100 тем для Банхо, Хенчанов и Бинликсов

-Когда, уже будет тепло? — шепчет сам себе Хёнджин, кутаясь в протертое пальто, единственное в чем он мог спрятаться от холодной весны. Такой весны он на своем веку не помнил. И не то, что этих веков было много… Ему 18, он студент первого курса, из бедной семьи, где отец всю жизнь старался заработать, от чего его сердце не выдержало. И он остался с мамой, она не была плохой женщиной, но жить без мужчины категорически не умела. А когда он ушел, растерялась, долго пила, еще дольше приходила в себя, жила на сбережения мужа и помощь фондов. А когда они закончились, мать нашла свою первую в жизни работу на полный день — продавец круглосуточного магазина, с графиком сутки через двое. И Хёнджин остался один, совершенно один, ночью в страшном доме. Тогда он научился не бояться, брать на себя ответственность, и возжелал любви. Сначала это была мальчишеская потребность во внимании взрослого, потом желание дружбы, а потом и более глубокого чувства. Жизнь распорядилась так, что Джини был очень красивым, нежным, идеальным, сотканым из хрупкого шелка, но абсолютно одиноким. Хван Хёнджин не мог найти себе место, ни среди сверстников, не среди желающих его дам. И именно тогда появилось ощущение холода! Хенджин и до этого дня мерз постоянно, каждую секунду и минуту. Весной он зяб от дождя, летом от любого ветерка, зимой просто не мог даже с кровати встать. Ощущение холода было возможно глупым, капризным, иррациональным, но как никогда реальным. Так он и закончил школу, кутаясь в тёплые кофты, не понимая почему другие люди не хотят видеть его внутри, и понять его боль. Все желали общаться с красавчиком, но не хотели его знать. А когда он открывался, то получал нож в спину. -Он странный какой-то — гудела общественность, пока Хван пытался найти хоть кого-то рядом в университете. И вскоре сблизился с тем, кто казалось вообще никогда не мог быть его другом, и хоть как-то коммуницировать, но у них получилось. Их дружба началась со скандала переросшего в слухи о драке. Тогда вся школа гудела, что странный художник, подрался с новеньким малазийским репером. -Будто сводка из сумасшедшего дома — прокомментировал слухи Хван, неся мандарины в больницу к новому другу. Новенький Хан стал придираться к Джини сразу, но открыто, ведь не любил юлить. Ему не нравилась жеманность, ему казалось, что Хёнджин не настоящий, ему хотелось пробить броню. Но сколько бы он не стучал, дверь была отворена, ведь Хенджин действительно никогда не притворялся. -Нет, ну ты блядь, реально такой что ли, ебнутый-прошипел Хан на лестнице, в корпусе для практики. -Да, что ты пристал ко мне? -Хотел дружить с тобой, но ты какой-то долбоеб. -Да отвали от меня, Хан Джисон! Придурок! -Что ты сказал? — щетинится парень, наступая на Хёнджина, но тот уворачивается, и Хан падает со ступенек, пока Хёнджин бежит, чтобы спасти его. Подучилось глупо, по-дурацки, но блядь получилось. На шум сбежались люди, и эту странную разборку объявили дракой века. А Хан и Хенджин подружились, когда Хан рассказал историю о том, что смелый Хван бежал его спасать. Их дружба совсем молодая, странная, но крепкая, долго являлась предметом сплетен. Хан, тоже был интровертом, но удивительно легко собирал вокруг себя разных людей, с которыми практически и по-своему знакомил странного друга. -Феликс, это Хенджин, он типо рисует, и много думает! -Минхо, это Хёнджин, он вроде танцует, но это сам проверь. -Чанбин это Хёнджин, он очень хочет громкого и преданного друга, а я тот еще эмпат, у тебя лучше получается. Хёнджин каждый раз смущался, но с радостью принимал в свою жизнь новых людей. И вот так странно в его жизни, появился Чан. -Хени, это Бан Чан, он милый и добрый хен. Чани это Хёнджин, по-моему ему очень холодно. Парни посмотрели друг на друга, и Хван впервые за долгие годы почувствовал жар. Ему не было холодно, в эту конкретную секунду, а Чан… *** Бан Кристофер Чан, не хотел переезжать в Корею, он прекрасно жил в Австралии, которая был ему родным домом. Он там вырос, он там завел друзей, он там принял свою бисексуальность, он там понял что такое любовь. И вот внезапный контракт отца, и возвращение на историческую Родину. И все прошло действительно хорошо, его приняли быстро, сложностей с друзьями, он не испытывал. Чан обладал внутренней уверенностью и невероятным обоянием. Но никто даже и не пытался заглянуть дальше, внутрь, а внутри было одиночество. Огромное, глубокое и горячее. Бан Кристофер Чан горел огнем, но никто не мог охладить его. *** Кристофер влюбился моментально, да и шансов не было иных, а Хёнджин ответил взаимностью. Но сначала это были тихие чувства, неозвученные, ведь каждый боялся слишком сжечь или заморозить. Они сразу стали хорошими друзьями, хоть в их уже образовавшейся компании всем было понятно, что между громким хеном и трогательным Хваном, есть что-то большее. У Чана всегда были куртки для Хвана, у Хёнджина холодный чай для Чана. Они часто болтали только вдвоем, засматривались друг на друга, слушали, тихо заботились. -Хени — однажды громче нужного сказал Чан, привлекая внимание всех, а не только младшего который краснел от такого обращения каждый раз, как в первый- поможешь мне на выходных? -Да! — слишком быстро ответил Хёнджин, смущаясь — что нужно сделать? -Я хочу фотографии в альбомах разобрать, а один сделаю это не аккуратно. -Я помогу. -О Господи, у них свидание — шепчет громче необходимого Хан, и все парни начинают умиляться, как клоуны на арене. -Напомни мне, почему мы все еще сидим с ним за столом? — спрашивает Чан, поглаживая, плечо Хёнджина, пока тот сходит с ума от тепла и нежности. -Мы их любим, вроде бы — отвечает Хван, и вздрагивает от теплой руки, что моментально согревает его холодные ладошки. *** Хёнджин к дому Чана подошел за 15 минут, ведь нужно было немного успокоить свои дрожащие руки. Дом был большим, высоким, многоквартирным. Крис один, на третьем этаже, после того как родители решили, что парню пора сепарироваться. А он не то, чтобы был против, ведь жить в трешке с родителями, братом, и сестрой, то еще удовольствие для взрослого парня. Бизнес отца был стабильным, но пока не приносил миллионов, семья привыкла жить не бедно, но разумно. И когда отец предложил Чану жить одному, он долго решался. -Сынок вдруг ты захочешь привезти девушку или парня, а тут мы все. -Да- поддерживает жену мужчина, который бисексуальность сына принял, как факт. -Но, я же буду скучать! -Так ты приходи, каждый выходной — сказала женщина, и Чан закончил с приличиями. Жить одному действительно хотелось, ведь тогда он и не знал что его огонь так взбунтуется, требуя свой холод. И вот его личный холод найден, внезапно с помощью одного из самых любимых его друзей. С Хан Джисоном он сдружился против своей воли, ведь парень с щеками и жестким характером познакомился с грозным одиночкой сам. -Эй, кажется тебе нужны друзья! -А? — ответил Чан, думая что звонкий голос обращается не к нему. Но кожаные ботинки и пуговки джинсовки, завязанной вокруг талии, дали понять, что парень не уйдет. -Говорю я Джисон, давай дружить? -Так просто? — поднимает бровь Чан. -А зачем, все усложнять. -И то правда — соглашается старший, протягивая руку. Так и стали дружить, Хан много болтал, Чан больше молчал. Хан был менее тактильным, Чан же прилип к младшему, как репях. Хан обещал познакомить старшего с милым парнем, Чан переживал нужно ли это ему. Но когда он увидел этого прекрасного брюнета, что жался в свою теплую крупно вязанную кофту, все сомнения испарились. Нужен! Так сильно нужен! Чан пытался с этой влюблённостью бороться всеми силами, уверял себя что парню он не интересен, что у него нет времени для этого. Говорил с Чанбином, который постоянно твердил: -Попробуй, такого упустить нельзя! И Чан попробует, ведь Хёнджин тоже залипает на него. *** -Проходи- говорит старший, неловко поглаживая макушку — у меня правда немного не прибрано. -Я привык. Чан невесело кивает, и впускает милого парня, одетого не по погоде к себе домой. Хенджин открывает рот, восхищенно обведя квартиру взглядом. Там был не бардак, а идеальная, можно сказать хирургическая чистота. Все разложено на своих местах, на полу будто бы даже пылинки нет, кружки и бокалы расставлены по возрастанию и цветовой гаме, в доме стоят цветы, и царит приятный запах. -Бардак, говоришь? — Да, я сегодня не успел сделать уборку. -Ты либо врёшь, либо сумасшедший- отвечает Хван, удивлённо понимая, что ему становится жарко. -Ну тогда, я сумасшедший. -Час от часу, не легче — отвечает Хван, показывая пакет, что принес с собой- смотри, тут наклейки, уголки, ленты для обработки концов, ножницы разные от обычных до фигурных. Давай, приниматься за работу. -Вау! — искренне вздыхает Чан, не ожидая от «друга» такой вовлечённости. -Тащи фотки, будем клеить! -Слушаюсь мой господин- салютует старший, уходя за отнятыми у родителей альбомами, спешно выпотрашенными. Чан этот секрет унесёт с собой в могилу, разве, что расскажет умеющему держать тайны Минхо. К работе они подошли активно, Хёнджин оказался прекрасным и талантливым парнем. Он клеил, рисовал, спрашивал кто на фотографиях, умилялся маленькому Чану и его семье. -О боже, это ты? — хохотал парень, держась за живот- в очках и с гитарой. -Родители любили фоткать меня, странно — смущается страший — а теперь, мне вот позориться перед парнем, который мне нравится. Чан проговорился, а Джини выронил фотографию из рук. -Я… Ты про меня, хен? -Блядь, я заготовил целую речь, и так прокололся. Какой дебил! -Чан, я прада нравлюсь тебе? -Хёнджин начал Чан, беря ладони младшего в свои руки — когда я был маленький родители смотрели фильм, в котором была школа для детей супергероев. -Чан! — перебивает парня, Хёнджин, боясь услышать отказ. -Подожди это важно! Так вот о чем я? -О школе супергероев — подсказывает Хёнджин, желая чтобы мужчина быстрее сформулировал мысль. — А да, точно! В общем в этом фильме был невероятно харизматичный герой, он управлял огнём, ему было тяжело, он не мог его контролировать пламя и казался плохим. Но потом в самом конце у него появилась девушка, которая могла гасить его огонь. Так вот я хотел именно так, всегда хотел, но что-то вечно не выходило. И вот далеко от дома, я встретил тебя, мой холод, который просто невероятно нужен моей жаре. — Я понял к чему ты ведёшь, и моему холоду, тоже нужен твой огонь. -Я тоже, нравлюсь тебе? — Конечно же Чан, ты правда не заметил, что я влюбился в тебя сразу, и мне теперь тепло. Чан мне впервые тепло с детства. Ты согрел меня, а теперь целуй. Чан подаётся вперёд, и впивается в губы, которые оказываются такими сладкими, такими мягкими и нежными. Чан смакует их, не нападает, любит, нежничает, заботится. Он так давно мечтал об этом, так желал этого, а Джини и мечтать боялся. И вот они целуются, после жаркой речи Чана, так будто делали это тысячу раз. *** -Прежде чем поцеловать, он признался тебе, с помощью какого-то примера из старого фильма? — хохочет Хан, когда Хенджин делится с ним тайной — а вообще есть такой фильм, или наш стратег его выдумал? — Да, мы его посмотрели потом, классный кстати. -Ты безнадёжно влюблен! -Да, я серьёзно! Хани! *** «Выйдешь из квартиры, очень срочно прям сейчас». Приходит Хенджину смс от Криса, и парень вздрагивает, ведь не привык, что он может их получать, и что Чан его парень. Младший после короткого: «ок», прихорашивается, собирает волосы в тугой хвост, надевает обтягивающую майку, короткие шорты, жаль подкраситься не успевает, и выходит из квартиры. Чан сказал ждать у лифта, и Хёнджин не сопротивляется, ведь он не может ему навредить, он греет его постоянно. Вскоре двери с звуком раздвигаются на его этаже, но Хёнджин видит только лишь ярко-желтые цветы. Подсолнухи: много, почти сотня смотрят на него, и как к солнышку поворачивают головы. Он задыхается от восторга, ведь подсолнухи были чем-то магическим и желанным, чем-то о чем Хван думал тихо, под покровом ночи и рисовал их в тайных скетчбуках. А сейчас они пред ним, и кажется парень сходит с ума, поэтому тянется к цветам пальцами, оглаживая нежную структуру. Но тут они говорят: -Может выпустишь меня? -А- хмыкает своему замешательству Хёнджин- это ты говоришь? -А ты думал, цветы? -Ага- краснеет Хван, думая что он совсем сошёл с ума от чувств к австралийцу. -Но это я, и позволь мы занесем их к тебе в квартиру. А то тяжелые. -А да, точно — начинает суетиться Хёнджин пуская Чана с огромным букетом подсолнухов к себе. Парень ставит их на пол, и тяжело вздыхает, разминая мышцы. И Хёнджин залипает! Ведь Чан охуенный! -Это для меня? — глупо моргая глазами. спрашивает Хёнджин, не зная на кого смотреть на цветы, или парня. Они оба сводили его с ума, но Крис всё-таки сильнее. -Ну, конечно же. — Но, за что? -А разве нужна причина, когда любишь? -Я тоже тебя люблю- шепчет Хёнджин и сжимает Чана в объятиях. Он счастлив, и ему больше не холодно. Все о чем он теперь думает, как вписать огромный букет в свою скромную квартиру. Все-таки старые фильмы, творят чудеса!