one more night

Жизнь офисного работника не такая, какой её представлял Юнги, устраиваясь впервые без опыта, имея за спиной лишь несколько лет престижного универа, множество нервных клеток, крепкую психику и стабильный режим сна. В голове был яркий образ из американского ситкома с героем, вечно опаздывающим на работу со стаканчиком кофе в руках, который проливается пятном на чьей‑то рубашке; кипа бумаг на рабочем столе, ленивые коллеги, которые перекладывают свои обязанности, и неадекватный руководитель отдела. Но реальность оказалась менее насыщенной. Юнги усердно трудится уже полгода и за это время успел морально истощить свой организм, пропуская приём пищи или заменяя его горьким кофе с сэндвичем. Личной жизни как не было, так и не появилось. Сейчас он находится в токсичных отношениях с принтером в отделе и вечно виснущим компьютером, доставшимся ему по наследству от бывшего коллеги, и, кажется, он понимает, почему бедолага уволился, не отработав и года. Юнги тоже уже раздумывает над идеей уволиться. Но каждый раз его останавливает небольшая зарплата, которой нужно покрывать расходы на оплату квартиры. И ему нужно набираться опыта, чтобы устроиться в крупные фирмы на более высокооплачиваемые должности. Юнги смирился с невезением, вечными проблемами с техникой и наваливающейся бумажной волокитой, но его серые рабочие будни скрашивают дружные коллеги из соседнего отдела. На обеденный перерыв Юнги остаётся за рабочим столом, стуча пальцами по клавиатуре, и совершенно не замечает, как пустеют места других работников. Закончив печатать, Мин нажимает кнопку «Сохранить документ», но компьютер внезапно выключается. — Ну за что мне всё это! — протяжно простонав, Юнги роняет голову на клавиатуру. — Купи уже новую ЭВМ себе, — через перегородку на парня смотрит пара вечно восторженных щенячьих глаз. Мин со стоном отрывает себя от стола и смотрит устало на Чонгука, замечая очередной прокол. На этот раз — в уголке губ. Смотрится пошло, но Юнги нравится. — На какие деньги? — Откладывай капитал, — Чонгук усмехается, облокачиваясь на шаткую перегородку, разделяющую рабочее место Мина от остальных. Хоть какая‑то капля личного пространства у него есть — это единственный плюс этой работы. — Мне кое‑как хватает оплачивать квартиру и на проживание, а ты предлагаешь копить на комп, который должна предоставить компания. — У компании нет средств, так что войди в положение и подсоби, — Чонгук в открытую посмеивается над вечными проблемами с техникой у парня. — Обязательно, — Юнги закатывает глаза и лезет под стол, включая старый блок питания заново. — Тебя ещё Ким Намджун не видел, раз ходишь по офису, красуясь пирсингом, — под громкий гудящий звук, больше напоминающий фен, чёрная макушка выглядывает из‑под стола. — Не‑а, он сегодня уехал по делам, — язык то и дело пробегает по металлическому прохладному колечку. — Главное, чтобы сам не свалился в обморок, когда увидит мой новый имидж, — Чонгук усмехается, обнажая очаровательную кроличью улыбку. Такому можно простить любой недочёт в отчёте. — Тебе по приколу делать дырки в своём теле? Это фетиш? Пока старый компьютер включается, Юнги подпирает голову кулаком и из‑под полуприкрытых ресниц наблюдает за другом, старательно пытаясь не пялиться на новый прокол. — Мне нравится, как это смотрится на моём лице. Сейчас многие прокалывают нос, губу, язык, — у самого Чона проколота вдобавок бровь и пара колец на ушах. — Я же не соски проколол. — Вот этого я знать не хочу. — Как решусь, первым делом скину тебе. Вместе с дикпиком, — Чонгук облизывает слегка опухшую губу и играет бровями. — Присылай лучше своему парню. Кстати, как отреагировал Чимин? — Ему понравилось. Целоваться пока неудобно, но нужно пережить этот момент, — из уст друга звучит восторженно, и Мин слегка завидует, но вслух ни за что не признает. — Я не хотел знать такие подробности, — Юнги запускает закрывшиеся программы, делая вид, что совершенно не заинтересован в разговоре с другом. — Да брось. Я знаю, что тебе нравится пирсинг. Возможно, сам ты его не хочешь, но представляешь на своём партнёре, — Чонгук наседает, как назойливая муха, отвлекая от работы. — Ни разу. Очевидная ложь. Юнги не раз представлял металлический шарик на языке воображаемого парня или тонкое колечко на крылышке носа. И от этих фантазий убегал в ванную, спасаясь под холодным душем от жарких мыслей. — Ты скорее начнёшь встречаться с тихим маминым цветочком в очках и девственными усиками, чем с крутым парнем в тату и с пирсингом, — Юнги старательно игнорирует попытки Чона задеть его и продолжить бессмысленный разговор, а в голове рисует того самого парня. С тату и пирсингом. — Пошли сегодня в клуб с нами. Подцепишь кого-нибудь. — Цепляют обычно собаки блох, а я не хочу ни с кем знакомиться, — Мин зыркает, сощурив брови, в сторону друга. — У меня сейчас работа, на отношения сил нет. — Так и импотентом стать недолго. Юнги чуть воздухом не поперхнулся от услышанного. Кончики ушей вспыхивают от смущения. Поняв, что продолжать диалог парень не намерен, Чонгук отталкивается от перегородки с недовольным фырканьем, пока Мин активно печатает. — Найди себе уже кого-нибудь, а не сиди как задрот. Так и просидишь за компом всю жизнь, — шаги стремительно удаляются. — И умрёшь от эректильной дисфункции, — доносится с другого конца коридора. Оказавшись в помещении в гордом одиночестве, Мин смотрит на время. На экране ни одного всплывающего сообщения, кроме назойливой рекламы и напоминаний из приложений. А так хочется увидеть одно уведомление от того самого с сердечком в конце.       

***

Поправив красный бомбер, Юнги переходит дорогу под зелёный свет и оказывается напротив тату‑салона. Чёрная вывеска с неоновыми надписями наверняка ярко смотрится вечером, привлекая много внимания и клиентов. Одним из постоянных клиентов стал Чонгук. На сегодня у него назначен плановый осмотр у мастера, на который парень уже опаздывает на десять минут. Юнги ждёт его у входа, периодически проверяя время, и заходит в переписку с другом, видя последнее сообщение о задержке автобуса, чему Мин особо не удивляется. Чонгук — любитель опаздывать. Стоит насторожиться, если он приходит вовремя: значит, точно случится какой‑нибудь катаклизм. От громкого рёва байка Мин чуть не роняет телефон и бросает недовольный взгляд в сторону байкера. Красная копна волос показывается из‑под шлема, и Юнги засматривается на мгновение, скользя взглядом по острым линиям профиля. Всего пары секунд хватает, чтобы оценить: перед ним красивый молодой человек. Припарковав чёрный мотоцикл, парень заходит в салон, звякнув связкой ключей. Как только незнакомец скрывается из поля зрения, внимание привлекает запыхавшийся друг. Чонгук тормозит перед ним, едва не поскользнувшись у лужи, опирается ладонями о колени и переводит дыхание. — Я несколько остановок бежал, — прерывисто и сипло выдавливает из себя Чон. — На Олимпийские игры поедешь? — Юнги улыбается коротко, зарываясь пальцами в волосы Чонгука. — Почему не с Чимином пошёл проверять прокол? — Он смены поменял, а я уже был записан на осмотр, — Чонгук переводит дыхание и смотрит на часы на руке. — Чёрт, приём уже начался. Тихо ойкнув, Юнги влетает вслед за Чонгуком в салон. Парень объясняет свою ситуацию девушке на ресепшене, а Мин отходит, осматриваясь по сторонам. Тёмные стены, редкие цветы в горшках, мягкий кожаный диван винного цвета в углу с журналами, картины с эскизами тату и круглое зеркало. Юнги подходит ближе, проверяя причёску, и распускает волосы, которые были завязаны в невысокий хвост. Зарывшись пятернёй в пряди, он разглядывает своё отражение, но взгляд цепляется за незнакомца в отражении. Мин замирает, откровенно пялясь на него без капли стыда и смущения. Парень завязывает красные волосы в небольшой пучок на затылке, напоминающий кроличий хвост. Жилистые руки — от плеча до кистей — украшены цветными рисунками, а на брови красуются два маленьких шипа. Нижняя часть лица скрыта маской, а к ладоням плотно прилегает чёрный латекс. От него исходит спокойствие и опасность одновременно. Два противоположных чувства смешались в густом коктейле. Отточенные движения притягивают взгляд, и сместить центр внимания не получается. Незнакомец завладел им целиком. Юнги прикусывает губу, наблюдая за мастером, и не скрывает своего любопытства — тем более что личность в отражении — сплошной сборник его фетишей. Случайно взгляды пересекаются. Юнги пойман с поличным, но не перестаёт пялиться. В отражении Мин видит, как парень дёргает бровью и под маской улыбается, протирая инструменты перед работой, — зрительный контакт тоже не прерывает. В его глазах Юнги читает интерес и понимает, что заинтересован не один. — Юнги, — переглядки быстро обрываются. Юнги поворачивает голову в сторону Чонгука и бросает последний взгляд в зеркало, но в отражении он один. Мин заходит вместе с Чоном в кабинет и остаётся стоять в дверях. Чонгук уверенно садится на кушетку, с ходу заводя разговор с мастером — Ким Тэхёном. — Присаживайся, — Ким оборачивается и указывает Юнги на кресло рядом с дверью. Скромно уместившись на самом краю и сжав ладони между бёдер, Мин разглядывает эскизы на стене. Хотя Юнги далёк от искусства, он отмечает, что в работы вложены большие усилия — мастера явно относятся к своему делу с особой тщательностью. В голове проскакивает мысль набить татуировку, но тут же исчезает, как наваждение. Из колонок играет приятная тихая музыка, разбавляемая разговором Чонгука с мастером. Юнги тянется за телефоном, чтобы проверить сообщения, как неожиданно в комнату совершенно бестактно заходит неожиданный гость. Мин отрывает взгляд от экрана и расправляет плечи, видя огненную макушку и татуированные руки. Смартфон проигрывает по интересности, и Юнги переключает всё внимание на мастера. — Тэхён, у тебя есть картриджи? Хеголь опять всё просрал, — парень зачёсывает спадающую чёлку и бёдрами облокачивается на комод. — Возьми в левом ящике. Только всё не забирай. Мне сегодня тоже работать, — Тэхён не отвлекается от своего дела, кивая на автомате. Забрав упаковку, парень замечает в кресле Мина и, вскинув подбородок, бесстыдно рассматривает. Юнги не из робкого десятка — смотрит в ответ и разглядывает пирсинг и тату. Чонгук замечает молчаливые переглядки и с открытым ртом наблюдает за странным сочетанием. Оба спокойных и сдержанных парня, вот только внутри одного — целый коктейль Молотова непредсказуемости. Закончив осмотр, Чонгук ненадолго задерживается поболтать с Тэхёном, а вот Юнги идёт на выход, прощаясь с другом. У ресепшена он проверяет входящие уведомления из рабочего чата и роняет телефон, ощущая толчок в плечо. Секунда растерянности — и он наклоняется за смартфоном, но его опережает чужая рука, покрытая чернилами. Незнакомец протягивает гаджет, смотря лениво, словно делает одолжение. — Спасибо, — Юнги тянется забрать, но парень резко дёргает кистью вверх. — Одной благодарности недостаточно. Мин закатывает глаза. — Сколько тебе надо? — голос сквозит нотками раздражения. — Немного. Всего лишь одиннадцать цифр твоего номера. На шутку не похоже, на флирт — тем более. Парень говорит с предельно серьёзным лицом, будто ведёт важные переговоры, а не пытается заигрывать самыми дешёвыми способами, которые только можно увидеть в фильмах. — Извини, спам не интересует, — Мин аккуратно лавирует в разговоре и совершает попытку выхватить свой телефон. Тату‑мастер отводит руку, и со стороны Юнги наверняка похож на обезьяну, пытающуюся забрать банан. — Ах, слушай и записывай. Два раза повторять не буду, — рычит, зачёсывая волосы назад. Нервы ни к чёрту. Получив желаемое, телефон вручают Юнги, и незнакомец удаляется в свой кабинет. Экран загорается входящим сообщением от неизвестного номера. Юнги вспыхивает раздражением, видя непристойный стикер, и стискивает зубы. — Не надейся, — Мин кричит ему в спину, привлекая внимание всего салона. Парень оборачивается, вскинув надменно проколотую бровь. Юнги расплывается в довольной улыбке, демонстративно блокирует номер, показывая экран собеседнику, и выходит из салона с чувством победителя.       

***

Юнги не особо гостеприимен, поэтому и к другим наведывается в редких случаях, чувствуя жуткий дискомфорт на чужой территории. Но исключением стала квартира Чонгука и Чимина. Она — его второй дом, где его всегда ждут и принимают как члена маленькой семьи. В габаритной двушке уютнее, чем в собственной однокомнатной. У ребят много хлама, который Пак называет интерьером, но, на удивление, визуальный бардак не вызывает отторжения. Даже коврик в прихожей в виде ромашки не бесит своей широкой улыбкой. — Проходи, Чимин скоро придёт, — Чонгук встречает его, высунув только голову из‑за стены. Юнги снимает кеды и ставит в обувницу, купленную тоже на средства Чимина и по его дизайнерским решениям. На самом деле легко различить, что купил Пак, а что Чон: если вещь не особо нужна и цветная, значит, покупка Чимина. — Пока его нет, готовишь? — Юнги с порога чувствует запах сырного рамена и морепродуктов, проходя на кухню. — Да. Он ничего с собой не брал, сказал, купит на работе, но сомневаюсь, что ему удалось перекусить. У них сейчас отчёты не сходятся, так что времени банально кофе попить нет. Чонгук ловко орудует лопаткой и ножом в своей привычной среде. Кто бы что ни говорил, но готовит Чон вкуснее, чем в ресторане. И Юнги даже не приукрашивает. Даже обычный покупной рамен он превратит в кулинарный шедевр и подаст так, будто это блюдо заслуживает всех трёх звёзд Мишлена. — Какой ты заботливый бойфренд, — Мин усаживается на стул и наблюдает за готовкой друга, перебрасываясь парой слов. За беседой время течёт незаметно. Сумерки опускаются на город, а запах еды щекочет обоняние, но Чонгук не даёт наброситься на ужин раньше времени. Сам он никогда не ест, пока не придёт Чимин, и эта традиция не обходит стороной и Юнги. Подпускать друга к плите — большая ошибка, которую Чон больше не допустит даже под дулом пистолета. Готовить у Мина получается так же плохо, как вести конструктивный разговор с немым. Одной спалённой пасты Чонгуку хватило, чтобы понять: Юнги стоит держать подальше от кухни. Хлопок двери и защёлкивание замка приближают Мина к долгожданному ужину, и он с нетерпением косится себе за спину, где через минуту появляется уставший Чимин. — Привет, зайка, — полностью вымотанный, выжатый, словно губка, он умудряется улыбаться Чонгуку и ерошит его волосы, целуя в макушку. — Давно меня ждёте? — Нет, — Чон светится, преисполненный любовью. — Очень, — бурчит голодный Мин, стуча палочками по столу. Чимин приобнимает его за плечи и удаляется в ванную, быстро возвращается и садится за стол рядом с Чонгуком. — Как день? Проверил свой прокол? — жуя овощи, интересуется Пак, смотря на своего парня. — Да. Тэхён сказал, можно через неделю целоваться. — Подождём ещё немного, — Чимин кивает, целуя Чона в щёку. — Надеюсь, отсутствие поцелуев не мешает сексу, — Юнги смотрит на двух голубков и завидует белой завистью. — Нет. Правда, Чонгук не может пока делать минет. Это удручает, — совершенно буднично отвечает Чимин. Разговоры про половую жизнь никогда не были для них табу при Юнги. До подробностей не доходило, но отпустить пару шуток — легко. — И правда жаль, что его рот заткнуть не получается. — Зато ты себе нашёл того, кто и рот, и задницу закроет, — Чонгук огрызается, морщась, как малое дитя. Мин игнорирует замечание, наматывая лапшу на палочки. — Юнги, у тебя кто-то появился? — тактично интересуется Чимин, бросая взгляд то на друга, то на вторую половинку. — Нет. Столкнулся с одним типом в салоне. — И телефонами обменялся, — Чонгук поддакивает, подливая масла в огонь, и больше похож на мерзкую родственницу, которая ни одной сплетни за столом не упустит. — Не прибедняйся. Он в твоём вкусе: тату, пирсинг, высокий, редкая козлина, — загибая пальцы, перечисляет Чонгук. — Я ещё что‑то упустил? — Ступень эволюции, — бурчит себе под нос Мин, посасывая лапшу. — А как его зовут? — Чимин подпирает кулаком щёку. — Не зна… — брови Юнги сходятся на переносице от одного только упоминания этого нахального парня. — Чон Хосок. Юнги поднимает голову и удивлённо смотрит на Чонгука, спокойно поедающего рамен. — Он мне рукав бил. Вроде ничего в общении. — Тогда тебе стоит с ним познакомиться, — заключает Пак, откладывая палочки и грея кончики пальцев о горячую чашку с ромашковым чаем. — Номер уже есть. Дело за малым. — У Юнги яиц нет, чтобы написать первым. Тем более он его в блок отправил сразу. — Тэхёну стоило проколоть тебе язык ещё раз, — Мин огрызается, бросая недовольный взгляд на Чонгука. Чимин вздыхает, качая головой. Эти двое как кошка с собакой, но — не разлей вода уже несколько лет. Парадокс, да и только. — Он слишком самоуверенный и нахальный. Ведёт себя как павлин. Ему скорее зеркало нужно, а не я, — спустя пару минут отвечает Мин и отпивает чай. — Чонгук тоже с виду выглядит опасно, словно бандит, но, узнав его поближе, я понял, что ошибся, — Чимин улыбается, переплетая пальцы с Чоном, и целует его в нос. Чонгук расплывается в улыбке и укладывает голову ему на плечо. Юнги обдумывает сказанное Паком. Пока Чимин и Чонгук болтают о планах на выходные, он отвлекается на телефон и заходит в диалог с Хосоком. Скрепя сердце Юнги нажимает кнопку «разблокировать», тут же выходит из диалога и, с улыбкой включаясь в разговор парней, продолжает общение. А по ту сторону диалогового окна другой пользователь ухмыляется, откладывает смартфон на тумбочку и смотрит в потолок, продумывая дальнейший план действий.       

***

Рабочий день окончен, и он принёс немало проблем. Начальник решил сделать выговор Юнги за испорченный принтер, который доживал последние дни и сломался именно в его смену — на глазах у главы отдела. Теперь Юнги целый месяц будет работать за спасибо и покрывать расходы за испорченное имущество. Мин молча вытерпел поток нелицеприятных слов в свой адрес от коллег и начальства, смог проглотить обиду, но она до сих пор жжёт внутри. Но это ещё не самые плохие новости за день. Хозяйка квартиры решила выселить его на три месяца раньше срока — из‑за внезапно вернувшихся из Таиланда родственников. Им некуда идти, и по доброте душевной женщина решила приютить их в сдаваемой в аренду квартире, полностью проигнорировав интересы жильца. У Юнги есть всего три дня, чтобы собрать вещи, съехать и найти новое жильё. Ни денег, ни квартиры, ни моральных сил у Юнги сейчас нет. Выйдя из здания главного офиса, Юнги попадает под ливень и опускает голову, понурившись, прячась под козырьком, пока дождь не утихнет. Идти ему всё равно некуда. В безысходности Мин набирает номер Чимина и спустя несколько гудков слышит тёплый и родной голос. — Юнги, что‑то случилось? — Пак с ходу считывает настроение по продолжительной тишине в трубке. — Юнги? — Меня выселили. Месяц работаю бесплатно, — невесёлые новости сопровождаются шумом дождя и шмыганием носа. — Мне некуда идти. У Юнги банально нет сил на разговоры, агрессия пропала. В голове крутятся варианты, куда можно пойти на первое время, чтобы не жить на улице под картонкой. Чимин вздыхает, и Мин уверен: тот хмурит брови. — Можешь первое время пожить у нас. Место на диване есть, — предлагает Чимин. — Вы трахаетесь как кролики. Вас за стенкой слышно, — прямо отвечает Юнги. — А ты не подслушивай! — в динамик кричит Чонгук, и Юнги морщится, отстраняя телефон от уха. Юнги не привередлив, но пары ночёвок у друзей хватило, чтобы понять: собственный сон дороже. А других радушных друзей у него нет. — На первое время можно снять номер в отеле, — в этой идее Пак не уверен, но предлагает как вариант. — У меня нет денег даже на одну ночь, — Юнги вздыхает в динамик и прислоняется затылком к стене. — Можете мне одолжить? Я верну. — Да, конеч… — Чимин не успевает договорить, как его телефон резко выхватывают из рук. — Мы снимем тебе номер, а ты в него со спокойной душой заедешь, — заканчивает Чонгук за своего парня. — Мне не нравится, что хорошая идея пришла тебе на ум. Это подозрительно, — Юнги хмыкает, пиная носком кроссовка мелкие камни. — Но я согласен. — Супер! Через десять минут всё скину. Жди, — Чон с воодушевлением тараторит и сбрасывает звонок. А через семь минут он получает сообщение от Чонгука с названием и номером отеля.       

***

Юнги пешком доходит до отеля, который оказывается в двадцати минутах ходьбы. Ливень постепенно стихает, и промокший до нитки парень выжимает чёлку на входе, приводя себя в божеский вид. Мимо проезжают машины, светя фарами, и Мин ощущает себя бездомным бродягой. Тяжёлую от дождя джинсовку приходится закинуть на плечо. Мин зачёсывает влажные волосы и подходит к стойке администратора. Его встречает приветливая девушка, сверяет данные и отдаёт ключ‑карту, желая приятно провести ночь. Мин пропускает её слова мимо ушей, направляясь к лифтам, и нажимает кнопку, поднимаясь на восьмой этаж. Поднимаясь вверх, парень думает лишь о том, как завалится в комнату и уснёт на мягкой постели. Длинный узкий коридор, освещённый настенными бра, с красной дорожкой ведёт Юнги к своему номеру. Мин прислоняет карту и неуверенно проходит в небольшую тёмную комнату с просторной кроватью. На тумбочке горит светильник, бросающий холодный свет на постель, но взгляд парня цепляется за шикарный вид за панорамными окнами. Мин подходит ближе, касаясь ладонью стекла, и с замиранием смотрит на огни города, похожие на мерцание звёзд на ночном небе. Бросив джинсовку на кресло в углу комнаты, Юнги ещё раз осматривает номер, замечая раскидистое растение в горшке на полу, набор полотенец на краю постели, мягкий ковёр под ногами и небольшой комод. Достав телефон из заднего кармана джинсов, Юнги печатает сообщение Чимину, что с ним всё в порядке, и благодарит за помощь, как внезапно дверь ванной открывается — и в облаке пара стоит Хосок, ероша мокрые волосы, в одном полотенце на бёдрах. От удивления телефон выскальзывает из рук, отлетая в сторону, но Мин не обращает внимания, не сводя глаз с Чона. — Что ты здесь забыл? — вылетает первое с губ Юнги. — Тот же вопрос могу задать и тебе. Это мой номер. Каким ветром тебя занесло? — Хосок в совершенно спокойной манере разминает плечи, смотря без капли замешательства. Юнги отступает к окну, но Хосок даже не напирает на него, стоит в дверях и сушит волосы. А Мин пользуется возможностью и ошеломлённо разглядывает обнажённое тело, выдыхает напряжённо, заостряя внимание на тонкой полоске волос от пупка, ведущей под полотенце. — Чонгук сказал, что меня заселили в этот номер. Не я его бронировал, — спешно оправдывается Юнги и складывает два плюс два, прислоняя ладонь ко лбу. — Чонгук… Чёртов придурок. Хосок одним глазом смотрит на парня и проходит в комнату, бросая полотенце к джинсовке. — Чонгук устроил подлянку? — Похоже, — Юнги вздыхает и опускает голову, прижимая подбородок к груди. — Прости, что потревожил. Мне пора, — и подрывается к двери, но рука на запястье останавливает, пригвождая к полу. — Тебе некуда идти, я прав? — Хосок оборачивается на него, смотря в глаза, прикрытые чёлкой. Юнги ни слова не говорит. Чон усмехается. — Можешь остаться на ночь. Юнги дёргается, вырываясь из чужой хватки. — Я с тобой не останусь. — Какая жалость, я никуда не уйду, — в голосе ни капли сожаления. Хосок садится на постель и хлопает по свободному месту, словно ждёт послушания от Юнги, как от животного. Мин скептически выгибает бровь и сглатывает. — Выбор невелик. Провести ночь на улице или со мной в одной постели. Выбирай с умом, Юнги. Юнги переворачивается внутри от довольного и спокойного вида Хосока. Он знает, что ему некуда идти, и пользуется его безвыходным положением, чёртов кукловод. Мин обязательно припомнит Чонгуку этот случай, придумает изощрённый метод мести, а пока ступает на территорию владений Хосока медленной поступью. — Правильный выбор, — цокает Чон, облизывая нижнюю губу, демонстрируя металлический шарик пирсинга. — Не обольщайся, — Юнги оказывается максимально близко и упирается коленом между разведённых бёдер. — Я не собираюсь с тобой трахаться. Если притронешься ко мне, я сломаю тебе пальцы. Хосок запрокидывает голову, подаваясь вперёд, и сталкивается носами, чувствуя мгновенно сбившееся дыхание парня на своей щеке. — Ты сам на меня набросишься. — Мечтай, — хмыкнув, он отталкивается от постели и направляется в ванную. — Только попробуй зайти ко мне, — предупреждающе выставляет палец. — Я только что из душа. Не беру привычку мыться несколько раз на дню, — опираясь руками о постель, Чон пожимает плечами безразлично, и Юнги со спокойной душой уходит в ванную, защёлкивая замок. Стоя под тёплыми струями, Мин одной рукой прижимается к прохладному кафелю и часто, сбито дышит. Ему придётся делить кровать с чёртовым Чон Хосоком — сплошным ходячим фетишем. У Юнги давно не было секса, а хорошего — и подавно. От Хосока исходит спокойствие, уверенность, опасность. Наверняка, он хороший любовник и знает, как заставить кончить без рук. Ненужные мысли забивают голову, и даже холодный душ не помогает остудить её. Нижняя губа дрожит от резкой смены температур, но Юнги не включает горячую воду, выбирая мёрзнуть под градом ледяных капель. Долгое отсутствие партнёра сказалось на личной и половой жизни. Мин возбуждается от одних фантазий о Чоне и накрывает вставший член, рвано дроча в ладонь, стараясь не стонать громко. Прижавшись лбом к предплечью, Мин быстро водит кистью и кусает губы, покрываясь мурашками. Чон даже понятия не имеет, какое дурное влияние оказывает, находясь за стенкой. Быстрые хаотичные движения доводят до разрядки, и капли спермы капают под ноги, стекая в слив вместе с позором. Юнги ещё долго стоит под душем и думает, как же проведёт ночь с Хосоком. И данное обещание уже сложно сдержать. Он выходит в белом махровом халате и замечает Чона на постели с прикрытыми глазами и заведёнными руками за голову. Безмятежный и спокойный как удав. Юнги тихо проходит и отодвигает край одеяла, забираясь в тёплую постель. — Ты долго, — не открывая век, севшим от долгого молчания голосом, интересуется Хосок. — Дрочил на меня? — и смотрит одним глазом. — Самомнение у тебя, — Юнги закатывает глаза и ложится на свою половину, прижимая ледяные руки к груди. — Почему ты ночуешь в отеле, а не дома? — любопытство берёт верх, заглушая голос разума. Хосок закрывает глаза и не отвечает. Мин уже и не надеялся услышать ответ, но Чон отвечает. — Меня затопили соседи сверху. Хозяин квартиры занимается урегулированием этого вопроса и предупредил, что два дня придётся пожить в другом месте. У тебя что? Юнги вздыхает горько, усмехаясь с разницы подходов двух хозяев квартир. Ему повезло наткнуться на аферистку. — Меня выселили раньше времени. Дали три дня, чтобы собрать чемоданы. — Хуёво, — заключает Хосок, и Юнги не слышит в интонации иронии. Чон говорит искренне. — Предлагаю оставить подарок будущим жильцам. — Как бы это боком мне не вышло. Любопытство берёт верх. Юнги поворачивает голову в сторону Хосока и засматривается, как медленно вздымается оголённая грудь, перекатываются мышцы, а во рту скапливается слюна. Делить постель с человеком, на которого у тебя стоит, тяжелее, чем Мин представлял. Развернувшись спиной к Чону, Юнги прижимает одеяло к груди и громко вздыхает, закрывая глаза. Хотелось бы, чтобы сон поскорее пришёл, иначе от жары и возбуждения Мин полезет на стены. Под закрытыми веками он прокручивает различные сценарии, чтобы поскорее уснуть. И у него практически получается, но до ушей доносятся приглушённые мужские стоны и шлепки. Юнги резко разворачивается и натыкается на спокойное лицо Хосока. В тёмной комнате, освещаемой огнями города, на парня падает холодный блеклый свет. Мин переводит взгляд на плазму напротив и удивлённо распахивает рот. На экране два обнажённых парня трахаются в белоснежном ворохе одеял. Хосок смотрит порно. Прямо сейчас и при нём, не стесняется и не убавляет, а внаглую прибавляет громкость, заметив копошение рядом. — Не уснуть? — хриплый голос звучит интимно в нынешней обстановке. Хосок усмехается, переводя на него взгляд и пронзительно долго смотрит, словно гипнотизирует. А Юнги поддается его чарам, гулко сглатывая. — Да ты извращенец, — дрожь в теле и голосе не скрыть. Ладони на простыне сжимаются слабо в кулаки. — Если хотел меня оскорбить, то не получилось. Юнги не девственник, голые тела видел, но смотреть на экран голова не поворачивается. Смущение ему не присуще, но сейчас он стесняется, а от сексуальных стонов и влажных шлепков глаза бегают по кровати. — Выключи, — приказывает. — Ты издеваешься? На телефоне не посмотреть? В ванной. — Я думал, ты уже спишь, — Хосок точно испытывает его терпение. Он не железный и долго противостоять его обаянию не в силах. Чон придвигается к нему, а в глазах не сверкает, а полыхает интерес и жгучее желание. — Повторим? — самоуверенно кивает в сторону экрана. Юнги хмурит брови, сбитый с толку рьяным напором, и толкает парня в плечо, чтобы в то же мгновение притянуть за шею и накрыть губы в требовательном отчаянном поцелуе. Всё тело, каждая клеточка жаждали этого контакта, ждали — и прямо сейчас расслабляются в крепких руках, которые берут инициативу. Хосок тянет его на себя, забирает из кокона одеяла и целует, не закрывая глаз, любуется нежными чертами лица. Юнги ведет себя как недоступный, а внешность миловидная, напоминает известную белую кошку. Юнги упирается руками по бокам от головы Чона и прогибается в спине. Хосок накрывает его лопатки, скользит ладонями по спине, исследует границы дозволенного и улыбается, чувствуя толпы мурашек. С недовольным стоном Мин отстраняется и нависает над Чоном, сбито дыша. — Это просто секс. Не больше, — выставляет рамки, в которых сам не уверен. — Это твоё условие? — Хосок заправляет мокрую прядь ему за ухо, с улыбкой разглядывая растерянное лицо. — Договорились. Подтянувшись на локтях, Чон выравнивается с ним и усаживает себе на бёдра, успокаивающе поглаживая мягкие бёдра. Юнги смотрит на его губы и облизывает свои. Чон высовывает язык и делает им волну, показывая металлический шарик, а Мин рвано вздыхает и подаётся вперёд, впиваясь с новым порывом в чувственный поцелуй. Языки сплетаются, и он чувствует прохладную горошину. Хосок спускается поцелуями к шее, чертит дорожку к ключицам и подключает язык, обводя бледную кожу прохладным шариком. Юнги запрокидывает голову и стонет в потолок, закатывая глаза. Этот маленький металл ощущается каплей воды, стекающей во впадину ключицы. Тело долго не получало ласки и отзывается на прикосновения, млеет и покрывается гусиной кожей. Юнги зарывается в огненные волосы и сжимает у корней в порыве страсти. — Когда последний раз у тебя был? — не отрываясь от ключиц, интересуется Хосок. — Давно, — Юнги заламывает брови и выгибается до хруста в позвонках. — Полгода назад. — Тоже случайный счастливчик? — усмешка Чона опаляет кожу. — За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я сплю с кем попало? — Ты не дешёвка, — с гордостью заявляет он и смотрит в глаза. — Знаешь себе цену. Это мне в тебе и нравится. Юнги за плечи прижимает его к постели и игриво виляет бёдрами, наклоняясь к лицу, видит возбуждение в расширенных зрачках и обдает горячим шёпотом шею: — Просто возьми меня. Я не люблю долго ждать, Хосок. Могу и передумать. Чон укладывает его себе на грудь и впопыхах тянется за смазкой в кармане джинсов на полу, выдавливает на пальцы и разогревает, вводя первый палец. Юнги мычит, но принимает полностью фалангу. На растяжку уходит много времени. Мин уже и позабыл, какое это муторное занятие, но оно стоит того, ведь Хосок прислушивается к ощущениям и движется не просто взад-вперёд. Пальцы делают плавные волны, растягивают и оглаживают тугие стенки. Юнги впервые чуть не кончил, пока его растягивали. — Хватит, — дышит сбито и кусает губы, — я готов. — Уверен? — Хосок скидывает одеяло с себя, оголяя низ и приставляет головку ко входу. У Юнги распахиваются глаза в ужасе, он оборачивается себе за спину и видит крупный ствол, увитый выпирающими венками с влажной головкой, и сглатывает. — Н-нет, — стыдливо опускает голову обратно на грудь и прикрывает глаза, потираясь щекой о горячую кожу. — Ещё немного. Хосок не усмехается, не подтрунивает, лишь угукает и продолжает двигать пальцами интенсивнее. Лишь спустя пару минут он входит медленно и плавно, раскатав перед этим презерватив по члену. Юнги представлял себе близость с Чоном резкой, грубой и жёсткой, но Хосок не оправдывает его опасений, осторожно поглаживая напряжённый живот. На нагретых простынях Юнги упирается ступнями в матрац и смотрит на парня. Он подтягивает его за лодыжки ближе и входит полностью слитным движением. Юнги запрокидывает голову, смотрит в потолок и ровно дышит, сжимая несильно член внутри, привыкает к забытым ощущениям заполненности и кивает Чону. Хосок получает зелёный свет и не собирается тормозить на месте. Пробный толчок даётся с трудом, Мин сжимается вокруг него и не дает двигаться. — Малыш, дыши глубже и расслабься. Эта ночь будет незабываемой. Он переплетает их пальцы на подушке и кивает. Мин расслабляется и прикрывает глаза, унимая волнение внутри. Хосок пользуется моментом и задаёт быстрый темп, чувствуя, как напрягается живот парня, и проступает головка от каждого толчка. Юнги распахивает глаза, цепляясь второй рукой за подушку, и остервенело сжимает её, несдержанно и пошло стонет. Это превосходит все его ожидания. Хосок точно такой, каким он его себе представлял. Дикий, необузданный, горячий и страстный, как мустанг. Его горячее и сильное тело заслоняет вид на потолок, но у Юнги всё равно перед глазами звёзды блещут. Татуированные руки сжимают мягкие бёдра и разводят ноги шире, меняя угол и амплитуду проникновения. Хосок берёт его грубо и быстро. Хаотичные толчки не дают привыкнуть к темпу, восстановить дыхание и перевести дух. Юнги в нирване пребывает, теряя окончательно голову, он забывает обо всём, самозабвенно крича во весь голос, перекрикивая парня из телевизора. Просмотр порно заканчивается началом страстной ночи. Тело дрожит в лихорадке, а глаза закатываются. Он обмякает безвольной тряпичной куклой, позволяя Чону трахать его, пока силы не иссякнут. — Ты десять из десяти, Юнги, — шепчет ему на ухо и прикусывает мочку, оттягивая. — Меньшего я и не ждал. Мин кончает и ловит судорожный оргазм, а по комнате прокатывается протяжный удовлетворённый стон. Хосок довольно улыбается, вытирая капли спермы с подбородка и переворачивает парня на живот, ставя раком. — Надеюсь, ты не устал, потому что это только первый раунд. И счёт в мою пользу. На дрожащих, слабых руках Мин поднимается и за шею обнимает Чона. — Я обязательно сравняюсь, дорогой, — и улыбается опьянённо. Хосок сминает его губы, двигаясь в новой позе, придерживая разнеженное тело поперёк живота. Пирсинг дурманит голову и выбивает остатки мыслей. Юнги виснет на нём и подставляет задницу, цепляясь пальцами за ягодицы Хосока, и радует его пошлыми стонами. Ночь длится бесконечно долго. За окном уже светает, а Чон не унимается, берёт Юнги у окна, вжимая в прохладное стекло и упирается рядом с его головой. Силы иссякли, но запал горит. Никто не хочет сдаваться. Оба берут реванш, проигрывая сну.

***

— Заносите сюда. Только аккуратней, — Юнги координирует курьеров, стоя в дверях. Новое жильё нашлось совершенно случайно, ещё и по низкой цене — недалеко от новой работы. С прошлой пришлось попрощаться и уйти со скандалом. Начальство не только лишило месячной зарплаты и повесило денежный ущерб за видавший виды принтер, но и пригрозило судебными разбирательствами по подозрению в буллинге на рабочем месте. Юнги не стал терпеть этот абсурд и пригрозил: если они не отпустят его с миром, то он пойдёт в суд с обвинениями в домогательствах. После этого, поджав хвост, бывшее начальство сняло все прошлые претензии, а Мин благополучно уволился. Ещё никогда Юнги так не радовался увольнению — даже отпраздновал освобождение от неблагодарной каторги с Чимином и Чонгуком. Чон заработал парочку ярких синяков за свой наглый поступок, и Пак даже не стал его защищать, приняв сторону друга. С новой квартирой и работой Юнги сияет. Больше нет недосыпов, вечной усталости, а перекусить получается не только кофе с сэндвичами. Коллектив дружелюбный, понимающий и распределяет работу честно, не стараясь получить для себя больше выгоды. Мин впервые работает в такой благоприятной обстановке. Вот только в личной жизни до сих пор всё глухо. Та ночь с Хосоком была и правда незабываемой, он не обманул. Утром Юнги под шумок собрал свои вещи и сбежал, оставив Чона досыпать одного. Они оба пообещали, что между ними ничего не будет. Поэтому Мин и не строит воздушных замков. Его номер есть у Хосока, он больше не в чёрном списке, только почему-то тату-мастер не соизволил написать или позвонить. Слово своё он держит. Курьер оставляет последнюю коробку в новой комнате, и Юнги отдаёт ему деньги, благодаря за помощь. В новой квартире светло, уютно и свежо. Светлый интерьер навевает ощущение наступающей весны. Серый длинный диван у стены, над ним картина с пейзажем, мягкий бежевый коврик под маленьким стеклянным столиком с деревянными ножками, а напротив — небольшая плазма на длинной белой стойке с множеством декора. Юнги подходит к окну, обнимая себя за плечи, и вдыхает свежий воздух из открытого окна. Скоро март, пора любви, и он надеется, что в эту весну любовь настигнет и его. Шорох за спиной привлекает внимание, и он оборачивается, видя парня в кепке с коробкой. — Ой, ещё не все вещи? Можете поставить у двери, — Мин подходит ближе, прислоняясь плечом к косяку. Парень ставит коробку и снимает кепку. Глаза Юнги распахиваются в удивлении и скрытой радости. Красные волосы переливаются языками пламени в свете солнца. — Уже забыл меня? — Чон в привычной нахальной манере ухмыляется, притягивая его за талию. — Хосок, — Юнги упирается руками в его плечи и не может поверить, что парень настоящий и стоит в его квартире. — Как ты узнал, где я? — Как всегда. Чонгук сказал. — Чонгук, — Юнги цокает и закатывает глаза. Хосок смеётся, с улыбкой глядя на него. — Почему не пришёл раньше? Целый месяц прошёл. — А ты ждал каждый день? — усмехается, за что заслуженно получает кулаком в плечо. — На самом деле, я много думал. О той ночи, о нас. И понял, что не хочу быть случайным везунчиком. Хочу быть задержавшимся пассажиром в твоей жизни. Да и Чонгук сказал, что я полностью в твоём вкусе. — Ты Чонгука поменьше слушай, — Юнги дует щёки и отворачивается. Хосок ловит его губы и крепче сжимает руки на талии. — Если бы не он, мы бы не познакомились. Я о тебе знаю уже давно. И встреча в салоне для меня была далеко не первой. — Что? — брови взмывают на лоб. — Как давно ты меня знаешь, и что Чонгук про меня напел? Искренне удивлённый Юнги — самое очаровательное, что Чон видел в своей жизни. — Примерно три месяца. Он говорил, что у него есть красивый, одинокий друг, который нуждается в хорошем сексе, — заканчивает с довольной улыбкой. Юнги стонет, утыкаясь лбом ему в плечо. — Я его прибью, — бубнит неразборчиво. — Давай отложим его наказание на потом, — Хосок подцепляет ладонями щёки и клюёт в нос. — Сейчас я хочу целоваться с тобой, пока губы не онемеют. Целый месяц тянулся невыносимо долго. По ощущениям прошла целая вечность. Они оба изголодались друг по другу. И прикосновения кричат об этом. — Я скучал. — Ты не представляешь, как я скучал, малыш. Хосок сминает его губы и мелкими шагами прокладывает дорогу к дивану, роняет на него Юнги и нависает сверху, не прерываясь ни на секунду. — Мягкий, — заключает Хосок, упираясь в обивку ладонью. — Испробуем его на прочность? Юнги смеётся, закидывая руки ему на шею и притягивает, обвивая торс ногами. — Обязательно.