит всё же больше, чем Бейлор любит его. Это осознание раз за разом оставляет раны на сердце. Ведь Мейкар любит его крепче, чем Бейлор в ответ. — Споёшь мне? Бейлор забывает как дышать на несколько долгих мгновений. Он любил когда-то петь. Он пел, укачивая братьев. Пел, когда они залезали к нему в постель, испугавшись кошмаров. Он пел Рейгелю и его взгляд делался осознанным. Он пел Мейкару баллады и тот слушал, широко распахнув глаза, а Бейлор думал, что вот он — истинная кровь дракона. Он бы оседлал дракона, он бы хохотал безудержно и счастливо и он бы всю жизнь провёл в небе. Но Бейлор вырос. Его голос сломался, его пенье перестало ему нравится и он стал молчать. — Хотя бы раз. Бейлор закрывает глаза. Вздыхает. Старается держать себя в руках. — Я отплачу. Мейкар — безумие. Его личное, Бейлора. Только его. — Конечно. Он не любит свой голос. Но как отказать Мейкару, когда он просит так? — Она ушла? — Не знаю. — тихо прокашливается, зовёт громче: — Мама? Стук каблуков по коридору. — Бейлор? — Прости. Забыл сказать. Я завтра еду на охоту. Не беспокойся, когда не приду на завтрак. Доброй ночи. — Хорошо, родной. Доброй ночи. И удачной охоты. — Благодарю. «Удачной охоты» хочется говорит Мейкару каждый раз, как он берёт в руки меч. Нет сомнений — он будет великим воином. Он уже великолепен. И он стоит перед Бейлором на коленях. Заглядывает в глаза печально и преданно, с тихой тлеющей жаждой. — Бейлор, — выдыхает снова и жмурится. Никто никогда так не произносил его имя. И не произнесёт. Никому кроме Мейкара он не позволит. Мейкар тяжело сглатывает. Подрагивают кончики пальцев от дикой смеси чувств. От страха, от жажды, от вины, от презрения. Но Бейлор ему необходим. Он прижимается губами к животу, над поясом штанов. — Мейкар, разве сейчас… — Она ушла? Ладонь Бейлора, не перестававшая гладить по волосам, замирает. — Да. Этот ответ словно падает меж ними. Мейкар вздыхает, вновь закрывает глаза. Легко тычется носом в пах, невесомо скользит губами по полувставшему члену сквозь ткань штанов. И вновь зовёт по имени. — Тебе же нравится? Бейлор только кивает. Больше в нём нет сил говорить. Он сжимает плечи Мейкара, не может оторвать от него взгляда. Дергается, когда член ложится на лицо. Не удержался бы — повалил бы Мейкара навзничь и искусал, чтобы всё королевство шепталось о личной жизни четвёртого принца. Чтобы не предлагали ему своих дочерей, не торопили с помолвкой, не требовали его руки и сердца. Потому что весь Мейкар — Бейлора. А Мейкар замирает, тяжело дышит через рот. Он глупый, развратный, мерзкий. Но он старается запомнить это ощущение. Капля с головки медленно, тягуче ложится на его веко. Член на щеке горячий. Или сам Мейкар от чувств оледенел. Он мягко целует основание, губами скользит вверх, оглаживая. Задерживает на губах. Лижет, обхватывает лишь ими, легко покачивая головой. Дразнит. Бейлор не может моргать. Дышать тоже. Мейкар неотрывно глядит ему в глаза, то и дело закрывая свои, сосредоточенный и старательный, но тут же распахивает их вновь. Бейлор стонет тихо, ломко, когда Мейкар берёт глубже. Медленно, крепко прижимая языком, пока головка не упирается в мягкое шёлковое горло. Быстрое движение прочь. Член вновь ложится на лицо, трепещущие ресницы неприятно его щекочут. Мейкар скользит по нему губами и языком, крепко вцепившись в свои штаны на коленях. Бейлор нутром чует: что-то не так. Мейкар до этого дня лишь раз начал первым. Обычно он сдавался под касаниями Бейлора и его взглядами, но никогда не тянул с брата штаны. Бейлор чувствует. Но не может понять почему. Лишь гладит Мейкара по волосам, щекам, бровям, векам, плечам. Будто в последний раз, будто завтра Мейкар исчезнет, как не было, и Бейлор проснётся один, и всё окажется сном. Мейкар пропускает в горло и Бейлор ломается. Больше он не касается волос Мейкара. Иначе не содержится, притянет ближе, глубже, жёстче. Мейкар ломается тоже. Не может больше смотреть на Бейлора, на его реакции, на лицо. Не может жадно ловить каждый вздох, излом бровей, закусывание губ. Он запоминал, чтобы отпечаталось в памяти навсегда. Он порадует Бейлора в последний раз. А потом станет братом. В паху больно, но он не коснётся себя. Бейлор тихо рычит, изливаясь в горло. Мейкар сам насаживается, утыкается лицом в пах и мелко-мелко дрожит, когда Бейлор всё-таки срывается на низкий и короткий стон. Мейкар сглатывает, горло сжимается на члене. Он умудряется удержаться от кашля. — Молодец. Молодец. Бейлор вновь гладит Мейкара по лицу и волосам. Шепчет, расхваливает, пытается устоять на ногах. Мейкар член изо рта выпускает медленно, не разжимая кольца губ. Задерживается им на губах, позволяет ему вновь скользнуть на лицо. Белесая ниточка слюны тянется от губ к головке, примостившейся под глазом. У Бейлора перед глазами темнеет.Ещё чуть-чуть и он одуреет окончательно. — Хватит. Мейкар целует ствол. — Разве? Ты веришь? Бейлор не верит. Мейкар тоже. Он легко толкает брата руками в бёдра и Бейлор отшатывается, плюхается на постель. Во рту у него пересыхает, когда Мейкар на коленях подползает ближе. Подныривает, укладывает ногу Бейлора себе на плечо. Стягивает штаны ниже, осыпает поцелуями и короткими укусами бёдра и живот. Бейлор его от себя оттягивает. — Что с тобой? И машинально утирает сперму с нижней губы Мейкара. Тот не отвечает, но ловит подушечку пальца губами, легко прикусывает. Втягивая щеки, берёт глубже. Бейлор заворожен. Пальцы дёргаются, но ему удаётся удержать себя в руках. Иначе бы уже придавил Мейкара к кровати, вошёл бы в него… Задумывается. Скользит пальцем по нижней губе, размазывая слюну. Нет, такого Мейкара он взял бы иначе. Оседлал бы, схватил бы за горло, заставил бы плакать от желания кончить и не давал бы. Мейкар ловит палец губами, легко щекочет языком. Бейлор над собой больше не властен. Он проталкивает палец глубже, добавляет второй, скользит ими за щёку, под язык, в горло. Исследует, толкается, а Мейкар сосёт сладко, умело, старательно. И нога Бейлора всё ещё перекинута через его крепкое плечо, и член всё ещё на его лице. Он медленно наливается кровью, пока Бейлор толкается пальцами всё грубее и быстрее, теряя терпение. Он хватает Мейкара за плечи, пытается вздёрнуть, но Мейкар упирается. Качает головой. Щекой прижимается к бедру. — Так. Он хрипит. Бейлор закрывает глаза, считает до десяти. Мейкар охрип от возбуждения, от члена и пальцев в горле. Счёт не помогает. Бейлор рычит, дёргает на себя. — Нет. Мейкар хмурится, трётся лицом о член, вновь глядя в глаза. Медленно, показательно лижет, одними губами ласкает головку, невозможно ими скользя. Бейлор терпит. Умоляет взять глубже. Мейкар горит. Ему слишком понравились пальцы во рту, у него ломит член, сама собой прогибается поясница и напрягается зад, будто его сейчас возьмут. Ему безумно нравится скольжение головки по губам, его сводят с ума мольбы Бейлора. Он хочет, чтобы с его сухих губ слетело имя. Чтобы он стонал тихо и протяжно «Мейкар». Но Бейлор молчит. Не выдерживает, хватает за голову, натягивает на член. Падает спиной на кровать, подкидывает бёдра, берёт сразу быстрый ритм. Закидывает Мейкару на плечо и вторую ногу, прижимает ими к себе ещё крепче. Мейкар плотнее сжимает горящие губы, из последних сил ворочает языком и стонет. Стонет часто, коротко, но довольно. Нет ничего лучше Бейлора задыхающего, потерявшего контроль, постанывающего коротко и жалобно. И никогда ещё Бейлор не зажимал его голову крепкими бёдрами. Это хорошо настолько, что Мейкар всё-таки не удерживается, касается своего члена, но тут же отдергивает руку, вновь сжимает штанину. Бейлор кончает бурно, больно сжимая волосы, притискивая к себе так, что Мейкару нечем дышать. И это правильно. Ему не нужен воздух, только Бейлор. Он стонет, снова мелко дрожит. Безумно неправильно, что ему так нравится, когда в него изливается мужчина. Ему бы простили это, не будь этим мужчиной Бейлор, что безумней втройне. Бейлор ещё пару раз толкается в глотку, а затем обмякает, дыша тяжело и хрипло. Но не отпускает головы Мейкара ни руками, ни бёдрами. Мейкар отстраняется сам. Лишь для того, чтобы вновь провести языком по всей длине, взять головку в рот и играться с ней, дразнить, доводить. Бейлор приподнимается на локтях. Ступнёй упирается Мейкару в плечо, мягко отодвигает от себя. Второй ногой теперь упирается в бедро. — Что с тобой? — А что со мной? — Ты сам не свой. Мейкар улыбается, отводит взгляд. Главное не поморщиться. Бейлор не должен понять. — Я просто хотел тебя, но не мог дорваться. Бейлор ступнёй мягко поглаживает бедро Мейкара. Открыто любуется скромной, смущенной улыбкой, украшающей его алые губы вместе со слюной и спермой. — Что дальше? — Ещё раз? — А ты? Бейлор едва удерживается от хихикания. Слишком забавно то, сколько надежды было в словах Мейкара. А Мейкару не весело. Он не может насытиться, ему мало и, кажется, мало будет всегда, сколько бы раз Бейлор не кончил благодаря ему. Бейлор мягко гладит по щеке, затем снова откидывается на постель, оставаясь полулежать. Одну ногу он вновь закидывает Мейкару на плечо, второй — гладит пах. Мейкар пытается отстраниться. Это слишком странно, слишком ново и слишком стыдно. У него стоит так крепко, что больно, а он ведь просто сосал. Бейлор не даёт. Улыбается хитро и жадно, упирается пяткой под лопаткой тянет ещё ближе к себе. Мейкар ахает, сгибаясь, утыкаясь лбом в край кровати. Безумие. Но он счастлив. Он дрожит, не контролирует свои бёдра, что сжимаются, чтобы не дать ступне Бейлора исчезнуть, и движутся навстречу. Мейкар вспыхивает, краснея от груди до ушей. Закусывает губы, но всё равно сдавленно стонет. Бейлор тянет ещё ближе. Мейкар цепляется за его бедро и край кровати, послушно поднимает голову, когда Бейлор приказывает. Вскрикивает, когда Бейлор пяткой крепко давит на яйца. Пальцами скользит по стволу, надавливает сильнее, чем надо бы. Мейкар снова сгибается, в этот раз утыкаясь Бейлору в пах, загнанно и жарко дыша на его яйца. Смотрит на них, как заколдованный, берёт одно в рот, всасывает его. Бейлор стонет высоко, надломлено. Будто бы ему слишком много и он устал, но Мейкар знает, что это ложь. Кровь Бейлора — дорнийская и драконья — слишком горяча. Или, может, дело в его юности и выносливости, но Мейкар, не уступавший ему в этом, не мог возбуждаться вновь так же быстро. Он скользит влажными губами по члену, но не берёт в рот. А Бейлор, приноровившись, доводит до скулежа, до дрожащих от скорого оргазма бёдер. И отпускает. Ласково перебирает волосы Мейкара, мягко толкается навстречу его губам. — Какой же ты невероятный. Мейкар хочет умереть. Бейлор молчал, боясь спугнуть его, редко проявлявшего инициативу, но теперь он начинает болтать. Он всегда много говорит и хвалит, в красках рассказывает как ему от Мейкара хорошо, заваливает подробностями и комплиментами. Тихо, довольно смеётся. Чем-то похоже на урчание сытых львов. — Мой хороший. Мейкар стонет только от того, как было сказано «Мой». И скулит, когда ступня возвращается на член. — Такой старательный, такой талантливый, такой умелый. Красивый, — по-настоящему восхищённый выдох, взгляд глаза в глаза. — Удивительный. И такой развратный, у меня ноги дрожат. Ноги у него, конечно, не дрожат. Член твердеет уже сильно медленнее, чем раньше и Мейкар надеется, что сумеет ещё разок сделать Бейлору хорошо. — Голова от тебя кружится. Зачем меня когда-то отправили к шлюхам, когда всё это время рядом был ты? Жарче, у́же, мягче, умелей любой из них. Мейкара отправляли тоже. Дорогие куртизанки, что обучали принцев радовать жён. Странное, но отчасти понятное решение их матери. Мейкару ни одна из них не сделала лучше, чем член Бейлора во рту. Что уж говорить о том, как восторженно он задохнулся от осознания, почему люди любят секс, когда Бейлор впервые в него вошёл. — Прошу… Мейкар не договаривает. Слишком стыдно произносить вслух такое, но он стонет Бейлору прямо в член. — О чём просишь? Бейлор эту игру обожает. Мейкар ненавидит. Но ему нужно кончить самому и нужно, чтобы у Бейлора встал вновь, так что он обхватывает губами ствол, делает два движения — считает так, будто может сбиться — и, насколько может, обвивает языком, чтобы сразу отпустить. Бейлор от удивления распахивает глаза так широко, что Мейкар не сдерживает смешка. А потом говорит так низко и развратно, что сам себя не узнаёт: — Кончи для меня. У Бейлора из груди выбивает воздух. Он порывисто хватает Мейкара за голову, натягивает на член, толкается быстро, глубоко. Рычит от разочарования, грязно ругается сквозь стиснутые зубы и сам срывается на стоны, когда на его члене стонет Мейкар. Мейкара трясёт. Он был так близок к оргазму и его так возбуждает отчаянный Бейлор, что делается немного плохо. Он отталкивает Бейлора, кусает ягодицу сильно, до крови. Бейлор не успевает отойти от боли, не успевает перевести дыхание после вскрика, как Мейкар лижет его сзади, проталкивая внутрь слюнявый и ледяной палец. Рот снова возвращается на член. Бейлор впервые срывается на скулеж, когда Мейкар берёт в горло и добавляет второй палец. Его прошибает возбуждением насквозь, он хаотично двигает бёдрами, путаясь, чего хочет больше: пальцы или рот. Уши Мейкара вспыхивают от стыда, когда Бейлор снова принимается болтать. Но он работает усерднее с каждым новым словом. — Ты же возьмёшь меня, да? — Бейлор шепчет, задыхаясь, цепляясь за голову Мейкара, обнимая его ногами: — Ты так давно не был во мне. Я почти забыл какого это. «И лучше бы нам забыть» — думает Мейкар, но добавляет третий палец. Член Бейлора почти стоит. — Боги одарили тебя куда лучше, чем меня. Толстый, длинный, но не слишком, мне в самый раз. А эти вены… Бейлор срывается на громкий стон, сжимается на пальцах. Мейкару хорошо всё это слышать. Ему нужно. Но лучше бы он никогда не знал, что вызывает в брате такое пламя. А Бейлор продолжает заполошно шептать. — Ты же войдёшь в меня да? До конца. И потом будешь биться яйцами о задницу и внутрь, обязательно… Его голос срывается. Он ловит Мейкара за запястье, сползает чуть ниже, пытается насадится на покинувшие его пальцы. — Почему? У Мейкара от возбуждения кружится голова. Он так напряжен, что тело болит. Бейлор же хлопает глазами и шепчет с таким разочарованием, словно наконец-то понял, с кем именно трахается. Но Бейлор лишь больно давит ступнёй на член Мейкара. Пытается оттянуть за волосы, но сдаётся, позволяет вновь сосать член. Он наконец-то замечает, что Мейкара уже крупно колотит от возбуждения и напряжения. — Сейчас ты кончишь, а потом войдёшь в меня. Слышишь? Обязательно. Ты нужен мне внутри. Очень нужен, ладно? Мейкар ловит брата за лодыжку. Стонет, ускоряет движения головой, уже не так заморачиваясь. Но Бейлор немой просьбе не внимает. Перехватывает инициативу, задаёт ещё более быстрый темп, наконец-то громко выкрикивает имя, когда кончающий Мейкар скулит и стонет на его члене, глубоко насадившись глоткой. Мейкар обмякает. Больше не может ослабевшими пальцами цепляться за крепкие бёдра, только шире открывает рот и тщательней прячет зубы. У него нет сил даже проглотить. На мгновение он захлёбывается, задыхается, сперма идёт носом и слёзы наворачиваются на глаза. Бейлор смотрит с таким восхищением, что хочется спрятаться. — Знал бы ты, какой красивый. — Не ври. — Посмел бы? Бейлор утирает лицо Мейкара рукавом. Помогает встать, а затем дёргает на себя, усаживает верхом, дрожащей рукой лезет в штаны. — Как много, — шепчет в ключицы, лбом упираясь в плечо: — Ты так возбудился. — сжимает мягкий член в штанах: — Но ты можешь ещё. Бейлор лижет в губы, как зверь. Достаёт ладонь из штанов Мейкара влажной, облизывает пальцы тщательно и жадно, неотрывно глядя в глаза. Мейкар валит его на кровать. Коротко ахает, когда Бейлор крепко сжимает задницу и начинает её наминать. Целует глубоко, в последний раз. Ложится сверху, растекаясь по груди. — Хочу спать. — А я думал стянуть с тебя штаны и вылизать, а не обтирать тряпкой. Разве может семя дракона пропадать зря? — Дурак. Бейлор упрямый. Он правда стекает с постели на пол, красиво и изящно. Утыкается лицом в мокрые штаны Мейкара, лижет их, ловко стягивает. Жадно и тщательно собирает все белые капли, будто не пробовал ничего вкуснее. Мейкару приходится напоминать себе о том, что нужно дышать. Язык Бейлора движется со знанием дела и тела, по-настоящему вылизывая, не оставляя ничего — Хватит. Мейкар отстраняет его за мгновение до того, как язык проникает внутрь. Бейлор хмурится, дуется, укладывает голову на колено Мейкару. — Что с тобой? — Устал. — Но трижды доводить меня до трясучки ты не устал? — От этого и устал. Бейлор хмурится. Не верит. Прикрывает глаза, вздыхает, кивает. — Сыграем по-твоему. Пока. Обтирает влажной тряпкой сначала Мейкара, потом себя. Вытряхивает брата из грязной одежды, кутает в чистую. Ложится рядом, обнимая руками и ногами, будто Мейкар может затеряться на постели. — Ты обещал спеть. Бейлор замирает. Каменеет. Вздыхает, сдаётся под тоскливым взглядом Мейкара. И поёт. Под его пение Мейкар засыпает. Он знает: в последний раз он спит так крепко и спокойно. Без Бейлора он больше не может — проверял. Мейкар просыпается до рассвета. Любуется Бейлором долго, пока солнце не касается лучами его бронзового лица. Осторожно, боясь дышать, выпутывается из объятий. Переодевается, возвращает вещи Бейлора в его покои. Знает, что после секса брат спит как убитый.

***

Бейлор встаёт слишком поздно. Глупо, будто ему снова шесть, носится по покоям, одеваясь. Несётся по коридорам замка, легко и ловко вскакивает в седло. Стяги хлопают на ветру, Бейлор поправляет брошь десницы с драконьим хвостом. Он особенный среди всех самых выдающихся. Вечером он лично заносит портнихам свежие шкуры, ещё пахнущие кровью. Перчатки и шубы матушке и отцу из лисиц, наколенники Рейгалю и грелка Эйрису из кроликов, шуба Мейкару из волков. Он идёт в покои брата почти вприпрыжку, врывается без стука и замирает. Матушка сидит на кровати Мейкара, держа на коленях его первый шлем. Крошечный. Мейкар рано начал сражаться в полном доспехе и кузнецы проклинали его за это, переводя металл на ребенка, маясь с крошечными частями. Матушка над шлемом сидит склонившись так, будто собралась Мейкара хоронить. Улыбка отчего-то медленно сползает с лица Бейлора. Он замирает, каменеет. — Где он? Мама вздрагивает. Он тут же извиняется. Вышло грубо. Но она качает головой и улыбается, печальная и уставшая. — Вы так быстро выросли. Мейкар уехал на турнир. — Он не говорил. — Он сам согласился всего лишь два дня назад. И на помолвку. Этот турнир в честь именин его невесты. — Невеста? Какая невеста? Только этой ночью Мейкар скулил от возбуждения перед ним. Зачем ему невеста? — Тебе тоже давно пора. Мама вздыхает. Качает головой, скорбно поджимает губы. — Он не вернётся, сынок. Останется пожить там, после будет свадьба и он уедет в свою резиденцию. Видно, младший из твоих братьев обзаведётся детьми раньше тебя. Видно, мы не лучшие родители, раз он так спешит покинуть нас и создать свою семью. — Что за невеста? — Дианна Дейн. Ходят слухи, что они влюблены. — Мама улыбается: — Надеюсь, так. Наш суровый принц наконец-то открыл своё сердце. Она хмурится от того, как Бейлор скрипит зубами. Мог бы — сжег бы эту Дианну и всех, кто её Мейкару подсунул. Не может. Он может только бессильно пыхтеть в пустых покоях. Он — тот, кому Мейкар открыл сердце. Он. Не какая-то девица. Только он. — Я поймал лисиц. Много. Вам с отцом сошьют плащи и перчатки. Я отправлюсь за Мейкаром. — Тебя ждёт отец. Блэкфайры… Она качает головой. Откладывает шлем Мейкара, подходит к Бейлору. Убирает его растрепавшиеся волосы за уши, смотрит с такой любовью, что гнев Бейлора немного стихает. Целует в лоб. — Король ждёт своего десницу, сынок. Ступай. Бейлор едва ли понимает, о чём говорит Малый совет. Он шлёт за Мейкаром воронов с письмами, но все они возвращаются без ответа. Его письма даже не распечатаны. О помолвке Мейкара говорит всё королевство. А в следующий раз Бейлор с Мейкаром встречаются на поле боя. И Бейлор своего младшего брата не узнаёт. Мейкар стал ещё выше, раздался в плечах. Палица в его руках порхает будто не весит ничего. У Бейлора на мгновение подгибаются ноги. Мейкар будто заледенел изнутри. Это ужасно. Это неправильно. Его брат трепетный, эмоциональный, яркий, но ранимый. Этот человек ледяной и пустой. Бейлор затаскивает его в свой шатёр, срывает шлем, утирает кровь. Ловит отвернувшееся лицо ладонями, тянется поцеловать. Мейкар отворачивается, поджав губы. Бейлор всегда целовал в оспины, будто его любовь могла исцелить шрамы. Бейлор и сейчас губами целился туда. Мейкар хочет выломать себе рёбра, вырвать сердце, живое и кровоточащее, оставить у ног Бейлора и исчезнуть. Бейлора ждёт блестящее будущее. Если Мейкар справится со своей больной любовью и сумеет его отпустить. Он принял решение. И он не сдастся. — Как ты? Что за помолвка? Я отменю, ты ведь не хочешь. Будем вместе, я… Мейкар убирает ладони Бейлора со своего лица. Смотрит холодно и твёрдо. Пришлось научиться, когда он вышел из-под бейлорова крыла. Надёжного, крепкого, почти драконьего. — Здравствуй, брат. Облегчение в Бейлоре сменяется пожаром. В нём горит всё то счастье, что они делили на двоих. — Мейкар… Он едва произносит это имя. Самое родное на свете. Не верит. Делает шаг вперёд, но Мейкар отступает прочь. — Ты хотел что-то обсудить, брат? — Я люблю тебя. Снова порыв — шаг. Мейкар снова отступает. Ниже опускает голову, как виноватый пёс. — Если нет, то я пойду. Бейлор ловит его за руку, жмёт к балке, впивается в губы. Мейкар не вырывается. Но и не отвечает. Обмякает, как безвольная игрушка и тихо уходит прочь, когда Бейлор от него отшатывается, схватившись за сердце. Мейкар уходит. А Бейлор оседает на землю. Хватается за голову, истерично перебирает все моменты. Не может же быть так, что он всё это время Мейкара заставлял? Принуждал, насиловал? И брат сбежал от него как только смог? Бейлор не знает. И он так устал после боя, что нет сил думать. Он только тушит свечи, сжимается в уголке и тихо плачет, хотя считал, что позабыл какого это. Он не знает, что по ту сторону полога сидит Мейкар. Тоже уткнувшись лицом в колени, свернувшись в клубочек, желая исчезнуть. И Мейкар, слушая тяжёлое и хриплое дыхание Бейлора, всё понимает. И плачет тоже, вместе с самым драгоценным, самым родным для него человеком. Но Бейлор будет королём. Ему нужна королева и принцы. Не Мейкар. Мейкар лишь помеха и ясно это осознаёт. Бейлор будет счастлив. Он сильный. Он сумеет. А Мейкару хватит видеть его издалека, изредка. Если слишком часто, то не выдержит, бросится в объятия, как хрупкая девица. Мейкару хватит и того, что было. И Бейлору тоже. Он успокаивает так себя много лет. Бейлор берёт себе жену только после рождения Дейрона. Он знает: Мейкар вернее любого пса. Пусть он не любит жену, — Бейлор уверен — но будет верен ей до конца. Шанс появляется после смерти Дианны. Бейлор ловит Мейкара за руку в одной из галерей Летнего замка. Солнце ярко светит им в окна, волосы Мейкара в его свете переливаются красивей любого жемчуга. Бейлор смотрит в его глаза долго, молча, неотрывно. Короткий и тихий шаг вперёд, как хищник на мягких лапах. Пыль кружится в воздухе, переливаясь в лучах солнца. Дети смеются где-то вдалеке звонко, счастливо. Переливчато поют птицы. Мейкар замирает, как мышь перед змеёй. Бейлору приходится чуть тянуться к нему. Оспина скрыта теперь бородой, но Бейлор может найти её с закрытыми глазами. И находит. Конечно находит. Прижимается губами, зажмурившись. Ему так страшно. Никогда не было так страшно. Мейкар жмурится тоже. Крепко сжимает кулаки, вены вздуваются под кожей. Ему кажется, что он упадёт. Бейлор отпускает запястье брата. Кончиками пальцев оглаживает костяшки и кулак разжимается сем собой. Бейлор переплетает их пальцы. Разглядывает будто в последний раз. Шепчет сиплым от страха и волнения голосом: — Я не забыл. Мейкар вздрагивает, отшатывается, трясёт головой. — Не надо. Грозный, суровый и нелюдимый принц. Самый ранимый среди всех детей короля Дейрона Доброго. Самый нежный и любящий. И одинокий без меры даже рядом со своими детьми. — А ты? Ты забыл меня? Мейкар пытается сбежать. Он буквально срывается с места, но замирает, когда Бейлор начинает петь. Ту песню, что пел ему в их последнюю ночь. Тихо, дрожащим и хриплым от эмоций голосом. — Я — всё ещё лучшее? — Бейлор шепчет, но для них обоих этот шёпот громче грома. Мейкар прячет лицо в ладонях. — Зачем? — Когда я отдавал то, что моё? Скажи мне, Мейкар. Ты помнишь? — Помню. Я всё помню. Его голос надламывается на половине слова. Бейлор отнимает руки от лица Мейкара и целует спустя много лет. Целует так, как не целовал в юности. Крепко, уверенно, не намереваясь отпускать хоть когда-нибудь. Мейкар снова чувствует себя дома. Но винит за потерянные годы, отвечая на поцелуй, стискивая Бейлора в объятиях. — Ты зол? — Родной, — Бейлор наконец-то счастлив вновь гладить его по волосам: — Ты врёшь от большой любви. Ну и зачем мне тебя корить? В этот раз Мейкар целует его сам. Трепетно, едва касаясь, будто всё может пропасть. Они друг от друга отрываются с трудом, словно иначе разучатся дышать. Упираются лбом в лоб, прикрывают глаза, впитывая тепло. — Но так нельзя. Мейкар говорит медленно, сдавленно, болезненно. Бейлор отвечает просто, легко, но за его словами кроется такая угроза, что даже Лионель бы притих. — Кто посмеет? Никто. Бейлор Сломи Копьё. Бейлор-молот и его брат возлюбленный Мейкар-наковальня. Никто не будет достаточно глуп, чтобы разлучить их. Кроме, разве что, Судьбы.