Принятие

Казалось что весь мир вокруг неё остановился. Она чувствовала каждую микросекунду. Всё было как в пафосных дешевых фильмах, как в замедленной съемке.  Только это был не фильм, а её жизнь. И она летела в пропасть, в такую бескрайнюю тьму, откуда не видно ничего. Абсолютно. В ушах сразу и звенело и закладывало. Как будто накрывало толщей воды. Тело сотрясала мелкая дрожь. Ноги и руки не слушались. А перед глазами его лицо. Во взгляде калейдоскоп чувств.  И самое сильное чувство это боль. Она билась волнами синевы его глаз. Резала его сердце миллионами прозрачными льдинками. Выворачивала его душу наизнанку, ведь он действительно пытался её понять, выслушать, найти объяснения её поступкам и словам. Словам, которые каждый раз ранили куда сильнее ударов по лицу или пуль. Она так боялась того, что между ними стало появляться, того, что маленьким ростком, маленьким зернышком засело глубоко-глубоко, и сейчас спешит вырасти. Стать сильнее, расправить свои побеги, и стремится навстречу солнцу, ветру, дождю. Всю свою сознательную жизнь она слушала от братьев, от друзей, от знакомых, что он враг, что его надо ненавидеть. Никакой жалости и понимания. Только презрение и месть. Но эта месть жгла изнутри. Она схлестнулась совершенно с другими чувствами. Они переполняли её, заставляли разглядывать его, ловить взгляды, слушать его голос. Заставляли открывать душу и делиться мыслями. Это меняло её. И она очень всего этого пугалась. Ведь нужно быть слепой и глухой, чтобы не понимать - это взаимно. Что он тоже тянется к ней. Она видит как наедине с ней, его взгляд теплеет, как на дне зарождается нежность. Как голосом он буквально обволакивает её, ласкает. Как замирают руки на полпути. Она чувствует какое-то сумасшедшее спокойствие и безопасность рядом с ним. В какой-то момент она даже теряет над собой контроль, и в такие моменты появляется совершенно другая Фадиме.  Фадиме, которая может запросто отломить кусочек лепешки и направить его в рот своего мужа. Фадиме, которая наплевав на семью и посторонних, будет сходить с ума и кричать брату, чтобы он не кинул Исо под стадо. Фадиме, которая будет заливаться с мужем громким хохотом над новыми выступлениями своей свекрови. Фадиме, которая будет анализировать поступки Исо и придет к заключению, что в принципе из него вышел очень даже хороший муж. О чём она сразу выпалит ему, покраснев при этом до самых кончиков ушей. Иногда она ловила себя на мысли, а если бы они встретились в другое время и при других обстоятельствах. В другой вселенной, где их семьи не кровоточили от вековой вражды. Прошли бы они мимо друг друга? Или с первого взгляда узнали в друг друге родственную душу? Всё это было только мыслями, мечтами. Тем, чему не суждено было стать явью, ведь история не любит сослагательного наклонения.  Сейчас же она была в жестокой реальности. В реальности, где человек, которого она защищала, которого пыталась спасти, нанес ей самый ужасный удар. Она взглянула на свои руки, на них всё ещё была кровь Исо. К горлу подступила тошнота, а в голове замутило. Виновата ли она в этом? Виновата ли она в том, что её муж уже который час сражается за свою жизнь в операционной. С того момента как Эюпхан начал сходить с ума, её жизнь полетела по какой-то спирали. Всё вниз и вниз. Всё было настолько быстро, что в голове никак не укладывалось, где же она оступилась? Где не увидела точку невозврата? Как человек, с которым она росла, с которым разделяла свою боль и страх от потери близких, мог предать. И если похищение и подрезанные тормоза она хоть как-то пыталась  себе объяснить, то сговор с Шерифом не поддавался никакой логике. Только если это было не отчаяние и помешательство. Ведь в войне все средства хороши. А сделка с врагом может помочь. Помочь избавиться от человека, которого ненавидишь всей душой. Эюпхан был в курсе двойной игры Исо, знал о планах Оруча. И когда началась суматоха с пастухами и распущенным стадом, Шериф воспользовался этим моментом. Украл Эюпхана. И чтобы не подохнуть, тот выпалил Шерифу обо всём. Если честно, то Шериф даже не удивился, он чувствовал в Исо перемены. Будь это какой-то подручный, Шериф, не мешкаясь, выпустил пулю в лоб предателю. Но племянники… это его кровь, его семья. Их трогать нельзя. Месть могла быть совершенно другой, и мысли шестеренками начали крутиться в его голове, создавая идеальный план. План в котором он бы проучил своих племянников и наконец-то избавился бы от своего заклятого врага, от Адиля. В момент когда всё уже было на пределе, а Оруч, Исо и Адиль были загнаны в угол, Шериф решил убить Адиля. Фадиме до сих пор слышала этот выстрел. Он раздался как гром посреди ясного дня. Пуля летела в её брата, разрезая пространство. В глазах был дикий ужас, а в горле застрял крик. Но то что произошло дальше, добило её окончательно. Исо был близко к Адилю, и даже не задумываясь на секунду, закрыл своим телом. Она слышала крики Оруча, видела как подоспел Гезеп с парнями из Кочари, как Шериф пытался сбежать, но его скрутили. Словно приведение она подошла к двум самым близким для неё мужчинам. Адиль держал на руках Исо и пытался удержать последнего в сознании, пока Оруч силился остановить кровотечение. Казалось, прошла вечность, прежде чем скорая приехала и увезла её мужа. И вот она сидит в коридоре больницы, ждет вердикта. Точно зеркаля Исо, который буквально пару недель назад также сходил с ума от неизвестности в этом же коридоре, перед этими же дверьми операционной.  На своём плече она чувствовала крепкую ладонь Адиля. Он старался держать её на плаву. Хотя сам пребывал в шоке. Если раньше у него ещё были подозрения, сомнения в том, что между их семьями может быть мир, то сейчас… сейчас он был поражен бескорыстным поступком своего зятя. Было столько вопросов, и как же он хотел, чтобы Исо выжил. Чтобы его сестренка не теряла ещё одного близкого человека. Чтобы снова могла открыто смеяться, чтобы глаза блестели только от одного присутствия Исо. Адиль видел эти перемены в сестре, видел как она стала превращаться из грубой и громкой пацанки в нежную и спокойную девушку. И ему это безумно нравилось, ведь она заслуживала как никто другой быть счастливой. Даже если это счастье дарил ей один из Фуртуна. Жизнь та ещё злодейка, любит сталкивать лбами и подводить к таким поворотам судьбы, что за голову хватаешься.  Фадиме вспоминала события последних месяцев, с их первой встречи, первой конфронтации. Перед глазами проносились каждое слово, каждый взгляд, каждая улыбка, каждая слеза. На одном моменте память предательски задержалась, прокручивая всё в мельчайших подробностях. Вот он садится у подножия кровати, проводит руками по своему лицу, шее. Глаза Фадиме расширяются от осознания ещё одной правды. Он её ревновал. Ужасно. Безумно. Очень сильно. Сейчас оборачиваясь назад, она понимала, что Исо давно уже для себя всё понял и принял. Разгадал свои чувства, свою любовь, свою тягу к ней. Узнал причину почему руки стремятся найти её ладонь, почему хочется спрятать от всего мира, защитить, успокоить, дать опору и поддержку.  И тогда он разыгрывал для неё тщательно продуманный сценарий, мягко подводил её к итогу размышлений: почему же он её ревновал. Она испугалась, схватила парня за руку и потащила на кладбище. Решив таким образом напомнить кто они. Решив остановить парня от ошибки. Чтобы потом не жалеть. Но он не жалел. Он не боялся. Ему было больно, да. Но для себя он давно решил, что хочет жить дальше. Хочет свободно дышать, любить. Не оборачиваясь назад, не неся на своих плечах тяжелое прошлое. О чем сказал ей, не колеблясь, в ещё одном споре. «Разве это мы убили наших отцов? Дала земля разрешение или не дала? Я не на это смотрю! Я смотрю на тебя! Я смотрю на себя! Ведь самые главные люди в нашей жизни дали добро. Это моя бабушка и твой брат!» Ни капли сомнений, ни капли лжи в этих словах, в интонации или взгляде. И он действительно смотрел, смотрел только на неё. Предлагал всего себя без остатка. Готов был окутать её своей любовью. Он не собирался отворачиваться от прошлого. Это было бы невозможно. Оно следовало бы за ними, ныло как старая травма перед непогодой. Он хотел принять эту боль, пережить её вместе, излечить раны и дать родится их чувствам. Ведь ничто не рождается без боли. Почему же тогда она снова причинила ему боль? Почему оттолкнула? Он открылся ей, доверил своё сердце. А она снова разбила его. Всю ночь Фадиме переживала об этом, ругала себя за слабость к нему, за злость на него. Уснув беспокойным сном, она не заметила, что Исо встал как обычно раньше неё. Разлепив веки, она повернулась в сторону самодельной кровати мужа, в надежде как нибудь исправить вчерашнюю ссору. Но его уже не было. Исо не было весь день, он был то на фабрике, чтобы разузнать планы его дяди, то вместе с Оручем помогал Адилю в поисках стада. Она же в свою очередь ходила из угла в угол, заламывая руки и пытаясь разобраться в себе. К вечеру, ерзая на стуле на кухне, она ждала его возвращение. Но вернулся только Оруч, который рассказал, как Исо ловил коз, как в моменте замирал, если они бежали на него целой кучей. Но при этом всё равно помогал Адилю. И в прочем продолжает делать это и сейчас, оставшись дежурить с другими подручными у фермы Кочари. Уйдя в комнату, девушка снова продолжила внутренний диалог между разумом и сердцем, каждый раз прислушиваясь к шорохам на улице или в доме, в надежде что это приехал Исо. Но он не приехал. На утро она не выдержала, напросилась вместе с Оручем поехать к брату. На ферме действительно творился переполох, все куда-то спешили, громко спорили. Но взгляд зацепился за высокого блондина. Сердце защемило. Она и не думала, что соскучилась по нему. А оттого как он прижимал маленького козленка на руках, как любит иногда делать Адиль, у неё внутри разливалось странное тепло. Вот уже действительно вселенная выполнила её запрос о муже. Как она говорила? «Хочу мужа, похожего на моего брата». Что ж, держи и распишись, Фадиме.  Подойдя к нему, она робко улыбнулась, хотела стереть с его лица усталость, но Исо прервал её. На дне, уже родных для неё, голубых глаз всё ещё плескалась боль. Он мягко отвел её в сторону, вкратце рассказал о последних событиях и о том, что у него было время всё обдумать. Сердце Фадиме предательски заныло, в голове начала зарождаться паника. Он стал заверять, что действительно понял её, что не будет больше настаивать и мучить. Если она действительно считает это всё ошибкой, то он не будет силой удерживать, и как только станет безопасно, он отпустит её, а сам уедет и постарается всё забыть. На последних словах его голос дрогнул, и на лице появилась горькая улыбка. И именно в тот момент как она решила открыться ему, решила переубедить, начался ураган событий, который собственно и привел её в больничный коридор.  Вдруг из операционной вышел уставший хирург, направился к ним. Фадиме не заметила как задержала дыхание, пока доктор говорил. Кризис миновал, состояние тяжелое, но стабильное. Исо потерял много крови, но слава Аллаху, внутренние органы не пострадали. Сейчас он в медикаментозном сне в реанимации. Пару дней будет под наблюдением. По щекам Фадиме полились беззвучные слёзы, в голове стало пусто. Она не заметила как подкосились ноги и провалилась в сознание. Сон был долгим, тягучим, он уносил куда-то далеко. Она не знала, сколько так пролежала в светлой палате. Но вынырнув из грёз, первое о чём она подумала был Исо. Как он? Перевели ли в палату? Сможет ли она его увидеть? Рядом оказался Адиль, который помог подняться и рассказал, что за пару часов, пока она была без сознания, ничего не поменялось. Выйдя из палаты Фадиме направилась на улицу, чтобы вздохнуть чистый, не больничный с примесями лекарств и антисептиков, воздух. Увидев машину Адиля на парковке, она направилась к ней. Села, завела мотор, и машина понесла её в то место, которое в какой-то момент стало ей пристанищем. Могила родителей. Там она приходила выплакать свою боль, там она приходила поделиться своей радостью. Сейчас она пришла, чтобы перевернуть страницу и пойти дальше. Дальше их вражды, дальше их мести. Пришла, чтобы поставить точку в своих сомнениях и признаться, что полюбила голубоглазого балагура. Что больше не хочет сопротивляться. Что простила его. Что решила отрастить волосы. Что хочет любить и быть рядом с ним. Что возможно они снова сыграют свадьбу, но уже с хной, с платьем, которое она сама выберет для него, что она наступит на его ногу, как положено, по традициям. Что возможно даже пойдут к имаму заключить никах.  И пока она говорила это безмолвной земле, внутри неё появилось робкое ощущение, осознание, что она всё делает правильно, что ей нечего стыдится. В этот момент появился первый луч солнца, он скользнул по её заплаканному лицу. И Фадиме всё поняла. Подскочив, она понеслась обратно к нему. К Исо. К её занозе. К её Фуртунчику. Забежав снова в коридор больницы, она столкнулась с Эсме, которая с радостью сообщила, что Исо стало лучше, и сейчас его переводят в палату. Несмело спросив у доктора, можно ли ей войти к мужу, она получила одобрение. Краем глаза она заметила, как Зарифе закатила глаза, ведь она сама хотела зайти первая, но её любимая Ширинум, остановила невестку своей тростью.  В палате было стерильно чисто, приглушенный свет, звук работающих приборов, снующая туда сюда медсестра. Но самое главное был он. Фадиме почувствовала, как снова защипали глаза. Как душа заныла от того каким бледным и ослабленным был её возлюбленный. Куча трубочек и датчиков переплетались вокруг его тела и рук. Грудь слабо вздымалась в дыхании. Она медленно подошла, опустилась на стул рядом с больничной койкой и взяла его руку в свои. Ей нужно было это прикосновение, это ощущение. Того что он здесь, рядом, дышит. Сколько раз она держала его за руку? Сколько раз чувствовала, как он проводил своим большим пальцем по тыльной стороне, поглаживая, как бы случайно. Она вспомнила, как после свадьбы они в домике на плато договорились быть товарищами по несчастью и как скрепили уговор крепким рукопожатием. В тот момент какая-то искра пробежала между ними. Она заставила их глаза расширится, сердце бешено стучать, а грудь высоко подниматься. Фадиме усмехнулась. Аллах, какие же они дураки. Уже тогда их план провалился. Не могут товарищи по службе испытывать друг к другу такую тягу. Она положила голову рядом с их переплетенными руками, и стала вслушиваться в его дыхание, в пиликаньнье различных приборов, что отслеживали показатели состояния Исо. Она потеряла счет времени. Сколько она уже тут, сколько прошло времени после операции? Как вдруг из раздумий её выдернуло слабое шевеление ладони Исо. Она почувствовала, что он стал приходить в себя. Встрепенувшись, она встретилась с мутным взглядом Исо. Лицо Фадиме коснулась робкая и счастливая улыбка. В глазах снова застыли слезы. Но теперь это слезы радости от того, что он жив. Он не оставил её. Самое страшное позади. Она крепко сжала его ладонь и нажала кнопку вызова врача. Спустя время после осмотра доктором и подтверждения, что Исо пошёл на поправку, вся толпа Фуртунцев и Кочарийцев ввалилась в палату, что бы пожелать выздоровления Исо. Все облегченно выдохнули от того, что Аллах уберег их семьи от нового витка мести. Адиль крепко сжал плечо Исо. Брат не мог подобрать слова, но этот жест и взгляд сказали Исо всё, что творилась на душе у Адиля. После медсестра вывела всю толпу, сказав, что больному нужен покой, разрешив остаться только Фадиме. Девушка сидела рядом, гладя его руку. Её счастливый взгляд блуждал по лицу парня, как будто она впервые его увидела, отмечая каждую родинку, каждый шрам, каждую маленькую морщинку у уголков глаз. Исо, открыв глаза, проговорил: «Дорогая жена, ты во мне дыру хочешь протереть? Что случилось, девочка, к добру ли?». Фадиме наклонилась к нему поближе и ответила: «А может и хочу? Так меня напугал. Я чуть с ума не сошла!». «Эй, товарищ, ты что влюбилась в меня?». Внутри неё пронесся вихрь воспоминаний. Он припоминал ей её же слова. Что ж, она и не против. «Просто я теперь смотрю на тебя. Только на тебя.» Сказав это, Фадиме потянула его руку к свои волосам. Она видела, как внутри него вспыхнула надежда, и он всё понял. Дотронувшись её волос, пропустив их пряди между своих пальцев, Исо шумно выдохнул. Фадиме и сама не заметила, как задержала дыхание. Их взгляды встретились. Теперь там не было боли. Была только любовь. Их невозможная любовь.