The beach

— Черт, галстук душит.— Шарль потянул его, пытаясь хоть немного ослабить узел, но все только усугубилось. Виктория мягко коснулась его руки. —Расслабься, chéri. Все будет хорошо.— Ее голос был тихим, но в нем чувствовалась уверенность, которая так ему нужна была сейчас. —Тебе легко говорить, ты ведь привыкла к таким приемам,— пробормотал Шарль, глядя в окно. Вилла Ферстаппенов возвышалась перед ними, словно несокрушимая цитадель, символ власти и богатства. Виктория мягко улыбнулась, коснувшись его щеки. —Именно поэтому я здесь, чтобы держать тебя за руку— проговорила она сжимая его ладонь. —Они просто хотят познакомиться с человеком, которого я люблю. Ничего больше. Шарль сомневался. Семья Ферстаппенов была легендой, их имя открывало любые двери. А он? Он был простым автомехаником, влюбленным в их дочь. Дверь лимузина открылась, и их встретил безупречно одетый дворецкий. —Добро пожаловать, мадемуазель Ферстаппен. Месье… Он вопросительно посмотрел на Шарля. —Леклер. Месье Леклер — поспешила представить Виктория. Дворецкий кивнул, скрывая мимолетное выражение удивления. —Прошу за мной. Шарль глубоко вдохнул. Он был готов. Ради нее он был готов на все. В конце концов, как говорил его дед: "Любовь - это самый мощный двигатель." И он, Шарль Леклер, собирался завести этот двигатель на полную мощность. Шарль последовал за дворецким, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя сердце бешено колотилось в груди. Виктория шла рядом, ее присутствие немного успокаивало его. Сад вокруг виллы поражал своим великолепием: экзотические цветы, фонтаны, мраморные статуи, все кричало о богатстве и безупречном вкусе. В гостиной их встретил Йос Ферстаппен, глава семейства. Он был высоким, широкоплечим мужчиной с пронзительным взглядом, который, казалось, видел Шарля насквозь. Мать Виктории, Софи, наоборот, одарила его теплой улыбкой, смягчавшей напряженность момента. Младший брат, Макс, лукаво подмигнул Шарлю, словно говоря: "Ну что, посмотрим, как ты себя покажешь". Виктория, заметив неловкость ситуации, взяла Шарля под руку и повела его вглубь гостиной. —Не обращай внимания, они просто немного… своеобразные. Папа любит сходу проверять людей на прочность, а Макс обожает устраивать маленькие провокации. Но они хорошие, честно. Гостиная действительно впечатляла. Огромный камин, отделанный камнем, потрескивал уютным пламенем. Панорамные окна открывали вид на заснеженные вершины гор. В воздухе витал аромат свежей выпечки и еловых веток. Шарль почувствовал, как напряжение немного отходит, уступая место любопытству и восхищению. За большим дубовым столом, накрытым к обеду, царила оживленная беседа. Йос рассказывал какую-то историю из своей гоночной карьеры, сопровождая ее энергичными жестами. Софи внимательно слушала, время от времени вставляя мягкие комментарии. Макс, сидя рядом, подтрунивал над отцом, добавляя в рассказ забавные детали. Эта семья, несмотря на свою известность и богатство, казалась удивительно простой и душевной. Шарль почувствовал легкий укол ревности, смешанный с надеждой быть принятым в этот теплый круг. —И как же так вышло, что такой, казалось бы, перспективный молодой человек, оказался… сиротой?– едко спросил Йос растягивая слова. Затем, повисла напряженная пауза. Глава семейства, откинувшись на спинку кресла, с прищуром наблюдал за Шарлем, словно изучая его насквозь. Шарль, с трудом подавив болезненное воспоминание, тихо ответил: —Так сложились обстоятельства. Я рано лишился родителей. Ферстаппен ухмыльнулся, его глаза блеснули недобрым огоньком, словно он только и ждал этого признания. —Ах, вот оно что… И Виктория знает об этом?– с нарочитой небрежностью поинтересовался Йос, переводя взгляд на молчаливую Викторию. Затем, не давая Шарлю ответить, он резко сменил тему: —И все же, Шарль, позвольте задать вам один прямой вопрос. Почему именно Виктория? Неужели вас совсем не интересует ее состояние? Или это просто удачный брак по расчету? Шарль был ошарашен. Внутри него все кипело от возмущения. —Как вы можете такое говорить?– проговорил он, с трудом сдерживая свой гнев. —Я люблю Викторию и деньги тут совершенно ни при чем. —Шарль был ошарашен тем, что Йос принял его за альфонса. Виктория, сидевшая рядом, слегка кивнула, подтверждая слова Шарля. На ее лице читалось спокойствие и уверенность. — Прости, Шарль, если вопрос был слишком личным. —Йос прочистил горло и продолжил трапезу. — Ничего страшного, всё в порядке. — В голосе Шарля можно было уловить обиду, его нередко задевали подобные слова. Атмосфера становилась всё более странной. К ужину, когда напряжение уже зашкаливало, присоединились новые лица. Двери столовой распахнулись, и вошла Келли - жена Макса. Тори вроде бы говорила, что она тоже из влиятельной семьи. Супруга Ферстаппена-младшего была ослепительно красива. Девушка была в облегающем красном платье, которое выглядело как преграждающий сигнал светофора. Рядом с ней шел её брат, высокий и пугающе молчаливый мужчина с холодным взглядом. — О, неужели это наш жених? — Келли почти подлетела к Шарлю, обдавая его ароматом терпких духов. Она активно забросала его вопросами: «Откуда ты?», «Как тебе наш дом?», «Ты готов стать частью чего-то великого?». Она улыбалась слишком широко, а глаза оставались неподвижными и ледяными. Ее брат просто встал за спиной девушки, не проронив ни слова, но Шарлю казалось, что тот мысленно снимает с него мерки для гроба. — Келли, дай ему поесть, — сухо бросил Макс. Ужин наконец завершился под тяжелые взгляды Йоса и бесконечную болтовню Келли. Шарль чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Виктория привела его в их гостевое крыло. Огромная спальня была обставлена с вызывающей роскошью: тяжелая кровать с балдахином, камин, в котором уже потрескивали дрова, и панорамные окна, выходящие в темный сад. Шарль сидел на краю огромной кровати, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Он выглядел измотанным, но, увидев, как Виктория обеспокоенно смотрит в окно на темный сад, он попытался улыбнуться. — Эй, иди ко мне, — позвал девушку Шарль Она подошла и села рядом, положив голову ему на плечо. Он обнял ее, вдыхая знакомый аромат, который был единственной нормальной вещью в этом безумном замке. — Знаешь, — тихо начала Виктория, перебирая пальцы на его руке. — У нас в семье есть одна странность. Ну, помимо того, что мой брат не моргает, а папа выглядит так, будто планирует захват мира. Шарль тихо рассмеялся, поцеловав ее в макушку. — Я заметил. Но я готов терпеть их странные взгляды ради тебя. — Это не просто взгляды, Шарль. Есть традиция. Каждый раз, когда в наш клан входит новый человек - через брак, мы должны закрепить это. Мои предки верили, что удача сопутствует только тем, кто чтит правила. Мы собираемся в полночь и играем в игру. Шарль удивленно приподнял бровь. — В игру? Серьезно? То есть все эти суровые люди в костюмах за миллионы долларов сейчас пойдут играть в Монополию или в карты? Виктория на секунду замялась, ее голос стал чуть глуше: — Что-то вроде того. Шкатулка выбирает игру. Это может быть что угодно. Шахматы, бридж... или что-то более подвижное. Парень весело фыркнул, его страх перед суровым Йосом начал сменяться любопытством. — Слушай, это даже мило. Я-то думал, мне придется подписывать контракт кровью или проходить детектор лжи. А тут просто игра. Это даже весело! Я в деле, Тори. Твой брат, наверное, думает, что я слабак, но я покажу ему, что я умею побеждать. Виктория усмехнулась. — Ты правда не боишься — Боюсь проиграть твоему отцу в шашки?— Шарль шутливо притянул ее к себе и повалил на подушки. — Переживу. Главное, что после этого я официально стану твоим мужем, и мы уберемся отсюда. Так что я готов к любой игре, которую выберет ваша волшебная шкатулка. Девушка мило улыбнулась и прильнула к его груди, слушая, как спокойно и уверенно бьется его сердце. Пока Шарль и Виктория были у себя, семья Ферстаппенов собралась в малой гостиной. Там, где обычно решались судьбы их бизнес-империи и обсуждались детали традиций. Воздух здесь был пропитан старым коньяком и оружейным маслом. Келли сидела в глубоком кожаном кресле, лениво помешивая лед в бокале. Её глаза блестели опасным огоньком. — Вы видели его руки? — Келли фыркнула, поправляя безупречный маникюр. — Слишком ухоженные для простого парня. Типичный шлюхан. Вцепился в нашу Тору, как клещ. Спорим на мой новый Мазерати, что он уже прикинул, сколько стоит этот замок, и на сколько лет безбедной жизни ему хватит её приданого? Макс, стоявший у окна и внимательно наблюдавший за темной листвой в саду, даже не обернулся. Его голос прозвучал сухо и резко: — Не все такие, как ты, Келли. Успокойся. Некоторые люди действительно способны чувствовать что-то, кроме жадности. Келли картинно прижала руку к груди. — О, наш ледяной король Макс заговорил о чувствах? Как трогательно! Но давайте будем реалистами: он пришел из ниоткуда. Пустое место. — Он кажется очень милым— мягко вмешалась Софи, поправляя складки на своём безупречном платье. — У него добрые глаза. И то, как он смотрит на Тори... В этом есть что-то... настоящее. Я давно не видела, чтобы на неё так смотрели... Не на её фамилию, а на неё саму. Йос Ферстаппен, сидевший во главе стола и чистивший охотничий нож маленьким лоскутком замши, наконец поднял голову. Свет лампы отразился в лезвии. — Милый - это не то качество, которое я ищу в члене семьи, — отрезал Йос. — Он выглядит мягким. Слишком мягким. Словно свежее тесто. Виктория всегда была волевой, и я боюсь, что она выбрала его просто потому, что им легко управлять. Он сделал паузу, проверяя остроту ножа большим пальцем. — Но шкатулка не ошибается. Если он действительно тот, кем хочет казаться, он пройдет испытание. А если нет... что ж, природа сама избавится от слабого звена. — У него есть характер, — подал голос Макс, повернувшись. — Это уже прогресс по сравнению с её прошлыми ухажерами. — Посмотрим, насколько хватит его характера когда часы пробьют полночь, — Келли хищно улыбнулась и допила свой напиток. — Лично я надеюсь на прятки. Давно мы не развлекались по-настоящему. Коридор, ведущий к библиотеке, был погружен в полумрак, и только тусклые бра на стенах отбрасывали длинные, танцующие тени. Шарль шел впереди, поправляя пиджак и что-то весело напевая себе под нос. Он был в приподнятом настроении после вина и их поцелуя, чувствуя себя наконец-то принятым в семью. Но когда из тени ниши внезапно шагнул Макс, Шарль вздрогнул. — Оу, Макс! Ты напугал меня, — усмехнулся Шарль. — Идешь на игру? Надеюсь, это не покер, я в нем ужасен. Макс даже не взглянул на Шарля. Его глаза были прикованы к сестре. Он сделал шаг вперед, преграждая им путь, и положил руку на плечо Виктории, слегка оттесняя её в сторону. — Виктория, — прошептал Макс так тихо, что Шарль едва расслышал. Его голос, обычно холодный и уверенный, сейчас слегка вибрировал. — Еще не поздно. Уведи его через черный ход. Машина в гараже, ключи в зажигании. Я скажу отцу, что вы решили прогуляться под луной. Бегите сейчас. Виктория замерла. Она посмотрела на брата, и на секунду в её глазах отразился тот же первобытный страх, который она пыталась скрыть весь вечер. о. Шарль, заметив их серьезные лица, подошел ближе. — Эй, ребята, о чем секретничаете? Макс, не пугай её. Виктория глубоко вздохнула и расправила плечи. Она посмотрела на Шарля и снова перевела взгляд на брата. — Нет, Макс. Всё будет нормально. Шарль удачлив. Он вытянет Шахматы или Монополию, мы просто посидим часок в библиотеке. Я не собираюсь начинать нашу семейную жизнь с побега. Макс колебался. Его пальцы судорожно сжались на рукаве её платья. Он посмотрел на Шарля , который вообще не понимал, что происходит. — Тора, ты играешь с огнем, — Макс наконец отпустил её руку, но его взгляд оставался тяжелым. — Если шкатулка решит иначе... я не смогу вам помочь. Ты это знаешь. — Всё будет хорошо, Макс. Идем — Виктория твердо взяла Шарля за руку и потянула вперед. Шарль обернулся к Максу и шутливо отсалютовал ему: — Увидимся за игровым столом! Обещаю не сильно тебя обыгрывать. Макс остался стоять в пустом коридоре, глядя им в спины. Он медленно достал из кармана складной нож, открыл его и тут же закрыл с резким щелчком. Тяжелые дубовые двери библиотеки открылись с низким, стонущим звуком. Внутри пахло старой бумагой, дорогим табаком и чем-то металлическим. Этот запах Шарль не мог распознать, но он заставлял его нервничать. Вся семья уже была там. Они сидели полукругом в массивных креслах, словно суд присяжных. Йос восседал в центре, как истинный судья. Рядом с ним Софи, которая старалась сохранять на лице вежливую улыбку, но её пальцы нервно перебирали края шали. Келли развалилась в кресле, поигрывая длинным мундштуком, а её брат стоял за ней, как безмолвная тень. Макс вошел следом за парой и сел чуть в стороне, в тени, сцепив пальцы в замок. Его взгляд был направлен в пол. — Садись, Шарль, — Йос указал на одинокий стул напротив себя. — Настало время формальностей. Виктория села рядом с Шарлем, крепко сжав его ладонь. Её рука была холодной как лед. — Суть проста, — подала голос Келли, облизнув губы. — В этой шкатулке наше прошлое и твое будущее. Какую карту вытянешь, в ту игру мы и будем играть до рассвета. Это закон. Вытянешь Шахматы будем пить бренди и двигать фигуры. Вытянешь что-то другое... что ж, будет веселее. Шарль обернулся к Виктории. Она едва заметно кивнула. Он всё еще верил, что это всего лишь эксцентричная забава богачей. — Ну, раз такие правила, — Шарль лучезарно улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Надеюсь, у вас нет монополии, а то мы тут застрянем на неделю. Он протянул руку и открыл крышку. Внутри, на черном бархате, лежали карты. Шарль аккуратно подцепил одну из них двумя пальцами и перевернул. На старинном картоне, выведенные каллиграфическим почерком, красовались буквы, которые показались ему просто забавным анахронизмом: ПРЯТКИ Шарль рассмеялся, оглядывая присутствующих. — Прятки? Серьезно? Как в детстве? Он ожидал ответного смеха. Или хотя бы улыбки. Но в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в камине треснуло полено. Софи резко отвела взгляд, прикрыв рот рукой. Келли медленно выдохнула дым, и в её глазах вспыхнул первобытный азарт. Йос медленно поднялся, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. — Прятки, — эхом отозвался Йос. Его голос стал глухим и торжественным. — Давненько нам не выпадала эта карта. Макс в углу резко встал, стул со скрипом отъехал назад. Виктория не смеялась. Она медленно отпустила руку Шарля, и её лицо стало мертвенно-бледным. — Шарль... — прошептала она, и в её голосе он впервые услышал настоящий, нескрываемый ужас. — Эй, Тори, ты чего? — Шарль всё еще улыбался, но его улыбка начала медленно сползать, когда он заметил, как брат Келли медленно потянулся к ящику стола и достал оттуда тяжелый серебряный прибор, подозрительно похожий на старинный пистолет. Йос посмотрел на часы. — У тебя есть десять минут, чтобы скрыться, Шарль. Правила просты: если ты доживешь до рассвета и тебя не найдут... ты победишь. И станешь полноценным Ферстаппеном. — Погоди, доживешь?— Шарль нервно хихикнул. — Хорошая шутка, сэр. Очень атмосферно. — Беги, Шарль, — Виктория резко вскочила и дернула его за плечо, переходя на крик. — БЕГИ! СЕЙЧАС ЖЕ! Шарль выскочил из библиотеки, его сердце колотилось где-то в горле. Он всё ещё пытался убедить себя, что это часть грандиозного пранка. Богачи они же все с приветом, верно? "Это просто какой-то дикий квест" билось у него в голове. Но когда он обернулся через плечо, дверь в библиотеку осталась приоткрытой. В узком просвете он увидел то, что заставило его кровь застыть: слуга в ливрее подносил Йосу поднос, но на нём было не шампанское. Там лежали два револьвера и охотничий нож с костяной ручкой. Мать Виктории, Софи, с дрожащими руками принимала от Келли арбалет, а брат Келли уже вовсю проверял тетиву. — О Боже... — выдохнул Шарль, пятясь назад. — Они не шутят. Они реально собираются меня убить. Он бросился по коридору, путаясь в собственных ногах. Огромный замок, который казался сказочным е днём, теперь превратился в лабиринт из теней и ловушек. Внезапно из-за массивной колонны вытянулась рука и с силой впечатала Шарля в стену. Шарль хотел вскрикнуть, но крепкая ладонь мгновенно зажала ему рот. Это был Макс. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. — Заткнись, если хочешь жить, — прошипел Макс, убирая руку. — У тебя осталось семь минут. — Макс! Что это, черт возьми, такое?! Твой отец... они взяли пушки! — Шарль задыхался, его глаза были полны ужаса. Макс проигнорировал его . — Слушай меня внимательно, Леклер, — Макс схватил его за лацканы пиджака и встряхнул. — Не вздумай бежать в подвал -там тупик, они найдут тебя через десять минут. В сад тоже не лезь, Келли возьмет тепловизор, она снимет тебя с балкона как мишень в тире. Макс быстро оглянулся на дверь библиотеки и придвинулся к самому уху Шарля: — Иди в крыло для прислуги, за кухней есть старый лифт для белья. Он ведет в прачечную, а оттуда есть лаз в вентиляцию конюшен. Там запах навоза собьет след собак. Сиди там и не высовывайся, пока солнце не коснется горизонта. Понял? Шарль ошарашенно кивнул. — Почему ты мне помогаешь? Макс на секунду задержал на нём взгляд, и в нём промелькнуло что-то. — Потому что Тора сегодня была по-настоящему счастлива. Не заставляй меня жалеть об этом. А теперь - ВАЛИ! Макс сильно толкнул его в сторону кухни, а сам поправил пиджак и пошел обратно к семье с таким видом, будто просто вышел покурить. Шарль сорвался с места. В глубине дома послышался глухой удар колокола осталось пять минут. Охота вот-вот начнется. Шарль несся по узким техническим коридорам, сбивая дыхание. Дорогой пиджак мешал двигаться, и он сорвал его на ходу, оставшись в одной белой рубашке, которая в темноте сияла, как мишень. «Лифт для белья... за кухней...» — слова Макса стучали в висках. Он ворвался в небольшое помещение, заваленное корзинами с полотенцами. Вот она небольшая деревянная дверца в стене. Шарль судорожно дернул ручку, но она застряла. Он потянул сильнее, дерево скрипнуло... И в этот момент в коридоре, буквально в десяти метрах от него, раздался звонкий, неестественно спокойный голос. — Раз, два, Шарль придет сюда... Три, четыре, окна затвори...— Келли напевала детскую считалочку на мотив колыбельной. Шарль замер, боясь даже дыхнуть. Звук её каблуков по кафелю кухни был медленным и ритмичным. Цок... цок... цок... Она не спешила. Она наслаждалась. — Я знаю, что ты где-то здесь, милый, — донеслось из-за двери. — Не бойся, я не Макс, я не буду читать нотации. Я просто хочу проверить, насколько быстро работает твоё сердце под прицелом. Шарль увидел через щель в двери, как в кухню падает тень. Келли держала в руках изящный, современный арбалет с лазерным прицелом. Красная точка скользнула по дверцам шкафов, по кастрюлям и замерла на деревянной перегородке, за которой стоял Шарль. — Знаешь, Шарль, сиротам всегда тяжелее, — Келли продолжала ворковать, подходя все ближе. — За тебя некому мстить. Никто не придет за тобой. Ты просто исчезнешь, как ошибка в бухгалтерском отчете. Шарль понял: если он сейчас не заберется в этот лифт, через пять секунд красный луч остановится на его лбу. Он уперся ногами в стену и изо всех сил дернул дверцу лифта. Она открылась с резким звуком.В ту же секунду Келли обернулась на звук. — Нашла! — весело вскрикнула она. Шарль буквально ввалился в тесную шахту лифта, хватаясь за грязные простыни. В этот момент болт арбалета со свистом прошил воздух и вонзился в дубовую дверь в паре сантиметров от его плеча. — Черт! — выдохнул Шарль, судорожно дергая за трос, чтобы кабина пошла вниз. — Убегаешь? Как неспортивно! — голос Келли раздался уже прямо над шахтой. Она заглянула внутрь, её лицо в полумраке выглядело по-настоящему безумным. Она начала быстро перезаряжать арбалет. Кабина дернулась и поползла вниз. Шарль летел в темноту, задыхаясь от запаха порошка и пыли, а сверху доносился её разочарованный вздох и новый щелчок тетивы. Кабина лифта с грохотом приземлилась на нижнем этаже, подняв облако едкой пыли. Шарль, весь в поту и грязи, буквально вывалился из тесного ящика на холодный бетонный пол прачечной. Вокруг него рядами стояли огромные промышленные стиральные машины, которые в темноте походили на затаившихся монстров. В дальнем углу, у единственной тусклой лампочки, он заметил неподвижный силуэт. Сердце Шарля пропустило удар. Он нащупал рукой какой-то металлический штырь, готовый защищаться до последнего. — Стой, где стоишь! — хрипло выкрикнул он. Тень шевельнулась и шагнула на свет. Это была Виктория. Но теперь это была не та нежная невеста, с которой он целовался у алтаря. Она переоделась в удобные кожаные брюки и темную куртку, а в руках у неё был тяжелый фонарь и связка ключей. — Шарль, это я! Тише! — прошипела она, бросаясь к нему. Шарль вскочил на ноги, его трясло от адреналина и ярости. Он оттолкнул её руку, когда она попыталась его обнять. — Что это за хуйня, Виктория?! — сорвался он на крик, который эхом разнесся по подвалу. — Какого черта происходит?! Твоя семья... Келли только что едва не пробила мне голову из арбалета! Твой отец... они все сошли с ума?! Это что, какой-то больной ритуал? Они реально пытаются меня убить! Виктория резко прижала ладонь к его губам, прижимая его к стене. Её глаза лихорадочно блестели. — Да, Шарль! Да, они пытаются тебя убить! Это наша традиция, и если мы не закончим игру до рассвета, шкатулка... она заберет нас всех. Моя семья верит, что всё наше богатство держится на этой крови! Шарль смотрел на неё, как на безумную, не в силах поверить в то, что слышит. — Ты знала... Ты знала об этом и всё равно позволила мне вытянуть карту?! Ты затащила меня в это логово! — Я надеялась! — Виктория всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Девяносто девятькарт мирные! Мы могли просто играть в домино! Но выпали Прятки…Шарль, послушай меня внимательно. Я не позволю им тебя тронуть. Всё будет норм, слышишь? Ты выживешь. Я тебе помогу. Она сунула ему в руку небольшой нож и старую рацию. — Я знаю этот дом лучше них. Я выведу тебя к конюшням, как советовал Макс, но мы пойдем другим путем. Если они увидят нас вместе, они убьют и меня, но мне плевать. Я твоя жена, и я на твоей стороне. Сверху раздался приглушенный топот и крик Йоса, отдающего приказы слугам. Охота набирала обороты. — У нас нет времени на истерики, — Виктория схватила его за лицо, заставляя смотреть прямо на неё. — Либо ты сейчас доверяешь мне и мы боремся, либо ты остаешься здесь и Келли закончит свою песенку. Что ты выбираешь? Шарль тяжело дышал, глядя в её решительные глаза. У него не было выбора. — Идем, — процедил он сквозь зубы. — Но если мы выберемся, я подаю на развод в ту же секунду. Виктория горько усмехнулась: — Сначала доживи до рассвета, любимый. Туннели под поместьем Ферстаппенов напоминали кадры из фильма ужасов: низкие своды, сочащаяся из стен влага и бесконечное эхо. Виктория вела Шарля за руку, уверенно сворачивая в ответвления, о которых не знали даже слуги. — Еще немного, — шептала она. — Этот лаз выходит прямо к псарне, оттуда до ворот пара минут... Внезапно Виктория резко остановилась, едва не сбив Шарля с ног. Впереди, в узком проходе, под единственной работающей лампой стоял Нельсон. Он не пел песен и не шутил, как его сестра. В его руках был тяжелый тактический дробовик, а на лице застыла маска ледяного спокойствия. Он просто ждал. — Черт, — выдохнула Виктория. — Он прочитал мой маневр. Нельсон медленно поднял оружие, целясь прямо в грудь Шарлю. — Отойди от него, Виктория, — голос мужчины был низким и безэмоциональным. — Ты знаешь правила. Помехи в игре караются смертью. Виктория не двинулась с места. Напротив, она сделала шаг вперед, закрывая Шарля собой. — Ты не выстрелишь в меня, Нельсон. Отец тебя живьем закопает, если на мне будет хоть царапина. Она обернулась к Шарлю и быстро зашептала, едва шевеля губами: — Справа за выступом есть люк. Прыгай туда, он ведет в ливневый сток, через пятьдесят метров будешь на улице, в кустах у ворот. Беги и не оглядывайся. — Я не оставлю тебя здесь с этим психопатом! — запротестовал Шарль, хотя его колени предательски дрожали. — Это приказ! — Виктория внезапно выхватила из кармана тяжелый фонарь и с криком бросилась прямо на Нельсона. —БЕГИ ШАРЛЬ Нельсон не ожидал такой ярости. Он замешкался, не желая стрелять в сестру хозяина дома, и Виктория сбила его с ног, вцепившись в ствол дробовика. Шарль замер на секунду, глядя на это безумие, но яростный крик —ВАЛИ ОТСЮДА! — привел его в чувство. Он нырнул в люк, обдирая локти о холодный бетон, и кубарем покатился по наклонной трубе. Через минуту он буквально вылетел из трубы в дренажную канаву за пределами замка. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Шарль поднялся, пошатываясь, весь в грязи, крови и слизи. Над ним возвышались стены поместья, подсвеченные прожекторами. Он был на улице. Свобода была так близко ворота виднелись в паре сотен метров. Но за забором слышался лай собак и рев мотора кажется, Макс или Йос уже вывели внедорожники на патрулирование периметра. Он бежал, не разбирая дороги, пока легкие не начало жечь, а сердце не стало биться где-то в висках. Грязь на его дорогой свадебной рубашке уже подсохла, превратившись в жесткую корку, а дыхание вырывалось из груди рваными клочьями. Лес встретил Шарля колючими ветками и глухой темнотой. Он заставил себя остановиться у огромного старого дуба. Прижавшись спиной к шершавой коре, Шарль сполз вниз, на холодную землю. Тишина леса пугала не меньше, чем крики в замке. Где-то вдалеке мелькали лучи прожекторов семья Ферстаппен начала прочесывать периметр. — Дыши, Шарль, просто дыши, — прошептал он себе под нос, вытирая лицо грязным рукавом. Немного придя в себя, он огляделся. Сквозь редкие деревья на окраине леса он заметил длинное приземистое здание из темного дерева и камня. Конюшни. Это было то самое место, про которое говорил Макс. Шарль вспомнил его слова.Это был шанс. Если он сможет спрятаться там, у него будет время дождаться рассвета. Шарль короткими перебежками добрался до здания. Запах сена и лошадей ударил в нос, когда он осторожно приоткрыл тяжелую створку ворот. Внутри было тихо, только изредка слышалось фырканье коней и шуршание соломы. Он прошел вглубь, стараясь держаться в тени денников. Лошади тревожно перебирали копытами, чувствуя его страх. Шарль нашел пустой загон в самом конце, заваленный свежим сеном. Он буквально зарылся в солому, чувствуя, как тело наконец-то перестает дрожать от холода. Здесь, в этой тишине, он на секунду закрыл глаза. В голове проплывали кадры сегодняшнего дня: поцелуй у алтаря, смех Виктории, а потом безумный взгляд Келли и холодное лицо Йоса. Вдруг снаружи раздался хруст гравия. Шарль замер, затаив дыхание. Свет фар полоснул по щелям в стенах конюшни. Мотор заглох. — Я знаю, он где-то здесь, — раздался ленивый и тягучий голос Келли. — Я чувствую запах его дешевого одеколона и страха. Послышался звук открываемой двери машины и знакомый щелчок — Келли снова взвела тетиву своего арбалета. — Выходи, Шарль! — крикнула она, заходя внутрь конюшни. — Если выйдешь сам, я обещаю выстрелить в сердце, а не в колено. Шарль сжался в комок, зарываясь глубже в сено. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось, будто Келли слышит этот стук. Луч фонарика Келли скользнул по потолку, выхватывая из темноты пылинки и испуганные глаза лошадей. — Ну же, Шарли... — Келли шла медленно, проводя кончиком арбалета по деревянным перегородкам. — Ты же не хочешь умереть среди навоза? Это так не по-французски. Внезапно из густой тени в середине прохода выступила высокая фигура. Макс. Он выглядел спокойным, почти скучающим, засунув руки в карманы куртки. — Келли, хватит, — глухо произнес Макс. — Его здесь нет. Келли остановилась и недовольно прищурилась, направляя свет фонаря прямо в лицо мужу. — Ты уверен, Макс? Я видела следы у входа. — Это следы конюха, — отрезал Макс, не моргая. — Я проверил задний двор и чердак. Здесь пусто. Он, скорее всего, рванул к лесному озеру. Если поторопишься, перехватишь его у моста. Отец уже выслал туда Нельсона, так что если хочешь забрать трофей себе шевелись. Келли недовольно цокнула языком, еще раз подозрительно оглядела денники, но жажда добычи перевесила. — Ладно. Но если ты ошибаешься, Макс, я скажу отцу, что ты намеренно сбиваешь нас со следа. Она развернулась и быстрыми шагами вышла из конюшни. Послышался рев мотора её спорткара, гравий брызнул из-под колес, и наступила тишина. Шарль хотел было выдохнуть, но Макс не ушел. Он продолжал стоять посреди конюшни, глядя именно на ту кучу сена, где прятался Шарль. — Вылезай, — негромко сказал Макс. — Я знаю, что ты там. Шарль медленно поднялся, отряхивая солому. Он выглядел жалко: грязная рубашка порвана, лицо в саже, в руках какая-то палка. Макс посмотрел на него с плохо скрываемой иронией. — Ты всё еще жив. Удивлен, — Макс подошел ближе, его лицо оставалось непроницаемым. — Послушай меня, Шарль. Я помог тебе один раз, помог второй. Но не думай, что я это делаю из большой симпатии к тебе. Макс достал из внутреннего кармана небольшой пистолет и... протянул его Шарлю рукояткой вперед. — Ты выглядишь жалко, Леклер, — наконец произнес Макс. В его голосе не было злости, только какая-то сухая, почти болезненная жалость. — Знаешь, я смотрел на тебя весь вечер. Ты так искренне улыбался, так верил, что попал в сказку. Мне едва стало тебя жаль. Ты же просто обычный парень, который влюбился не в ту девушку. Шарль хрипло усмехнулся, вытирая пот со лба. — Не в ту? Я люблю её, Макс. Но вы... вы все просто монстры. — Мы те, кто мы есть, — Макс подошел ближе и бросил на сено рядом с Шарлем ключи от старого фермерского пикапа, который стоял в пристройке. — Слушай внимательно. Я не собираюсь тебя спасать, потому что ты мне нравишься. Я делаю это, потому что не хочу видеть, как Келли будет хвастаться твоей головой за завтраком. Это зрелище испортит мне аппетит. Шарль посмотрел на ключи, потом на Макса. — Ты меня отпускаешь? — Я даю тебе шанс, — Макс поправил манжеты. — В гараже за конюшней стоит старый Шевроле. На нём нет GPS, и отец про него не знает . Уезжай через южные ворота я отключил там камеры на пять минут. Если успеешь - ты свободен. Если нет - я сделаю вид, что мы не виделись. Макс развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился и добавил, не оборачиваясь: — И мой тебе совет, Шарль. Больше не связывайся с такими девушками. Шарль схватил ключи. Металл обжег ладонь холодным холодом. — А Виктория? Макс на секунду замер. Его спина напряглась. — О ней не беспокойся. Она Ферстаппен. Она выживет. А вот ты вряд ли. У тебя осталось четыре минуты, Леклер. Шевелись. Макс вышел в ночь, оставив Шарля одного в тишине конюшни. Шарль выскочил из конюшни, спотыкаясь о корни деревьев и задыхаясь от липкого ночного воздуха. Макс остался стоять в тени, а Шарль, сжимая в кулаке заветные ключи, рванул к пристройке. Там, под слоем пыли и старого брезента, стоял он - старый пикап. Шарль запрыгнул в старый пикап, мотор взревел, выплевывая облако сизого дыма. Руки дрожали, когда он включал передачу. «Южные ворота... четыре минуты...» — эти слова Макса стучали в голове. Он выжал газ, машина дернулась вперед, выезжая из тени конюшни на освещенную луной дорогу. Но не успел он проехать и десяти метров, как по глазам ударил яркий свет фонаря. Прямо на дороге, преграждая путь, стояла Софи Ферстаппен. В длинном шелковом платье, наброшенном поверх ночной рубашки, она выглядела почти призрачно, если бы не тяжелое двуствольное ружье в её руках. Шарль резко ударил по тормозам. Машину занесло, он едва не вылетел через лобовое стекло. — Стой, Шарль! Глуши мотор! — голос Софи дрожал, но ствол ружья смотрел прямо в радиатор. Шарль выскочил из кабины, вскинув руки. — Софи! Пожалуйста! — закричал он, срываясь на хрип. — Вы же говорили, что я милый! Вы же плакали на нашей свадьбе сегодня днем! Пожалуйста, дайте мне уехать, я просто исчезну, клянусь! Софи смотрела на него, и по её щекам катились слезы. Ружье в её руках ходило ходуном. — Ты не понимаешь... — прошептала она. — Если ты не умрешь до рассвета, шкатулка... контракт... Семья лишится всего. Мы все умрем, Шарль. Йос, Макс, Виктория... Это проклятие крови. Я не хочу этого делать, видит Бог, не хочу! — Это просто сказки! — Шарль сделал шаг к ней, его голос был полон отчаяния. — Софи, посмотрите на меня! Я человек, я ваш зять! Неужели деньги и поместье стоят моей жизни? У вас же есть сердце! Пожалуйста... ради Виктории. Она же никогда вам этого не простит. Софи всхлипнула, её плечи опустились. Она медленно опустила дуло ружья к земле, прикрыв глаза рукой. — Ты прав... — выдохнула она. — Она возненавидит меня. Уезжай. Быстрее, пока Йос не вернулся. Уходи, Шарль! Шарль почувствовал, как гора свалилась с плеч. На мгновение ему показалось, что человечность победила этот кошмар. — Спасибо... Спасибо вам, Софи! — радостно выкрикнул он. Он развернулся, чтобы прыгнуть обратно в машину, его лицо озарила слабая надежда на спасение. Он уже коснулся ручки двери, когда за спиной раздался резкий, металлический щелчок. ГРОХОТ. Шарля буквально отшвырнуло к дверце пикапа. Резкая, обжигающая боль, похожая на удар раскаленным ломом, прошила левое плечо. Он вскрикнул и повалился на землю, хватаясь за рану. Сквозь пальцы мгновенно потекла горячая, густая кровь, окрашивая белую рубашку в багровый цвет. Он поднял голову, его глаза были расширены от дикого шока и боли. Софи стояла на том же месте, из ствола ружья шел тонкий дымок. Её лицо больше не было испуганным — оно стало каменным, мертвым. — Прости, Шарль, — холодно произнесла она, перезаряжая второй ствол. — Но семья важнее одного сироты. Шарль смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Его мир окончательно рухнул. Боль в плече была настолько острой, что сознание Шарля на мгновение подернулось серой пеленой. В ушах звенело, а перед глазами плыло лицо Софи, которая с пугающим спокойствием загоняла новый патрон в ствол. Этот металлический щелчок подействовал на него как разряд тока. "Она убьет меня. Прямо здесь, в грязи, как бродячую собаку" — пронеслось в его голове. Животный инстинкт выживания, о котором Шарль и не подозревал, взял верх над шоком. Он рванулся в сторону, когда Софи уже начала поднимать ружье для финального выстрела в голову. Его пальцы, липкие от собственной крови, нащупали на полу открытой кабины пикапа тяжелую, холодную железную монтировку. Софи прицелилась. Её палец лег на спусковой крючок. — Спи спокойно, Шарль... В этот момент Шарль, издав надрывный, полный ярости и боли крик, резко взмахнул монтировкой снизу вверх. Тяжелый металл с глухим стуком врезался в ствол ружья, уводя выстрел в сторону. Дробь разнесла боковое стекло пикапа, осыпав Шарля осколками. Не давая женщине опомниться, он, преодолевая агонию в раненом плече, наотмашь ударил монтировкой по рукам Софи. Она вскрикнула, ружье вылетело из её ладоней и упало в траву. Шарль не остановился. Он толкнул её здоровым плечом, сбивая с ног. Софи повалилась на гравий, тяжело дыша и глядя на него с подлинным ужасом. Перед ней больше не было того милого мальчика из Монако. Перед ней стоял раненый зверь, чья рубашка была полностью залита багрянцем, а в глазах горело холодное пламя ненависти. — Больше... никакой... жалости, — глухо прохрипел Шарль, едва держась на ногах. Он не стал её добивать. Он понимал, что на звук выстрелов уже несутся остальные. Шарль буквально ввалился в кабину пикапа, оставляя на сиденье кровавые следы. Одной рукой он вцепился в руль, другой, стиснув зубы до хруста, включил заднюю передачу. Пикап взревел и, бешено вращая колесами, рванул прочь от Софи, которая так и осталась лежать на дороге. Шарль гнал по лесной тропе, чувствуя, как сознание начинает ускользать. Кровь продолжала течь, и он понимал: если он не перевяжет рану в ближайшие минуты, он просто уснет за рулем и никогда не проснется. Вдруг в зеркале заднего вида вспыхнули два ярких, ослепляющих глаза. Мощный внедорожник Йоса стремительно сокращал дистанцию. Шарль из последних сил удерживал руль, который становился скользким от крови. Перед глазами всё плыло, а за спиной неумолимо приближались огни внедорожника Йоса. Он уже чувствовал дыхание смерти на затылке, когда тишину кабины, наполненную лишь его хриплым дыханием, прорезал треск радиопомех. — Шарль... ш-ш-ш... ты слышишь меня?! — Голос Виктории прорвался сквозь шум, надрывный и полный слез. — Шарль, я выбралась! Я ушла от Нельсона!Где ты?! Ответь мне! Шарль судорожно нащупал тангенту рации, висевшую на приборной панели. Его пальцы оставляли на ней багровые отпечатки. — Тора... — его голос сорвался на шепот, он откашлялся и попробовал снова, громче. — Тора, я на южной дороге... Твоя мать... она выстрелила в меня. Я... я теряю кровь, Виктория. На том конце рации повисла секундная тишина, сменившаяся придушенным криком ужаса. — Мама?.. О Боже... Шарль, держись! Слушай меня внимательно! — голос Виктории внезапно стал стальным, в ней проснулась фамильная твердость Ферстаппенов. — Впереди, через пятьсот метров, будет старый каменный мост. Не переезжай его! Сворачивай направо, в заросшую просеку. Там старая лодочная станция. Я буду там через пять минут. Я заберу тебя, слышишь?! Только не отключайся! — За мной Йос... — продолжал хрипеть Шарль, глядя в зеркало заднего вида, где внедорожник уже почти поравнялся с его задним бампером. — Он разобьет этот пикап в щепки. — Сворачивай на просеку, там слишком узка для его танка! — закричала она. — Шарль, я люблю тебя! Не смей умирать в мой день свадьбы! Шарль стиснул зубы так, что заныли челюсти. Впереди в свете фар показались серые очертания моста. Удар в задний бампер заставил пикап вильнуть. Йос начал таранить его, пытаясь столкнуть в кювет. — Ну уж нет, — процедил Шарль сквозь кровавую пелену. В последний момент перед мостом он резко вывернул руль вправо. Пикап накренился, ветки кустарника с диким скрежетом полоснули по лобовому стеклу, и машина нырнула в узкую, заросшую тропу, где массивный внедорожник Йоса действительно не мог пройти, застряв между вековыми дубами. Шарль давил на газ, пока пикап не вылетел к заброшенному пирсу. Он заглушил мотор и наступила звенящая тишина. Силы окончательно покинули его. Голова упала на руль, нажав на клаксон, который протяжно завыл над ночным озером. Дверь пикапа со скрипом распахнулась, и Шарль буквально вывалился на траву. Он привалился спиной к колесу, тяжело и хрипло дыша. Кровь уже пропитала всё сиденье и теперь тонкими струйками стекала на землю. Перед глазами плыли черные пятна, но он ясно увидел, как из тени деревьев вышла высокая фигура. Это была не Виктория. — Ты... — прошептал Шарль, пытаясь нащупать монтировку, но рука его не слушалась. Макс остановился в двух шагах. В лунном свете его лицо казалось гипсовой маской ни одной лишней эмоции. Он посмотрел на кровавое месиво вместо плеча Шарля, потом на старую рацию, из которой всё еще доносились помехи. — Мать всегда была плохим стрелком, — негромко сказал Макс. — Слишком много эмоций. Он подошел вплотную и присел на корточки перед Шарлем. Шарль зажмурился, ожидая удара или выстрела, но вместо этого почувствовал, как сильные руки Макса рывком разорвали остатки его рубашки. Макс достал из-за пояса чистый армейский жгут и пакет с гемостатиком. — Будет больно. Терпи, если не хочешь сдохнуть от кровопотери прямо здесь, — скомандовал Макс. Он начал профессионально обрабатывать рану. Когда Макс туго затянул жгут, Шарль взвыл, вцепившись здоровой рукой в траву так, что под ногти забилась земля. Сознание на мгновение покинуло его, но он заставил себя остаться в реальности. Глядя на то, как Макс сосредоточенно, почти нежно перебинтовывает его плечо, Шарль вдруг издал странный звук не то всхлип, не то смешок. У него началась настоящая адреналиновая истерика. — Знаешь, Макс... — Шарль криво усмехнулся, глядя на сосредоточенного шурина. — Ты меня перевязываешь, ты мне ключи дал... Черт, ты сейчас больше похож на моего верного жениха, чем Виктория. Может, мне надо было на тебе жениться? Проблем было бы меньше... Макс на секунду замер. Его пальцы, закреплявшие бинт, дрогнули. Он поднял взгляд на Шарля в его холодных глазах впервые промелькнуло что-то похожее на замешательство, почти человеческое смущение. Он быстро отвел взгляд, и на его скулах, кажется, проступил едва заметный румянец, который он тут же скрыл, резко затянув узел бинта. — Не говори глупостей, Леклер, — буркнул Макс, его голос стал на октаву суше. — Это шок говорит в тебе. У тебя мозг отключается. — Нет, серьезно... — Шарль продолжал тихо хихикать, хотя из глаз катились слезы боли. — Ты такой... заботливый. Виктория там где-то бегает, мать в меня стреляет, а ты тут... спасаешь бедного зятя. Ты просто лапочка, Макс. Макс резко встал, поправляя перчатки, и посмотрел куда-то в сторону озера, явно избегая взгляда Шарля. — Заткнись. Еще одно слово, и я оставлю тебя здесь дожидаться отца. Он на мгновение замолчал, а потом добавил чуть тише, почти неразличимо: — Лодка будет через две минуты. Виктория на подходе. Уходи с ней и никогда, слышишь, никогда не возвращайся. Я скажу им, что ты утонул в болоте. Над озером стелился густой серый туман, когда к пирсу беззвучно причалила моторная лодка. Виктория выскочила на берег еще до того, как мотор полностью заглох. Она бросилась к Шарлю, который сидел, привалившись к колесу, бледный и перепачканный в крови, но живой. — Шарль! О Боже, Шарль! — она упала перед ним на колени, осыпая его лицо поцелуями и судорожно проверяя повязку, наложенную Максом. Макс тем временем медленно отступил в тень раскидистого дуба. Он стоял, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за этой сценой. В его взгляде читалось странное, горькое удовлетворение. Слова Шарля о том, что он лучший жених, всё еще эхом отдавались в голове, вызывая непривычное тепло где-то под ребрами. Он сделал свой выбор. Он спас его. Но тишину ночи разорвал звук, который заставил кровь застыть в жилах хруст гравия под тяжелыми армейскими ботинками и щелчок предохранителя. — Красивая картина, — раздался ледяной, рокочущий голос из темноты. Из зарослей вышел Йос. В руках он сжимал мощный охотничий карабин, а его лицо, освещенное тусклым светом фонаря на пирсе, выражало лишь яростное разочарование. За его спиной, тяжело дыша, показался младший Пике и Келли с её неизменным арбалетом. — Макс? — Йос медленно перевел взгляд с раненого Шарля на сына. — Ты помог ему? Ты перевязал его? Своего врага? Виктория закрыла Шарля собой, раскинув руки. — Папа, хватит! Игра окончена! Мы уезжаем! — Игра заканчивается на рассвете, — Йос вскинул карабин, целясь прямо в голову Шарлю через плечо дочери. — Или когда добыча перестает дышать. Макс, отойди от них. Ты подвел семью, но я дам тебе шанс исправиться. Отойди и дай мне закончить это. Шарль, едва соображая от боли, посмотрел на Макса. Тот всё еще стоял в тени, неподвижный, как статуя. — Макс... — прохрипел Шарль, и в этом единственном слове была вся его надежда. Макс медленно вышел на свет. Он посмотрел на отца, потом на окровавленного Шарля, который даже сейчас умудрился слабо улыбнуться ему одними уголками губ. УДАР. Тяжелая рукоять пистолета встретилась с виском Шарля. Мир вспыхнул миллионом искр и мгновенно провалился в ледяную черную бездну. Последнее, что он услышал приглушенный крик Виктории, который оборвался так же резко. Шарль приходил в себя медленно. Сначала вернулись запахи: едкий аромат ладана, старого воска и железа. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Он попытался пошевелить руками, но грубые веревки впились в запястья, привязывая его к тяжелому дубовому стулу с высокой спинкой. Он открыл глаза и задрожал. Он был не на улице. Его притащили обратно в ту самую библиотеку, но теперь она выглядела иначе. Мебель была отодвинута к стенам, а на полу вокруг него мелом были вычерчены странные символы. В комнате горели сотни свечей, пламя которых дрожало от сквозняка. Вся семья Ферстаппен стояла вокруг него плотным кольцом. Йос стоял прямо перед ним, облаченный в тяжелую темную мантию, сжимая в руках ту самую шкатулку. Софи стояла справа, её лицо было абсолютно белым, а в руках она держала серебряную чашу. Келли и её брат замерли по бокам, их лица освещали блики пламени, делая их похожими на демонов. Шарль в панике оглянулся и увидел Макса.Тот стоял чуть позади отца. Его плечо было наспех перебинтовано, а взгляд… взгляд был ледяным. В нём не осталось ни капли той жалости, что была в конюшне. — Макс... — прохрипел Шарль. — Что это? Пожалуйста, ты же помогал мне... — Игра окончена, Шарль, — подал голос Йос. Его голос теперь звучал торжественно и глубоко. — Прятки это не просто беготня по лесу. Это испытание жертвы. Ты не смог сбежать. А значит, шкатулка выбрала тебя не как зятя, а как дань. Келли сделала шаг вперед, её глаза лихорадочно блестели. Она наклонилась к самому лицу Шарля и прошептала так, чтобы слышали все: — Ты так и не понял, дурачок? Макс заманил тебя сюда. Он просто играл свою роль, чтобы ты не дергался раньше времени. Макс даже не вздрогнул. Он медленно достал из чехла длинный ритуальный нож с изогнутым лезвием и подошел к Шарлю. — Прости, Шарль, — сказал Макс, и в этом голосе не было ни капли эмоций. — Традиция требует крови. И если это не твоя кровь, то это будет моя. А я слишком люблю жизнь. Йос поднял шкатулку над головой. — Полночь прошла. Жертва готова. Начинайте. Макс стоял над Шарлем, и лезвие ритуального ножа холодно поблескивало в свете свечей. Шарль зажмурился, чувствуя, как по щеке катится слеза не от страха смерти, а от этого окончательного, невыносимого предательства человека, которому он только что доверился. — Давай, сын, — пророкотал Йос, подходя ближе, чтобы насладиться моментом. — Скрепи наш союз его кровью. Макс медленно занес руку. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как плавятся свечи. Он посмотрел в глаза Шарлю — в них не было холода, там была лихорадочная, отчаянная решимость. — Я слишком люблю жизнь...— повторил Макс те же слова, но с другой интонацией. — Но я ненавижу тебя, отец. Вместо того чтобы опустить нож в грудь Шарля, Макс резко развернулся. Движение было молниеносным, отточенным годами тренировок. Лезвие с глухим звуком вошло Йосу прямо под ребра. Йос издал сдавленный хрип, его глаза расширились от шока. Шкатулка выпала из его рук и с грохотом покатилась по полу, раскрываясь. Софи вскрикнула, Келли замерла, не в силах пошевелиться от увиденного святотатства. — БЕГИТЕ! — взревел Макс, выдергивая нож и одним взмахом перерезая путы на руках Шарля. Шарль, не веря своему счастью, вскочил, едва не упав из-за затекших ног. Макс подхватил его под здоровую руку, буквально волоча за собой к выходу. — Стоять! Взять их! — резко взвизгнула Келли, хватаясь за арбалет, но было поздно. Макс швырнул тяжелый подсвечник в круг свечей, и сухие ковры библиотеки мгновенно вспыхнули. Огонь отрезал семью от выхода. Они вылетели в коридор. Макс почти тащил Шарля на себе. — Зачем ты это сделал? — задыхаясь, спросил Шарль, когда они выбежали на свежий воздух, подальше от горящего крыла замка. — Тебя же убьют! Тебя проклянут! Макс остановился на мгновение, прижимая Шарля к стене конюшни. Его лицо было забрызгано кровью отца, дыхание было рваным. Он посмотрел на Шарля — теперь в этом взгляде была открытая, обнаженная уязвимость. — Ты сказал, что я больше похож на твоего жениха, помнишь? — Макс криво усмехнулся. В этой усмешке было больше жизни, чем во всём этом доме. — Пожалуй, пора оправдывать ожидания. Он сунул Шарлю в руку пистолет, который забрал у отца во время потасовки. — Ключи от Шевроле у тебя? Садись за руль. Я буду отстреливаться. Шарль, превозмогая боль в плече, запрыгнул на водительское сиденье. Макс заскочил в кузов пикапа, занимая позицию. Машина взревела, срываясь с места. В зеркале заднего вида Шарль видел, как в окнах библиотеки полыхает огонь, а на крыльцо выбегают разъяренные Келли и Нельсон. — Гони, Леклер! — крикнул Макс, оборачиваясь и открывая огонь по колесам преследующих их машин. — Гони так, как никогда в жизни не гонял! Шарль вжал педаль до упора. Теперь они были вместе. Два изгоя, связанные кровью, предательством и этой безумной ночью. Пикап на бешеной скорости подлетел к массивным кованым воротам поместья. Шарль ударил по тормозам, едва не выбросив Макса из кузова. У ворот, в свете тусклых фонарей, стояла Виктория. Она выглядела изможденной, ее свадебное платье было разорвано и испачкано в земле, но в руках она сжимала тяжелый охотничий пистолет своего брата Бруно. — Тора! Запрыгивай! — закричал Шарль, распахивая дверь. — Макс спас меня! Мы уходим! Но Виктория не шелохнулась. Она подняла пистолет, и ствол замер прямо напротив лба Шарля. Ее лицо, обычно нежное и любящее, превратилось в маску холодной ненависти. — Отойди от него, Макс, — ледяным тоном произнесла она. Шарль замер, его сердце, казалось, перестало биться. — Виктория? Ты чего... это же я... — Ты — причина, по которой наш дом горит! — выкрикнула она, и в ее глазах блеснуло безумие Ферстаппенов. — Из-за тебя отец ранен, из-за тебя наш контракт со шкатулкой разорван! Ты должен был умереть там, в библиотеке. Это был единственный способ сохранить величие семьи. Я люблю тебя, Шарль, но я — Ферстаппен. И я не дам тебе разрушить то, что строилось веками. Она прицелилась, ее палец начал давить на спуск. Но в ту же секунду Макс спрыгнул из кузова и железной хваткой перехватил ее запястье, уводя ствол в сторону. — Хватит, Виктория! — прорычал Макс. — Всё кончено! Дом сгорит, отец выживет или нет — плевать. Мы уходим. Втроем или никак. Виктория яростно пыталась вырвать руку, глядя на брата с нескрываемым отвращением. Она увидела, как Макс бережно, почти защищая, прикрывает собой бледного, раненого Шарля. — Ах, вот оно что... — она вдруг перестала сопротивляться и издала резкий, лающий смешок. — Мама была права. И Келли была права. Все в этом доме знали, кроме меня. Она плюнула под ноги Максу, глядя на него свысока, несмотря на то, что он был сильнее. — Я всегда знала, что ты педик, Макс. Всегда видела, как ты смотришь на красивых парней в паддоке, как ты избегаешь женщин. Но подставить под пулю отца... предать кровь ради этого ничтожества из Монако? Ты жалок. Вы оба жалки. Шарль судорожно дернулся, когда Виктория подняла пистолет, целясь ему в голову. В ее глазах не было жалости, лишь холодная, стальная решимость. ВЫСТРЕЛ Макс, стоявший рядом, бросился вперед, закрывая Шарля своим телом. Пуля врезалась ему в левое плечо с глухим стуком, разворачивая его и отбрасывая назад. Макс упал на колени, из его рта вырвался сдавленный стон, но он, превозмогая боль, уперся рукой в землю, не давая себе рухнуть полностью. Виктория, ошеломленная тем, что только что прострелила брата, замерла. Этой секунды хватило. Шарль, весь в крови, с яростью, вспыхнувшей в его глазах, рванулся вперед. Боль в его собственном плече была невыносимой, но сейчас ею двигало лишь одно — желание выжить и отомстить. Он выхватил пистолет, который Макс уронил на землю. Его пальцы, дрожащие и липкие от крови, крепко сжали рукоять. — Ты... — прохрипел Шарль, поднимая оружие. — Ты пыталась убить меня? Снова? Виктория попятилась, ее лицо исказилось от ужаса. Она видела в глазах Шарля не боль, а смертоносное бешенство. — Шарль, нет! Пожалуйста! — закричала она, протягивая к нему руки. — Это же я, твоя жена! Но эти слова лишь подхлестнули ярость Шарля. Он вспомнил ее ледяное спокойствие, когда он тянул карту, ее предательское молчание, ее слезы, которые оказались лишь маскарадом. ВЫСТРЕЛ Пуля ударила Викторию в грудь. Она ахнула, схватилась за рану и, пошатываясь, рухнула на землю, ее глаза остекленели, устремляясь в ночное небо. Шарль стоял, тяжело дыша, с дымящимся пистолетом в руке. Он убил ее. Человека, которого он любил, за которого был готов умереть. Но она сама подписала себе приговор. Макс, тяжело опираясь на пикап, смотрел на Шарля. Его раненое плечо кровоточило, но взгляд был полон странной, почти гордой печали. — Ты... — Макс скривился от боли, но его голос был ровным. — Ты всё-таки оказался сильным, Леклер. Я знал это. Шарль бросил пистолет на землю. Он посмотрел на мертвую Викторию, потом на Макса, который истекал кровью из-за него. Шарль ударил на педаль, и старый пикап взревел, вылетая на шоссе. Ветер свистел в разбитых окнах, унося прочь запах гари и пороха. Позади, в зеркале заднего вида, поместье Ферстаппенов превращалось в едва различимую точку, объятую багровым пламенем. В кузове пикапа Макс откинулся на борт. Его лицо было бледным, как мрамор, а под перебинтованным плечом расплывалось огромное темное пятно. Он смотрел в небо, которое медленно наливалось нежно-розовым цветом. Первый тонкий луч солнца прорезал горизонт, коснувшись верхушек сосен. Шарль, вцепившись в руль окровавленными руками, обернулся через разбитое заднее стекло. Его голос дрожал, в нем смешались слезы и лихорадочная надежда. — Держись, Макс! Пожалуйста, просто держись! Еще пару километров, и мы будем в городе. Я найду больницу, самую лучшую. Тебя заштопают, тебя спасут... Слышишь? Мы выкарабкаемся из этого дерьма вместе! Макс медленно повернул голову. На его губах, испачканных кровью, появилась странная, пугающе спокойная улыбка. Он издал короткий, хриплый смешок, который перешел в кашель. — В больницу? — Макс посмотрел на свои ладони, которые на свету казались прозрачными. — Ты всё еще такой наивный, Шарль. Настоящий оптимист из Монако... — О чем ты говоришь?! — закричал Шарль, прибавляя скорость. — Рана тяжелая, но ты крепкий! Ты выживешь! Макс снова засмеялся — тихо и горько. Этот смех пробирал до костей больше, чем ночной холод. — Ты забыл? — прошептал Макс, глядя прямо в глаза Шарлю сквозь стекло. — Ты забыл условия игры, Шарль? Шкатулка... она никогда не отпускает долги. "Либо охотник, либо добыча". Я должен был убить тебя до рассвета. Это был мой единственный способ выжить. Я выбрал тебя, а не свою жизнь. Он посмотрел на первый золотой луч, который теперь заливал всю дорогу. — Я уже мертв, Шарль. Не из-за этой пули... А потому что контракт разорван. В нашей семье предательство крови карается не людьми, а чем-то гораздо более древним. Рассвет настал, а ты дышишь. Значит, мое время вышло. Шарль почувствовал, как к горлу подступает ком. — Нет... нет, нет это просто бред! Это просто легенды твоего сумасшедшего отца! Мы сейчас приедем, и... — Посмотри на меня, Шарль, — тихо прервал его Макс. Шарль мельком глянул в зеркало. Макс не закрывал глаз, но его взгляд становился всё более отрешенным. Кровь на его плече перестала пульсировать, она застыла, превращаясь в черную корку. — Гони к морю, — прошептал Макс, прикрывая глаза. — Я хочу увидеть море напоследок. И... Шарль? — Да? — Спасибо, что не промахнулся в Викторию. Она бы... она бы сделала твою жизнь адом. А так... хотя бы один из нас будет по-настоящему свободен. Машина неслась вперед, в ослепительное сияние нового дня, а в кузове Макс Ферстаппен медленно затихал, отдавая последнюю дань крови за человека, которого он так и не смог убить. Шарль гнал машину так, словно сама смерть гналась за ними по пятам, пока асфальт не сменился песком. Пикап замер у самой кромки воды. Лазурный берег встречал их тихим рокотом прибоя. Он выскочил из кабины и подбежал к кузову. Макс лежал, прислонившись к борту, его лицо в лучах восходящего солнца казалось прозрачным, почти святым. Кровь больше не текла она превратилась в золотистую пыль на его одежде. — Мы на месте, Макс... Смотри, это море, — задыхаясь от слез, прошептал Шарль. Он осторожно вытащил Макса из машины и опустил его на теплый песок. Макс открыл глаза. В них больше не было холода, только бесконечная, спокойная глубина. Он протянул дрожащую руку и коснулся щеки Шарля, стирая грязь и слезы. — Ты спас меня, — всхлипнул Шарль, накрывая ладонь Макса своей. — Зачем ты это сделал? Ты же знал... — Потому что это единственный мой поступок, который был моим собственным, — голос Макса был едва слышным шелестом. — Не отца. Не семьи. Только моим. Шарль подался вперед, ведомый каким-то отчаянным, невозможным порывом. Время словно замедлилось. Он прижал свои губы к губам Макса это был поцелуй, в котором смешались вкус соли, крови и запоздалого, обреченного признания. В этот момент мир вокруг перестал существовать: не было ни погони, ни выстрелов, ни проклятой шкатулки. Только двое сломленных парней на краю света. Макс ответил на поцелуй, его рука слабо сжала затылок Шарля... а потом хватка ослабла. Шарль почувствовал, как тепло под его пальцами сменяется пустотой. Он открыл глаза и в ужасе отшатнулся. Макс не просто умер — он начал рассыпаться. Золотистые искры, похожие на светлячков, поднимались от его тела, подхватываемые морским бризом. — Нет! Нет, Макс! Останься! — судорожно закричал Шарль, пытаясь обнять, удержать его, но его руки хватали лишь воздух. Через мгновение на песке не осталось ничего. Ни тела, ни крови, ни следов. Только тихий шум волн и старый пикап позади. Контракт был закрыт: жертва принята, долг уплачен. Шарль упал на колени, зарываясь пальцами в холодный песок. Он остался один. Свободный, живой, но полностью выжженный изнутри. Громкий, надрывный крик боли вырвался из его груди, заглушая шум океана. Он плакал так, как не плакал никогда в жизни. Он плакал не по спасителю, а по единственному человеку, который полюбил его достаточно сильно, чтобы исчезнуть навсегда. Солнце окончательно взошло, освещая пустой пляж и одинокую фигуру парня в разорванной и окровавленной свадебной рубашке. Это был конец истории Шарля Леклера и семьи Ферстаппен. Swim with me I think I could see the beach Just don't look underneath us I need you here with me but we're out in the open