You're only mine

      Как хорошо, что у Чонвона есть Сону. Или был? Как правильно?       Это были третьи отношения Яна с кем-то. Наверное самые лучшие и худшие одновременно, длящиеся примерно три года, хороших года. Они вдвоём бродили по заброшкам после школы, курили одну сигарету на двоих, пили алкоголь из одной бутылки. Разговаривали о всякой чепухе как любые влюблённые, строили планы на будущее. Но будущего пошло немного иначе, чем хотелось.       Однажды Ким стал что-ли холоднее. И Вон это заметил. Замечал в любой мелочи. При сексе, при разговорах, при взглядах, при их поездках на яновском мотоцикле. — Что-то не так? — Чонвон сидит на стуле в столовой. Стул отвернут от стола, поэтому парень может спокойно выпрямить и раскинуть ноги, сложив руки на груди.       Сону стоит передним и тупит глаза в старый деревянный пол. Квартира не самая новая, Чонвон выбрал не самую дорогую. И нет, это не от желания побольше «депнуть в казик» или «потратить на бухлишко», просто он не самый богатый студент с отсутствием денежного пинка от родителей при окончании школы. Он работал как мог, но прям какой-то сильно большой роскоши позволить себе и своему парню не мог. — Чонвон, нам нужно поговорить кое о чём.. — Ким теребит пальцами края своего сливочного оверсайз свитера с распущенными нитками внизу. Его осветлённые пряди волос немного закрывают глаза, не очень опрятно подведённые чёрным каялом и тушью. В отсутствии света Сону выглядел по особенному волшебно. — И о чём же? — Ян смотрит на него исподлобья выжидающе. — Я думаю, что нам лучше расстаться. — Расстаться? Я тебя не устраиваю? Занятненько. — Вонни, только не сердись. — Я? Не, я не сержусь, что ты, просто я сейчас ничего не понимаю. — Вон.. — Что? Я должен прыгать от радости? Я в ахуе. Почему ты вообще принял такое решение? Не нравится такой образ жизни? — Ну вот только не начинай беситься! Да, меня он не устраивает. — Ну это можно изменить.. Или я тебе настолько безразличен? — Вон.. Нам нужен этот перерыв.. — Ладно, ладно. Только потом не говори мне ничего по поводу того, что хочешь снова быть вместе.

***

      Две недели без наличия Сону по близости были сплошным мучением. Чонвон только и занимался тем, что думал о нём. О его чудесном голосе, кокетливо-доброй душе, невероятном теле. Только его из всех тех бывших он любил настолько сильно. Эти три года вместе были для него всем. Кислородом, землёй и небом. Неприятно просыпаться одному в холодной кровати, неприятно сидеть одному в мрачной тишине пустой квартиры. Он не знает, сколько выпил алкоголя, скурил сигарет, проглотил таблеток успокоительного. Ким был для него очень дорог. Он бы хотел сделать всё для него, понимая, что тот не хочет жить в такой нищете, когда они порой с трудом могли позволить себе разнообразие продуктов в холодильнике. А ещё он ревновал. Очень ревновал. Сону слишком хорош, чтобы кому-то так просто его отдать.       Поэтому единственное, эгоистичное, что пришло в чонвоновскую голову — это завалиться к Киму домой. Прямо к нему, в квартиру с родителями. Они не сильно недолюбливали Яна, но до тех ему не было особого дела. Да и сейчас возможность с ними пересечься не оставляла юноше какой-то дискомфорт. Тем более в состоянии алкогольного опьянения. А как же. Чонвон что, пришёл бы «болтать» к Сону просто так? Не, это не так просто. Да, пьяные бредни это не самый лучший вариант, но Вон же не прямо в говно. Вообще, бодрячком.       Он надел обычную чёрную футболку, потёртые джинсы, излюбленную кожанку, и, сев на мотоцикл, поехал прямиком к своему возлюбленному.       Череда совпадений. Подъезд открыт, из-за того, что грузчики носили чью-то мебель. Квартира, тоже. Странно, в ней никого нет.       «Тем и лучше. Будет ему сюрприз.»       Чонвон вошёл в помещение. Здесь он бывал редко. Может они пару раз заваливались сюда с Кимом за домашкой, но не более того. Даже не трахались здесь не разу. Вон пошёл на кухню. По памяти там лежала стеклянная пепельница в форме сердца. Ей обычно пользовалась мать его бывшего, но и сам Ян не терял пару раз возможность воспользоваться ей по назначению во время нахождения в квартире. И сейчас тоже не стал. Он опустился на один деревянный стул, поправил короткие тёмные волосы, и достал почти законченную и слегка помятую пачку сигарет с ментолом. Он также достал из кармана зажигалку, служащую из последних сил и закурил. Дым поднимался вверх незамысловатыми кольцами, укутывая потолок в одеяло. — Чонвон?       Знакомый голос отвлёк окликнутого от созерцания потолка. — Здравствуй, Сону, — голос стал каким-то сладко-мурчащим при виде его, какие бы там в душе обиды не таились. Сегодня он одет в тот же свитер и домашние шорты, как всегда хорошо подчёркивающие его аппетитные ноги. Его глаза также густо накрашены, но выглядят сейчас будто более уставшими, чем раньше. — Что ты здесь делаешь? И.. ты пьян? — Я стёкл как трезвышко. Да и ты сам дверь не закрыл. — Я всего лишь мусор выкинуть ходил, а тебе лучше стоит уйти домой. Скоро вернутся мои родители. Не хочу, чтобы они видели тебя здесь, — Ким явно начинает раздражаться, поэтому по своей привычке трёт переносицу, закрывая глаза. — Или это ты не хочешь видеть меня здесь? — тон Яна становится серьёзным. — Чонвон.. Давай поговорим в следующий раз. Ты сейчас немного не в том состоянии, чтобы вести серьёзные разговоры.       Вон резко встал со стула, затушив окурок о пепельницу. Он сжал кулаки и встал вплотную с Сону. — Хватит. Хватит решать в каком я состоянии. Хватит решать, в как нам лучше поступить. Хватит решать, что мне делать. Хватит. Тебе не кажется, что ты больно много на себя возлагаешь? — голос Чонвона со скрежетом с трудом прорывается сквозь сжатые зубы. — Чонвон.. — Хватит мне чонвонкать, ты мне лучше скажи. Тебе лучше после нашего расставания? Нашёл себе кого-то? И.. что это за прокол?! — на последок от ткнул в точку на носу Кима, от чего тот отшатнулся и схватился за нос. — Обычный прокол. — Обычный прокол? Раньше их у тебя не было. Перед кем красоваться собрался?       Сону хотел было возразить что-то едкое, но Чонвон схватил за одно из запястий и положил одну из рук на его рот. Ким пытался сопротивляться и оттолкнуть его, но ничего не вышло. — Видишь, ты беспомощен. Просто пустышка. Моя пустышка. Только моя. — процедил тёмноволосый, сжимая руку на его рте — Сону, ты понимаешь? Ты только мой. Ничей больше.       И только Сону расслабляется, когда Ян убирает руки, но вновь напрягается, когда Чонвон подхватывает его, кладя на плечо. — Ты что делаешь? — Хочу показать, как ты не сможешь без меня.       Последний по памяти вспоминает расположение комнаты родителей своего бывшего и делает это успешно. Он опрокидывает блондина на кровать, надвисая сверху. Ким от того вскидывает руки над головой, от шока сжимая пальцами постельное бельё. — Что, так не терпится? — Чонвон, не надо.. — Что «не надо»? Сону, скажи, ты правда не чувствуешь ничего ко мне или просто пытаешься отрицать это? Я батрачу как проклятый и ты понимаешь, что я и так стараюсь для тебя? — Этого не достаточно.. — Недостаточно? Богатенькой жизни просто хотел значит.       После этих слов Вон перестал что-либо говорить и вцепился своими губами к губы Кима. Именно вцепился. Казалось бы сможет откусить и заглотить их полностью. Сону пытался оттолкнуть и прижать его одновременно, метаясь между двумя этими стульями. Ян отрывается от его губ лишь на секунду, чтобы сказать. — Значит всё-таки хочешь меня, гадёныш.       Чонвон забрался под ткань свитера блондина, больно того щипая за соски, вращая их и скручивая. Ким на это лишь повизгивал, явно не в знак протеста. — Пытаешься врать себе и мне, но видишь, как плохо это у тебя выходит?       Вон стянул с лежащего шорты вместе с бельём и припал к его бёдрам. Он покусывал их с внутренней стороны, выбивая из Сону всхлипы боли и удовольствия. — Видишь, дрянь, как тебе это нравится? Не пытайся отрицать это.       Сону реально заплакал, а Чонвон аккуратно слизал эти слёзы с его щёк. — Не нужно плакать, я ещё не вошёл. Вот тогда уже можно будет.       После этого тёмноволосый приспустил с себя джинсы с боксёрами, приставляя горящий от возбуждения член к сжимающемуся входу своего бывшего. От закатил глаза от предвкушения, от чего Вон вновь невольно ухмыльнулся. — Какой же ты грязный. И кто кроме меня тебя таким примет?       Он вошёл резко, вынужая Кима сдавленно простонать. Он набирал скорость и глубину с каждым движением, сжимая талию Сону с огромной силой. — Стони громче, грязная шлюха. Я не выйду из тебя, пока не вытрахаю до онемения.       Он начал делать толчки вновь. Ни о чём не задумываясь. Громкие стоны Кима наверное отчётливо слышат соседи, которые вскоре придут к ним с криками и жалобами. Но как насрать. Может, после этого они с Сону уже не бывшие?