Вопрос за рамками школьной программы

С: «Что случилось?» С: «Кто это сделал?» В двух этих фразах слышалась готовность к драке. Обычно ему было всё равно, но когда друг попадал в беду в нём снова просыпался тот Сюй Шэн, который засучивал рукава не задумываясь. Кан Кай ответил голосовым: «Нет, это не то, что ты думаешь...» «Плеснули на картину» — имелось в виду буквально. Кто-то из студии столкнулся с ним, и когда Кан Кай нёс наполненное ведро, вода выплеснулась. Вместе с ней, кисть в краске, которая провела несколько полос по картине. «Он не нарочно. Чуть не заплакал у меня на глазах,» — сказал Кан Кай. — «Он знает, что я завтра сдаю. Я, конечно, великодушен и стойкий человек, я удержался от слёз. Но я реально чуть не разревелся прямо там!!!» Кан Кай не стал ругаться на того парня, только попросил быть аккуратнее в следующий раз, а потом попытался спасти работу. Не спас. И теперь и правда хотел плакать. Голос срывался: «Неужели на этом моя карьера и кончится?» «И вдобавок перед самым конкурсом объявили, что специальный приглашённый судья старик Ян! Сам господин Ян Минцзун!» Кан Кай и записался на летний конкурс «Синхайбэй» (星海杯, Синхайбэй; буквально «Кубок Звёздного моря») во многом из-за господина Ян Минцзуна. Кан Кай боготворил его: тот был для него путеводной звездой в живописи, настоящим кумиром. Хотя на прошлом конкурсе «Синхайбэй» господин Ян проявил куда больше интереса к Сюй Шэну, помогавшему Кан Каю с работой. «Не паникуй,» — сказал Сюй Шэн. — «Сфоткай и скинь». Кан Кай скинул почти сразу. На фотографии: поперёк картины шла тёмно-коричневая грязная полоса. Кан Кай рисовал широкое спокойное голубое небо: тона чистые, даже тени на облаках совсем лёгкие. Пятно расползлось по большой площади и потекло вниз по бумаге. Судя по всему, воду уже попытались впитать, но пятно на небе и на здании ниже никуда не делось. Ещё хуже пятна были разноцветные полосы краски, вмазавшиеся в работу. Они полностью уничтожали общую нежную цветовую гамму. Стиль Кан Кая — мягкий и воздушный, но с чётким контрастом, подчёркивающим главный объект. Он поверх уже пытался что-то накрасить, но в целом выглядело чужеродно. Кан Кай потёр голову: «Можешь выйти? Я совсем в тупике. Мамы нет, она, наверное, ещё в самолёте, на выходных они с тётей Ван договорились уехать в путешествие». Сказал и сам понял, что ляпнул: «Нет, ладно, забудь. Ты же в общежитии. Попробую сам. Не получится, сдам как есть...» Сюй Шэн помолчал: «Когда срок сдачи?» «Завтра утром». Сейчас было девять вечера. Сюй Шэн взглянул за окно. Уже совсем темно. Охранник с фонариком прошёл один круг и направился к соседнему корпусу. На самом деле со времени того странного похода на склад в начале учебного года и потом, когда он заглянул в студию к тёте Кан и Кан Каю, за весь этот год он к кисти не прикасался. «Мама, больше не буду рисовать. Ладно, пусть будет Шестая средняя школа». Конфликт с Сюй Япин завершился тем телефонным звонком, Сюй Шэн уступил. Сюй Япин долго молчала, не понимая, почему он вдруг сдался: «Ты... это всерьёз? Больше не споришь со мной?» Потом и она выдохнула. Пальцы сжались сами собой. Ощущение, как будто после долгих лет, когда жизнь давила со всех сторон, вдруг показался просвет. Она тоже опомнилась: «Мама в последнее время тоже вела себя не очень. Не обижайся. В Шестой средней школе хорошие учителя. Ты идёшь в Шестую Среднюю Школу, я спокойна». ... Сюй Шэн посидел немного на кровати, потом взял телефон и пошёл вниз. С: «Жди». С: «Сейчас приеду». Кан Кай: «Ты же в школе. В это время уже закрыто, наверное?..» Сюй Шэн не ответил. Ворота, конечно, закрыты. И не только ворота, даже дверь в общежитие была уже на замке. Единственный выход через окно первого этажа. Сюй Шэн обогнул камеры и места, где могли дежурить учителя. Без лишних движений перемахнул через подоконник. Снаружи светили только уличные фонари. Потом также ловко перелез через ограду и поймал последний автобус. После конца уроков на этой остановке почти никто не садился, особенно в последний рейс. Водитель уже собирался ехать дальше, но фары поймали кого-то сидящего у знака остановки. Юноша сидел на ограждении, длинные ноги чуть согнуты, носки касаются земли. Водитель притормозил: «Студент, поздно домой едешь?» Сюй Шэн бросил монету и прошёл в конец пустого салона. Объяснять, что он не домой, а только что сбежал из школы через окно, не стал. В студию добрался в половине десятого. Кан Кай не ожидал, что тот и правда приедет: «Ты правда приехал? Как вышел? Тебя же за это отметят». «Через стену перелез,» — сказал Сюй Шэн. — «Не беспокойся. Тамошние учителя меня не поймают». Кан Кай бросил кисть и готов был упасть на колени: «Ты мой второй отец родной». Сюй Шэн облокотился о косяк: «Хватит болтать». Кан Кай уступил ему место. Сначала Сюй Шэн взялся за нижнюю часть картины под небом. Метод такой же, как Кан Кай пробовал сам: заново смешать цвет и перекрыть. Точно в точь воспроизвести невозможно, но у него чутьё на цвет отличное, работал быстро и точно. Но самой повреждённой оставалась верхняя часть — небо. По дороге Сюй Шэн придумал несколько вариантов. Один был рискованным. Он протянул Кан Каю палитру: «Помой палитру». Кан Кай почувствовал, куда это идёт: «Ты же не собираешься...» Цвета на палитре Кан Кая соответствовали тем, что использовались в работе. Предложение помыть палитру говорило только об одном: готовится серьёзное вмешательство. Стопроцентной уверенности у Сюй Шэна не было. Раньше, когда он помогал Кан Каю с работами, он только поправлял, а не переделывал. А сейчас изменение было слишком большим. Сюй Шэн взял плоскую веерную кисть, прижал ворс к губке: «Готовься морально. У меня есть один очень смелый план». Кан Кай: «...» Они работали до глубокой ночи. Кан Кай смотрел с открытым ртом. Он рассчитывал войти в первую десятку, но сейчас пересмотрел оценку: «Блин, вот это... ты реально не боишься ничего...» Идея у Сюй Шэна была и вправду безудержная: он взял и прямо по следам от пятна расписал небо как опрокинутую палитру. Кричащее, переполненное светом и тенью, с цветом, врывающимся сквозь облака, доведённое до предела столкновение красок. Живопись у Сюй Шэна была похожа на него самого. У Кан Кая подход больше академический, работа строилась по образцу. У Сюй Шэна иногда просто шло от ощущения. Сюй Шэн потёр переносицу, выпустил кисть, положил её рядом: «Детали сам доделай». Кан Кай взял кисть, прополоскал в ведре, восхитился вслух: «Сравниваешь себя с людьми и с тоски помрёшь». Сюй Шэн подтащил стул, сел рядом и уставился в телефон, небрежно произнося: «Я тоже так думаю. Обогнать меня по таланту довольно сложно. Но есть трудолюбие. Как я уже много раз говорил: усердие восполняет нехватку таланта». Кан Кай: «...» Сюй Шэн сбежал из школы, потом столько времени провозился с картиной, теперь немного клонило в сон. Кан Каю оставалось ещё несколько часов до рассвета. Сюй Шэн посмотрел на время. 2:15. Возвращаться в школу в такое время слишком хлопотно. Он решил остаться в студии до конца и проводить до финиша. В уведомлениях мигало одно непрочитанное. «Тебя нет в комнате?» Шао Чжань. Сюй Шэн выпрямился. Не ожидал, что его отсутствие заметят: «Я просто выходил за водой». Ответ пришёл мгновенно, явно не спал, наверное, решал задачи. «Продолжай». Сюй Шэн: «...» «У друга в студии кое-что случилось. Вышел». Написал честно и добавил: «Надеюсь, ты не собираешься доносить». В последнее время Сюй Шэн каждый день приходил с заданиями, а сегодня не появился. Шао Чжань ждал до отбоя, потом пошёл стучать в дверь напротив. Никакого ответа долго не было. Шао Чжань только перевернул страницу и наконец пришёл ответ. Он откинулся назад, ничего не ответил. Ждал, что будет дальше. Как и ожидалось, тот занервничал. «Сосед по парте, я думаю, ты не такой бессердечный». «Правила созданы для людей, а не люди для правил. Мой друг чуть не умер в студии. У меня не было выбора. Обстоятельства сильнее меня». Сюй Шэн написал много. Шао Чжань почти слышал его интонации. Только собрался ответить как экран снова засветился. Пришло голосовое сообщение. Четыре секунды. Шао Чжань нажал. Голос Сюй Шэна был тихим, явно старался, чтобы не услышали рядом: «Чжань-гэ». Короткая пауза. «...Прошу». Сюй Шэн вышел под предлогом туалета и записал голосовое у двери студии. Отправил и не решился переслушать. В прошлый раз, на базе Зелёная Пристань, эти два слова помогли ему уговорить Шао Чжаня заправить постель. Шао Чжань долго молчал. Потом пришло ответное голосовое. Через наушники, будто голос рядом: «Доносить не буду». Это говорилось как будто у открытой двери, потом послышались шаги: «Задание написал? Если нет, зайду к тебе в комнату возьму». Задание Сюй Шэна, само собой, написано не было. Только теперь он больше не мог себе позволить просто не сдавать. Шао Чжань зашёл к нему в комнату, забрал тетради. Сюй Шэн отправил гифку с человечком в поклоне: выражение безграничной благодарности. Сосед по парте. Не просто живой читерский модуль. Ещё и задания пишет. Сюй Шэн вернулся в глубину студии, лёг на стол и продолжал переписываться с Шао Чжанем вполсилы. Шао Чжань решал задачи, иногда отвечал с задержкой. Сюй Шэн подхватил случайно лежавший на столе угольный карандаш, нашёл листок бумаги, подложил его под локоть и начал набрасывать скетчи. Поначалу просто то, что попадалось на глаза. Потом мысли куда-то поплыли. Несколько штрихов и контур лица. Не заметил сам, как начал рисовать Шао Чжаня. Профиль. Воротник школьной формы. Чуть выступающий кадык. Подбородок. Кан Кай сидел слишком долго, встал размяться. Подошёл к Сюй Шэну и сразу почувствовал что-то необычное. Сказал прямо: «Это про ту самую ситуацию?» Сюй Шэн не сразу понял, продолжая прорабатывать глаза: «Что?» Кан Кай: «Не говори мне, что ты, взрослый мужик, глубокой ночью рисуешь скетч с таким влюблённым взглядом из-за самолюбования, мол, сам собой восхищаешься. Ты вообще видел своё выражение сейчас?» Сюй Шэн как раз закончил рисовать глаза. На бумаге лицо с высокой узнаваемостью. Холодное до предела. «Что-то знакомое,» — Кан Кай наклонился и посмотрел. — «...Это же твой сосед по парте? Тот, который приходил». Сюй Шэн не стал отрицать. Как не стал отрицать тогда слово «ситуация» потому что понял: отрицать невозможно. Сколько раз сердце билось и каждый раз указывало в одном направлении. Сюй Шэн отложил карандаш, открыл бутылку воды, сделал глоток, закрутил крышку: «Блин... так заметно?» Кан Кай не испытал никакого удивления от того, кем оказался тот человек. Может, творческие люди вообще проще к таким вещам относятся: «Заметно. Очень». Сюй Шэн больше ничего не сказал. Кан Кай назвал своими именами то, что Сюй Шэн старался не замечать в себе. Сюй Шэн обнаружил: влюблённость — это то, от чего не спрячешься. Не спрячешься. Не проконтролируешь. Как тогда с рисованием. Пообещал Сюй Япин, что больше не будет, а всё равно не удержался, не удержался заглянуть в студию, не удержался среди ночи, бросив всё, перелезть через стену из-за слов Кан Кая. С Шао Чжанем, похоже, то же самое.