Поврежденная экспозиция

В закутках венецианских улочек спрятан целый семейный бизнес. Ресторан для него прикрытие. Солнце катится за полдень. Бриз с набережной приносит свежий воздух, забирая напряжение за собой. Но только не сегодня. Сотрудники ресторана прятались за закрытой вывеской «Перерыв 15 минут», пока Мафиозо, закинув ногу на ногу, потягивал двойной эспрессо. Вода в лагуне была маслянисто-спокойной, редкие волны от проходящих вапоретто разбивались о сваи. Их столик на веранде стоял у самых перил — лучший, разумеется. Айтраппед откинул прядь волос за спину. Он продолжал перемешивать айс латте: лед стукался о стекло, карамель оседала на дно. — В Галереи Академии новая выставка. У тебя же есть каталог к ней? Отреставрированное собрание картин Тинторетто, — сказал Айт, ставя стакан на бирюзовую скатерть. — Зовешь на свидание? Завтра не получится. Прибывает важная поставка с Падуи. — взгляд Соннелино был прикован к ловким пальцам партнера, которыми тот пытался достать очередную сигарету. — У меня такой же забитый график, — раздраженно цокнул языком. — Завтра ночью. После закрытия. Не забудь договориться. — Как резко. Не хочешь делить наше время с другими? Ты же знаешь, что мне нравятся другие причины твоего недосыпа. Айтраппед чиркнул зажигалкой. Не заметил последнюю нагло проскочившую фразу Мафиозо. Персонал за барной стойкой слегка выпивал, шептался. Набережная пустая. На чугунной ограде сидела чайка, которая косилась на закуски. — Попробуешь? — Только не сладкое... — Айтраппед закатил глаза. Соннелино поднес ложку с тирамису к губам юноши, ни на секунду не сомневаясь в своих действиях. Айт в ступоре. Сигарета выпала из зажатых пальцев, стукнулась об скатерть, выжигая на ней пятно. — К чему это? — он процедил, сжимая челюсти до скрипа. — Да так... mio caro, прилив нежности. — Соннелино улыбнулся краешком губ. Айтраппед не опустился до того, чтобы принимать угощение от Дона в такой уничижающей форме. В айс-латте таял лед, разбавляя кофейный вкус, делая напиток пресным. Стенки стакана получали жестокие удары трубочкой, железка со звоном билась об стекло. Постукивая пальцами стакатто по столу, Соннелино листал меню. — Закажи еще. Не мучайся. — Он переключился на беззаботное состояние, Айту стало не по себе. — Еще чего, — криво ухмыльнулся. — Я не голоден. — Нервничаешь? — Нет конечно. Голос ледяного принца сквозил ядовитой издевкой. — Почему музей Академии? — ловко перевел тему, — интересует Ренессанс... или обнаженные тела? Айтраппед решил промолчать. Он выдохнул сладковатый дым в сторону канала, стряхнув пепел на плитку. Солоноватый воздух ложился на легкие, оттенял горечь кофе и сигарет. — Хватит пялиться, — огрызнулся. — Не могу, — мафиози наклонился ближе, облокотившись на стол. — Вырвать тебе глаза или сам ослепнешь? — Чтобы я больше не увидел тебя таким как вчера? — Голос сделался тихим, словно Соннелино напоминал что-то слишком интимное. Айтраппеда трясло от злости. Он ткнул тлеющей сигаретой прямо в тыльную сторону ладони любовника. Соннелино рассмеялся. Взгляд стал острым, как разбитое венецианское стекло, он медленно опустил его на руку. Ожог слабый, дерзкий и до жути неуместный. — Совсем потерял грань? — запястье Айта ныло от грубой хватки. Дон дернул тело на себя. Содержимое стакана испортило скатерть, темным пятном размазавшись по поверхности. — Я тебе позволяю многое, но не это. — Отвали. — Попытался в привычной манере приказать, только сразу поплатился за дерзость подзатыльником. — Попроси красиво. Кости садило изнутри, а на коже проявлялся браслет из краснеющих гематом. Айтраппед замялся на секунду. — ...пожалуйста. За барной стойкой как-то тихо. Официанты сделали вид, что внезапно увлеклись протиркой бокалов и столовых приборов, будто интереснее этого ничего больше нет. Пальцы Дона разомкнулись. — Извинения будут? — Нет. Соннелино потер переносицу, тяжело вздыхая. — Тогда жду тебя после закрытия. Там договорим. В мутных глазах Айта плескалась ненависть с взвесью раздражения. — Язык отмерз? Слова кончились? Или хочешь добавить еще пару синяков к моей коллекции? — Клянусь, я придушу тебя в следующий раз. — слова Айтраппеда почти не имели вес. Хрупкий «принц» сможет только заколоть спящего или подсунуть мышьяк на крайний случай. Плетенный стул скрипнул. Айт поднялся с места. Он ушел, не оплатив счет. — Люблю, когда он такой. — Дон улыбнулся вслед удаляющейся фигуре, представляя какие увлекательные картины ждут его ночью.