Отражение

Инстинкты сработали быстрее разума. Ин резко отпрянул, едва не потеряв равновесие. И, не издав ни звука, бросился прочь. Стажёр не пытался оправдываться или что-то объяснять — в эту секунду он был лишь загнанным зверем, чей камуфляж был безжалостно сорван. Он пролетел мимо стеллажей, выскочил в коридор и рванул к лестничному пролету. Сердце в груди колотилось с такой бешеной силой, что удары отдавались в висках. Это не был просто страх — это был странный, обжигающий коктейль из испуга и какого-то дикого, необъяснимого волнения. Мысль о том, что Президент всё это время не спал, а наблюдал за его приближением, заставляла кожу гореть. А в глубине архива, там, где бетонные стены хранили холод и тишину, Ли Джун даже не пошевелился. Он лишь негромко хмыкнул, и эта короткая усмешка эхом пронеслась между рядами папок. Его улыбка стала чуть шире, когда звуки шагов Ина окончательно затихли. Мужчина снова медленно опустил веки, возвращаясь в свое состояние неподвижности. Здесь, в темноте и одиночестве, он продолжал скрываться от всего мира, от камер наблюдения и от собственной империи, оставив за собой последнее слово в этой безмолвной дуэли. *** Следующее утро наступило слишком быстро. Солнце Сеула безжалостно било в панорамные окна отеля, но Цзян Ин чувствовал себя так, словно всю ночь провел в турбулентности. В его рюкзаке, надежно спрятанная между черновиками по физике, лежала та самая «зацепка» — копия секретной схемы, ради которой он рискнул всем. Но цена этой находки была высока: образ холодного и расчетливого студента дал трещину. Весь путь до офиса парень прокручивал в голове ту самую улыбку Президента и его «Попался». Теперь каждый высокий мужчина в костюме казался ему угрозой, а каждая камера в лифте — личным глазом Ли Джуна. Ин старался слиться с толпой сотрудников, мечтая лишь об одном: провести этот день за монитором в самом дальнем углу отдела, не привлекая внимания. Но у судьбы и его руководителя были другие планы. — Ин! — окликнул его начальник, едва парень успел снять куртку. — В главном конференц-зале на сорок пятом этаже через час совещание акционеров. Система вывода презентаций барахлит. Приведи там всё в порядок, проверь порты и микрофоны. Живо! *** Сорок пятый этаж. VIP-зона. Самое сердце логова. Цзян Ин вошел в зал, который больше напоминал капитанский мостик космического корабля: огромный стол из черного стекла, кожаные кресла и тишина, давящая на перепонки. Он работал быстро, стараясь подавить легкую дрожь в пальцах. Проверил кабели, настроил фокус проектора, протестировал звук. Когда последняя лампа на панели загорелась зеленым, парень облегченно выдохнул. «Всё. Уходи отсюда. Сейчас», — приказал он сам себе. Стажёр подхватил сумку с инструментами и почти бегом направился к массивным дверям. Он смотрел под ноги, проверяя, не оставил ли где-нибудь лишний провод, и на ходу пытался застегнуть молнию рюкзака. А затем рванул тяжелую створку двери на себя и, не сбавляя скорости, шагнул в коридор. Удар. Ин не просто врезался в кого-то — он со всего маху впечатался лбом в чью-то грудь, твердую, как броня внедорожника. От неожиданности и силы столкновения его голова откинулась назад, а в глазах на мгновение поплыли искры. Сумка с инструментами жалобно звякнула, едва не выскользнув из рук. Стажёр замер, всё еще упираясь лбом в дорогую, идеально выглаженную ткань темного пиджака, от которого исходил тот самый, уже ставший кошмаром, аромат сандала и холодного металла. Над его головой повисла тяжелая, звенящая пауза. — И снова попался, — негромко произнес президент. Голос Ли Джуна вибрировал прямо над головой Ина, обволакивая его ледяным спокойствием. Парень, едва дыша, медленно поднял взгляд. И столкнулся с глазами, в которых сейчас не было и тени вчерашней усталости — только острое, как бритва, торжество. — Простите... я... виноват, господин Президент! — выпалил Ин. Он лихорадочно подхватил соскользнувшую с плеча сумку, едва не рассыпав инструменты, и, не дожидаясь ответа, рванулся в сторону, пытаясь буквально испариться в длинном коридоре. Сердце в ушах отбивало бешеный ритм, а лоб до сих пор горел от столкновения. — Стой. Это не был крик, но властный тон заставил Ина замереть на месте, словно его пригвоздили к полу невидимым копьем. Он медленно обернулся, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Ли Джун стоял в дверях конференц-зала, поправляя обшлага безупречного пиджака, который Ин только что безжалостно смял своим лбом. Президент посмотрел на него сверху вниз, и на мгновение показалось, что тот видит его насквозь. — Принеси мне кофе, — приказал Ли Джун. Кофе. Просто кофе. Но это было лишь начало изысканной пытки. В течение следующих нескольких дней рабочий график Ина превратился в абсурдный марафон. Господин Президент словно задался целью довести стажера до белого каления. Он вызывал его по внутренней связи по двадцать раз на дню. То ему требовался двойной эспрессо, то чай из редких сортов, которые нужно было искать на другом этаже, то ледяная вода с определенным количеством кубиков льда. Хуже всего было то, что иногда, когда Ин, запыхавшись, входил в кабинет, Ли Джун даже не поднимал головы от документов. — Ах, это ты, — бросал он лениво. — Я уже и забыл, что хотел. Можешь идти. Ярость внутри стажёра закипала медленно, но верно, превращаясь в густой, обжигающий концентрат. Он был лучшим студентом страны, инженером, видевшим структуру мира, а не мальчиком на побегушках у капризного тирана. Цзян Ин понимал: Ли Джун делает это намеренно. Это была месть за архив. Это была проверка на прочность. Вечер пятницы стал точкой невозврата. Когда на экране монитора снова всплыло оповещение из приемной президента с коротким: «Кофе. Сейчас», — в глазах парня вспыхнул опасный огонек. «Пора прекратить играть в послушного мальчика», — пронеслось в голове Ина. Он спустился на кухню, но вместо того, чтобы просто нажать на кнопку кофемашины, достал из кармана небольшой блистер, купленный в аптеке через дорогу во время обеда. В руках инженера всё превращалось в инструмент, даже медицинские препараты. Он аккуратно измельчил пару таблеток сильного слабительного и высыпал порошок в чашку, прежде чем залить его ароматным темным напитком. Тщательно перемешав содержимое, Ин убедился, что осадка не осталось. «Хоть на какое-то время это поможет избавиться от этого надоедливого идиота», — подумал тот, и на его губах появилась та самая ухмылка, которую Ли Джун так хотел стереть. Парень вошел в кабинет президента с невозмутимым видом. Мужчина сидел в кресле, глядя в окно на закатное небо. — Ваш кофе, господин Президент, — мягко произнес Ин, ставя чашку на край стола. Ли Джун медленно повернулся, его взгляд скользнул по лицу Цзян Ина, задержавшись на секунду дольше обычного. — Ты сегодня подозрительно спокоен, — заметил он, протягивая руку к дымящейся чашке. Мужчина медленно, словно наслаждаясь этим моментом, поднес чашку к губам. Аромат свежемолотых зерен смешался с воздухом. Внезапно он замер, когда край фарфора уже коснулся его нижней губы. В кабинете повисла звенящая тишина. Ин стоял в паре шагов, сохраняя маску идеального равнодушия, но внутри у него всё натянулось, как струна на высокой ноте. Внезапно Ли Джун медленно отвел руку и поставил чашку обратно на стол, так и не сделав глотка. Он поднял глаза на парня, и в их глубине заплясали опасные искры. — Знаешь, Цзян Ин... — тихо произнес он, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Я сегодня весь день наблюдал за твоими показателями производительности. Ты выглядишь бледным и совершенно измотанным. Кажется, я слишком сильно тебя нагрузил этими поручениями. Ли Джун сделал изящный жест рукой, пододвигая чашку по полированной поверхности стола прямо к Ину. — Выпей его сам. Это отличный сорт, он придаст тебе сил. А я... я закажу себе что-нибудь другое позже. Ин почувствовал, как по спине пополз липкий холод. Ловушка, которую он так тщательно готовил, захлопнулась на его собственной шее. Чашка стояла перед ним, источая пар, и казалась сейчас самой опасной вещью в этом небоскребе. — Что же ты стоишь? — голос президента стал мягким, почти заботливым, но в нем слышался лязг стали. — Не стоит, господин. Это ведь для вас приготовлено. - Пытаясь выдавить улыбку, ответил парень. — Пей. Это приказ. Напряжение поднималось всё выше, пока Ин не вспомнил одну важную деталь. "Я что, раб что-ли?" - пронеслось в голове. Парень почувствовал, как внутри него поднимается ледяная волна решимости. Страх отступил, уступая место той самой дерзости. Он не отвел взгляда от чашки, но и руки к ней не приложил. Вместо этого он медленно выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо в глаза мужчине. Маска услужливого мальчика-стажера осыпалась, как ненужная шелуха. — Господин Президент, — голос Ина прозвучал на удивление твердо и звонко в тишине кабинета. Он мельком взглянул на свои наручные часы. — Сейчас ровно 18:00. Согласно Трудовому кодексу и условиям нашего контракта, рабочий день стажеров окончен. Любая деятельность сверх этого времени, включая... совместное чаепитие, считается сверхурочной работой, на которую я не давал своего согласия. Ли Джун приподнял бровь. Его рука, затянутая в дорогую ткань пиджака, замерла на столе. Такого поворота он явно не ожидал. — Выпей кофе, Ин. Это не просьба, — повторил он, и в его голосе послышался опасный рокот. — К сожалению, я не могу выполнить приказ, — Ин едва заметно ухмыльнулся, — Мое свободное время принадлежит только мне. Желаю вам приятного вечера и... приятного аппетита. Ин коротко, официально поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет, чтобы это не выглядело как издевательство, но и не пахло покорностью. Развернувшись на каблуках, он твердым шагом направился к двери. За спиной воцарилась мертвая тишина. Ин кожей чувствовал взгляд Президента, который буквально прожигал его куртку между лопаток. Он уже взялся за дверную ручку, ожидая, что сейчас охрана заблокирует выход или Ли Джун выкрикнет приказ, но за спиной раздался лишь тихий, едва слышный смешок. Парень вышел в коридор, плотно закрыв за собой массивную дверь. Только там он позволил себе глубоко вдохнуть. В глазах заиграли искры, а на губах победная улыбка. Он не знал, что Президент сделает в понедельник, но сегодня последний ход остался за ним - Цзян Ином.