This is my home

Лололошка мог бы составить список неимоверных размеров, где медленно, один за другим, перечислял те вещи, которые ненавидит. С каждой строчкой градус повышался, а в конце он стал бы таким, что от злости разорвешь бумажку на мелкие-мелкие кусочки. Он не был злопамятным, просто слишком долго жил, чтобы не найти стольких отвратительных и откровенно невозможных вещей и людей. После того, как Ло разорвал бы первый список, то пренепримено сделал бы второй, чтобы почувствовать себя намного лучше. Противоположный по содержанию список вызвал бы медленное, нарастающее с каждой буквой, такое ощущение счастья, что не жалко и слезу пустить. Выводя аккуратные буквы, Лололошка в самом низу списка обязательно мечтательно вздохнул бы, написав: «Эграссель». Из одного этого имени можно было сделать столько разделений на приятные вещи, что самым простым вариантом становилось просто оставить его. В слове «счастье» было семь букв, но Лололошка всегда насчитывал девять, словно никогда не был обучен грамматике. Боль резанула в боку, Ло закряхтел, проверяя: трупы убитых существ на месте, никто не пытается повторно пронзить его мечом. Его оружие валялось рядом, но выглядело так отвратительно, что и подбирать не хотелось, пусть лежит, пригодится кому-нибудь. Голова гудела, стучала кровь в висках, тело ныло. Делать что-то необходимо, да поскорее. Лололошка неловко сжал и разжал пальцы правой руки с избитыми до крови костяшками, но слушалась она плохо: до конца в кулак не сжималась. Где-то недалеко в этом проклятом лесу кто-то завыл, да так надрывно, что хотелось закрыть уши. Мысли казались вязкой кашей, которую не перемешать, она просто становилась всё хуже и хуже. Трава тихо захрустела, проминаясь под чужим весом. Лололошка нервно втянул воздух через нос. Одна лапа, затем вторая, не менее маленькая, что говорить о будущем туловище. Еще одного «счастья» ему тут как раз таки не хватало! Когда из-за старого дерева медленно появилась морда свирепого существа похожего чем-то на волка, разве что с длинных клыков у него насмешливо капал яд, оставлявший черные пятна на траве. Именно в этот момент Лололошке в голову стукнуло запоздалое желание жить, а не быть одиноко съеденным в лесу. Он зажмурился, чётко представляя... дом. Да, стоило признать, что в Архее у него не было дома, точнее, был. Разумеется, он же куда-то сейчас переместился, о чем-то конкретном подумал, не так ли? — Лололошка! — дальше Эграссель, яркое пятно, определенно ругался на него на родном. Ло несильно различал, что происходит. Сумерки сменились ослепительным светом ламп и свеч, и он на секунду растерялся от этой яркости. Эграсса ловко расстегнул плащ, стаскивая ненужную ткань, чтобы лучше видеть рану. С неприятным треском порвалась. — Аккуратнее, — хрипло выдал Ло, кашляя. — К себе это слово применить не пробовал? — возмущенно. Эграссель вздохнул, прикладывая руку, светящуюся из-за магии. Теплота разливалась на боку, становясь всё больше, боль не спадала, но хотя бы не усиливалась. Лололошка почти улыбнулся. — Копье? — деловито поинтересовался эльф, по-видимому, чтобы не накручивать себя в тишине. — Меч, но я увернулся. — Оно и видно, — фыркнул Эграсса, второй рукой открывая бинт. Лололошка попытался помочь, но его резво ударили по пальцам. — Не мешай. — Я помогаю. — Тебе кажется. Ты поможешь, если после того, как я тебя перебинтую, спокойно полежишь-поспишь. Ло недовольно поджал губы, благодарный, что их разговор велся преимущественно тихим тоном (если выкинуть вскрик в начале). Он чувствовал, как страх спадал, заменяемый облегчением. Счастье тихо искрилось внутри него в унисон с чужой магией. Лололошка осторожно упёрся лбом в плечо напротив. — Не засыпай, золотце, — почти пропели ему на ухо. — Ты сам мне сказал уснуть. — Лечь, потом уснуть, — важно заметил Эграссель, мягко хлопая по щеке. — Спишь. Лололошка замычал, открывая глаза. Мягкие волосы щекотали щеку, а приятный запах трав казался таким родным и знакомым. Он явно красотой и изяществом в данный момент не блистал, впрочем, никого это не волновало. Белый бинт легко скрывал рану, правда, сразу проступило пару алых пятен. — Ло, вставай, — Эграсса мягко поддержал друга, давая опереться на себя. — На диван. — Лололошка чувствовал себя пьяным, шатаясь к нужному месту, хотя никакая их пьянка с Вальдом таким состоянием не оканчивалась. Даже если найти самое отвратительное пойло на этой планете (во вселенной). — Аккуратнее! Ло слишком устал, поэтому упал на диван вперед лицом. Родные стены успокаивали, сбрасывая всю ту защиту, которая у него была. Не надо быть сильным, независимым, хладнокровным, решительным или энергичным — никаким, просто собой. — Я поищу зелье, успокаивающие, — Эграсса мягко провел ногтями по волосам, зачесывая их назад. — Я сплю. Эграссель рассмеялся. Лололошка лениво проводил взглядом фигуру, не поворачивая головы. Такие моменты он обожал, даже если жгучая боль охватывала всё тело, даже если усталость придавливала к любой поверхности. Нет ничего лучше облегчения, которое испытываешь каждый раз, когда находишься с тем самым человеком (эльфом то есть). Он побывал в стольких мирах, в различных вселенных, что не сосчитать. Один за другим, каждый со своими особенностями, фауной и живностью, жителями и зданиями. Можно было столько всего узнать, различные вещи, испробовать что-то необычное и даже почерпнуть что-то новое, никакое знание не казалось бесполезным. Ведь что-то совсем ненужное, скорее даже абсурдное в одной ситуации не обязано стать таким же при других обстоятельствах. Лололошка слишком много раз проверил это, чтобы теперь ошибиться. Из всего прекрасного и необычного, совершенно идеального и даже отвратительного до тошноты — его пристанищем, убежищем и домом станет Архей, это место, Эграссель. Его любимый Эграсса. Наверное, он был слишком сентиментален, но он же только сюда всегда возвращался, где бы и сколько бы раз он не бывал, это всегда будет меньше чем здесь. Лололошка возмущенно вздохнул, когда его осторожно толкнули в плечо. Светлые глаза Эграссы смотрели на него с любовью и толикой беспокойства, словно могли прочитать каждую эмоцию. Ло надеялся, что смотрел примерно также, хотя бы с немой благодарностью, но, кажется, его будут любить любого. По крайней мере, раньше так было. — Я говорил, что тебя люблю? — хрипло выдал Лололошка, даже приподняв голову с мягкой подушки, правда почти в эту же секунду опустил. Эграссель мягко улыбнулся, проводя свободной рукой по чужой щеке. — Сегодня нет. — Я тебя люблю, Эграсса. — И я тебя, дорогой.