10 МИНУТ, КОТОРЫЕ ДЛИЛИСЬ ВЕЧНОСТЬ. ДНЕВНИК ОДНОГО ОЖИДАНИЯ

Ты хотел прочитать о любви и сексе). Я знаю. Самое удивительное — у многих есть либо то, либо другое. Но я подумала, что в конце концов могу всё объединить сама. Это же в моей власти. 12:47. Точка входа. Я стою на кухне у окна. За стеклом — жара, город плавится. А здесь — тишина. Только шум воды. Там, за дверью ванной, — она. Её подруга открыла, кивнув на кухню: «Жди здесь, она в душе». Друг остался в машине — говорит по телефону, жестикулируя и делая вид, что не замечает моего состояния. Поднимется минут через 10. Я иду один. Чтобы первой увидеть её. Глупость, конечно. Но я здесь. Вода шумит. Смотрю в небо — ни облачка — и думаю: сколько ещё? 12:48. Первая вспышка. Закрываю глаза. На секунду. И проваливаюсь. В мыслях я уже не у окна. Я иду по коридору. Налево. Толкаю дверь ванной. У меня же есть полное право. Вспотел, устал, хочу ополоснуться. Вода шумит — она там. Если войду сейчас... Голова идёт кругом. Хватаюсь за подоконник. Вижу так отчётливо, будто уже случилось. Захожу. Влажно, пахнет её шампунем — сладко, тяжело. Быстро раздеваюсь, бросаю джинсы на стиралку, футболку — на пол. Подхожу к кабине. Стекло запотело, только силуэт. И шум воды. Член уже твёрдый — налился, отяжелел. Не скрыть. Но вода всё спишет. Я открываю дверцу. — Вода горячая? — спрашиваю глупо. Она оборачивается. В моей фантазии она обнажена. Только вода. Только кожа. Капли стекают по груди, по животу, ниже. Смотрит на меня. Взгляд опускается. Задерживается там, где я уже готов. Делает шаг сама. 12:50. Разгон. Её рука ложится мне на грудь. Медленно, мучительно медленно опускается вниз. Смотрит прямо в глаза — не мигая. Будто проверяет, есть ли там кто-то ещё, кроме неё. Пальцы касаются живота, скользят ещё ниже. Обхватывают. Я не отвожу взгляд. Не могу. Чувствую так остро, что перехватывает дыхание. Её ладонь тёплая, влажная. Пальцы смыкаются — чувствую каждое кольцо. Ведёт по всей длине. Медленно. С интересом. Отмечает шелковистую текстуру, набухшие вены. Доходит до головки — там, где уже выступила капля. И тут — твёрдая хватка. Рывок к себе. Запрокидываю голову. Вода хлещет по лицу, но я ничего не чувствую, кроме неё. Опускается на колени. Вода по её спине, по волосам, разлетается брызгами. Берёт мой член в рот. Язык — длинный, мягкий, влажный — обвивается. Губы смыкаются плотно. Я становлюсь больше, твёрже внутри. Чувствую, как головка упирается в нёбо, как давит снизу. Когда я уже готов кончить — этот нарастающий звон внизу живота, напряжение, которое невозможно терпеть, — она отодвигается. 12:52. Точка невозврата. Она поднимается. Смотрит на меня. Вода стекает по лицу, по губам. Медленно облизывается — кончиком языка проводит по нижней губе, задерживается, будто смакуя мой вкус. Берёт мою руку. Медленно тянет вниз, к себе. Кладёт мою ладонь туда, где жарко и мокро — словно подтверждая моё право на это. Дальше — разрыв. Я не помню, кто кого. Мы сплетаемся. Я прижимаю её к прохладной плитке. Вхожу одним движением — резко, глубоко, до упора. Внутри— жарко, тесно. Она сжимает меня — эти мышцы, что помню с нашей последней встречи. Чувствую каждое движение, каждую пульсацию. Будто что-то внутри неё — что-то особенное, спрятанное глубоко — медленно прокладывает себе путь через меня обратно в меня. Она выгибается. Впивается ногтями в спину. Стоны перекрывают шум воды. Дыхание сбивается. Она упирается руками в стену кабины. Я обхватываю руками её бёдра — мокрые, скользкие — и вхожу глубже. Мои пальцы сжимают именно там, где она становится беззащитной. Где каждая клетка, каждая складочка ждёт, чтобы её нашли. Она вскрикивает — чувствую это горлом, кожей. «Поцелуй меня», — думаю я с болью, потому что в фантазии она не целует. Она опять опускается ниже. Снова берёт в рот. И я уже не могу терпеть. Взрыв нарастает откуда-то из поясницы. Волна поднимается, захлёстывает. Кончаю — резко, сильно, толчками. В моей фантазии — прямо ей в рот. Принимает. Не отстраняется. А потом — темнота. Мы рассыпаемся, как песок, смываемый водой в слив. 12:55. Возврат. Открываю глаза. Стою на кухне у окна. За стеклом — жара, город плавится. Никакой воды. Никакой плитки. Никакой её на коленях. Но сердце колотится где-то в горле. Член ноет от притока крови — стоит колом, упирается в ширинку, хоть вынимай. Дыхание сбито. Холодный пот, дрожь в пальцах, ватные ноги. В паху тяжесть, которую не скрыть. Боюсь, что кто-то войдёт и увидит меня — с этим лицом, с этими глазами, с этой эрекцией, которая не проходит. «Как дойду до машины? — мысль бьётся в панике. — Как сяду, не выдав себя?» Достаю сигарету. Закуриваю. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один. Сердце понемногу отпускает. Член медленно сдаётся. Шорох за спиной. 12:57. Выход из фантазии. Вход в реальность. Она вышла. Из той самой двери слева. Волосы сухие — не мыла, только тело. Как всегда, в беспорядке, влажные только у самых кончиков. Но кожа ещё хранит влагу. Капли блестят на ключицах, на шее. Вижу её. Настоящую. Улыбающуюся. Она проходит на кухню. Не смотрит сразу. Подходит. Забирает из моих пальцев сигарету. Делает затяжку. Медленно, глубоко, глядя в окно. Выдыхает в горячий воздух. Её губы там, где только что были мои. И только тогда поднимает глаза. Смотрит долго. В упор. Мне кажется — я знаю, это паранойя — но мне кажется, она видит всё. Мою фантазию. Мой пульс. Мой член, который только начал остывать. Видит, о чём я думал эти десять минут, пока вода лилась там, за дверью. Возвращает сигарету. Наши пальцы встречаются на секунду дольше, чем нужно. Её - ещё прохладные после душа. Мои — горячие, липкие. А потом она подаётся вперёд. Медленно. Совсем близко. Так, что я чувствую запах её кожи — гель для душа, цветочный, сладкий. И своё бешеное сердце, которое сейчас выпрыгнет. И целует меня. 12:58. Реальность бьёт ключом. Её губы — мягкие, тёплые, влажные. Не такие, как в фантазии. Там всё было ярче, громче, быстрее. Здесь — медленно. Глубоко. Она целует так, будто знает, что я только что пережил. Или переживала это со мной. Я чувствую её язык. Дыхание. Руку у меня на затылке — пальцы перебирают волосы. Член снова оживает, упирается ей в живот. Она чувствует — не может не чувствовать. Не отстраняется. Только сильнее прижимается. Отрывается от моих губ. Смотрит. Улыбается — той улыбкой, от которой у меня всё внутри переворачивается. — Нам пора, — говорит тихо. — Там наш друг ждёт, машина на жаре... Голос хриплый. Чуть севший. Или мне кажется. Она уходит в комнату — дособираться. 12:59. Тишина перед выходом. Остаюсь один у окна. Сигарета догорела до фильтра. Пульс — не в норме. В голову приходят слова. Чужие. Не мои. Или мои, но такие, которых я никогда никому не говорил. «Я приехал за тобой. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни». «Мне нужно знать, что ты думаешь обо мне». «Ты не можешь меня забыть. И я не могу тебя забыть». Я никогда не умел так говорить, не позволял себе. Но сейчас, в этот момент, слова сами находят выход. Она словно научила меня новому языку — языку, который звучит не вслух, а внутри. Там, где прячется правда. Смотрю в окно. В отражении вижу себя — и не узнаю. Кто это? Всплывает фраза из фильма: «Если люди любят друг друга, но никогда не смогут быть вместе — когда наступает момент, когда всё, хватит?» Жду ответа. Ответ приходит сам. «Никогда». Выдыхаю. Тушу сигарету. 13:00. Выход. Она, собранная, готовая, выходит с подругой из комнаты. Та выходит на лестничную клетку и слышно, как она сбегает по ступенькам. — Едем? — спрашивает просто. Смотрю на неё долго. На её спину, когда она уже поворачивается к двери. И вдруг мысль, острая: а если бы я знал, что это — последний раз? Последний раз, когда я её вижу, когда она вот так выходит из комнаты и зовёт меня за собой, — что бы я сделал? Ничего. Наверное, ничего. Просто смотрел бы ещё внимательнее. — Сейчас, — она останавливается у зеркала. — Только губы поправлю. Поправляет. Смотрит на себя. И вдруг в отражении я вижу, как её глаза загораются. — Слушай... — поворачивается ко мне. — Мы вчера в горы пошли. Там мужик коз гнал. И вдруг как закричит: «А ну пошла, Годзилла, вперёд!» Пауза. Смотрю на неё. Смотрит на меня. И мы оба начинаем ржать. Глупо, взахлёб, до слёз. Она утыкаемся лбом в моё плечо. Чувствую, как она вбирает воздух, глубоко и замирает на секунду. И вдруг понимаю: этот момент — он не менее ценен, чем все фантазии. Может, даже больше. — Едем, — делает шаг от меня. — А то друг уже, наверное, думает, что мы заблудились. — Едем. Иду за ней. К двери. К лестнице. К машине. К жаре. К «никогда». --- P.S. Текст — это безопасно. Это территория, где усталость превращается в топливо, а расстояние — в афродизиак. Больше всего я хочу знать, что у нас есть завтра.