Путешествие Коломбины по Тейвату

      В ночь полнолуния обитель Куутар наполнялась особым свежим запахом распустившихся звездоцветов. Их серебристые лепестки светились изнутри мягким голубоватым сиянием, отражаясь в гладкой поверхности лунного камня и создавая иллюзию, что вся долина дышит светом. Тонкие усики растений тянулись вверх, словно пытаясь дотянуться до своей небесной покровительницы.       Коломбина сидела на самом верху главного лунного кристалла, свесив ноги вниз, и напевала привычную песню. Голос её лился чисто и спокойно, разносясь эхом между каменными арками чертога:

«Спи, засыпай, мой голубочек…

Пусть цветы и добрые сны цветут подле тебя…»

      Куухенки, маленькие лунные духи, кружились внизу в медленном танце в такт мелодии. Некоторые из них плели венки из звездоцветов, другие просто сидели у подножия камня, слушая пение своей госпожи.       Когда ты обессилен, делать что-то привычное — способ не потерять сознание, якорь, удерживающий в реальности. Но когда ты полон сил — привычка наскучивает. А Коломбина после слияния трёх лун чувствовала себя так, словно внутри неё горело маленькое солнце, только холодное и серебристое. Она вернула Кууваки Нод-Краю, обеспечив родной дом защитой, но сил всё ещё было слишком много. Она пульсировала в кончиках пальцев, искрилась в волосах, заставляла сердце биться быстрее в предвкушении чего-то… нового.       Она оборвала песню на полуслове и вздохнула.       — Скучно, — тихо сказала она, глядя на звёзды.       Куухенки встревоженно загудели, словно рой светлячков. Один из самых смелых подлетел к ней, протягивая сплетённый из света браслетик. Коломбина улыбнулась, приняла подарок, надела на запястье, где он тут же растаял, впитавшись в кожу тёплым пятнышком.       — Спасибо, малыш, — погладила она его по голове. — Вы у меня такие заботливые. Но даже сквозь улыбку маленькие духи чувствовали: навязчивая идея их богини никуда не исчезла. Она сидела здесь, в самом сердце своей обители, а мысли её блуждали где-то далеко-далеко, там, за пределами луны, где зеленели незнакомые леса и шумели чужие моря.       И как нельзя кстати, словно сама судьба подслушала её мысли, чертог серебряной луны посетил тот, кто как никто другой знал толк в путешествиях.       Золотая нить пересекла пространство, и через мгновение на лунной поверхности уже стояли двое: Итер, Путешественник, чьи глаза видели больше миров, чем самих Архонтов, и его неизменная спутница Паймон, сияющая не хуже местных звездоцветов.       — Привет, Коломбина! Давненько не виделись! — Паймон описала круг почёта вокруг девушки в белом.       — Привет, Коломбина! — вторил напарнице Итер, улыбаясь. Коломбина спрыгнула с камня — легко, как падающий лист, и приземлилась ровно в нескольких дюймах от гостей. Её глаза, в которых отражалось сразу три луны, с интересом разглядывали Путешественника и Паймон.       — Итер, Паймон, — позвала она, склоняя голову набок. — Хотите чаю? Лаума вчера принесла печенье и травяной сбор.       — Паймон хочет чаю! — немедленно отозвалась маленькая фея.       Они расположились среди луноцветов на голубом покрывале. Куухенки суетливо накрывали на стол, поднося прозрачные чашки и блюдца с печеньем в форме полумесяца, которое таяло во рту, оставляя привкус прохлады.       — Ты много путешествуешь, — начала Коломбина, когда чай был разлит. — Расскажи мне о других странах.       Итер задумался, отпивая ароматный напиток.       — Много где был, — кивнул он. — Везде по-своему интересно. Мондштадт — свобода и ветер, там поют на каждом углу. Ли Юэ — горы и торговля, там пахнет древностью и деньгами. Инадзума — вечность и грозы, среди которых цветут прекрасные сакуры. Сумеру — мудрость и джунгли, там живут маленькие аранары. Фонтейн — справедливость и вода, в которой можно плавать целую вечность, дыша как на поверхности. А Натлан…       Он запнулся, и Паймон тут же подхватила:       — О, Натлан это нечто! Там флогистон повсюду, и заврианы, и граффити!       — Какая тебе понравилась больше всего? — спросила Коломбина, подаваясь вперёд. Итер развёл руками:       — Не могу выбрать. Каждая — как ребёнок, своего не выделишь. Но… — он порылся в сумке и достал небольшую камеру, подаренную кем-то из Фонтейна. — Хочешь, покажу Натлан? Мы оттуда недавно. Я как раз снимки не разобрал и видео не смотрел. Коломбина кивнула, и Итер включил проекцию.       Из камеры вырвался луч света, разворачиваясь в объёмное изображение прямо в воздухе. Перед ними предстала церемония открытия курорта «Оазис отдыха». Море красок, веселая музыка, жизнерадостные лица — видеоряд в точности передавал все эти эмоции.       — Они такие… живые, — прошептала Коломбина, разглядывая танец, но тут её взгляд зацепился за невысокого юношу в зелёных одеждах.       — Это… — она ткнула пальцем в изображение. — Это же Анемо Архонт? Что он там делает? Паймон хихикнула:       — О, бродяжка везде таскается! Говорит, что ветер носит его куда хочет, а на самом деле просто любит халявную выпивку.       — Паймон, не преувеличивай, — улыбнулся Итер. — Венти просто… вездесущ. Как ветер.       Коломбина смотрела на застывшее изображение поющего барда и чувствовала, как внутри загорается искорка авантюризма. Архонты ходят по земле, как простые смертные. Заврианы летают в небе. Маниту танцуют с людьми.       — Расскажи ещё, — попросила она. — О других.       Итер рассказывал. О библиотеке Сумеру, где новые знания появляются каждый день. О суде Фонтейна, где слушания проходят как театральная постановка. О храме Наруками, где пахнет вишней и вечностью. О Ли Юэ, где в каждом камне спрятана легенда. Когда гостьи ушли — Паймон нахваталась лунного печенья про запас, Итер обещал заходить ещё — Коломбина осталась одна.       Она отправилась на луну — посмотреть как Тейват раскинулся внизу разноцветным шаром. Отсюда были видны огни городов, всполохи стихий, золотые нити судеб, переплетающиеся в замысловатый узор.       — Как красиво, — прошептала она. — И как… близко.       Она подняла руку, и на ладони зажёгся маленький шарик света. Чистого, серебристого, лунного. Коломбина дунула на него, и шарик взмыл ввысь, а затем шесть голубей из лунного света, устремившимися к Тейвату.       Один голубок полетел в Мондштадт, к ветряным мельницам. Второй — полетел в Ли Юэ, скользнув мимо нефритового дворца в гавань. Третий — в Инадзуму, погладив крону Священной сакуры. Четвёртый — в Сумеру, в храм Сурастаны. Пятый — на Фонтейн, отразившись в водах фонтана Люсин. Шестой — на Натлан, мимо Древней Священной горы.       — Я скоро приду в гости, — улыбнулась Коломбина, глядя, как исчезают голуби. — Приготовьтесь.       Она постояла ещё немного, вдыхая холод космоса, а затем плавно, как падающая звезда, направилась обратно в обитель. Собираться в дорогу.