Всё начинается с платья

Всё начинается с платья Пеппер, которое Стив критикует на гала-концерте за непрактичность и причинение неудобств женщинам, вызывая веселую улыбку на её лице. И пока Тони говорит о том, как оно ей идёт, Стив предлагает ей создать несколько дизайнов, которые будут бережнее относиться к её обманчиво хрупкому телу. Она соглашается и уже через две недели с довольной улыбкой примеряет новое платье, и назначает его своим дизайнером одежды, незаметно для себя закладывая основу для дружеских отношений. На каждой их последующей встрече Стив мил, дружелюбен и терпелив ко всем её желаниям, так что ни для кого из шпионской братии Мстителей не становится сюрпризом их новый обычай собираться вместе на выходных. И пока Тони проводит единственный полностью свободный день недели своей девушки в лаборатории, Стив и Пеппер устраивают для остальных Мстителей шуточные модные показы на его этаже, обсуждают вместе все новости мира, смотрят фильмы, устраивают парикмахерские вечера или даже бои подушками с командой. Конечно, потом Старк извиняется, что не смог прийти, подарив своей девушке какую-нибудь безделушку или (о, достижение!) наконец вернувшись на один день на ночь в их спальню, но иллюзорного неприятного ощущения ненужности у Пеппер это не убирает. Вирджинии хватает ещё одного года, после четырёх уже прошедших, чтобы решить, что с неё хватит этих непостоянных отношений. На дворе стоит холодный февраль, за окном красиво летает снег, парочки счастливо ходят по улицам, обмениваясь едой и в шутку заматываясь в один шарф на двоих, и даже сотрудники Stark Industries как то по-особому сладко воркуют, и ей как никогда хочется такого простого женского: заботы и внимания. Весь последний месяц они с Тони расходятся и сходятся почти каждый день, и ей это порядком надоело - она ведь не железная. Пеппер готова была терпеть многое, даже слишком многое, но ей ужасно осточертело быть кем-то, от кого можно просто откупиться, и забыть про её существование на следующие несколько дней, а то и недель, пока она не понадобится. Четырнадцатого февраля, как иронично, она приходит в лабораторию Старка с единственным намерением - поставить точку, и расходится в слезах, когда Тони, будто пытаясь её добить, становится на одно колено с бархатной шкатулкой в руках. - Мы расстаёмся, Тони! Это конец! Больше никаких перерывов! - собрав волю в кулак, произносит Пеппер, и быстро уходит прочь, громко стуча каблуками по полу. Она, не глядя, нажимает на привычную кнопку этажа в лифте, инструктирует Пятницу и рывком избавляет свои ноги от неудобных туфель, которые так привыкла носить в его присутствии, так же, как и в присутствии чужих людей, с одной лишь целью: чтобы её заметили. Двери со звоном открываются, и Пеппер, раскрасневшаяся и заплаканная, бросается прочь, как можно дальше от них, чтобы больше не видеть Тони этим вечером. Стив возвращается с миссии уставшим и раздраженным и сразу замечает чужое присутствие в своей спальне. Он резко открывает дверь, не срывая её с петель только благодаря их усиленной составляющей, рассчитанной на Халка, и почти произносит что-то грубое в сторону Мстителя, который решил, что ворваться к нему сейчас - хорошая идея, но замечает знакомую светлую макушку, и весь его гнев будто снимает рукой. Стив наконец улавливает её тихие задыхающиеся всхлипы и, наверное, впервые по-настоящему не знает, что делать. Пеппер даже не отрывает лица от подушки, а просто продолжает плакать, кажется, не заметив его возвращения, но как только он собирается уйти, чтобы оставить ей пространство, и тянется к дверной ручке, она еле слышно шепчет: - Останься. Я так устала засыпать и просыпаться одна. И Стив остаётся. Он садится на ковёр рядом с кроватью и позволяет ей уткнуться носом в рукав его испачканной кровью формы. От её разбитого вида в его душе начинают скрестись кошки. Он не может не задаться вопросом: что случилось в жизни этой прекрасной женщины, что она заливается слезами на его кровати, ища утешение у него из всех людей? Её всхлипы постепенно затихают, дыхание замедляется, и Стив понимает, что Пеппер наконец успокоилась и заснула. Он приносит с кухни стакан воды, успокоительное и обезболивающие, не зная, в чем причина её расстройства и что ещё может ей помочь, оставляет их на прикроватной тумбочке рядом с запиской и уходит в гостиную, чтобы снять с себя форму и раскинуться на диване. Стив осторожно ложиться, пытаясь не вскрыть ещё не до конца зажившие раны, и не может сдержать блаженный стон, когда его голова касается подушки. Боже, как же он устал! Стив уже почти видит сны, когда в его мирную дрему врывается звонкий голос Пятницы: Тони просит его присутствия в тренировочном блоке для спарринга. Ему не нужно быть гением, чтобы сложить дважды два: Старк и Пеппер снова поругались, и, похоже, на этот раз действительно серьёзно. Понимая, что Тони заявится к нему сам и потревожит и его, и Вирджинию, если он откажет, и, возможно, устроит ещё больший разнос, если узнаёт, что та прячется у него, Стив устало вздыхает, облачается в запасной костюм и, захватив щит, спускается в спортивный зал. Тони встречает его в полном обмундировании, явно настроенный не на спарринг, а на простой бездумный мордобой с примесью ругательных фраз и долгое «извинение» после него, в виде, скорее, попытки выговориться и оправдаться, чем настоящих извинений за бездумные выстрелы из репульсоров в голову и другие далеко не безопасные манёвры. Стив уставший и раненный: он пропускает первые три выстрела и с трудом блокирует выпады оппонента, когда Тони решает перейти в рукопашный бой. Старк не сдерживается, он хаотично метается по залу с бешенной скоростью, регулярно меняет углы, дистанцию и виды атаки. Их противостояние вряд ли можно назвать равным или дружеским: друзья не стреляют плазмой в лицо, когда понимают, что ты не успеешь заблокировать, а равные не сражаются кожей против металла, с несколькими раскрывшимися ножевыми и пулевыми в боку. Стив дерзко сплевывает кровь на пол и чувствует, как неприятно жжет опаленую кожу на лице от резкого движения - это заживет до утра, если, конечно, ему не сожгло брови. Он демонстративно усмехается и вновь занимает боевую стойку. - Ты сегодня ржавый, Кэп. Возраст наконец догнал тебя? - Тони плюётся ядом, но Стив не обижается, правда, хотя ему и не приятно это слышать: напоминания о его чуждости этому веку и этим людям всё ещё ранят. Кому как ни ему знать, что именно так защищаются обиженные на весь мир: кусая и царапая до крови, чтобы показать себя и свою значимость. - Да я только начал. - привычно врёт Стив, хотя уже почти готов потерять сознание. Тони снова атакует, кажется, с ещё большей яростью, чем прежде. Стив еле успевает увернуться от очередного луча в голову - он бы не удивился, если бы Старк сейчас был пьян, ведь не стал бы трезвый человек всерьёз пытаться его убить? Ладно, в любом случае, он надеется на это, но драку пора заканчивать. Стив собирает последние силы и делает резкий рывок, заставляющий ослеплённого гневом Тони совершить кульбит в воздухе, потеряв управление. Он пользуется моментом и добивает его сильным ударом с ноги с высокого сальто - Старк пашет полы спиной своего костюма и по инерции продвигается вперёд на полметра, испуская яркие искры, пока броня не приходит в негодность. Стив подходит к побеждённому и склоняется над шлемом. Он не замечает, как перед глазами на секунду темнеет, и его начинает вести в сторону. Стив обессиленно падает на талию брони, выронив щит в процессе, и просто ждёт, ждёт и ждёт, не в силах пошевелится. Чего он вообще ждёт? Пока Тони откроет лицевую панель? Пока он решит объясниться? Стив очень хочет спать и давно бы уже лёг, как это наверняка сделала Романофф, из-за «предусмотрительности» которой его и подстрелили, но что-то до сих пор держит его здесь. Через пару минут Тони наконец пробивается через свою скорлупу неуверенности и страха и открывает шлем. Он поначалу шарахается, заметив, что сделал с оппонентом, но, не увидев на чужом лице никакой ответной реакции, успокаивается и вновь возвращается к личным тревогам. Они молчат долгие несколько минут: Стив - не уверен, что стоит что-то говорить, Тони - боится открыться другому человеку. - Я сделал ей предложение. - наконец нарушает тишину Старк, собрав волю в кулак. - Вау. - с трудом выдавливает из себя Стив в ответ. Почему его так волнует эта тема? Он не имеет права даже думать о ней. - Да, «вау»! Она ответила «нет», Роджерс. - Стив знает, что это неправильно, и что обоим его друзьям больно, но он с трудом сдерживает вздох облегчения. - Я надеялся, что смогу её удержать, что смогу остаться с ней... - Тони замолкает, чтобы подобрать слова. - Что я не такой, как мой отец, что у нас всё получится. Но она достойна большего. Большего, чем я могу дать. Чем я готов дать. Тони останавливается, и Стив, вспомнив, какой разбитой выглядела Пеппер сегодня, хочет ответить ему: «Да, она достойна большего», но лишь сжимает кулаки и растягивает губы в напряженной гримасе. - Я эгоист, понимаешь? Я так надеялся, что она скажет «да», и я её не потеряю. Боги, я ведь потерял её уже не раз, и постоянно подвергал её опасности снова! И не только посторонней опасности, Кэп! Я сам чуть её не убил, когда она попыталась разбудить меня от кошмара, и я нечаянно вызвал Марк. - Стив хмурится и с трудом подавляет в себе явно запоздалое и ненужное желание защищать - Пеппер не рассказывала ему об этом, и если Тони не заткнется, то его лицо одназночно разукрасят несколько синяков, - он всегда хуже контролирует себя, когда устаёт. - Сколько ты выпил, Тони? - пытается выйти на безопасную тему и завершить разговор Стив. - Хе-хе, я изливаю ему душу, а он спрашивает, сколько я выпил! Ты даже звучишь, как она! - Стив проклинает себя за глупость: стоило догадаться, что эта тема была небезопасной. - Вы так похожи: оба такие яркие, такие правильные и сильные! Тони пытается приподнятся на локтях и отчаянно тянется вверх макушкой, бормоча какие-то ругательства, видимо, забыв, что на нём сидит другой человек. - Если ты поцелуешь меня, потому что мы с Пеппер «похожи», я тебя ударю. - шутит Стив, с трудом отодвигаясь с чужого пути прежде, чем произойдет столкновение. - Не настолько похожи, Кэпсикл. - Тони звучит бодрее, чем раньше, он поднимается на ноги и осматривается по сторонам. - Ух ты! Нехило я тебя помотал, да? - Старк свистит и занимает позицию «руки в боки», от чего его поломанная броня отвратительно скрипит. - Ты, это, не обессудь, хорошо? Ты ведь наверняка к вечеру как новенький будешь, а мне тут ещё зал чинить. Стив тяжело вздыхает и не с первой попытки, но всё же встаёт на ноги рядом с ним. - Всё в порядке, Тони. Я понимаю. - держась свободной от щита рукой за бок, чтобы прикрыть кровавый след на форме, отвечает он. - Но подлатать меня всё же надо, так что, ты уж прости, но я пойду. Тони молча кивает в ответ, уже погруженный в лихорадочные размышления о модернизации зала и своего костюма. Стив вваливается в свою ванную и с трудом освобождается от прилипшей к телу формы: раны неприятно щиплет от попадания солёного пота, а хватка неслушающихся пальцев постепенно слабеет. Он понимает, что, по-хорошему, нужно обновить перевязки и занять более удобное статичное положение, но погружается в наполненную горячей водой ванну и сразу же вырубается. Стив просыпается от женского испуганного крика и ощущения, что кто-то трясёт его за плечи. Он открывает глаза и инстинктивно вздрагивает, видя гору красного цвета перед глазами. Пеппер счастливо стискивает его в объятиях, не обращая внимания, что пачкается кровью. До Стива доходит, что происходит, и ему хочется истерически засмеяться от абсурдности ситуации, но он лишь успокаивающе гладит женщину по спине и позволяет ей снова выплакаться. «Прости» - повторят он, как мантру. Чем он вообще заслужил заботу этой женщины? Боже, он, должно быть, так напугал её: весь в крови в ванной, с уже побледневшими ожогами от репульсоров на теле, когда она сбежала ночевать к нему после расставания с человеком, которому эти репульсоры и принадлежат, а если свою колкую «заботу» проявила ещё и Пятница,... ему страшно представить, что Пеппер вообще могла предположить. Стив не чувствует холода, пока Пеппер не начинает дрожать в теперь уже мокрой одежде. Боже, он тоже её не заслуживает! Он выпускает её из объятий и поднимается на ноги, с запозданием понимая, что на нём нет ни грамма одежды. Пеппер поднимает взгляд и непроизвольно сглатывает. Она выглядит красивой даже такой: помятой после сна, в мокрой насквозь одежде с кровяными разводами и покрасневшими от слез глазами. Его тело - предатель, что отказывается подчиняться командам, и мысли о том, что это «девушка друга» ничуть не помогают, потому что она явно больше не «девушка друга». Его лицо заливается краской до самых ушей. - Прости. - в который раз за день повторяет он, уже даже не совсем понимая, за что именно извиняется. Пеппер мысленно встряхивается от своего ступора, вскакивает с места и отходит к двери. Она не спешит уходить, и это самый неловкий зрительный контакт в жизни Стива. - Не кори себя, я рада, что ты считаешь меня привлекательной. - игриво бросает Пеппер, уже поворачивая дверную ручку, и он честно не знает, смеётся она над ним или говорит правду. - Ты не против, если я займу гостевую ванную? - Да, всё что пожелаешь. - автоматически отвечает он, не раздумывая ни секунды. Как только дверь за ней закрывается, Стив спускает из ванны грязную воду и возвращается к промывке и обработке ран, на которые благополучно забил прошлым вечером, чтобы не думать о том, что единственная оставшаяся на этаже чистая одежда - его, и не представлять в ней Пеппер. Они не встречаются больше до самого завтрака и избегают любого зрительного контакта, пока Наташа, проявившая инициативу, готовит блинчики, счастливо пританцовывая на месте. Пеппер стыдится своих мыслей, полагая, что слишком быстро перекидывает своё внимание на новый объект сразу после расставания, Стив боится сказать что-то лишнее, когда единственное сдерживающие его обстоятельство исчезло, предполагая, что Пеппер ещё не отошла от прошлых отношений и это было бы просто грубо. - Проблемы в раю, голубки? - наконец спрашивает Наташа, закончив колдовать на кухне, и начинает расставлять тарелки перед всеми присутствующими. Стив и Пеппер смущенно переглядываются, но не произносят ни слова. Остальные Мстители не обращают на вопрос никакого внимания, привыкнув к подколкам такого вида по поводу и без повода. Наташа лишь добродушно пожимает плечами в ответ на их реакцию, мол, глядишь, разберутся сами, не дети же малые. - Кто-то знает, порадует ли нас сегодня своим присутствием великий Старк? - вскоре вновь подаёт она голос. Атмосфера в комнате будто бы сразу мрачнеет: Стив отводит взгляд, Пеппер хмурится, Ванда выглядит, как загоревшаяся лампочка, Вижен практически начинает насвистывать что-то, явно пересмотрев комедий и мелодрам, и в Наташе просыпается её внутренняя сущность шпиона, что пугает почти всех, кто знает её достаточно долго. - Лучше скажи нам, отчего сама сегодня так светишься? - не успев до конца обдумать этот перевод темы, вклинивается Стив. Он замечает, как Баки почти роняет из рук свой блинчик, Ванда алеет ушами, Пеппер прижимает ладонь ко рту, сдерживая смех, Брюс нервно поджимает губы, а Наташина улыбка становится едкой, и жалеет, что вообще спросил. - В твои блинчики я насыпала яд, Роджерс. - шипит она и с демонстративным стуком ставит перед ним его тарелку. Пьетро и Скотт непонимающе хлопают глазами, будто упустили весь контекст, Питер одними губами шепчет что-то на подобии: «Поздравляю, Вдова-мэм!», Клинт показывает ей палец вверх, а Вижен отключается от диалога, чтобы провести какие-то расчёты. Все присутствующие знают, что Наташа на самом деле не злиться, и постепенно успокаиваются. За столом воцаряется тишина, и никто больше не стремится начать разговор во время еды. Только сама Романофф ещё помнит, с чего начался диалог, и не собирается отказываться от цели. Она терпеливо наблюдает за целями, пока команда завтракает, и берётся за работу, когда на кухне остаются только она, Клинт, Пеппер и Стив. - Стив, ты в порядке после вчерашней миссии? - издалека начинает Романофф свою игру, и Роджерс понимает, что попал, уже на этом первом вопросе: вдова уже создала каркас для своей паутины. - Я видела, что в тебя попали, когда ты прикрывал наш отход. - К вечеру не останется даже следов. - безразлично бросает Стив, пытаясь просчитать, о чём будет следующий вопрос. - Почему Тони ранил тебя? Это из-за меня? - вмешивается Пеппер, полагая, что Наташа в любом случае всё узнает, а получить откровенный разговор со Стивом наедине у неё вряд ли получится. Этот вопрос звучит, как ещё большая ловушка, чем обычные вопросы Романофф. Всего на секунду Стив эгоистично задумывается над тем, чтобы ответить «да», потому что, даже если всего лишь частично, - это правда, но не хочет окончательно рушить шаткий мир между бывшими и давать Пеппер даже малейший повод, чтобы чувствовать вину, неважно, из-за расставания ли с человеком, который всё ещё любил её и которому она разбила сердце или из-за того, что он получил травму. Он думает над тем, чтобы ответить «нет», но осознает, что Наташа сразу же раскусит его ложь, и не хочет врать Пеппер. Романофф пристально смотрит на него, ожидая ответ: она не знала до этого, что эти двое уже виделись после последней миссии, и, уже добившись больше, чем обычно, за столь малый срок, предчувствует, как просто будет узнать желаемое, если Пеппер будет на её стороне. Наверное, единственное, в чём были правы её учителя из Красной комнаты, так это в фразе, что вдалбливали им в головы: «Влюбленный волк - уже не хищник». - Обычный спарринг, ничего такого. - уклончиво отвечает Стив, но по глазам женщин понимает, что на этом всё не закончится. Клинт сочувственно хмыкает в свой бокал с соком: он ощущал себя также, когда Наташа объединилась с Лорой против него. - Ты получаешь ожоги и истекаешь кровью при каждом вашем спарринге? - немного зло звучит Пеппер. - Тогда, пожалуй, стоит поговорить с вами обоими о технике безопасности. - Подожди. Притормози, Пеп. Хорошо, ладно, возможно, мы были немного более эмоциональными, чем обычно. Такое бывает: Тони нужно выпустить пар, мне нужно проконтролировать его «нужно». Зато пострадает только тренировочный зал и он уснет, когда адреналиновый заряд развеется. - как можно более мягко объясняет Стив. - И часто страдает только зал для тренировок, а ты топишься в ванной, самолично обжегшись об репульсоры, и намеренно ранишь себя? - подлавливает его Пеппер, и Клинт хлопает себя по лбу, понимая, что его друг серьезно попал: женщины - страшные создания, когда по-настоящему чего-то хотят, а Наташа и Пеппер, да простят они его грешную душу, страшнее обычных женщин в целых две степени, а то и в кубе. Стив устало вздыхает. - Я не хотел, чтобы он потревожил тебя. Ты только успокоилась и заснула, и мы ведь все знаем Тони: он любит шум и размах, а когда выпьет, всем социальным нормам пиши пропало. Он бы завалился, не спросясь, и вытащил за шкирку прежде, чем понял бы, что я ранен и что был на миссии. Да и ему нужно было выговориться, пусть и кулаками, у него ведь больше никого нет: Роуди вне зоны доступа уже несколько дней, Брюса нельзя нервировать, Паучка он бережёт, как хрустальную вазу. - Стив смолкает, увидев неожиданную реакцию Пеппер. - И ты решил просто дать ему себя избить? - дразнит Клинт, влившись в трио допрашивающих. Бартон на опыте знает, что вскоре станет одной из целей допроса, если не займёт их сторону. - Вообще-то, Капитан победил: мистер Старк не явился на завтрак, потому что уснул в лаборатории, пока чинил свою броню. - внезапно напоминает о своем присутствии Пятница, почему-то решившая проявить сочувствие и встать на сторону Стива. Роджерс действительно гордиться ей в этот момент. И как только Тони удалось создать такую своевольную программу? Ах, точно, Альтрон, Вижен: как он мог забыть - все программы Тони своевольные, такие же, как он сам, такие же, как и сами Мстители. - Если позволите, я хотела сообщить, что мистер Старк проснулся и скоро спустится сюда. Мой создатель хотел, чтобы я помогала сохранить мир в этой башне, так что я сочла своим долгом сообщить об этом вам, чтобы избежать конфликтной ситуации. - продолжает Пятница, убедившись, что её слушают. Стив встаёт со стула и направляется к выходу: Пятница действительно умная девочка - Тони ещё ни разу не был рад видеть его на следующее утро после их душевных мордобоев разговоров. Да и помогла ему не сказать лишнего она просто отлично - какой повод только мог быть лучше, чтобы уйти от допроса? Ему нужно будет как-то её отблагодарить - что вообще можно подарить ИИ? Пеппер срывается вслед за ним и догоняет у самого лифта. - Прости, я не спросила раньше, но, могу я пожить у тебя на этаже? - шок Стива настолько в шоке, что он даже не сразу понимает, что она обращается к нему. - Я думал, ты останешься у Романофф. - как можно безопаснее комментирует он, боясь сказать что-то, компромитирующее его чувства. - Да, я думала об этом, но с этим есть проблема. Они с Барнсом вчера сошлись, и он переезжает к ней из своей квартиры, так что... Я не хочу мешать их счастливому воссоединению. - еле слышно шепчет Пеппер последнюю фразу. Стив тяжело вздыхает и готовится отказать, собирая все унции самоконтроля, что только остались, но его мозг и язык теперь явно живут своей жизнью, наслаждаясь отсутствием самоналоженных запретов, так что он тут же выпаливает: - Конечно. Почему бы и нет? Барнс с Романофф, я с тобой. - Боже, кто тянет его за язык? - Я имею ввиду, спален достаточно, это ваша с Тони башня, ты вообще можешь ночевать, где захочешь, даже если ты выгонишь меня из главной комнаты или ляжешь рядом, я и слова против не выскажу, возможно, даже буду рад. Стив чувствует, что пора остановиться. Его попытки исправить положение звучат куда хуже, чем сказанное ранее. Теперь ему однозначно противопоказано оставаться с Пеппер наедине - он просто не может себя контролировать, когда нет никаких логичных запретов, за которые можно было бы зацепиться. - Я, я не это имел ввиду! Боже, Пеппер, прости! - всё же удаётся сказать ему что-то осмысленное. Поттс молчит, и на мгновение Стив решает, что окончательно провалился или даже испортил их отношения, но Пеппер поднимает на него свой взгляд, и он не видит в нём ни капли отвращения, страха или любых других негативных чувств, что ожидал увидеть. Она тепло смотрит на него несколько показавшихся ему вечностью мгновений и внезапно расходиться в звонком смехе. Стиву кажется, что он никогда не видел, чтобы Пеппер смеялась так долго и искренне, и на этот раз его даже не волнует, что она смеется над ним. Он по-доброму усмехается в ответ и просто хочет, чтобы она продолжала, продолжала излучать это заразительное веселье и свет. Её глаза сияют силой экстремиса, и он думает, что хотел бы запечатлеть её такой навечно: живой и счастливой, яркой и молодой, безудержной и неукротимой. - Ловлю тебя на слове. - мягко заявляет Пеппер, закончив смеяться, и поправляет выпавшие из прически локоны. - Так ты поможешь мне перенести вещи?