Одинокая дата

      Санни, недавно получивший очередной апгрейд от Френки неторопливо скользил по волнам к следующему острову, ничем не выдавая скрытую в собственных недрах мощь и способность развивать поражающую воображение скорость. Сейчас, когда на горизонте ни корабля Дозора, ни острова, ни цели, которую необходимо во что бы то ни стало достичь в кратчайшие сроки, спешка была абсолютно ни к чему. Да и не то чтобы Гранд Лайн спускал с рук пренебрежительное отношение к себе. Море таящее в себе сотни легенд и мифов только и ждало пока нахальные смельчаки расслабятся, чтобы тут же атаковать, поглотить очередные вольные души. Одиночек оно настигало быстрее прочих. И сидящий на носовой фигуре капитан судна не раз становился тому свидетелем.       Луффи вглядывается в плотные белые облака, безуспешно стремящиеся к линии горизонта, и вспоминает, как вышел в море вслед за названными братьями. Как встретил каждого из своей команды. Каждый поворотный момент, делящий жизнь на "до" и "после", и не столь важно была ли это битва, или же новое знакомство. По сути он никогда и не был один, если не считать того краткого периода до встречи с Зорро, дремлющим сейчас в тени мачты. Луффи прикрывает глаза и тянется Волей вдоль борта корабля. Чуть дальше старпома устроилась в шезлонге Робин с очередной книгой, за ее спиной спешит в сторону кухни Чоппер и сверяется с лог-посом Нами под ироничные возгласы Брука. Воля тянется вверх по мачте к ворон ему гнезду, натыкаясь на Усоппа и Френки, судя по всему обсуждающих очередное дополнение к оснащению Санни, а оттуда обрушивается вниз, стремясь на камбуз и ощущая там Санджи, а чуть дальше, в лазарете, Джимбея. Именно возможность ощутить их всех единомоментно и, если потребуется, найти на расстоянии заставляет Луффи часами шлифовать навык владения Волей, раз за разом убеждаясь: он не один.       Это тоже приобретенное. Годы проведенные в море дали ему много полезного: силу, навыки, знания, знакомства... Перечислять можно довольно долго. Но если говорить о приобретениях, которых хотелось бы избежать, то список краток и жесток. Он каждым пунктом впивается в душу словно раскалённая пуля из кайросеки и оставляет за собой горечь и пепел. И примерно в центре самая большая и болезненная. Единственная, которой стабильно выделяют целые сутки вот уже пять лет как. Этот особый день никто не отмечает кружком, не озвучивает предупреждение за несколько дней до, да и подготовка, как таковая, отсутствует. Но ребята стараются держаться ближе к капитану, не выпуская его из поля зрения и не позволяя окончательно утонуть в собственных мыслях. Шум команды в этот день несколько приглушённый, чутка наигранный и... недостаточный для заполнения внутренней пустоты. Проклятая скорбная дата с привкусом вулканического пепла, беспомощности и смерти.             Капитан Мугивар улыбается в ответ на приглашение Санджи и едва заметно качает головой. Кок понятливо испаряется из поля зрения, но несмотря ни на что оставляет на скамье у борта закрытый поднос с очередным кулинарным шедевром. С его уровнем владения фруктом Луффи способен завладеть едой за доли секунд, но не делает этого. Как бы ни было хорошо блюдо из морского короля по новому рецепту, ни его вкус, ни сытность не заткнут сосущую пустоту внутри. Потому что у нее иная природа. И лишь один день в году эту прожорливую тварь спускают с поводка, чтобы окунуться в воспоминания, которые, откуда не начни, приведут к тому самому моменту.       Перед глазами Мугивары вновь и вновь оживают сцены из Маринфорда. Калейдоскоп мрачных, болезненных кадров. Сверкающее оружие, грохот корабельных орудий, треск льда, предсмертные крики, чужие способности сеющие хаос по всему полю боя, изничтоженный ландшафт, эшафот... И брат. Его эмоции. Весь калейдоскоп от неверия до призрачной радости, густо замешанный с болью и чувством вины. Капля искреннего восторга, безумно счастливые семь минут совместной битвы и кромешный ужас всего мгновение спустя. За грудиной, на которой с тех пор остался крестообразный шрам, болезненно ноет, и Луффи бесконтрольно прижимает к этому месту ладонь. Уродливая отметина, эдакий символ выжившего, не болит даже на погоду, но пока ее носитель перебирает в голове кадры прошлого, становится чем-то вроде якоря. Сигналом почти отключенному от реальности сознанию, что ничего уже не изменить.       Мелодия врывается в вязкий кисель мрачных мыслей потоком свежего воздуха. Лёгкий мотив ненадолго перемежается щелчками климатакта и облака перед кораблем рассеиваются, позволяя палящему солнцу осветить каждый уголок верхней палубы и мачт и буквально вынуждая парня прикрыть глаза, спасая их от слепящей солнечной тропы прямо по курсу, и немного повести плечами, откидываясь на гриву Санни. Терять всегда больно. Вспоминать бывает ничуть не лучше. И вновь реальность отходит на задний план: затеянное Усоппом соревнование по рыбалке, обещание Санджи приготовить все что они наловят сразу же и сетование Френки на простой его "сууууупер" морозилки, которая не раз выручала их за последние пару лет...       Луффи кажется что он просто моргнул, но нет. Руки Робин, страховавшие его, исчезают вихрем лепестков сакуры, оставляя, впрочем, мешочек с несколькими конфетками от Чоппера и бутылкой газировки, которые также как и мясо ранее остаются без должного внимания. Не до них, когда закатное солнце перекликается со стоящими перед внутренним взором картинами. Рыжее, яркое, теплое, как прирученное пламя Эйса. Кому как не Мугиваре знать что брат умел и так использовать способность. Не для битвы, а ради комфорта. Развивал способность помня о тех днях когда им троим хотелось согреться, но не было ни малейшего желания возвращаться к Дадан и ее горным бандитам. В случае Эйса фрукт подошёл ему идеально. Он и без него был ярким, живым, пылал внутренней энергией. И весь этот огненный вал испарился буквально по щелчку. Не винить себя в этом не получается.       Воля вновь волной окатывает корабль, давая знание, что Зорро прямо за спиной своего капитана, натянутый как струна, но создающий видимость спокойствия в медитации с клинком на коленях. Вот только Вадо Итимондзи не проклятый клинок, требующий подобных практик, а значит успокоение требуется скорее самому мечнику. Остальная команда рассыпалась по верхней палубе, за исключением разве что Нами, которая ощущается в рубке. А после на самой границе восприятия возникает кто-то ещё. Встрепетнувшееся было нутро быстро возвращается к мертвенному спокойствию, стоит только осознать, что приближается вовсе не враг.       Небольшая лодка ударяется бортом и на палубе слышен шорох верёвки, а после - голоса, шум шарниров. Мягкая трава глушит шаги, но это не имеет значения. Мугивара к этому моменту вновь переключается. Плеск волн наводит его на воспоминания об Импел Дауне. Отрава Магеллана, шум моря в распахнутых настежь вратах, рев волны, едва не накрывший Маринфорд. Попытка перестроить события иначе. Не прийти он априори не мог. Но что если бы был сильнее? Быстрее? Возможно, сумей он тогда обойти Магеллана... Нет, это уже из области нереального. Тем более что без этого он бы не нашел революционную армию. А уже на поле боя, после освобождения Эйса, был ли шанс? Взбешённый Акаину рвался к ним напролом, не особо разделяя своих и чужих. И после, когда Соломенная шляпа засветился в газетах передавая послание команде, он видел десятки дозорных с ожогами. Сабо как-то принес реальную выжимку по произошедшему в Маринфорде в день казни. Акаину все спустили с рук и даже повысили именно за то что Огненный кулак и Белоус навеки остались на поле брани. В противном случае магмовый адмирал сам бы отправился под трибунал. Если, конечно, Горосеи рискнули бы выкинуть столь полезную пешку. Если... Сплошное "если" которое абсолютно ничего не исправит, не перепишет страницы истории, не вернёт Эйса.        - Хэй, Луффи. Извини, что опоздал.       Голос Сабо выдергивает сознание на поверхность почти мгновенно. Брат садится почти вплотную и щелчком зажигает огонек прямо перед ними. Пламя горит ровно, спокойно, чуть тускловато, но при этом оно обжигающе горячее и капитан опускает руку, наконец переключая свой фокус внимания. Лязг возвращаемого в ножны клинка разрезает тишину, а пальцы крепко цепляются за поданую пиалу с алкоголем. У Сабо такая же. Они осушают их молча, одним глотком, некоторое время сидят в тишине, а после брат начинает говорить. Озвучивает все то, что крутилось в голове младшего целый день, впихивая тому в руки тарелку с мясом, очевидно перехваченую у Санджи. И Луффи постепенно включается. В разговор, в реальность, в здесь и сейчас, выкарабкивается из своих внутренних пустоты и одиночества, цепляясь за Сабо, которого когда-то также потерял, но вновь обрёл спустя долгие годы.       Когда капитан и его гость наконец ступают обратно на палубу, туда уже выставлен накрытый стол, а Френки с Усоппом пытаются запустить салют, вполголоса переругиваясь о том, кто виноват в том что выданные Санджи спички напрочь отсырели. Сабо помогает, небо расцветает сотнями огоньков и вот уже палуба наполнена шумом. Кок опять сцепляется с мечником, Нами распекает начинающих пиротехников за растраты и подпорченный газон, вокруг них вьется Брук с очередной песней, скачет вокруг вставшего Джимбея паникующих Чоппер, а мгновениями позже растянувшаяся рука утаскивает со стола огромный кусок рыбы и корабль Мугивар стремительно возвращается в свое привычное состояние балагана и упорядоченного хаоса. Сабо лишь усмехается, перед тем как наигранно погнаться за Луффи. Определенно: такими Мугивары ему нравятся намного больше.