Наследие Света и Тени

Глава 1: Трещина в фундаменте Сан-Франциско встретил потомков Зачарованных привычной для августа жарой, но в особняке на Пресервишн-стрит царила прохлада, которую обеспечивали не только старые стены. Это была магия — тихая, дремлющая, но живая. Книга Таинств, запертая на чердаке, шелестела страницами во сне, впитывая энергию новых хозяев. В гостиной, где когда-то Прю читала заклинания, а Пайпер взрывала демонов, сейчас царил хаос другого рода. На огромном дубовом столе были разложены учебники по магической истории, карты звёздного неба и недописанное зелье, которое мерно пузырилось, окрашивая воздух в фиолетовый цвет. — Если ты добавишь ещё корня мандрагоры, оно взорвётся, и я лично телепортирую тебя в эпицентр, — лениво произнесла Прюденс Холливелл, не отрывая взгляда от старинного фолианта. П.Дж., как её все звали, была точной копией своей матери Фиби в юности — те же каштановые волосы, тот же живой, любопытный взгляд. Но в ней чувствовалась и отцовская стать Купа — спокойная уверенность купидона, знающего природу людских сердец. — Я знаю, что делаю, — буркнула Паркер, даже не обернувшись. Пятнадцатилетняя дочь Фиби склонилась над котлом с таким видом, будто варила не зелье правды, а заклинание мирового господства. — Просто хочу усилить эффект. — Для чего? Чтобы твоя одноклассница призналась, кто съел её пудинг в столовой? — хмыкнул Генри Митчелл-младший, единственный смертный в этой компании. Он сидел на подлокотнике дивана, листая ленту новостей в телефоне. — Вы, маги, такие драматичные. — Не трави душу, Генри, — Паркер резко обернулась, и в её глазах на мгновение вспыхнул странный золотистый огонёк, который она тут же погасила. — Тебе легко говорить. Твоя главная проблема — сдать экзамен по истории. А мне нужно контролировать то, что может вырваться наружу в любую секунду. Генри поднял руки в примирительном жесте. Он знал, что Паркер скрывает что-то большее, чем обычные подростковые силы ведьмы. Все знали. Но никто не говорил вслух. Тайна её происхождения (от Коула) была той самой семейной реликвией, которую не принято доставать из шкафа. — Девочки, не ссорьтесь, — мягко сказала П.Дж., и по комнате разлилась едва уловимая волна спокойствия. Сила купидона. — Паркер, зелье уже готово. Поверь мне. В этот момент на лестнице послышался топот, и в комнату вихрем ворвались близняшки Митчелл, а следом за ними, запыхавшись, вошла Мелинда. — Вы не поверите, что случилось! — выпалила Тэмора. Её рыжие волосы растрепались, а в глазах горел азарт. От неё исходил запах озона и прохлады — её сила воды и льда активировалась от волнения. — Мы были в Школе Магии, — подхватила Кэт, более сдержанная, но не менее взволнованная. — Там такое!.. — Дайте угадаю, — перебил Генри, откладывая телефон. — Кто-то украл магический артефакт? Или демоны объявили перерыв на обед? — Хуже, — выдохнула Мелинда. Младшая дочь Пайпер и Лео унаследовала от матери проницательный взгляд, а от отца — ту самую ауру Хранителя, которая сейчас была омрачена тревогой. — Там был Уайатт. В комнате воцарилась тишина. Даже зелье перестало пузыриться, будто прислушиваясь. — Что значит "был"? — П.Дж. медленно закрыла книгу. — Уайатт уже пять лет как объявлен вне закона Советом Старейшин. Он не появляется на публике. — Он появился, — упрямо мотнула головой Кэт. — Он искал что-то в закрытой секции библиотеки. Мы его видели. Он... он другой. — Другой — это какой? — тихо спросила Паркер, и в её голосе послышался не просто интерес, а какая-то личная, глубинная боль. Она знала, каково это — быть "другой". — Он светился, — сказала Тэмора. — Но не золотым светом Хранителя. Это было... темное серебро. Холодное. А в руке у него был Экскалибур. Меч не был в ножнах, он был обнажён и будто бы пел. — Он нас не тронул, — добавила Мелинда. — Он просто посмотрел на нас. На меня он посмотрел особенно. И улыбнулся. Но от этой улыбки у меня кровь застыла в жилах. А потом он исчез, растворившись в воздухе. П.Дж. встала. Её купидонская сущность чувствовала разлад — глухую, ноющую боль, которая исходила от Мелинды. Для неё Уайатт был не просто падшим магом. Он был братом. — Нужно позвонить тёте Пайпер, — резко сказал Генри, вставая. — Или Крису. Это не наша компетенция. — Нет, — голос Мелинды прозвучал твёрдо, как у её матери, когда та принимала важное решение. — Мама и тёти слишком эмоционально к этому отнесутся. Мама до сих пор плачет, когда слышит его имя. А Крис... Крис слишком близко к сердцу воспринимает падение брата. Он бросится его спасать и погибнет. — И что ты предлагаешь? — прищурилась Паркер. — Собраться "Силой Трёх" нового поколения? Мы даже не знаем, работаем ли мы вместе. — Сработаемся, — вдруг сказала самая младшая из присутствующих. Все обернулись. На верхней ступеньке лестницы сидела Пейтон. Тринадцатилетняя дочь Фиби, которую часто считали слишком маленькой для серьёзных разговоров, смотрела на них с пугающей взрослой уверенностью. — Я видела сон, — продолжила Пейтон. — Уайатт не просто так появился. Он ищет не артефакт. Он ищет нас. Он хочет, чтобы мы пришли к нему. Он устал быть один. — Сон — это не аргумент, — отмахнулся Генри, но в его голосе не было прежней уверенности. За годы жизни в семье магов он научился уважать предчувствия. — Сон Пейтон — это аргумент, — поправила его П.Дж. — Её дар предвидения просыпается. Если она говорит, что Уайатт ждёт нас, значит, так оно и есть. — Или это ловушка, — Паркер встала, подходя к окну. Она смотрела на город, на огни, за которыми скрывался мир магии и демонов. — Он служит Тьме. Вы знаете, что это значит? Он, возможно, уже не тот Уайатт, что качал нас на руках в детстве. — А ты? — тихо спросила Мелинда, глядя Паркер прямо в глаза. — Ты та, кем была вчера? Мы все меняемся. Но суть... суть остаётся. Между ними пробежала искра понимания. Две девушки, скрывающие тень в своей крови, смотрели друг на друга и видели отражение собственной борьбы. — Ладно, — сдалась Паркер. — Допустим, мы решим ему помочь. Но как мы его найдём? Он перемещается, как Хранитель, только быстрее. У него Экскалибур. Он сильнее любого из нас. — Сильнее — да, — согласилась Мелинда. — Но нас больше. И у нас есть то, чего нет у него. — Что же? — скептически спросил Генри. — Связь, — улыбнулась Мелинда. — Я его сестра. Крис — его брат. И Паркер... Паркер знает, каково это — носить в себе тьму и не дать ей поглотить себя. Уайатт не просто так пришёл именно сейчас. Что-то изменилось. Может быть, он сам ищет путь назад. Тэмора и Кэт переглянулись. Они были самыми добросовестными из всех, всегда следовавшими правилам, которым их учила Пейдж. Но авантюрная жилка матери взяла верх. — Мы в деле, — сказала Кэт за них обеих. — Но если запахнет жареным, мы телепортируемся и зовём подмогу. — Договорились, — кивнула П.Дж. — Генри, ты с нами? Генри вздохнул. Смертный среди богов. Но он знал: именно его "нормальность" иногда спасала их от магической близорукости. — Куда я денусь. Но если я сломаю ногу, тащить меня будете вы. — Значит, решено, — подвела итог Мелинда. — Сегодня ночью, когда магия города достигнет пика, мы попробуем открыть портал по следу, который оставил Уайатт в Школе Магии. П.Дж., твоя любовь и свет помогут нам не сбиться с курса. Паркер... — она запнулась, подбирая слова, — твоя сила притяжения к Тьме поможет нам не бояться того, что мы там увидим. Паркер хмыкнула, но не стала спорить. --- Ночь опустилась на Особняк синим бархатом. Луна полной ведьмы — так называли это явление в магическом мире, когда спутник Земли находился в зените своей силы — заливала сад серебристым светом. Молодые Холливеллы и Митчеллы собрались в подвале, где когда-то Пейдж впервые попробовала переместиться. Это место было пропитано историей семьи. — Я нащупала след, — Мелинда стояла в центре круга, начерченного мелом. Её глаза были закрыты, руки вытянуты вперёд, и в них пульсировал мягкий голубоватый свет — сила Хранителя. — Он странный. Словно кто-то специально оставил его для нас. — Или это приманка, — буркнул Генри, стоящий за пределами круга с рюкзаком, в котором лежали самые мощные защитные зелья, что смогла найти П.Дж. — Даже если так, — отозвалась П.Дж., взяв за руку Кэт, — мы должны узнать, почему. Любовь к брату не знает слова "приманка". Тэмора взяла за руку Паркер. Паркер колебалась секунду, но затем её пальцы сомкнулись на запястье Таморы. Круг замкнулся: Мелинда, П.Дж., Тэмора, Кэт, Паркер. Пейтон осталась с Генри — как связная, как глаз, который видит всё издалека. — Сестры по крови и по духу, — начала П.Дж. импровизированное заклинание. — Мы призываем свет наших матерей. Мы призываем силу, что течёт в нас. Открой нам путь к тому, кто носит нашу фамилию, даже если его сердце окутано тьмой. Воздух в подвале завибрировал. Книги на полках задрожали. Паркер почувствовала, как внутри неё поднимается горячая волна — та самая, которой она боялась. Сила Коула откликнулась на зов Тьмы, в которую был погружён Уайатт. — Я чувствую его! — выкрикнула она, и её глаза вспыхнули золотом, перемешанным с алым. — Он далеко. За гранью обычного мира. Он в... в Нексусе? Нет, это другое место. Место, где время течёт иначе. — Держитесь крепче! — крикнула Мелинда, ибо круг начал светиться ослепительным светом. Пол под их ногами исчез. Генри рванулся вперёд, но Пейтон схватила его за руку. — Нельзя! — выдохнула она. — Их портал захлопнется, если ты коснёшься круга. Они сами должны пройти этот путь. В следующее мгновение свет погас. Пятеро девушек исчезли. В подвале остались только Генри, Пейтон и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остаточной магии. — И что теперь? — растерянно спросил Генри. — Теперь мы ждём, — ответила Пейтон, и в её детском голосе прозвучала вековая мудрость их рода. — И молимся всем известным и неизвестным силам, чтобы они вернулись. --- Они приземлились жёстко. П.Дж. первой пришла в себя, её купидонская природа смягчила падение, создав невидимую подушку. Рядом с ней, постанывая, поднимались Кэт и Тэмора. Мелинда стояла на ногах — Хранитель всегда приземляется лучше всех. А Паркер... Паркер парила в дюйме от земли, окутанная алым свечением, которое исчезло, как только она осознала, что на неё смотрят. — Где мы? — прошептала Кэт, оглядываясь. Это было похоже на Особняк. Но одновременно — совершенно другое место. Те же стены, та же лестница, тот же камин. Но всё было покрыто налётом запустения и... тьмы. Книга Таинств лежала раскрытой на пюпитре, но её страницы были чёрными, без единой буквы. По углам вилась серебристая паутина, которая мерцала ядовитым светом. — Это отражение, — тихо сказала Мелинда. — Теневая копия нашего дома. Уайатт создал свой собственный мир, свою реальность, основанную на воспоминаниях о доме. Но это не дом. Это тюрьма его памяти. — Добро пожаловать в моё убежище, девочки. Голос раздался со стороны лестницы. Он был низким, бархатистым, но в нём чувствовалась сталь. И боль. Уайатт спускался к ним медленно, почти лениво. Он выглядел как старший брат, которого они помнили — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами. Но эти глаза... Они были холодны, как лёд, и в глубине их горел тот самый тёмный серебряный огонь, о котором говорила Тэмора. В правой руке он сжимал Экскалибур, и меч пульсировал в такт его сердцебиению. — Вы пришли, — он улыбнулся той самой жуткой улыбкой, от которой у Мелинды похолодела спина. — Я знал, что придёте. Любопытство — наша семейная черта. — Уайатт... — шагнула вперёд Мелинда, но П.Дж. удержала её за руку. — Осторожно, — прошептала она. — Я не чувствую в нём зла. Но я не чувствую и любви. Он пуст. — Купидон права, — кивнул Уайатт, спускаясь с последней ступени. — Я пуст. Я освободился от всего этого груза. От любви, которая заставляет страдать. От надежды, которая оборачивается предательством. От семьи, которая... — он запнулся, и на долю секунды в его глазах мелькнуло что-то живое, но тут же погасло. — Которая ждёт слишком многого. — Мы ничего от тебя не ждём, — твёрдо сказала Паркер. Она вышла вперёд, вставая между Уайаттом и остальными. — Мы пришли не судить и не спасать. Мы пришли спросить: зачем ты оставил след? Чего ты хочешь? Уайатт посмотрел на неё. Долго. Внимательно. А затем рассмеялся — сухо, безрадостно. — Маленькая Паркер. Дочь Фиби и... демона. Ты думаешь, я не знаю? Ты думаешь, твоя тайна — единственная в этой семье? — он шагнул к ней, и Экскалибур звякнул о каменный пол. — Я хочу того же, чего и ты. Я хочу перестать быть тем, кем меня создали. Я — Дважды Благословенный. Избранный. Тот, кто должен был спасти мир. А знаешь, что происходит с теми, кто должен спасти мир? Они либо умирают героями, либо живут достаточно долго, чтобы стать злодеями. — Ты не злодей, — тихо сказала Мелинда. — Нет? — Уайатт взмахнул рукой, и стены особняка-тени стали прозрачными. За ними открылся вид на город — Сан-Франциско, но искажённый, тёмный. По улицам бродили тени демонов, и редкие искры света — души магов — отчаянно пытались спрятаться. — Посмотри. Это будущее, которое я могу создать. Мир без слабых. Мир, где магия не прячется, а правит. Где Холливеллы — не защитники, а... законодатели. — Ты сошёл с ума, — выдохнула Кэт. — Это же тирания! — Это порядок, — поправил Уайатт. — Порядок, которого так не хватало Старейшинам. Они боялись силы, поэтому раздавали её по каплям. А я... я готов взять ответственность. — Ответственность? — П.Дж. не выдержала. Её глаза наполнились слезами. — Ответственность — это любить, Уайатт! Это защищать, даже когда больно. Это прощать, даже когда невозможно. Ты бежишь от ответственности, прикрываясь величием. Уайатт замер. Его пальцы сжались на рукояти меча. — Любовь... — прошептал он. — Знаешь, кого я любил больше всех? Криса. Моего младшего брата, который пришёл из будущего, чтобы спасти меня от самого себя. А знаешь, что я сделал? Я предал его. Не потому что хотел, а потому что так было надо. Для великой цели. — Для какой цели? — спросила Паркер. Молчание затянулось. А затем Уайатт сделал то, чего никто не ожидал. Он вложил Экскалибур в ножны за спиной и сел на ступеньку, жестом приглашая их сесть рядом. — Я расскажу вам историю. А вы решите, кто я — злодей или жертва. Девочки переглянулись. Мелинда первая шагнула вперёд и села напротив брата. За ней, помедлив, последовали остальные. — Когда я был ребёнком, — начал Уайатт, глядя в пустоту, — я видел будущее. Не так, как Фиби. Я видел варианты. Миллионы вариантов. И в каждом из них, — его голос дрогнул, — в каждом из них я либо погибал, либо терял вас. Всех. Я пытался найти путь, где мы будем счастливы. Где мама не будет плакать по ночам. Где папа не будет чувствовать вину за то, что не уберёг Криса в том тёмном будущем. Где вы, малышки, вырастете в мире, где вас не будут бояться и ненавидеть. — И что ты нашёл? — тихо спросила Паркер. — Я нашёл только один путь. Стать достаточно сильным, чтобы переписать правила. Чтобы ни один демон, ни один Старейшина, ни один Ангел Судьбы не мог угрожать моей семье. Но цена... — он горько усмехнулся. — Цена — это я сам. Чтобы получить силу, я должен был отдать всё, что делало меня человеком. Любовь. Страх. Сомнения. — Но без этого ты — просто машина, — возразила П.Дж. — Самая мощная машина в мире, но не живая. — Возможно, — Уайатт поднял на неё глаза. — Но вы пришли. Моя семья пришла. Значит, машина всё ещё способна притягивать тех, кого должна была забыть. Он протянул руку и коснулся щеки Мелинды. От его пальцев исходил холод, но Мелинда не отшатнулась. — Ты так похожа на маму, — прошептал он. — И на папу. В тебе столько света, сестрёнка. Не дай никому его погасить. — Уайатт, — Мелинда накрыла его руку своей, — вернись домой. Мы поможем тебе. Крис поможет. Мама... — Нет, — он резко отдёрнул руку и встал. — Мама не должна меня видеть таким. Никто не должен. Я зашёл слишком далеко. Но я хочу, чтобы вы знали: всё, что я делаю, я делаю ради вас. Даже если вы никогда не поймёте. Внезапно воздух вокруг них зазвенел. Экскалибур в ножнах за спиной Уайатта засветился багровым. — Кто-то ломится в мой мир, — нахмурился он. — Кто-то очень сильный и очень злой. — Это не мы, — быстро сказала Тэмора. — Мы пришли одни. — Знаю. Это не вы, — Уайатт поднял руку, и перед ним возникло зеркало портала. В нём они увидели фигуру в чёрном плаще, стоящую на руинах Школы Магии. Фигура повернулась, и под капюшоном блеснули знакомые глаза. — Крис! — ахнула Кэт. — Он пришёл за мной, — в голосе Уайатта не было удивления. — Эмпат. Он почувствовал ваш страх и вашу надежду. И рванул сюда. Глупо. — Это не глупость, это любовь! — выкрикнула Паркер. — Любовь, которая убьёт его, — отрезал Уайатт. — Здесь, в этом мире, я — бог. А он — всего лишь брат, который слишком сильно любит. Если он войдёт, мне придётся его остановить. И я не знаю, смогу ли остановиться, не убив. Он резко обернулся к девушкам. — У вас есть минута. Уходите. Заберите его и уходите. Скажите ему, чтобы не искал меня. Скажите маме... — он запнулся. — Скажите маме, что я люблю её. Просто любить — это единственное, что у меня осталось по-настоящему. — Мы не оставим тебя! — Мелинда вскочила. — Оставите, — Экскалибур сам выпрыгнул в руку Уайатта. — Потому что если вы останетесь, я не смогу защитить вас от того, кем становлюсь. Прощайте, сёстры. Он взмахнул мечом, и реальность раскололась. Девушек подхватил вихрь света и тьмы, и через секунду они уже падали на холодный пол подвала Особняка, где их с криком ловили Генри и Пейтон. А в тени реальности Уайатт остался один на один с порталом, из которого уже выходил Крис, сжимая в руках светящийся посох Хранителя. — Здравствуй, брат, — тихо сказал Уайатт, поднимая Экскалибур. — Ты всегда был самым упрямым из нас. — А ты всегда был самым любимым, — ответил Крис, и в его голосе звучала такая боль, что стены теневого особняка дрогнули. — И я не позволю тебе убить себя в одиночестве. Меч и посох встретились в безмолвной схватке двух эпох, двух правд, двух братьев, которых разлучил выбор, но не разлучила кровь. --- — Крис! — Мелинда вскочила на ноги, едва коснувшись пола. — Он там! Уайатт там, и Крис пошёл к нему! — Спокойно, — Генри удержал её за плечи. — Ты не сможешь вернуться. Портал закрыт. Я видел — он схлопнулся, как только вы выпали. — Но Крис... — Крис — эмпат и Хранитель, — твёрдо сказала П.Дж., хотя её саму трясло. — Он сильнее, чем мы думаем. И он любит Уайатта. Любовь иногда единственное оружие, которое работает там, где магия бессильна. Паркер молчала. Она стояла у стены, вжавшись в неё спиной, и смотрела на свои руки. На кончиках её пальцев всё ещё танцевали алые искры. — Паркер? — тихо позвала Пейтон. — Ты как? — Я чувствовала его, — прошептала Паркер. — Уайатта. Не тьму. Не силу. Его. Он... он плакал внутри. Там, глубоко, куда никто не заглядывает. Он не хочет быть таким. — Но он выбрал этот путь, — резонно заметила Кэт. — Выбирают не всегда то, что хотят, — отрезала Паркер. — Иногда выбирают то, что остаётся. В подвале повисла тишина. Где-то наверху, в Особняке, часы пробили полночь. Магия Луны полной ведьмы достигла пика. И в этот миг воздух в центре комнаты вспыхнул. Две фигуры выпали из портала, кубарем покатились по полу, и замерли у ног ошеломлённых подростков. Крис Холливелл лежал на спине, тяжело дыша. Его одежда была изодрана, на лбу запеклась кровь. Рядом с ним, на коленях, стоял Уайатт. Меч Экскалибур валялся в трёх шагах от него, погасший и тёмный, как обычная железка. Уайатт поднял голову. Его глаза были обычными — голубыми, уставшими, полными слёз. — Я не смог, — прошептал он, глядя на брата. — Я занёс меч... и не смог. Крис, превозмогая боль, приподнялся и положил руку на плечо Уайатта. Его ладонь засветилась золотом — исцеление Хранителя. — Потому что ты — это не меч, Уайатт, — тихо сказал Крис. — Ты — это мы. Ты — это семья. И сколько бы тьмы ты в себя ни впустил, внутри тебя всегда будет свет, который зажгла мама. Мелинда шагнула вперёд, за ней П.Дж., потом Тэмора и Кэт. Паркер стояла в стороне, но в её глазах тоже блестели слёзы. Даже Генри и маленькая Пейтон подошли ближе. — Брат, — Мелинда опустилась на колени рядом с Уайаттом и обняла его. — Добро пожаловать домой. Уайатт замер. А затем его плечи дрогнули. Впервые за много лет Дважды Благословенный, Избранный, падший Хранитель заплакал. Не от слабости. От облегчения. --- Утро в Особняке встретило их шумом дождя. Но для тех, кто провёл ночь в подвале, не сомкнув глаз, это был самый прекрасный звук. Уайатт сидел на диване в гостиной, укутанный в плед (настоящий, бабушкин, пахнущий домом). Перед ним стояла кружка какао, которую собственноручно сварила П.Дж., добавив туда капельку купидонской магии — для сердца. Крис сидел рядом, положив руку на плечо брата, будто боялся, что тот снова исчезнет. Остальные расположились кто где — на полу, на подлокотниках, на ступеньках лестницы. — И что теперь? — спросил Генри, нарушая затянувшееся молчание. — Тётя Пайпер и тётя Фиби должны знать. — Знают, — тихо сказал Уайатт. — Я чувствую. Мама всегда знает, когда с кем-то из нас что-то происходит. Она уже едет. — Ты готов? — спросила Мелинда. Уайатт долго молчал. А затем покачал головой: — Нет. Но разве у нас, Холливеллов, есть выбор? Мы всегда идём вперёд, даже когда страшно. Бабушка Пенни говорила: "Смелость — это не отсутствие страха, а умение действовать, несмотря на него". — Цитируешь бабушку? — улыбнулась П.Дж. — Значит, ты точно наш. Входная дверь распахнулась. На пороге стояла Пайпер Холливелл. За её спиной маячили фигуры Фиби, Пейдж и... Лео. Пайпер смотрела на старшего сына. Того, кого считала потерянным навсегда. Того, по ком плакала ночами, когда никто не видел. — Мам... — Уайатт встал. Плед упал на пол. Пайпер сделала один шаг. Второй. А потом она бежала через всю гостиную, чтобы врезаться в сына, обнять его так крепко, как только может обнимать мать, которая чуть не потеряла своё дитя. — Глупый, глупый мальчик, — шептала она, задыхаясь от слёз. — Как ты мог? Как ты мог уйти? — Прости, мам, — Уайатт прижимал её к себе, и впервые за долгие годы его сердце билось ровно, спокойно, дома. — Прости. Лео подошёл к ним, положил руки на плечи жены и сына. Золотой свет Хранителя окутал всех троих, замыкая круг, который, казалось, был разорван навсегда. Фиби, Пейдж и остальные сёстры Холливелл старшего поколения стояли у дверей, не решаясь вмешиваться в эту святую минуту воссоединения. А новое поколение смотрело на них и понимало: магия — это не заклинания и не зелья. Магия — это вот это. Способность прощать. Способность возвращаться. Способность любить, несмотря ни на что. Паркер поймала взгляд Мелинды и едва заметно кивнула. Они сделали это. Вместе. Генри, сидя на ступеньке, тихо сказал Пейтон: — А ты говорила, у нас скучная жизнь. Пейтон, самая младшая, но самая мудрая, улыбнулась: — С Холливеллами скучно не бывает. И слава Богу. За окном дождь сменился солнцем. Над Особняком засияла двойная радуга — знак того, что силы добра и света снова в balance. Но далеко в тенях, куда не добивает солнечный свет, невидимый наблюдатель улыбнулся, глядя на Особняк. Он знал то, чего не знали они: возвращение Уайатта было лишь началом. Истинная буря только собиралась. — Игра начинается, — прошептал голос, растворённый в ветре. — Сила Трёх нового поколения активирована. --- Конец первой главы