Первый камень в фундаменте хаоса

—— Шел третий урок, физкультура. Спортзал гудел, мячи стучали, тренер свистел. А в пустом классе на третьем этаже было тихо. Рубедо сидел на стуле, нога, что уже была без гипса, вытянута вперёд. Хэйдзо полу-лежал на соседней парте, а Кинич спокойно развалился на подоконнике, играя во что то на телефоне. — Скучно.. — Недовольно протянул Хэйдзо, заныв — А че тогда на физру не пошел? — Спросил его темноволосый, отрываясь от телефона в руках — Да ёмаё..там совместка с одинадцатыми, еще и Аято сегодня в хорошей форме, значит будет ебать всех мячами.. — Ну вот, нахуй надо — Добавляет русый, поставив голову на парту На какое то время трое замолчали, смотря на пустой класс. За окном серое небо, скоро зима. Малиноволосый думает о любимом иллюзионисте, которого сегодня не смог увидеть на перемене, и наконец отвлекшись произносит: — Я не понимаю, — Говорит он, потирая затылок, — Как они учатся. Восемь уроков, потом кружки, потом домашка. У меня голова болит, а у них — нормально..нам тоже такое пережить прийдется? — У нас люди по числу 67 страдают, думаю, мы не переживаем. — Констатирует Кинич, вновь уткнувшись в телефон, от чего русый смееться — Они спят на истории, я видел, — Кто? — Спрашивает Малипо, поднимая взгляд — Одиннадцатый—Б. Весь, даже Дайн Кинич усмехнулся, встал, и сев уже с подоконника на стул откинулся. — Ахав спит на биологии у Нахиды. Говорит, что ему снится чай. Чай блять. Прямо в тропиках, хотя он его ненавидит и в его рацион питания входит больше всякая вредная жидкость — Да, например твоя спе- Хэйдзо на этот раз не успел договорить, как на него полетел портфель Муалани. Ну, Кинич думает что на этот раз она его простит, надеется… — МОЛЧАТЬ РОЗОВЫЙ. — Я НЕ РОЗОВЫЙ. — ТЫ ГОЛУБОЙ. — ТЫ ТОЖЕ. Рубедо смотрел на них, потом на потолок, потом снова на них, и уткнулся лицом в руки, сдерживая смех. — Я бы поспорил кто нет, — Единственное что он сказал перед тем как рассмеяться в голос, от чего двое других парней тоже расхохотались, садясь обратно — Тарталья вчера на линейке чуть директора не обнял, — Добавил немец — За что? — За хорошее настроение — Директор оценил? — Директор отошёл подальше.. — Мудро. Он, кажется, вообще от всех кроме Ведрфёльнира отходит.. — Произносит Кинич, получая два согласных кивка Они говорят о том, о сем. О том что Часка иногда поет караоке в раздевалке с одноклассницами, и всегда побеждает. — А чо Тарталья не поет? — Интересуется Хэйдзо, — Тарталья не поет, он орет. В этот момент с другого конца коридора послышался недовольный голос..Итто. Хэйдзо уже инстинктивно побежал заперев дверь, пока Кинич резко задернул занавески чтобы их было не видно с окна коридора. Они уже давно поняли, что за прогулы Аратаки не прощает. А сейчас, если он их найдет..не сладко выйдет. — НУ ДАВАЙТЕ Я БУДУ КОПАТЬ ГРАБЛЯМИ! Че… Единственное что они расслышали в недовольных ругательствах учителя, который проигнорировав их класс пошел дальше. Немец рассмеялся, пока Хэйдзо приоткрыв дверь наблюдал за уходящим мужчиной. — Странный он сегодня.. — Ты прав Кинич..очень странный.. — Отвечает Хэйдзо, отходя от двери Ранее упомянутый Аякс влетает в класс, запирая дверь с Ахавом. Оба еле дышут, видимо получили звездюлей от Аратаки. Ахав наконец приводит дыхание в норму, оглядывая присутствующих. Его взгляд резко зацепляется на парне с блестящей сережкой и телефоном в руках. Главная травма всех одиннадцатых классов подходит к Малипо, прижимаясь к нему всем телом от чего парень чуть ли не падает со стула. — Мой раб решил порадовать наше величество своим появлением, да? — Он расплывается в улыбке, сажаясь прямо на парту перед темноволосым. Тарталья дает ему подзатыльник, сдерживая смешок. — Все - все, успокойся Заебаловичь, мы тут по делу — Рыжий отгадывает двух других еще раз, пока мародеры смотря на него как на идиота Он подходит к своему портфелю который был в шкафу с первого урока еще первой смены, и доставая некий темный футляр, сажается на последнюю парту, и зовет Кухула. Перепроверив что дверь заперта, блондин опирается ногами с обе стороны головы Кинича, снимая футболку. — Ты что блять, вообще делаешь?! — Смущенно спрашивает парень, замирая — Раздеваюсь, — НАХРЕНА?! — Порно снимать будем, ТАРТАЛЬЯ ДОСТАВАЙ КАМЕРУ. Наконец сняв с себя верх, он выставляет на показ светлое, стройное тело с странными но интересными татуировками на руках и плечах. Кинув футболку в руки возлюбленного, он подходит к Аяксу, полу ложась на стол. — Как и выбирали? — Да, главное с верху ещё слегка подчеркни потемнее — Без б, Рубедо, что до этого наблюдал за всем этим, уставился на Хэйдзо, что уставился на Кинича. — Что вообще происходит.. — Спрашивает русый, смотря на рыжего Тарталья открывает футляр. Внутри, в бархатных ложементах, как заряженные патроны, лежали иглы, картриджи, батарейный блок и сама машинка — чёрная, с едва заметными бликами на матовом корпусе. Он взял её с той же уверенностью, с какой берёт в руки ружье когда идет в тир со Скирк. Немец удивленно заморгал, Хэйдзо оперся на руку головой, пока Кинич переводил взгляд с одних на других. Парта чуть заскрипела от того что блондин улегся поудобнее, поставив голову на скрещенные руки. Спина — чистое полотно. Ни шрамов, ни родинок. Только светлая, чуть вздрагивающая кожа в ожидании первого касания. — Вы сейчас серьезно?.. — Без выражения спрашивает немец, смотря то ли на Аякса, то ли на машинку в его руках — Агаа, я даже твоему мужу набивал два года назад! — Довольно ухмыляясь отвечает он другу — ДА КАКОГО ХУЯ ВЫ ВСЕ ЕГО МОИМ МУЖЕМ НАЗЫВАЕТЕ… — На твоей свадьбе я ещё это припомню, КЛЯНУСЬ. — Полу слышно говорит Ахав, посмеиваясь — А вы татуировочку не хотите? Рыжий мне скидку сделает, — За что это? — Клиентов привел, скидку жду. — За таких клиентов меня совет трахнет во все щели. — И историк* — И историк.. Русский давно этим увлекался, примерно с 7-8 класса. Хорошое умение рисовать и ловкость пальцев от стрельбы давали отдельные преимущества. Он переводит взгляд со спины друга на удивленных девятиклассников, ухмыльнувшись. — Хотите? — Ненадо. У меня уже есть, — Отнекивается русый, откидываясь на стул обратно Приподняв взгляд вновь, Тарталья притворно обиженно сверлит его взглядом, недовольно пробормотав: — Он делал у кого то тату..и не у меня! ПРЕДАТЕЛЬ. — ДА Я ТОГДА В ГЕРМАНИИ БЫЛ. — И ЧЕ — А ТО Пока они спорили, Кухул пытался не заныть от боли, но к счастью уже привычной. Его напрягало молчание Малипо, его вообще всегда напрягало то, что парень может молча смотреть на него час, и потом уйти как ни в чем не бывали. Жуть. Он бы соврал, если бы сказал что ему не нравится. — А ты Хейз? Хочешь? — А?..чего Хэйдзо отрывается от телефона, бросая на рыжего взгляд. Чуть задумавшись, он улыбается, и кивает. Только после завтра, сейчас не подходящее время. Тарталья и рот открыть в сторону темноволосого не успевает, как Ахав отвечает ему сам: — Неа, ему ненадо. У Ника и так есть, — Че..ты когда увидел вообще?! — Спрашивает в изумлении татуировщик — Я спал с ним, ебался с ним, дрался с ним и, кажется, сдохну тоже с ним, КОНЕЧНО Я ВИДЕЛ. Малипо смущенно бьет себя ладонью по лицу, раздраженно смотря на блондина. Его светло салатовые пряди чуть пошевеливались от еле исходящего ветра с полу открытого окна, а глаза были лишь приоткрыты. Тарталья закончил за три минуты до звонка. Они быстро все убрали, после чего Кухул подошел к парню забирая футболку обратно, до этого конечно же показав результат в близи. Остроуглый, тонкий изящный крест с шипистой лозой, маленькими темными крестиками и ещё какой то надписью которую Кинич не мог разглядеть с такого расстояния. Он подтащил Ахав чуть ближе, от чего старший вздрогнул. Его взгляд остановился на тонко написанном имени прямо в линии креста. Его имени. От того что он заметил, Кухул лишь довольно ухмыльнулся, быстро надев футболку на себя. — Ты не доживешь до завтра. Произносит Кинич, смотря за наполняющимся людьми классом. А двое одиннадцатиклассников быстро уходят, махая им руками.