Освободи меня

Газетный лист несёт ветром по сырому асфальту, роняя углом в лужу. Он больше не отрывается от земли и не спешит с последующими порывами, лишь жалко шуршит, словно плачет, и тянется наверх, жалко загибаясь. На бумаге большими буквами набраны слова «Похищенный найден», ниже фотография на фоне больницы, из которой выводят миловидного парня, под ней текст статьи. Мрачный асфальт стелется от главного входа в пиццерию до самого конца городка. В стеклянных дверях заведения отражается пустая улица. Поздний вечер, заведение давно закрыло двери для посетителей и перешло в работу на вынос. Но внутри горит свет и бродят люди. Снаружи никого нет. Деревья печально покачивают ветвями, прогоняя серое небо. Автомобиль с молчаливыми мигалками на крыше наезжает на газету, окончательно утопив ту в луже. Бумага быстро потемнела и начала размокать. Её больше не подхватит ветер, не покажет ей этот маленький городок. Чёрная машина не заглушает мотор. Гудит, пока пассажирская дверь открывается. Из салона нехотя выбирается высокая фигура, нервно оглаживая край двери. Парень поворачивается к салону, когда голос водителя разносится по пустой парковке: — Вы уверены, что не хотите домой? За вами всё ещё может вестись слежка. Такие люди не отпускают свою цель любой ценой. — Полицейский обеспокоен. Это заметно по его хватке на руле. Пассажир задумывается. Больше всего ему сейчас хочется в душ и спать. Так почему он назвал адрес своей работы, а не дома? — Господи, Эллиот, мой мальчик, я так переживал! — Стеклянные двери пиццерии расходятся в стороны, как врата в ад. Из преисподней выходит мужчина, радостно разведя руки в стороны. Он движется не спеша. — Мы все надеялись только на лучшее! Я счастлив, что всё обошлось. Точно. Эллиот всё вспоминает и с трудом заставляет себя повернуться. Билдермен настигает его и стискивает в тошнотворных объятиях. Полицейский слышно выдыхает, расслабляясь. Эллиот сжимает металл двери в руке и тяжело дышит. Когда Билдермен отпускает его и заглядывает в лицо, приходится натянуть фирменную улыбку. — Я тоже очень рад, отец. Ты не представляешь, как я напугался. — Эллиот выдаёт подготовленную во время поездки фразу и гладит Билдера по плечу. Тот снисходительно усмехается и наклоняется к салону. Из его рта льются благодарности и слова счастья. Эллиот сдерживает порыв попросить увезти его отсюда. Он не кричит о плохих деяниях человека перед ним, потому что знает, что его доказательств меньше, чем денег противника. Дверь машины хлопает. Эллиоту удаётся совладать своим телом и выровняться. Он даже не реагирует, когда ладонь Билдермена ложиться ему на поясницу, нежно потирая. Тошнота затихает где-то в горле. Улыбка не слезает с лица. Эллиот делает вид, что слушает Билдермена, хотя сам молится, что полицейская машина развернётся и заберёт его. Двери отрезают его от внешнего мира и попытки сбежать. Эллиот вновь ощущает на своей шее ошейник с тяжёлой цепью. Он снова привязан к этому чёртовому месту, лишившись найденной свободы. Большая часть оставшихся работников бросается приветствовать Эллиота. Они выражают ему свои сожаления, радуются его возвращению, расспрашивают о ситуации. Билдермен как-то быстро распугивает их, отправляя работать. За это Эллиот уже может его поблагодарить, но не собирается. Произошедшее с ним должно оставаться в секрете, особенно мелькавшая в кадрах событий крепкая фигура, красивые глаза, нежные руки и завораживающий голос. Теперь ему трудно называть это именно похищением. Да, его увёз незнакомец без предупреждения непонятно куда, но ведь он его и спас. Защитил от вооружённых напавших, требующих информацию об его прошлом. Шанс, глуповатый на вид спаситель, ворвался внезапно, резко, перебил парней с пистолетами и вывел Эллиота из пустой пиццерии. Глубокая ночь укрыла их от лишних глаз, пока машина гнала по платной трассе на полной скорости. Было страшно, было опасно, но Эллиот не мог объяснить себе, почему ему хотелось остаться. Пару дней назад он со стыдом признался, что прожил бы те несколько дней, проведённые в засаде со своим новым знакомым, снова. Они пили, общались, шутили. Не нужно было носиться по пиццерии, каждую ночь вспоминать пережитки страшного прошлого, грязные руки на себе. Можно было незамысловато облокотиться на Шанса, сжимая в руке бутылку с пивом, и смеяться, чувствуя себя в безопасности. Плевать, что Шанс чуть не застрелил Эллиота за его неумелый побег в морском порту. Он ведь не сделал этого. А Эллиот в свою очередь удачно отомстил, попав похитителю коленом в пах, когда они ругались в затаённой лесом хижине, укрывавшей их от злых глаз. От него Эллиот узнал о безжалостных группировках, которым очень важно нарыть о Билдермене информацию. Причина для обоих оставалась размытой. Шанс не обещал полноценную защиту, но в одну особенно тёплую ночь признался, что был бы спокоен, если бы Эллиот оставался жив. Теперь придётся вернуться к обычной жизни без перестрелок, выпивки, красивого парня рядом и самых горячих ночей. Закрадывается подозрение, что первая сильная влюблённость играет с Эллиотом злую шутку. Сейчас ему было плевать. Нужно скорее отпустить, чтобы меньше страдать. Эллиот разорвал между ними какую-либо связь, оставив Шанса одного на больничной койке. Даже если считать, что у Эллиота не было выбора, для него это было сравнимо с предательством. Полиция заподозрила бы что-нибудь, а лишние проблемы ему ни к чему. Дверь за спиной захлопывается, провокационная ладонь спрыгивает с поясницы. Эллиот недовольно мнёт пальцами облапанную кожу под тканью и недоверчиво движется вперёд. Билдермен уже занял излюбленное место в большом кожаном кресле. Именная табличка на столе кричит, что он здесь полноправный правитель. Сколько Эллиот живёт — столько времени не имеет права неповиноваться. Вежливый кашель движет его телом, будто марионеткой, ведёт к столу и заставляет сесть на неудобный плоский стул, вновь показывая своё превосходство. Эллиот складывает руки на коленях и мнёт пальцы, продолжая держать улыбку на лице. — Что сказали врачи? Извини меня, я так был занят, что не смог выбраться. — Билдермен виновато выдыхает, разглядывая Эллиота. — Ничего страшного. Я в полном порядке… да. — Слова выходят с лёгким вздохом. Спина у Эллиота идеально ровная. Его нога нервно дрожит, выдавая страх. — Давай оформим больничный? Тебе точно нужно отдохнуть. Ты такой бледный. — Билдермен наклоняется к Эллиоту, понижая голос. Эллиот склоняется в ответ, озадаченно уставившись в глянцевую поверхность стола. — И сильно схуднул. Одна кожа да кости. Эллиот молча сдерживает рвотный позыв. Чужая ладонь вновь ощущается где-то под одеждой. Эллиот не может терпеть таких издевательств собственного разума. Он медленно поднимается обратно, удерживая маску на лице. — Месяца хватит? — Билдермен поворачивается, поднимает какие-то бумаги, внимательно смотрит и задумчиво мычит. — Ой, мы же без тебя никак. Одна уходит в отпуск завтра. Что же мы делать будем. — Билдермен качает головой, бросает бумагу на стол, складывает руки в замок и смотрит на Эллиота. — Может, две недельки? — Эллиот приоткрывает рот, но ему не дают сказать. — Много, да? Согласен. Максимум неделя. Ты же не хочешь никого подводить? — Одного дня хватит. — Кивает Эллиот, поджимая губы. Чем быстрее он вернётся к работе, тем больше шансы отпустить всё произошедшее. Резко войти в ритм, отбросить похищение, горячего парня и наконец свободно вдохнуть. «Всё к лучшему» — рассуждает Эллиот, отводя взгляд в сторону. — Умница. — Билдермен незаметно подбирается очень близко. Он принимается ласково гладить Эллиота по голове, бережно прижимая того к себе. Эллиот не по собственной воле утыкается в чужой живот, скривившись. Глаза сами закрываются, отбрасывая внешний мир. Он с трудом убеждает себя в том, что этого нет. Ничего вокруг не происходит. Возможно, присутствует сплошная темнота и тишина. До первого яркого смеха в голове. Эллиот видит лучезарный силуэт перед собой. Шанс. Полураздетый, с зачёсанными локонами, заливающийся смехом. Он сидит напротив Эллиота и с лёгким беспокойством протягивает к нему руки. — Сейчас же разольёшь! Аккуратнее. — Его ладонь налегает на руку Эллиота, сжимая её. Через кожу он ловит этот жар чужого тела. Всё уходит бурной волной под резинку свободных спортивных штанов, одолженных у Шанса. — Если ты обольёшься, я с тебя его слизывать буду. Ехать до ближайшего магазина — час! Ты меня явно ненавидишь. Шанс ставит свою бутылку на журнальный столик. Он подтягивает колени к себе, переставляет их и нависает над Эллиотом. Всё происходит спешно. Эллиот заставляет себя не смотреть на рельефную грудь над собой, однако та так и бросается в глаза. Его лицо покрывается румянцем, который он скорее всего скинет на опьянение. Раньше Эллиот презирал алкоголь и одобрял лишь редкие сигареты после трудного рабочего дня, теперь хлебал это пойло прямо с горла, потому что Шанс поспорил с ним на какую-то мелочь. О чём спор был — оба уже и не помнят. Капли светлого напитка срываются со стеклянного горлышка и падают на светлую кожу, когда рука Эллиота вздрагивает. Он не замечает такой мелочи, пытаясь отползти выше, но головой упирается в подлокотник дивана. Вокруг них такая пуская комната, обжитая буквально за пару дней. Закатное солнце лижет фигуры на диване, пробиваясь через окно. Эллиот отводит руку с пивом за голову и смеётся. Он не понимает, откуда берётся обжигающий жар на шее, пока не осознаёт, что это ловкий язык Шанса ныряет в ямку между ключиц, чтобы вылакать те самые капли пива. Дыхание спирает. Мягкие губы припечатывают звонкий поцелуй под кадыком. Эллиот задирает голову и забывает о бутылке. Его тело так быстро расслабляется. Они встречаются взглядами. Эллиот неуверенно тянет голову к красивому лицу. Однако Шанс резко дёргается вперёд и неспециально утыкает его прямо в свою грудь. — Опа! Больше не буду тебя угощать. — Шанс ловит пиво, которое Эллиот выпустил из руки. Бутылка звонко встаёт около соседней на столик. Шанс выпрямляется и напугано бросается обратно к Эллиоту, который обмякает на диване, сильно раскрасневшись. — Всё хорошо? Ты чего? — Он легко трясёт его за плечо, чем вызывает только довольную улыбку. — Да. — Всё, что смог выдавить из себя Эллиот, развалившись перед Шансом. И когда Эллиот получает в награду за долголетний беспрерывный труд мягкий невесомый поцелуй в губы, его глаза распахиваются. Жар ещё теплится где-то под кожей, но окружает его не маленькая уютная хижина в лесу, а холодный кабинет пиццерии. Билдремен заливается речами о каком-то повышении, но Эллиот его не слышит. Он очень сильно хочет домой. Единственный выходной был проведён в постели в полной тишине с приглушённым светом. Эллиот не мог заставить себя встать и начать что-либо делать. Он переваривал прожитую смену обстановки снова и снова, вспоминал полюбившиеся руки на своём теле и разговоры ни о чём. Эллиот корил себя за то, что они многое не успели, хотя знакомы были всего месяца два. Идея отказаться от сна, чтобы увидеть тёплую улыбку на соседней половине кровати, разгоралась как пожар в лесу. Сколько бы раз Эллиот не перекатывался со спины на бок, Шанс не появлялся рядом. Его маленькая квартира была пуста, как и ощущения внутри. Вечером ему пришлось заставить себя встать и принять душ. Он машинально привёл в себя в порядок и вернулся в постель. Будильник на возвращение в обычные дни был уже заведён. Сон не заставил себя ждать. Эллиот накрылся одеялом и убедил себя, что всё произошедшее было слишком реалистичным сном. И больше он не повториться никогда. Дни, наполненные работой, летели очень быстро. Эллиота бросало от касс в кухню, затем в фасовочный цех, а позже и на доставку. После последнего заказа он кидался в зал, натягивал на руки перчатки и вымывал пиццерию. О дополнительной оплате никогда не было речи. Билдермен пару раз поставил Эллиота на место, напоминая ему, кто именно заботится о нём. Больше эта тема не всплывала. Эллиот с яркой улыбкой подменял девушек за кассой, всегда соглашался вынести за поваров мусор и перехватить у курьеров какие-то дальние заказы. Пиццерия была заполнена его именем, потому что каждый знал, что ему не откажут. Спустя полтора месяца в таком режиме Эллиот совсем забыл о своём похищении и добрых глазах, которые часто мелькали в те дни. Он вновь стал обычным работником, стерев из памяти новостные заголовки с его фотографией. На скорбь времени не было. Переступая порог квартиры, о валился с ног на постель и быстро отрубался. *** Эллиот сбавляет шаг перед служебным входом и резко дёргает на себя ручку двери, собираясь войти не останавливаясь. Рабочий день вот-вот начнётся. Сегодня его подвёл сладостный сон, детали которого он давно наказал себе забыть. Однако отказаться от такого удовольствия не смог. Первый будильник был пропущен, запасной тоже. Разбудил его во сне сам Шанс, обещая хороший день и поцеловав напоследок. Собирался Эллиот наспех, забыв в квартире козырёк и нацепив на ноги неудобные кроссовки. Эллиот сжимает дверную ручку, но та не поддаётся. Дверь оказывается закрыта. Эллиот глупо пробует снова, но ничего не меняется. Сегодня все сотрудники входят через главный вход? Эллиоту кажется это подозрительным. Не может ли это быть ловушкой? Эллиот медленно двигается вдоль стены пиццерии, обходя её сбоку. В главном зале оказывается пусто, лишь редкие шорохи и непонятные движение выдают присутствие людей внутри. Эллиот ждёт некоторое время около окна, но ни одно отчётливой фигуры не появляется. Он сжимает ладони в кулаки и смело шагает дальше. Стеклянные двери распахиваются с характерным звуком. Солнечный свет мажет по плитке на полу. За стойкой что-то зашевелилось. Послышался шик. Эллиот вростает в пол. Если он сейчас не сбежит, то всё повториться, но насколько красочно — неизвестно. Шанса поблизости явно нет. Нога неуверенно трудно скользит назад, но вес тела принять не успевает. — Позд-рав-ля-ем! — Громко-громко кричат голоса, сливаясь в один шум. Из-за кассы выпрыгивают все сотрудники смены. Они выпускают из рук шарики, кто-то взрывает хлопушку. Дверь на кухню распахивается и оттуда важно выходит Билдермен, улыбаясь. Эллиот знает чья это идея. Ребята хлопают в ладоши и улыбаются. Эллиот стоит с округлёнными глазами. — Спасибо, но сегодня не мой день рождения. — Эллиот неловко усмехнулся, ныряя в помещение глубже. — Конечно. Мы поздравляем не по этому поводу. — Билдермен кивает на стену около окна выдачи заказов. На ней висела доска лучшего сотрудника, на которой всегда красовался аккуратный Эллиот. Странно, что сейчас она пуста. Девушка, работающая за кассой, встряхивает фотографию и почётно всовывает её в пластиковый файл. На фото был не Эллиот. — Ну? — Раздаётся голос из толпы, будто намекая на ответ. Однако Эллиот не разбирает намёка. Он неловко пожимает плечами и вздыхает. Неужели, увольняют? Лица, уставленные на Эллиота, начинают пугать. Лучше бы это снова были какие-нибудь неизвестные ему парни, работающие с оружием и собирающиеся его увезти куда-то. Прижавшиеся к потолку шарики уже кажутся неуместными. Конфетти на полу мозолит глаза. — С повышением! — Внезапно кто-то кричит и зал вновь заполняется ярким «Поздравляем!». Может, Эллиот всё ещё не проснулся и Шанс во сне наврал ему? Если это всё неправда, то мог бы Шанс быть настоящим и ждать его в крохотной квартирке, напоминавшей больше гроб. На пустую голову водружают новый цементного цвета козырёк. Позже Эллиот разглядит на нём гордое звание «менеджер». Форма тоже новая, но которую придётся купить самостоятельно. Пока Билдермен только дразнит Эллиота новым положением. Изменились ли его обязанности? Конечно. К прошлым добавилась работа с документами и оформление заказов. Билдермен просто издевается. Весь день проходит в праздничной атмосфере. Билдермен угощает сотрудников пиццей и даже заказанным тортом. Эллиот носится по зданию с кипой отчётов. Он принял доставку, рассортировал архивные документы в кабинете Билдермена, который только на словах был Эллиота. Именная табличка никуда исчезать не собиралась. Также Эллиот успел провести несколько собеседований, назначенных ещё давно самим Билдерменом. К вечеру Эллиот спрятался в кабинете, решая вопросы по доставке. Рабочий день подходит к концу, и пиццерия пустеет. — Ты не прикоснулся к праздничному торту. — Произносит Билдермен, нарушая покой Эллиота. Тому было безумно интересно, когда, по мнению заботливого отца, он должен был им насладиться, но язвить не стал. Эллиота хватает на кивок. На стол перед ним опусткается тарелка с хорошим куском торта. Сразу с ложечкой. Эллиот осторожно отодвигает тарелку в сторону от клавиатуры и улыбается, не зная, что сказать. Голова кипит от информации. Взгляд уже был мутный, хотя Эллиот всё ещё пытался работать. — Я что-то не слышу. — Холодный тон отрывает Эллиота от монитора. Судя по внешнему виду, Билдермен уже собирался домой. Эллиоту квартира светит часа через два. — Что? — Невинно повисает ответный вопрос. Билдермен оказывается близко, разворачивая кресло к себе. Он вцепился в его ручки и навис над Эллиотом. — Благодарности, мой мальчик, я не слышу. Или ты не рад? — Билдермен дышит ему прямо в лицо, отчего Эллиот вжимается в мякоть кресла. Он шевелит губами, чтобы ответить. — Ты прекрасно знаешь, кто это всё утроил. — Билдермен поворачивается к столу. Эллиот приподнимает голову, но быстро давится, не успевая ответить. Приторно сладкий крем наполняет рот. Металлическая ложка ударяется о зубы. Билдермен держит ложку у его рта и наклоняется, чтобы зачерпнуть ещё торта. — Ты изменился. Я надеюсь, ты помнишь, что жив только благодаря мне. Ложка звонко упала на пол. Билдермен наконец даёт Эллиоту вдохнуть, покидая его личное пространство. Эллиот нехотя глотает угощение и кривится. Дверь в кабинет хлопает. Запущенный поток воздуха сбивает со стола бумагу. Эллиот наклоняется за ней и сползает с кресла на пол. Дрожащие ладони подбирают листы, возвращая их на стол. От сладкого во рту тошнит. Усталость давит на плечи. Эллиот отталкивает кресло и то укатывается к высокому шкафу. На столе зазвонил стационарный телефон. Эллиот дёргается наверх и встречается затылком со столом. Серый козырёк слетает с его головы. Эллиот фыркает от лёгкой боли и прижимает к голове ладонь, потирая ушибленное место. Он дотягивается до телефона и притягивает его к себе, прижимая к уху. — Алло. Пиццерия «Братьев Билдер», Эллиот Билдер, менеджер. Слушаю вас. — Пресно произносит Эллиот, сжав трубку в руке. На другом конце раздаётся только глубокое дыхание. — Алло? — Пытает удачу Эллиот, сжав зубы. Ещё на шутников у него время было. Конечно. Он уже собирался подорваться с пола и бросить телефон на место, но замер. — Воу. Не ожидал, что ответишь именно ты. Эллиот привык к этой усмешке за месяц и из толпы отличил бы её от других. Голос на том конце был бархатным, успокаивающим. Он сразу выводит Эллиота на слёзы, которые он не спешит утирать. Эллиот переводит дыхание и крепко-крепко сжимает телефон в руке, будто это бы оставило собеседника с ним. — Как ты нашёл этот номер? — Эллиот смотрит сквозь пол, ощущая внезапно какую-то лёгкость. Голову будто ополоснули. Он говорит с Шансом. — На вашем сайте. Могу поздравить с повышением? — От него эти слова ощущаются совсем по-другому. Нежно, мягко. Эллиот впервые за день может порадоваться за себя. Он аккуратно оседает на пол и отползает под окно, оперевшись спиной на стену. Козырёк под столом приветливо улыбается. — Спасибо. — Что-то я не слышу радости? Не отмечаешь? Как так? — Эллиот знает, что если бы Шанс был здесь, то до самого утра они бы пили и отрывались по полной, или занимались любовью до самого утра или изнеможения. — Извини, если отвлёк от попойки. Просто… — Шанс мешкается. Он чуть не заканчивает эту романтично-трагичную фразу, оголяя свою душу. — Хотел сделать заказ. — О. И чего вы желаете? — Торт в горле встаёт поперёк. Эллиот не уверен, что его не вырвет. Он держится на плаву, чтобы продолжать слушать расслабляющий голос. Эллиот хватает со стола какую-то бумагу и карандаш, готовясь записывать, словно Шанс не шутит. — Мм. Могу забронировать столик на двоих? — Конечно. У окна подойдёт? — Посмотрите такой, чтобы он был подальше от других. Хочется уединения. Эллиот улыбается, почему-то зарисовывая на свободном под таблицей месте столик. Он укрывает его скатертью и ставит рядом два стула. Окно повисает над ним. За стеклом открывается замечательный вид на деревья и море. — Что по меню? — Мой спутник выберет. Можно лишь попросить вас о вине? — Шанс, это чёртова пиццерия, а не ресторан! — Эллиот расхохотался, поджав к телу ноги. На нарисованном столике появилось два бокала. Бутылку с вином он не стал дорисовывать, довольствуясь тем, что вышло. — Ужас, детка. Тогда я позвоню в другое место. — Шанс наигранно огорчён и слегка зол. Эллиота это развеселило. Он скользит грифелем по бумаге и незамысловато выводит крохотное сердечко. Кабинет погружается во тьму, когда горящий монитор потухает. Эллиот не стал его включать. Он наслаждается чужим присутствием, прислушиваясь к дыханию Шанса. — Как твоя рана? — Тихо нарушает тишину Эллиот. — Полиция забрала меня сразу после приезда. — Виновато признаётся он, будто мог что-либо сделать в тот момент. Эллиот пытался попросить пару минут, чтобы убедиться, что Шанс останется жив после нескольких пуль, принятых в торс, но ему отказали. Шанс точно не был обижен на такой пустяк, раз позвонил. — Жить буду. Меня такое не возьмёт. — Судя по звукам, Шанс облокотился на что-то, выдыхая. Эллиот хочет сейчас быть рядом и нежно-нежно заглаживать те страшные раны. — Уже работаю! — Шанс вновь улыбается (это слышно), не желая портить атмосферу. Эллиот бы отвесил ему подзатыльник, но он лишь прикрыл глаза и подавил беспокойство внутри. — Опять похищаешь кого-то? — Что? За кого ты меня принимаешь? Отец пообещал мне ноги оторвать, если окажусь с тобой в одном городе, поэтому отправил проверять его отель на другом конце света. — Шанс недовольно цокает. Он никогда не боялся своего отца, они знали это. Эллиот в ответ стыдливо хихикает, поднимая свой взгляд к потолку. Какое расстояние сейчас между ними? Сколько времени потребуется на его преодоление? Если Эллиот выдвинется прямо сейчас, успеет ли до вечера следующего дня, чтобы ночь провести в крепких объятиях? Покой Шанса нарушают какие-то голоса. Он отвечает им что-то на итальянском. Эллиот перевести не мог. — О боже. Мне пора. — Печально бросает Шанс, словно склонившись над разочарованным Эллиотом. — Я думаю, мне тоже. Пожалуйста, береги себя. — Эллиот сжимает губы и наклоняет голову, укладывая её на свои колени. — Обязательно. Запомните мой заказ! Я ещё позвоню, чтобы скорректировать его. Подумайте о вине! — Голос растворяется в пластике телефона. — Шанс, я скучаю. — Бросает Эллиот, но ему отвечают гудки. Слова рассеялись в кабинете. Он ещё некоторое время прижимает к уху трубку, надеясь услышать речь Шанса вновь. Приходится подняться с пола и уложить телефон на место. Эллиот держит ладонь на трубке, наглаживая пластик пальцами. Он думает о Шансе, о том, как тот сейчас выглядит и чем он завтракал. Шанс спокойно мог засыпать и просыпаться с красивыми девушками, потому что был неотразим и постоянно свободен. Эллиоту такое и не снилось. Окно за спиной разбивается. Осколки рухнули на пол. Резка боль обжигает кисть. Эллиот вскрикивает, прижимая её к себе. Он быстро юркает к стене, вжимаясь в неё. Ладонь дрожит. С неё бежит кровь. Эллиот с отвращением взглянул на кисть и удержал рвотный позыв. Его прострелили. Голова идёт кругом. Ему нужна помощь. Это происходит опять. Он знает только одного человека, которому можно позвонить в такой ситуации. Шанс. Он объяснит, что делать, пришлёт своих людей, спасёт Эллиота. Эллиот боится наклоняться к столу, ведь тот был идеально виден из окна. Для стрелявшего это подарок. Ему нужно придумать, как добраться до телефона. Попытку опуститься на пол остановило осознание. Он не знает номер Шанса. Остаётся только полиция, которая явится сюда, когда его труп уже остынет. Телефон зазвонил. Эллиот посчитал это благословением. Он выживет этой ночью и уедет к Шансу как можно скорее. Эллиот быстро подбегает к телефону и срывает трубку, оттягивая её вновь к стене. Он прячется в тени. — В меня стреляли! Шанс, пожалуйста, что мне делать?! Помоги! — Нервно лепечет Эллиот, уже не сдерживая слёзы. Он принимается плавно опускаться на пол, который уже успел замарать своей кровью. В трубке молчат. — Шанс. — Его голос дрожит. — Спокойно, пиццайоло. Стрелял профессионал, и это было предупреждением. — Голос на том конце ледяной. Он выбивает из Эллиота весь воздух с первых слов. — Не делай глупостей. Сейчас на перекрёсток перед пиццерией подъедет чёрный автомобиль. Тебе всего лишь нужно сесть в него. Мои друзья довезут тебя. Эллиот мотает головой, не веря, что всё повторяется. На этот раз Шанс правда не спасёт его. — Про похищение заголовки были скучными. Как насчёт «Убийство в пиццерии»? — Говорящего разговор веселит. Похоже на том конце находится самая настоящая змея, превратившая Эллиота в мышонка. — Не нравится? Тогда не заставляй меня ждать, Эллиот Билдер.